Текст книги "Берега Ахерона (СИ)"
Автор книги: Борис Усенский
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 20 страниц)
Глава 8
«Своей судьбы листаю апокриф.
То, что случилось, призрачно как миф.
Далекой тени легкое касанье…»
Сильные волны с грохотом разбивались о скалистые берега, и камни стонали от ревевших потоков воды, моля Посейдона о пощаде. Небольшой скалистый островок Принцева архипелага помнил опальных ромейских императоров, хранил тепло ног аргонавтов и следы иных искателей приключений. У камней впереди вечность и они не обращали внимания на возню однодневок: властолюбивых язонов, страждущих принцев и белых эмигрантов.
Ринг устроили на небольшой ровной площадке с видневшимися остатками чего-то настолько древнего, что время давно стерло следы былого строения. Англичане весело шутили по поводу схватки, делали ставки и пили виски столько, сколько позволяла рыжая английская душа, а она позволяла таки многое. Вечно невозмутимые офицеры корабля стояли в стороне и обсуждали последние новости с греко-турецкого фронта.
– Интересно, сколько раундов продержится Ваш друг? – обратился сэр Арнольд к Морозову, который без особого восторга воспринял саму идею спортивного мордобоя.
– Зависит от крепости виски! – буркнул в ответ капитан, – Я попросил, чтобы сэр Алекс закончил этот балаган во втором, ну максимум в третьем раунде.
Англичанин усмехнулся и понимающе кивнул, взглянув на мускулистого, но оплывшего жирком здоровяка боцмана. Дроздов выглядел не впечатляюще и потому суетливый Джонни принимал ставки в пользу соотечественника, периодически косясь на сумасшедшего русского. Арвидас, словно на скамье амфитеатра, устроился на гладко отесанном камне и безразлично смотрел на разминавшихся боксеров.
– Как здоровье? – поинтересовался Морозов, – Кулаки господина подполковника весьма убедительны?
– Какие кулаки, Андрей Васильевич? – простонал Арвидас, – Совсем расклеился! Пора возвращаться в Вильнюс!
Соперники заняли места в углах ринга и рефери, коренастый шотландец, взмахнул рукой, давая сигнал к началу поединка.
– Билли, давай! – закричали матросы, видя, как боцман тяжело подходил к сопернику, закрыв лицо и живот кулаками.
Александр попытался обойти англичанина, но короткий правый сбоку прервал дыхание, и камни прыгнули навстречу. Публика взвыла от восторга, и в шапку Джонни посыпались фунты, а его помощник едва успевал записывать ставки.
– Я же говорил! – сочувственно комментировал сэр Арнольд, – Тем не менее! Джонни! Пятьдесят фунтов на мистера Алекса!
Пронырливый малый с готовностью принял ставку и виновато развел руками, показывая, что деньги по любому пропадут впустую. Едва рефери сосчитал до шести, Дроздов уже стоял на одном колене, готовясь на «девять» вскочить одним пружинистым движением, избегая клинча. Боцман был великолепен в ближнем бою, но в дальнем… Тяжеловат и годы твои не те, дружище англосакс! Дышишь тяжело, а вот… Скотина, твою…!
Билли резко ударил в ухо открытой перчаткой так, что в голове загудело. Вот так, оказывается, дерутся докеры, хулиганы и прочая шпана! Удары посыпались один за другим, и Дроздов согнулся в позе избиваемого боксера. Публика захлебывалась от восторга, ревела, словно плебс в Колизее и подобно тому же плебсу напивалась дешевым вином до полного непотребства. Дроздов тщательно уходил от схватки, стараясь не столько вымотать противника, сколько восстановить сбитое дыхание. Билли опять входил в ближний бой, намереваясь пересчитать ребра русского нахала, открыл на мгновение грудь и… Дроздов встретил англичанина прямым правым в грудь, а затем апперкотом сбросил на землю. Шотландец растерянно досчитал до девяти, посмотрел в лицо боцмана и разочарованно констатировал: «Аут!» Дроздов торжествующе указал большим пальцем правой руки вниз и победно поднял руки.
– Ваш друг ненормальный! – резюмировал Арнольд, – Ударов Билли еще никто не выдерживал!
Джонни трусцой подбежал к сэру Арнольду и, заискивающе глядя в глаза, протянул солидную кучку скомканных купюр.
