Текст книги "Дом крови (ЛП)"

Автор книги: Брайан Смит

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 17 страниц)

Но теперь она никогда не узнает.

Ее глаза снова наполнились слезами. Чувство вины поднялось в ней, как воздушный шарик, готовый лопнуть, а сердце заныло от потери. Затем она подумала о Дрим и вспомнила ту ужасную ночь, когда дрожащий голос Алисии по телефону вызвал ее в отделение неотложной помощи. Вид изможденного, одурманенного наркотиками лица подруги в палате неотложной помощи преследовал ее несколько месяцев. Жизнь была чертовски несправедлива. Дрим была милой, веселой, красивой девушкой, и депрессия, которая ее подкосила, была такой жестокой. Многие люди заботились о Дрим, даже любили ее, но ей было наплевать на себя.

Это озадачило Карен.

Даже разозлилo и напугалo ее.

Теперь, однако, она думала, что знает, каково это – быть во сне, жить в месте, где царят страх и неизбывная тоска. Темная, гулкая, пустая комната сердца, уединенное место, куда никто другой никогда не отважился бы войти. Ее подруга постоянно жила в этом уединенном мире. Он казался одновременно чужим и гостеприимным.

Она не могла уснуть. Сначала не могла. Она ворочалась в постели, сворачиваясь клубочком сначала на левом боку, потом на правом. Она перевернулась на живот, вцепившись в подушки, как в любовникa. Это было бесполезно. Слишком много душераздирающих ассоциаций. Поэтому она снова повернулась на спину и уставилась на бархатный полог кровати с балдахином. Она думала, что ее разум никогда не отдохнет настолько, чтобы подарить ей временное забытье. Но сон пришел, как всегда, подкрадываясь медленно, незаметно, вытесняя сознание прежде, чем она поняла, что оно ушло.

А потом пришли сны.

Во сне Шейн был жив. А потом его не стало. Он превратился в ходячий труп, раненое, ковыляющее существо, киношного зомби. Его рот был приоткрыт, и из горла вырывалось ровное, хриплое шипение. Его вялый член свисал из расстегнутой ширинки джинсов, и одна из его мертвых рук безрезультатно поглаживала его. Он бросился за ней, и она убежала. Она все бежала и бежала, спотыкаясь о фантасмагорическую пустыню, наполненную визжащими летучими мышами-вампирами и волками со светящимися желтыми глазами.

Затем сцена изменилась.

Она лежала на кровати. Кровать была ее собственной, но во сне она была в квартире Шейна. В его спальне. Она была обнажена. Над ней нависал мужчина без лица, который трахал ее, ворча и проклиная ее. И ей это нравилось. Это было так здорово. Она вцепилась в спину призрачного любовника и закричала. Шейн тоже был в комнате, он стоял одетый рядом с кроватью и с отсутствующим выражением лица наблюдал за первобытной схваткой.

В руках у него был пистолет.

Его "Глок".

Пистолет безвольно повис в его руке, направленный в пол. Но теперь его рука дернулась, поднимая пистолет и прижимая дуло к виску.

Она рассмеялась над ним.

– Сделай это. Я сильно кончу, если ты сделаешь это, Шейн.

Пустое выражение лица Шейна не изменилось. Его палец нажал на спусковой крючок, раздался мощный выстрел, и мозги ее парня забрызгали жалюзи на окне позади него.

Карен, судорожно вздохнув, проснулась, ее глаза моргали, натыкаясь на стену темноты, и последняя ужасная картинка из сна неизгладимо отпечаталась в ее мозгу.

Она почувствовала тошноту и отвращение от образов, возникших в ее предательском сознании. Смысл сна был предельно ясен. Своим предательством она убила Шейна. Но это был всего лишь сон, случайные вспышки в мозгу, извращенный способ подсознания справиться со стыдом, переполняющим ее сознание. Грубую мысленную стенографию нельзя было воспринимать всерьез.

Она знала это.

Так почему же она вдруг снова заплакала?

Потому что всего этого было слишком много. Горе снова захлестнуло ее, утопив в печали. Она была так поглощена своим чувством вины, что сначала не поняла, что что-то не так. Затем она почувствовала это.

Скованность.

Что-то холодное и металлическое обхватило ее запястья.

Наручники?

И внезапно больше не было чувства вины, не было бездонных глубин горя, в которые можно было бы погрузиться. Паника, горячая и подстегивающая, охватила ее, как лесной пожар. Ее руки дернулись, пытаясь освободиться, и она услышала слабый металлический лязг.

Дерьмо!

Ее руки были прикованы наручниками к спинке кровати. Прежде чем она успела закричать, она услышала слабый скрип, а затем увидела полоску желтого света. Дверь спальни медленно открылась, и в свете, падающем из коридора, показалась гибкая фигура.

Фигура усмехнулась.

Страх сжал ее сердце, словно холодная рука.

Фигура закрыла дверь. Раздался щелчок, звук закрываемой двери. Затем она услышала стук каблуков по деревянному полу. Лицо фигуры было еще неясно, но ее охватила внезапная уверенность – она знала, кто это.

Фигура включила лампу рядом с кроватью.

И Карен задрожала.

Ее подозрения подтвердились.

Мисс Викман улыбнулась девушке в наручниках, облизнула свои тонкие губы и сказала:

– Какая же ты непослушная маленькая сучка. Убиваешь своего парня таким образом.

Она издала звук «цк-цк» и покачала головой.

Карен захныкала.

– Не делайтe мне больно... пожалуйста.

Мисс Викман откинула голову назад и от души расхохоталась. Она снова посмотрела на Карен и сказала:

– О Боже, я так сильно не смеялась уже... – oна поджала губы, приподняла бровь и, казалось, задумалась. – ...о, с тех пор, как я в последний раз наказала маленькую лживую шлюшку, вроде тебя.

Она откинула одеяло, окинула оценивающим взглядом обнаженное тело Карен – на ней были только белые хлопчатобумажные трусики – и открыла ящик прикроватной тумбочки, откуда достала "девятихвостку". Онa былa черного цвета, с плетеной ручкой, девятью завязанными шнурками с металлическими наконечниками и петлей на запястье для удобства управления. Карен вздрогнула. Она уже играла с такими вещами раньше – в контролируемых ситуациях с партнерами, которым доверяла.

Поведение мисс Викман не было похоже на поведение человека, который хотел поиграть.

И еще был вопрос с убийственным обвинением этой женщины...

...убиваешь своего парня таким образом...

Могла ли она заглянуть в ее мысли?

Это было невозможно.

Так ли это?

Мисс Викман улыбнулась и взмахнула плетью в ее сторону.

* * *

Еще одна комната, темная и тихая.

Фигура на кровати беспокойно спит. Этой ночью в этом месте полно мучительных снов. Они всегда так делают. Этот дом – настоящее хранилище ночных кошмаров. Сам воздух пропитан воспоминаниями о прошлых муках...

Алисия резко открыла глаза в темноте. Она почувствовала, что в комнате рядом с ней что-то есть, неестественное присутствие, смотрящее на нее с вожделением, и это ощущение заставило ее сердце довольно хорошо имитировать стук отбойного молотка. Она села в постели, ахнула и быстро оглядела темную комнату.

Обстановка комнаты была чужой, сбивающей с толку, ее темные углы были непроницаемы в полумраке. От накатившего страха у нее застучали зубы. Она сбросила с себя одеяло, включила прикроватную лампу и увидела...

Ничего.

Она была одна в комнате.

Она приложила руку к груди, глубоко вздохнула и попыталась расслабиться. Ощущение угрожающего присутствия исчезло. Еще несколько глубоких вдохов. Она старалась успокоить бешено бьющееся сердце. Ее нервы были на пределе, и она приписывала это состояние жуткой обстановке.

Будь ты проклята, Дрим, – подумала она.

Но еще больше Алисия злилась на себя. Ей не следовало соглашаться со странными желаниями Дрим остаться в этом месте. Ее друзья были в отчаянии. Их суждениям нельзя было доверять. В таком случае ей следовало быть тверже в своей решимости.

Алисия разочарованно вздохнула.