– Это еще зачем? – брезгливо глядя на замусоленные деньги, поинтересовался лейтенант, – Мне не нужна эта мелочь!
– Но сэр! Здесь почти две сотни фунтов, – пролепетал Джонни.
– Поздравь от моего имени мистера Алекса и передай выигрыш ему! Сэр Эндрю! Идемте вглубь острова и решим наши вопросы!
– Арвидас! Не составите нам компанию? – сказал Морозов так, словно эта мысль возникла в голове только сейчас.
Мишрис согласно кивнул и так неуверенно поднялся, словно был изрядно навеселе. Темнота наступала быстро и ущербная Луна напоминала угасавшему дню, что пора бы и честь знать. За ближайшим холмом оказался еще один, а вот за ним… Пожалуй, трудно было найти место для церемонии удобнее этой ровной, окаймленной замшелыми камнями, площадки.
– Андрей Васильевич! Вы это чего, камлать собрались? – возмутился Арвидас, – Почему без бубна? Господи, что это такое? Отойдите!
Литовец упал на четвереньки и принялся очищать рукавом полустертую мозаику.
– Какое варварство! Дайте мне десяток матросов и немедленно начнем раскопки!
Арнольд озадаченно посмотрел на Морозова, затем на маньяка-археолога и тяжело вздохнул.
– Арвидас, прекратите! – раздраженно приказал Морозов, – Как дите малое!
– А вдруг здесь сокровища? – последовал убийственный ответ, – Дайте карандаш и бумагу! Надо начертить план раскопа!
– Его надо изолировать! – тоном нетерпящим возражений заявил лейтенант, – Если о мифических сокровищах узнают матросы, то все пропало!
– Не бить же по физиономии? – буркнул Морозов.
– Это к сэру Алексу! – улыбнулся Арнольд, – Свяжем брючными ремнями и отнесем в лазарет!
– Не мешайте! – закричал Арвидас, – Лучше сбегайте на корабль за ломиком или киркой!
Поручик вскочил, вооружился мраморным обломком и недовольно посмотрел на спутников, поигрывавших кожаными ремнями.
– Скажи им! – взмолился кладоискатель, увидев девушку появившуюся в базилике неизвестно откуда, – Осторожнее, господа!
– Опять привидения? – язвительно заметил Морозов и обратился к Арнольду, – Милорд! Ему снова кажутся женщины!
Лейтенант понимающе кивнул и проверил ремень на прочность.
– Господа! Оставьте нас! – злобно прошипел Арвидас, – Еще шаг и будем драться на дуэли!
– Будьте джентльменом и пригласите даму на корабль, – улыбнулся англичанин, – Как ее зовут? Представьте нас!
– Я сбиваю с ног, – хихикнул Морозов, – А Вы, сэр, вяжите!
Морозов хотел толкнуть безумца, но вдруг осознал, что не может сделать даже пол шага или пошевелить пальцем. Развалины словно по волшебству превратились в роскошный эллинистический портик. Арвидас удивленно осмотрелся и от неожиданности чуть не упал. Нет ничего хуже ощущения собственного идиотизма и осознания болезненной нормальности. Взгляд остановился на двух мраморных статуях до мелочей повторявших фигуры Морозова и сэра Арнольда, облаченных в римские тоги. Девушка в черном хитоне поклонилась солидной матроне в роскошных одеждах, сотканных из лунного света. Женщина, опираясь на руку чернобородого мужчины, важно подошла к резному креслу, небрежно кивнула своему спутнику и присела, как подобало царице.
– Хайре, базилисса! – скорее подумал, чем сказал Арвидас по-древнегречески.
Царица улыбнулась, благосклонно кивнула и, едва уловимым жестом, заставила исчезнуть немногочисленную свиту. Мишрис остался один на один с хозяйкой призрачного зала, нерешительно подошел к трону и остановился, размышляя о собственной призрачности. Морозов по-прежнему не мог пошевелиться и мрачно наблюдал за лицедейскими движениями прибалтийца, кланявшегося пустоте, словно на приеме у государя-императора.
– Странно спятил, наш друг! – процедил Андрей Васильевич, – У Лидбитера описано нечто похожее.
– Сэр Эндрю! – простонал англичанин, – Луна исчезла! Я этого не перенесу!
Морозов закрыл глаза, сосредоточился и ощутил присутствие чего-то древнего и нечеловечески сильного. Это нечто распласталось в сознании черным кракеном, потянулось к любопытствующему и резкая боль пинком вышвырнула из транса.
Арвидас прислушивался к божественной речи, и с каждым словом базилика таяла словно мираж, превращаясь в пушистые белые облака. Мгновение и небесная белизна потемнела, став налитыми свинцом грозовыми тучами игравшими яркими росчерками молний.
Арвидас пролетел сквозь редкие разрывы облаков, опустился ниже туч и увидел город, окруженный неприступными стенами, игрушечными на фоне высоких гор с одной стороны и бесконечного моря с другой.
– Гераклея! Гераклея Понтийская! – стучало в висках, – Митридатов город!
В своем видении Арвидас сам себе казался богом, который лениво наблюдал за маленькими фигурками людей, спешивших по своим делам на агору или в порт. Холодный горный ветер сорвал кажущуюся божественность и потащил смертного в сторону храма Геракла, окруженного колоннадой и покрытого двускатной черепичной крышей. Смерч злобно потащил добычу в провал храмовых ворот к чему-то сверкающему невыносимым блеском. В глазах наступила ночь, и Арвидас упал на камни. Темная туча наползала на Луну, призрачная базилика таяла и богиня, сидевшая на троне, расплывалась серебристой дымкой.
Андрей Васильевич и лорд Арнольд, ощутив свободу движений, бросились к поручику.
– По-моему жив! – заметил англичанин, – При случае расскажу эту историю сэру Артуру Конан-Дойлу, магистру Портсмутской ложи «Феникс»!
– Сюда бы доктора Уотсона! – улыбнулся Морозов, – Арвидас, очнитесь!
Поручик открыл глаза и непонимающе посмотрел на своих спутников, словно видел их впервые в жизни.
– Где я? – простонал Арвидас, растирая ушибленный локоть, – Какого дьявола меня сюда затащили?
– Видите ли, мой друг! – хихикнул капитан, – Мания кладоискательства, синдром графа Монте-Кристо!
– Издеваетесь? – буркнул Мишрис и попытался встать, – Все дороги ведут в Зонгулдак! Ее надо спасти!
– Кого? – участливо поинтересовался Андрей Васильевич и подмигнул сэру Арнольду.
– Царицу! – раздраженно отмахнулся Арвидас и едва не свалился от головокружения, – Если б я был богом или полубогом!
– Магия – наука серьезная! – без тени иронии заявил Морозов и достал из кармана пиджака серебряный кубок, – Сэр Арнольд! Передайте мне эликсир!
Морозов церемонно взял флягу в левую руку, а правой, начертал гептаграмму, бормоча под нос полнейшую абракадабру, понятную только посвященным. Арвидас притих и с интересом наблюдал, как густая пряная жидкость тонкой струйкой заполняла кубок. Рука у мага слегка дрожала, и Морозов посмотрел на собрата по тайнокнижию и прочей чертовщине. Общение с кракеном обошлось дорого, слишком дорого. Жутко перевирая текст, Морозов оборвал церемонию отрывком Аполлония Тианского, и протянул чашу Арвидасу. Кандидат в небожители ответил гомеровской цитатой и залпом выпил с пол-штофа жуткой смеси красного сухого вина и спирта на меду. Англичанин с завистью посмотрел на Мишриса и покачал головой. Морозов успокоил благородного лорда, показав, что фляга еще не пуста. Арвидас, слегка пошатываясь, забрался на пригорок, попытался взлететь и скатился с холмика прямо под ноги сэра Арнольда.
– Дикость! – возмутился лейтенант, – А если он умрет?
– Не должен! – пожал плечами Морозов, – Помогите перенести это тело в лазарет! Угощайтесь!
Масоны допили коктейль и молча направились к корабельной стоянке.
Глава 9
«Над нами тьма, а что за тьмой встает?
Настолько близок тот предел недальний,
Где беспощадный свет в глаза нам бьет,
Где ждет нас миг короткий и прощальный».