По правде говоря, она мало что могла сделать. У "Аккорда" было так мало бензина, что они могли не выехать на асфальтированную дорогу, не говоря уже о том, чтобы выехать на федеральное шоссе. И перспектива переночевать в "Аккорде" после всех этих напряженных часов в дороге была лишь немногим более заманчивой, чем предложение поспать на кровати из гвоздей. Поэтому они были в полной власти Кинга.

Алисии это не понравилось.

Нисколько.

Этот дом был в нескольких шагах от того, чтобы стать тюрьмой. Она оказалась здесь против своей воли и не могла уйти. Суровая реальность происходящего потрясла ее. Она пожалела, что не запросила у Кинга личную информацию, когда у нее была такая возможность. Они все были слишком поглощены своими проблемами, чтобы уделять ему много внимания, но внезапно ей показалось очень важным узнать, кто он такой и чем занимается. Почему, например, он жил в такой изоляции? Он был человеком явно состоятельным, учитывая размеры его дома и изысканную мебель, расставленную по всему интерьеру, но как он зарабатывал деньги?

Но изоляция беспокоила ее больше, чем тайна его богатства.

Человеку с определенными наклонностями, склонному к запретным вещам, которых избегало цивилизованное общество, было бы легко удовлетворить свои аппетиты здесь, вдали от любопытных глаз правоохранительных органов и средств массовой информации.

От тревожной мысли по телу Алисии пробежал холодок. Он мог убивать людей, и это сходило ему с рук. Возьмем, к примеру, случай с Алисией и ее друзьями. Прошло уже несколько дней с тех пор, как они общались с кем-либо дома. Никто не знал, где они находятся, и ситуация усугубилась из-за незапланированного съезда с федеральной автострады и последующего запутанного пути, который они проделали по извилистым проселочным дорогам. Если с ними что-нибудь случится, как кто-нибудь сможет их найти?

Ответ был очевиден.

Никто никогда их не найдет.

Страх подстегнул Алисию. Она встала с постели, накинула белый халат и подошла к окну, выходившему во двор. Уличные фонари слабо освещали подъездную дорожку и крыльцо. В полутьме бордовый "Aккорд" казался насыщенно-красным. За ним был припаркован черный "Бентли". Этого элегантного роскошного автомобиля раньше здесь не было, и при виде его Алисия нахмурилась.

Она нахмурилась еще больше, когда поняла, что ночное небо чистое, а земля внизу суше, чем в Долине Смерти^[19].

Что, черт возьми, случилось с этой ненастной погодой? – подумала она.

Она размышляла над этим, когда услышала звук.

Пронзительный и резкий, возможно, это был крик. Женский вопль. Алисия отвернулась от окна и подошла к двери спальни. Она приложила ухо к двери, затаила дыхание и ждала, что звук повторится, но единственное, что она услышала, – это как бешено колотится ее сердце.

В голове у нее возник спор.

Это был крик.

Нет, тебе просто показалось.

Она надеялась, что ей это показалось.

Затем звук повторился.

Алисия действовала инстинктивно, не заботясь о собственной безопасности. Она потуже запахнула халат, потянула на себя дверь спальни и шагнула в тускло освещенный коридор.

В какую сторону?

Следующий крик, более продолжительный и мучительный, послужил ответом. Она пошла налево, ее босые ноги заскользили по холодному полу. Звук становился громче и прерывался рыданиями. Хотя слов не было, что-то в интонациях было узнаваемо. Этот звук издавала одна из ее подруг. Она остановилась перед комнатой, расположенной через несколько дверей от ее собственной, взялась за дверную ручку, начала поворачивать ее...

...и заколебалась.

Карен была по другую сторону этой двери. С ней происходило что-то ужасное. Алисия хотела прийти на помощь подруге, но загадочность ситуации заставила ее на мгновение остановиться.

У нее не было оружия.

Карен снова зарыдала.

Нахуй.

Ей хватит и голых рук.

Она повернула ручку и вошла в комнату. Она прошла несколько футов, прежде чем ее разум осознал реальность безумия, которое она увидела.