Стамбул встретил противным дождем, сильным ветром и штормом отголоском прошедшей зимы. Морозов стоял на палубе, опершись на фальшборт, курил и рассматривал гавань, накрытую холодной моросью. Порт ничуть не изменился с тех пор, как транспорт «Херсон» останавливался здесь и турецкие власти дрожали, ожидая нашествия одичавшей солдатни. Зря тогда не высыпали на берег, послушались Кутепова, заверения Врангеля о скором реванше, а то вернули бы одним ударом второй Рим, коль потеряли третий.
– Любуешься? – услышал Морозов голос товарища и вздрогнул от неожиданности.
– До инфаркта доведешь! – ответил Андрей Васильевич, – Как наш северный друг?
– Смотрит как солдат на вошь! – отмахнулся подполковник, – Жаждет покнурить в подземелье и выкнурить предмет своих вожделений!
– О почтовом катере договорено? – спросил Морозов и швырнул окурок за борт, – Бывал в Стамбуле?
– Катер отходит утром, – зевнул Дроздов, – А в Стамбуле я впервые и всю жизнь мечтал побывать на здешнем базаре!
Мимо корабля проплыл турецкий патрульный катер, и стало противно от одного только взгляда на сальную физиономию турецкого офицера. Дроздов загнул по-турецки что-то неприличное и получил в ответ заискивающе пловную улыбку вкупе с приветливым взмахом руки.
– Лихо! – удивился Морозов, – С такими познаниями можно и на рынок!
– Отец воевал в Закавказье и научился одной фразе, позаковыристее, – улыбнулся Александр, – Хоть бы кто перевел!
Морозов рассмеялся и достал бутылку отличного коньяка, подаренную сэром Арнольдом после памятного вечера на Принцевом острове. Андрей пил, рассказывал бородатые анекдоты, думал о неудавшейся церемонии, навязчивых видениях Арвидаса и кракене с клешнями вместо щупалец.
– Философ! – добродушно заметил Дроздов, – Питие, бытие…
– Задумался! Жизнь – штука хитрая!
– Чего-чего? – удивился Александр Михайлович, – Ты же офицер! В армии думать по уставу не положено и не только не положено, а согласно всем канонам даже вредно!
– Слушаюсь, господин подполковник! – бодро ответил капитан и приложился к горлышку бутылки.
– Вот это правильно! – согласился Дроздов, допил коньяк и выбросил бутылку за борт, – Здесь нет, ни крокодилов, ни страусов!
– Причем тут страусы? Они не только не плавают, но и не летают! наигранно удивился бывший приват-доцент.
– После коньяка даже страусам море по колено! – отрезал Дроздов, – Пора собираться на берег! Чуть не забыл! Ты за каким-то хреном понадобился благородному сэру Арнольду!
Морозов удивленно пожал плечами и направился в сторону офицерских кают. Возле трапа столкнулся с Джонни, возвратившегося на корабль после увольнения на берег. Матрос испуганно отшатнулся и спрятал под куртку объемистый пакет. Андрей Васильевич усмехнулся, покачал головой и остановился возле лейтенантской каюты.
– Это вы, сэр Эндрю? – послышался скрипучий, изменившийся до неузнаваемости, голос лейтенанта, – Входите!
Англичанин сидел на измятой постели, прислонившись к стене, и рассматривал что-то на железном потолке. На столике лежали измятые листки, словно башня возвышалась початая бутылка виски и подобно холмам горной Шотландии живописная гора окурков в пепельнице.
– Что с Вами, лорд Холланд? – встревожился Морозов, – Что-то случилось?
Ответа не последовало и Андрею Васильевичу стало неуютно, совсем неуютно в этой железной клетке. Он потоптался на месте, окинул взглядом стены, поднял с пола револьвер и внимательно посмотрел в лицо Арнольда.
– Позвать корабельного врача? Вы меня слышите?
Морозов осторожно коснулся плеча масона и резко отшатнулся в сторону. Тело свалилось на пол почти беззвучно, словно ватная кукла. Только этого не хватало! За убийство офицера международных сил без лишних разговоров поставят к стенке, и даже крокодилий рев над Золотым Рогом не поможет! Андрей растерянно схватил бумаги, хотел выйти, но остановился перед закрытой дверью и долго прислушивался к звукам за переборкой. Тихо, как в могиле! Прости Господи! Морозов вышел на палубу и нарочито не спешно направился к друзьям, грузившим вещи на утлую рыбацкую лодчонку, пропахшую рыбой. Джонни о чем-то торговался с худощавым турком, однако, без особого успеха. Перевозчик стоял на своем мнении, и за изрядную сумму согласился переправить русских в город.
– Где тебя черти носят? – буркнул Дроздов, отсчитывая деньги, – Коньяк не туда пошел?
– Сам сказал зайти к Арнольду! – огрызнулся капитан и прыгнул в лодку, – Отчаливаем быстрее!
Корабль медленно удалялся и Александр долго махал Джонни рукой.
– Куда я тебя послал? Убежал как в задницу раненый олень! – высказывался Дроздов, – Скажи спасибо, что твои вещи забрали!
– Мы влипли, Саша! И основательно влипли! – вздохнул Морозов, – Сэр Арнольд мертв! Я отчетливо слышал, как ты просил к нему зайти. Более того, меня пригласили зайти в каюту!
– Покойник пригласил? – съязвил Александр Михайлович, – С тобой все ясно! Выстрела никто не слышал и, надеюсь, вопросы чести решены согласно уложению?
– Спятил? – возмутился Морозов, – А еще друг! Не убивал я, слово офицера!
– Они идут за нами и сражаются между собой! – вставил Арвидас, – И мы опять среди проигравших!
– Заткнись, исусик! – огрызнулся Дроздов, – Кто с кем дерется?
Арвидас обиженно умолк и принялся рассматривать приближавшуюся пристань.
– Пророки! Чревовещатели! Болваны тьмутараканские! – прорвало подполковника, – У одного трупы разговаривают, у другого Армагеддон на уме! Колдуны хреновы!
На английском корабле послышались крики, и раздалось несколько выстрелов в воздух. Рыбак резво заработал веслами, шепча проклятия в адрес «рус шайтанов», призывал на головы гяуров гнев если не Аллаха, то Мухаммеда и со страхом смотрел на спущенный с корабля вельбот.
– Влипли! – вздохнул Александр Михайлович, – Теперь только на везение и надейся!
Услышали боги слова Дроздова или нет, сие дело темное, но двигатель вельбота заглох, на расстоянии кабельтова от берега и не заводился, хоть тресни.
– Слава Богу! – вздохнул Морозов, когда лодка причалила, и в этот момент двигатель катера заработал.
Арвидас рассмеялся и посмотрел в небо, словно обращаясь к невидимым собеседникам.
– «Странно, как смертные люди за все нас, богов, обвиняют!
Зло от нас, утверждают они, но не сами ли часто гибель,
Судьбе вопреки, на себя навлекают безумством»,
– процитировал Арвидас «Одиссею» и выпрыгнул из лодки.
– Боги! Колдуны Вашу…! – рявкнул Дроздов, – Забираем вещи и бегом марш!
Дроздовцы поспешили в сторону серых строений, надеясь найти там временное убежище, хотя поручик, отягченный «божественной харизмой», плелся позади. Миновали портовые склады и оказались на небольшой улочке, где притаилось несколько портовых духанов и совершенно непрезентабельных лавчонок.
– А не перекусить ли нам? – неожиданно предложил Дроздов, – В турецком кабаке нас искать не будут! Быстро!
Арвидас недоуменно пожал плечами и вошел в духан, пропахший жареным мясом, лепешками и винным духом. Дроздовцы заняли столик, испросив на языке жестов разрешения у седовласого аксакала, наслаждавшегося чаем. Турок кивнул и криво усмехнулся, услышав русскую речь, видно не мог забыть Шипку или Плевну, где заработал отметину на всю жизнь. За дверью послышались крики, топот множества ног, щелканье ружейных затворов. В духан заглянул полицейский в феске, усмехнулся русским и неспешно вышел. Голоса затихли вдали. Дроздов облегченно вздохнул, вытер со лба пот и поманил пальцем духанщика. Хозяин не особенно торопился, демонстративно протирал посуду и торговался с каким-то человеком, одетым элегантно и со вкусом.
– Мурло костлявое, – процедил Дроздов.
– Перестань, Саша! – прервал друга Морозов, – Скажи спасибо, что не сдали англичанам! На востоке не любят спешить!