Обычная стена, сделанная из гипсокартона и покрашенная краской, была повернута, обнажив кандалы, вделанные в камень. Карен была подвешена в них над землей, ее ноги и руки были разведены в стороны в позе Христа. Скоба на шее прижимала ее голову к стене. Она увидела Алисию и зарыдала.

Рука мисс Викман с плетью замерла на полпути, и она обернулась, чтобы поприветствовать Алисию, широко улыбаясь от удовольствия.

– О, это твоя черномазая подружка. Заходи, дорогая. У нас здесь нет дискриминации.

Алисии отчаянно хотелось взять плеть старой кошелки и хорошенько засунуть в ee тугую задницу. Она бы так и сделала, если бы не призрак существа, скорчившегося в изножье кровати.

Темная, спутанная шерсть покрывала его зловонную плоть. Существо посмотрело на нее, и огромные ноздри на конце его длинной морды раздулись. Откуда-то из глубины существа донеслось громкое фырканье. Его пасть открылась, кожистые губы приоткрылись, обнажив ряды острых, как бритва, клыков.

Онo зарычалo на нее.

И соскочилo с кровати.

Алисия поникла, чувство праведного гнева вытекло из нее, как грязная вода из ливневой канализации. Она попятилась, но дрожащие ноги подвели ее, и она в оцепенении рухнула на пол. Существо нависло над ней, капая слюной ей на лицо.

Слишком поздно, – подумала она.

Монстры существуют, – подумала она. – Они действительно существуют.

А я всего лишь еще один проклятый мертвый прагматик.

Из отвратительной пасти чудовища вырвался скрежещущий звук.

Волчий смех.

Алисия упала в обморок.

* * *

Дрим каким-то образом зналa, что затянувшегося процесса соблазнения не будет. Притяжение между ними было таким сильным, их желание таким очевидным, что они пришли к молчаливому выводу – они обойдутся без любезностей, откажутся даже от самого простого притворства ускоренного ухаживания и перейдут прямо к самому интересному – увлеченному исследованию тел друг друга.

Несмотря на это, она была потрясена тем, как быстро все развивалось. В ее прошлом было несколько романов на одну ночь, хотя и не так много, как думали другие, но ни с кем из них она не ложилась в постель так поспешно.

Она полагала, что должна чувствовать себя виноватой из-за этого.

Возможно, чувствовать себя униженной.

Но ей было все равно.

Не сейчас.

А может, и никогда.

Дрим зарылась лицом в матрас.

Она застонала.

– Ox... Боже...

Ее лицо было прижато к скомканным простыням. Ее загорелое тело блестело от пота. Она тяжело дышала. Пряди светлых волос падали ей в открытый рот, и она машинально выплевывала их, не задумываясь об этом. Она сжала в кулаках простыню. Она снова вскрикнула, когда еще один точный толчок толкнул ее вперед. Она уткнулась ртом в матрас и издала еще один приглушенный крик. Ее колени, стоящие на краю кровати, дрожали, но руки Кинга крепко держали ее за талию, удерживая на месте.

Он стоял у нее за спиной, напряженно глядя на ее приподнятую попку.

Снова заставляя ее ждать.

– Пожалуйста... – выдохнула она.

И он снова сделал это – еще один быстрый, грубый толчок. Она почувствовала слабость. Белый свет застилал ей глаза. Она была уверена, что следующий толчок его члена разорвет стенки ее влагалища, возможно, проткнет матку. Он был таким одаренным. Таким сильным. Это было невероятно. Ни один мужчина, который когда-либо был у нее, не мог с этим сравниться. Это было похоже на то, как если бы ее трахал бог. Каждое прикосновение было подобно экзорцизму, навсегда изгоняющему призраки Дэна Бишопа и Чеда Роббинса, лишая их смысла. Он заслужил ее обожание только за это. Он намотал на руку прядь ее светлых волос и запрокинул ей голову назад.

Он наклонился и прошептал ей на ухо.

– Что бы ты сделала для меня, сладкая Дрим?

Она с трудом выдавила из себя связные слова.

– Все... Все что... ты хочешь...

Он притянул ее к себе, и его другая рука, такая мускулистая и сильная, прошлась по ее отвисшим грудям, пощипывая соски, сжимая их.