– Ну и хрен с ними! – согласился Александр Михайлович, доставая виски, – Выпьем, господа!
Арвидас демонстративно поморщился от одного только запаха и передал флягу Морозову. Андрей предложил аксакалу сделать пару глотков, но тот вежливо отказался.
– О катере можем забыть, – вздохнул Дроздов, – Что будем делать, господа? Молчите, дрозды ощипанные?
Духанщик, семеня, подошел к столику, угодливо поклонился, и дежурная улыбка на лице стала почти лучезарной от одного только шелеста заветных купюр. Именно это простое житейское волшебство добавило содержателю харчевни понятливости и заставило сервировать стол блюдами, хитроумно сдобренными различными специями.
– Я жду ответа, господа! – настаивал Дроздов, – Взгляните на карту, поразмышляйте без лишнего словоблудия.
Подполковник отставил миску, вытер руки и достал из вещмешка футляр с английской картой.
– Бедняга штурман! – вздохнул Морозов, разворачивая рулон, – На побережье опасно, а вот по горам… Что это за точки под Зонгулдаком?
– Топографический идиот! Смотри условные обозначения, – посоветовал Дроздов, прожевывая мясо, – И что там?
– Развалины, – прочел Андрей Васильевич, – Рядом с базой турецкого флота! Любят ли друг друга англичане и французы?
– А при чем здесь турки? – хихикнул подполковник, – На Плас Пигаль всякое бывало!
– Саша, перестань! – оборвал Морозов, – Помнишь духан Анастаса, в котором проснулась божественность Арвидаса? Спор с двумя французами и всякое другое.
– Помню! – буркнул Дроздов, – Хочешь, чтобы за нами еще и лягушатники гонялись? Хватит с нас милого общения с лордом Холландом! Этот Шарль часом не масон?
– По-моему нет, – ответил Андрей, водя пальцем по очертаниям Западно-Понтийских гор, – А что?
– Значит, есть шанс, что французик выживет после общения с тобой, – съязвил Александр и закурил крепкую испанскую папироску.
– Издеваешься? Не отравись собственным ядом! – ответил Морозов, – От Стамбула до развалин в устье реки двести восемьдесят верст. Вдоль побережья это будет триста с лишним! Посмотрим обходной путь: четыреста по территории кемалистов, а шхуна на Балаклаву ждать не будет! Военным до сыщиков Скотленд-Ярда далеко, как и до охранки государя-императора! В Зонгулдаке найдем Шарля, заручимся его поддержкой и достанем документы.
– Каково мнение богов? – хлебнув виски, поинтересовался Дроздов, – Арвидас, очнитесь!
Поручик неторопливо насыщался пловом, не обращая внимания на географические изыски Морозова и комментарии к ним Дроздова.
– Всякий герой, если лунной богинею избран,
К цели стремясь, обретает бессмертную славу. Другие
Мучаться будут наградами царства Аида!
– разоткровенничался Арвидас.
– И как это понимать? – пожал плечами Дроздов, – Оракул дельфийский! Кто кем избран, святоша?
Арвидас никак не отреагировал на слова подполковника и погрузился в философское созерцание пиалы с чаем.
– Наш литовский друг хочет сказать, что мы избраны лунной богиней! Все кто не с нами – умрут! – прокомментировал Морозов и, в свою очередь, хлебнул из фляги, – Между прочим, похоже на правду!
– Короче! Слушайте приказ! – резюмировал старший группы, – По морю пытаемся попасть в Зонгулдак и никаких контактов с союзниками! Вам ясно, господин капитан?
– Так точно! – отрапортовал Морозови, провожая взглядом ушедшего старика.
Арвидас уставился в пиалу с недопитым чаем так, словно увидел на дне разгадку тайны абсолютного слова. Чайная поверхность стала магическим зеркалом, в глубине которого происходило нечто феерическое, словно три безумных художника рисовали картину на одном единственном холсте.
– Арвидас! Черт Вас побери! – неожиданно громко возмутился Дроздов и ударил кулаком по столу так, что пиала подпрыгнула, – Какая гадина вывернула твои мозги хрен знает в какую сторону? Сейчас достанется всем: и капитанам и офицерам!
– Зачем же так? Она обидится! – вздохнул литовец, – Ее милость велика, а гнев смертелен!