– Ты бы убила ради меня?

Он выгнулся навстречу ей, и слезы покатились по ее лицу.

– Да.

Она говорила то, что думала. Это было безумие. Это было греховно. Это было неправильно. В глубине души она даже чувствовала отголосок стыда. Позже, когда она уже не была под чарами Эроса, воспоминания об этом разговоре приводили ее в ужас. Теперь это не имело значения. Ничто не имело значения. Все, что ее волновало, – это то необыкновенное, что он с ней делал.

Потому что это было необыкновенно, в этом не было сомнений.

Дрим не могла придумать достойного сравнения ни с кем из своего прошлого. Весь этот опыт был серией эротических откровений, взрывных откровений чувственности. Ее бывшие любовники трахали ее разными способами. Нежно. Грубо. Страстно. У нее были прекрасные переживания, безразличные переживания, даже некоторые довольно экзотические переживания. Кинг был любовником совершенно другого типа, мужчиной, для которого слово "экзотический" казалось едва ли подходящим. Ни одно слово не подходило. Он использовал свой орган, чтобы манипулировать ею, наказывать ее, и ей это нравилось. Это не было похоже на занятие любовью, поскольку этот термин ассоциируется с интимностью и ритмичным, нежным совокуплением.

Это был просто трах, когда она предлагала себя в качестве объекта для его удовольствия. И получала экстравагантное, острое наслаждение в ответ. Как будто она существовала только для того, чтобы совершать это действие. В этом было что-то бесчеловечное, обезличивающее.

Ей это тоже нравилось.

Она теряла себя.

Это было грубо, по-животному, первобытно.

Она не хотела, чтобы это когда-нибудь заканчивалось.

Он вышел из нее, отпустил ее волосы и перевернул на спину. Она широко раздвинула ноги, и он забрался на нее сверху. Она стиснула зубы и впилась ногтями в его спину, когда он снова вошел в нее.

Его голос был хриплым.

– Ты убьешь эту черную сучку ради меня, Дрим?

Ее рот широко раскрылся.

Она не могла ничего сказать. Она была очарована видом его великолепного мускулистого торса, нависшего над ней. То, как это выглядело, как напрягались грудные мышцы и бицепсы, когда он двигался напротив нее, было прекрасно. Так чертовски красиво.

Он перестал двигаться.

– Ответь мне, Дрим.

Она откашлялась от слизи в горле.

– Да.

Что?

Как она могла сказать такое, даже находясь в измененном состоянии сознания, вызванном похотью? Это было ужасно. Она была обеспокоена, хотя и отстраненно, тем, что он задавал ей такие жуткие вопросы. Он не мог понимать это буквально. Он должен был знать, что она никогда не причинит вреда своим друзьям. Однако она знала, что некоторые люди выходят сухими из воды странным образом. Удушение, например. Пощечины. Укусы. Бондаж. Это была всего лишь его версия происходящего.

Его причуды.

Она решила, что нет ничего плохого в том, чтобы подыграть.

Он медленно входил в нее и выходил из нее. Его брови нахмурились, а губы дрогнули. Ей нравилось, как он стонал и изгибал шею. Он был так возбужден. Возможность проделывать это с ним приводила ее в восторг, усиливая и без того сильное возбуждение.

– А как насчет азиатской шлюшки?

– Да.

Он закрыл глаза. Его голос казался далеким.

– Ты бы перерезала ей горло, Дрим? – eго голова откинулась назад. – Ты бы выпила ее кровь ради меня?

Она почувствовала, что это приближается.

Увидела, как напряглись мускулы на его плечах.

Ее глаза расширились от предвкушения.

Его голос был едва слышен.

– Скажи это, Дрим.

– Да! – закричала она. – Я бы выпила ее кровь.

Он открыл глаза.

И улыбнулся.

Затем его тело дернулось в конвульсиях, кровать закачалась, угрожая продавить ее сквозь матрас. Она обхватила его ногами и держалась изо всех сил. Это продолжалось гораздо дольше, чем должен длиться обычный мужской оргазм. Когда его тело, наконец, перестало двигаться и опустилось на нее, она почувствовала себя так, как, по ее представлениям, должны чувствовать себя чемпионы по наездничеству на быках в конце изнурительного турнира.

Ее голос звучал слабо, когда она сказала:

– Боже мой.

Он скатился с нее и поманил ее к изголовью кровати. Она чувствовала себя слабой, обессиленной, но каким-то образом справилась с этим, обхватив его мускулистое тело своим маленьким, подтянутым телом. Их тела идеально соприкасались, как две половинки единого целого. Дрим понялa, что она улыбается. Она знала почему.

Кто бы не улыбнулся после лучшего секса в своей жизни?

Это было правдой.

Она никогда не чувствовала себя такой опустошенной, такой полностью удовлетворенной и такой неразрывно связанной с партнером. Она не думала, что что-то в ее жизни когда-либо заставляло ее чувствовать себя так хорошо. Ни еда, ни эмоциональные переживания, ни профессиональные достижения – ничего. Было невыразимо приятно наконец-то почувствовать себя полноценной живой, не чувствовать боли, не хотеть умирать. Суицидальные порывы снова утихли, и она ощутила их отсутствие, как облегчение от тяжелого физического бремени. Она подозревала, что они просто притаились где-то в темном уголке ее души, выжидая момента, когда она снова станет уязвимой, но это было нормально. Они не причинили бы ей беспокойства, пока она была в объятиях этого удивительного мужчины.

Она провела пальцем по краю его грудной клетки.

– М-м-м, я хочу сделать это снова...

Он усмехнулся.

– Как пожелаешь...

Она приподняла бровь, глядя на него.

– О, черт... нет, не сейчас.

Он улыбался.

– Почему нет?

Она вздохнула, и на ее лице появилось выражение совершенного удовлетворения.

– Я не думаю, что смогла бы пережить еще один раунд... этого... так скоро, – oна поцеловала его в грудь. – Ты... Боже мой, для тебя нет другого слова... ты не похож ни на кого другого на земле.

Он рассмеялся.

– В этом ты правa, Дрим.

Дрим закатила глаза. У него было здоровое самомнение. А чего еще она могла ожидать? Любой мужчина, способный на то, что делал он, должен был быть преисполнен уверенности в себе. Многие парни воспринимали его как Божий дар, но Эд был настоящим. Он тоже это знал, что с одной стороны вызывало отвращение, но с другой – довольно захватывало.

Она осыпала его грудь нежными, медленными поцелуями. В данный момент она была довольна тем, что наслаждается периодом безмятежного расслабления. И какое это было замечательное место, чтобы погрузиться в посткоитальное блаженство. Кровать была массивной, достаточно большой для оргии. Мягкий пуховый матрас был восхитительно мягким под ней, создавая иллюзию того, что она плывет по течению в открытом море. В камине потрескивал огонь, согревая их и обеспечивая единственное освещение в комнате. Мерцающие языки пламени казались далекими, как от костра на далеком берегу. Рядом с камином, на богато украшенном пьедестале стоял мраморный бюст Александра Македонского. Просторная комната была огромной, больше, чем многие роскошные апартаменты в целом. Как и в гостиной на первом этаже, вдоль стен тянулись книжные полки, заполненные томами в кожаных переплетах, которые, как она предполагала, были древними и ценными. Деревянный пол был устлан коврами, которые, казалось, были сделаны вручную мастерами разных национальностей. Французские двери вели на длинный балкон, с которого открывалась панорама гор и деревьев, которые были прекрасны при дневном свете.

Это было просто райское место, чудесное убежище от грубого мира.

Она подумала, что было бы неплохо остаться здесь навсегда. Эта мысль должна была вызвать тревогу. Насколько разумно было бы проявлять такую преданность человеку, которого она знала всего несколько часов? Она знала, каким был бы ответ Алисии на этот вопрос.

Дерьмо.

Мысли об Алисии были слишком резкими для реальности. Ей удалось на несколько минут отогнать от себя воспоминания о странном допросе Кинга, но теперь извращенные слова резонировали в ее голове, вызывая мурашки по коже. Она повернула голову и посмотрела в темные, проникновенные глаза Кинга.