– Кто обидится? Чья милость? – схватился за голову Александр Михайлович, – Поручик, сами застрелитесь или помочь?
– Перестань! – зевнул Морозов, – Не привлекай внимания!
– В лунную ночь принеси гекатомбу царице,
Силою с ней поделись многократно и милость,
Станет оружием нашим на пути к Гераклее,
– медленно проговорил Арвидас и пальцем на пыльной столешнице вывел буквы: «ПАРТЕNОN».
– Ты посмотри, чего этот юродивый захотел? – вскипел Дроздов, – Это я, боевой офицер, должен прыгать с берцовой костью под пальмой и приносить жертву поганому идолищу? Ты… ты… мать его так!
– Мысль интересная и, как говорил врач Сабуровой дачи: «Убогим нельзя перечить!» Принесем жертву, если надо! Весь вопрос в том кого считать убогим?
Дроздов безнадежно махнул рукой и с удивлением посмотрел на хозяина заведения, спешившего к их столику. Видно он по-своему понял жест клиента и теперь преданно уставился на Дроздова в ожидании заказа. Подполковник потряс флягой перед носом духанщика и тот радостно кивнул. Только полный идиот не может понять желание русского, более того, озверевшего русского.
Содержатель заведения появился подобно джину из лампы, и этот самый джин извлек из-под полы бутылку виски, торжествующе установив ее перед русским. Дроздов удовлетворенно крякнул и расплатился монетами с ликом Мехмеда. Духанщик недовольно сверкнул глазами и поспешил к очередному клиенту, вошедшему в заведение.
– Друг мой, Арвидас! – обратился к литовцу Морозов, – Я понимаю, что гипнотизировать пиалу ради улыбки царицы могут немногие, но скажите мне: удовлетворится ли правительница этой ночью кубком вина и маленьким черным барашком?
– Как, еще и барашек? – почти взвыл Дроздов и чуть не опрокинул бутылку на пол, – Чернокнижники хреновы! Андрей! Попытайся найти посудину до Зонгулдака! Тащиться триста верст пешком, нет ни времени, ни желания!
Морозов молча кивнул, проверил оружие, документы и не торопливо вышел из духана. Моросил мелкий дождь и капитан, застегнув пиджак, направился в сторону порта, собираясь обойти стоянку английских кораблей по улочкам, петлявшим вдоль бухты. Промозглая серость, тяжелый кислый дух висели ядовитым смогом, и даже морской ветер вместе с дождливой моросью приносил мазутную вонь, и рыбную гниль. Это напомнило родной Севастополь: не фешенебельную Графскую пристань, не ревущую гудками Карантинную бухту, а скорее Балаклаву с ее портовыми кабаками и пропахшими рыбой утлыми суденышками. Андрей недовольно посмотрел на маленькую черную собачонку, увязавшуюся следом, и попытался испугать любопытного зверя. Псинка остановилась, завиляла хвостом, а затем рванулась в ближайший двор, заметив свору бродячих кобелей. Вот и наша жизнь подобна зверинцу: опустишь хвост – оттопчут; поднимешь – лишат девственности.
Несмотря на противную погоду, на улочках было многолюдно; кто-то грузил скромные пожитки на арбу, другие пытались вывести ишаков из стойла и животные недовольно ревели, женщины кричали громче скотины и призывали гнев аллаха на головы гяуров. Андрей увидел французский патруль, остановился по знаку офицера и подождал его.
– Заблудились, мсье? – улыбнулся лейтенант, – Ваши документы!
– Одну минуту! – немного растерявшись, ответил Морозов и протянул бумаги, полученные от Колтышева, – Что за столпотворение?
– Греки взяли Измит! – ответил француз, возвращая документы, – Извините за беспокойство, мсье!
Морозов направился к пристани, но ощущение тягучего взгляда заставило остановиться на перекрестке. Никого. Вдоль улицы тянулись глинобитные дома, окруженные глухими заборами из сырцового кирпича и ни души кругом, разве что бродяга дервиш в рваном халате испуганно убежал к мечети, крича: «Шайтан! Урус-шайтан!»
– Так, еще и камнями побьют! – подумал Андрей, – Куда это меня занесла нелегкая?
– Хорошо если камнями! – ехидно ответило нечто или некто в мозгу, – Вифинцы народ изобретательный!