– Эд... могу я обратиться с просьбой?

Он провел рукой по ее волосам.

– Kонечно.

Будь как Алисия, – подумала она. – Перейдем сразу к делу.

Она вздохнула.

– Мне нравилось все, что ты делал со мной. Мне нравилось подчиняться тебе, позволять тебе поступать со мной по-своему, и ты можешь снова овладеть мной в любое время, когда захочешь, любым способом, сколько захочешь, но, пожалуйста, не заставляй меня снова говорить это отвратительное дерьмо о моих друзьях. Это было ужасно.

На его лице промелькнуло какое-то непонятное чувство.

– Ужасно?

Дрим кивнулa.

– Да. Эй, мне все равно, чем ты увлекаешься, Эд. Если тебе нравится что-то странное, крутое, дерзай. Я – твоя, делай со мной, что хочешь.

Услышав, как эти слова прокручиваются у нее в голове, она вздрогнула, но все же знала, что это правда.

Она глубоко вздохнула и продолжила.

– Я только прошу тебя не впутывать в это моих друзей и не заставлять меня говорить то, что ранит мое сердце.

Его руки обхватили ее, притягивая ближе.

– Тогда я выполню твое желание. Твоя готовность отдаться мне унизительна, но в этом нет необходимости. Я не ищу твоего подчинения.

Странная вспышка разочарования заставила Дрим нахмуриться.

– Hе ищешь?

Он улыбнулся.

– Hет. Совсем наоборот. Я скажу тебе кое-что, во что я верю, Дрим. Я верю, что твое появление здесь не было случайностью. Я верю, что судьба привела тебя сюда. Твоя судьба. Моя судьба, – oн положил руку на ее лицо и погладил по щеке. Его пристальный взгляд не дрогнул, когда он сказал: – Это похоже на сказку, Дрим, хотя и не из тех, что можно увидеть в книгах. Я – Кинг^[20]. Король этого места, – oн отвел от нее руку всеобъемлющим жестом, который, как она предположила, должен был указывать на его дом и окружающие горы. – Но я был одиноким Kоролем, усталым, печальным старым Kоролем. Королем, который устал от жизни, устал от самого существования. И вот, темной ночью, полной волшебства, случилось чудо, Kоролева появилась у дверей Kороля.

Дрим с трудом сглотнула. Трудно было не прийти в восторг от слов Кинга. Какой женщине не понравилось бы, если бы ее сравнили с королевой из сказки?

Она улыбнулась.

– Но как может Kороль быть Kоролем, если у него нет подданных, которыми он мог бы править?

В уголках его рта заиграла едва заметная улыбка.

– О, но подданные есть. На самом деле, их очень много. Я хочу, чтобы ты отправилaсь со мной в путешествие, Дрим. Замечательное путешествие. Ты готовa к этому?

Она кивнула, что-то пробормотав ему в грудь.

– Хорошо, – oн поцеловал ее в губы. – А теперь мне нужно, чтобы ты кое-что для меня сделалa.

– Что угодно.

– Мне нужно, чтобы ты закрылa глаза, Дрим. Закрой их и представь, что ты далеко отсюда. Представь, что ты паришь на облаке, невесомая, бесплотная, свободный дух парит высоко над землей. Радуйся этой свободе, мечтай, упивайся ею.

Она закрыла глаза.

Она прислушалась к его голосу, позволила себе увлечься образами, которые он описывал.

Поначалу то, что она испытывала, было очень похоже на те визуализации, которые терапевты применяли к ней для снятия стресса. В ее сознании возник образ, похожий на тот, который описал Кинг. Она была высоко над землей, паря в облаках над Восточным Теннесси. Она была обнаженной фигурой, крылатой богиней, образом, достойным фантастических сказок. Это было приятно. Успокаивающе. Расслабляюще. Отличный способ сбежать от того бардака, в который она превратила свою жизнь. А монотонный, чувственный голос Кинга только усиливал чувство возбуждения. Тем не менее, она всегда воспринимала это как упражнение – мысленно преодолевая горы, она, тем не менее, ощущала матрас под собой, руку Кинга, обнимающую ее, и шорох поленьев в камине.

Но затем произошла удивительная вещь.

Осязаемая реальность матраса начала исчезать. Треск огня стал тише, а затем и вовсе пропал. У нее было ощущение падения...

...как будто она падает с огромной высоты...

Затем она почувствовала на лице дуновение ветра, который трепал ее волосы и ласкал тело, словно эфемерная рука Господа. Она открыла глаза, посмотрела вниз, и ее рот открылся в беззвучном крике. Навстречу ей несся зеленый ковер из верхушек деревьев. То, что произошло дальше, было рефлексом. Она согнула руки, подняла взгляд к небу и взмыла обратно к облакам. Она вошла в клубящийся белый туман, продолжила движение вверх и вынырнула над облаками. Она продолжала подниматься, выше и выше. Она знала, что если продолжит движение, то пройдет сквозь земную атмосферу и окажется в ледяной черноте космоса. Поначалу эта перспектива пугала ее, но интуиция подсказывала, что с ней все будет в порядке. Ничто не могло причинить ей вреда. Особенно недостаток кислорода, в котором она не нуждалась в такой форме.

Поэтому она продолжала лететь.

Сбрасывая оковы с запятнанной планеты, которая была ее домом. Земля осталась позади, превратившись в шар размером с баскетбольный мяч. Она облетела Луну, открыв рот от восхищения и разглядывая серый скалистый пейзаж, знакомый по старым фильмам НАСА. Она устремилась обратно к Земле и зависла над ней, подняв руки над головой и танцуя, как балерина, сольная танцовщица в лучах небесного прожектора.

Это было невероятное ощущение освобождения.

Оно придало сил.

Оно опьяняло больше, чем самый крепкий напиток, который когда-либо производился.

И это было по-настоящему.

Она не сомневалась в этом. В этом не было смысла. Ей вспомнились гневные слова Карен, сказанные Алисии о существе, убившем Шейна. Она видела то, что видела. Она доверяла своему разуму и чувствам. Это было ее сущностью здесь, в космосе. Ее физическое тело все еще лежало на кровати в комнате Кинга, но она могла чувствовать и переживать все так, как не смогло бы ни одно физическое создание из плоти и крови.

Бестелесный голос Кинга обратился к ней.

– Тебе это нравится, Дрим?

Ее лицо с трудом сдерживало торжествующую улыбку.

– Да!

– Хорошо, – oна почувствовала его улыбку. – Вернись на землю. Мне нужно кое-что тебе показать.

Она взвизгнула от восторга, согнула колени, изменила направление и нырнула обратно к земле. Теперь она была свободна от всякого страха и двигалась к вращающейся планете со скоростью, которая должна была быть ужасающей. На этот раз атмосфера земли была похожа на руку возлюбленного, теплую, приветливую, возбуждающую. Она нырнула в облака и увидела пустынную панораму вдали от дома на Кингз-Маунтин. Вдалеке она увидела пирамиду – красноватый четырехгранный треугольник, поднимающийся из песка. Прилив возбуждения придал ей смелости, и она взмыла в небо – она видела пирамиды только на картинках и жаждала этого нового опыта. Изумление от всего этого наполнило ее ослепительным внутренним светом, заставив поразиться безграничным возможностям.

Она могла отправиться куда угодно.

Сделать что угодно.

Посмотреть на что угодно.

Люди в примитивных одеждах толпились у основания пирамиды. Она подлетела поближе и изучила их лица. Это были рабочие. Их тела блестели от пота, когда они боролись со своей ношей. Дрим поняла, что они были рабами.

– Это всего лишь мимолетный взгляд, Дрим, – голос Кинга звучал прямо у нее в ушах, хотя она была одна в воздухе. – Ты спрашивала о подданных. Это королевство одного из моих предков. Это его... подданные.

И Дрим осознала.

– Ты говорил правду о том, что значит быть Kоролем. Это была не просто история.

– Нет, Дрим, не просто история. И то, что ты видишь, реально, но это всего лишь мимолетный взгляд. Это прошлое. К сожалению, мы можем видеть это лишь мельком. Все эти люди давно мертвы.