– Кто это? – прошептал Морозов, – Причудится же всякое!
Андрей немного потоптался на месте, прислушался к далекому шуму моря и свернул в небольшой переулок, окончившийся тупиком. Вернулся к мечети, но после очередного круга снова оказался возле нее. Взглянул на бесноватого нищего и загнул едкую фразу, что называется, ругнулся от души.
– И долго так будем круги нарезать? – издевался невидимый, – И это избранный? Дикарь!
Андрей снова осмотрелся и пожал плечами. Опять никого, а вот духан весьма к месту. В самом деле, пиала другая чая поможет разобраться с мыслями и может быть вылечит приступ топографического кретинизма. В харчевне тихо, разве что два солдата весьма эмоционально рассказывали о подробностях падения Измита. Морозов облюбовал столик в глубине, отметил наличие черного хода и, сняв мокрый пиджак, устроился на почерневшей от времени лавке. Духанщик молча поставил чайничек с ароматным напитком, небольшую пиалу и, что удивительно, удалился, не дожидаясь оплаты.
– Варвар-сибарит? Что-то новенькое, – сообщил без единого звука докучливый собеседник, – Да оставь ты в покое зануду Асклепия!
Морозов глотнул чая и почти сразу впал в оцепенение знакомое по трактатам Жерара Энкосса. Полумрак стал несколько гуще, и рядом возникла зыбкая черная фигура. Чайное тепло приятно растеклось по телу и глаза, словно наливаясь свинцом, постепенно закрылись. Мир изменился. Теперь уже призрак обрел реальность, а вот Андрей с ужасом осознал свою бестелесность, но страх улетучился столь же быстро, как и ощущение собственной зыбкости.
– Вот так сходят с ума! – бормотал Морозов, глядя на чернобородого мужчину, непринужденно расположившегося на роскошном ложе в тени портика, – На адского зверя не похож!
– Адского? – улыбнулся мужчина, – Царство Гекаты приятным не назовешь. Берега Ахерона тоскливы настолько, что и Гомеру не снилось. Сибаритствуйте, хольте и лелейте тело, пока оно есть. Мой же удел – пить пустоту из лунного кратера и помнить былое!
– Мне-то что? – процедил Морозов, – Мне нужно в Зонгулдак, а оттуда в…
– Гераклею, – продолжил чернобородый, – Святыня! Она нужна царице, как глоток нектара, бессмертье дающего.
– Ритон Гермеса с настоем цикуты! – огрызнулся Морозов, и его призрачная рука налилась багрянцем гнева, – Один уже спятил! Теперь видно моя очередь.
– Каждый решает, как свет Гелиоса пролить,
Стать рабом иль хозяином дерзким, мыслей
Летающих над Ойкуменой бескрайней,
– ответил Неизвестный, хлебнул из кратера пустоты с пряным запахом, и продолжил, -
Вспомни как пылкий Орест с Ифигенией-жрицей,
И может за это, я дам таксиарху свитки, что
Написал хитромудрый Гермес, величайший он трижды!
Как только, в храме палладий сверкнет луноликий!
Туркул спятил! Определенно, спятил! Философствовать с мсье Энкоссом – это куда ни шло, но заниматься кладоискательством? Увольте! Прямо в воздухе, появилось изображение реликвии, сделанной без особого изыска, неприхотливо, но с душой. И эта самая душа хранила силу, сеяла страх и, как ни странно, уважение без тени раболепства.
– Счастлив, кто познал причину вещей; он попрал ногами все страхи и непреклонную судьбу, и шум алчного Ахерона, – говорил чернобородый, – Кровью начался круг времен и ею же замкнется! Вот и ты по кругу ходил вокруг храма Охотницы Лунной, а дальше… Я Диофант…
Речь неожиданно оборвалась, и стены духана потеряли четкость, стали чем-то эфемерным и рассыпались под игривыми шлепками морского ветра. Диофант стал черно-серым, бесформенным пятном, а потом скатился в мутную лужу и растаял в ней без следа. Андрей с удивлением обнаружил, что сидит под деревом возле забора сырцового кирпича, подставив разгоряченное лицо холодной дождливой мороси. Морозов тяжело вздохнул, увидев бесноватого дервиша, стоявшего рядом с почтенным муллой.
