Текст книги "Берега Ахерона (СИ)"
Автор книги: Борис Усенский
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 20 страниц)
Глава 10
«А жертвы что? Их должно пожалеть?
Но полно, разве их волочит сеть?
Иль первые они в подлунном мире?»
Этой встречи не видел, да и не мог видеть никто из живых, разве что какой-нибудь не в меру ретивый мистик ощутил бы тревогу, да покойники оцепенели бы от страха в своих забытых и не очень могилах. Царица Херсонеса, города живых теней, величественно выступала впереди процессии, вступавшей в пограничную крепость, павшую совсем недавно. Диофант, сопровождавший повелительницу, с ненавистью посмотрел на Афину, продавшую мудрость, мелких подхалимов Фобоса и Деймоса и хромавшего Ареса-Марса. Сборище кекропов встретило гостей недовольным гулом, который неожиданно оборвался при появлении глашатая могучего Архонта Тьмы.
Дева недовольно поджала губы, услышав хвалебную речь побежденным, и взмахнула жезлом. Ответом был издевательский смех Люцифуга, персональный смех, только для Девы и больше ни для кого. Архонт совсем расходился, завывал от веселья и в один миг изгнал никому ненужных зрителей, живущих только из милости повелителей.
Исчезла крепость, и повелители остались одни на каменистой равнине среди застывших статуй, немых свидетелей жажды богов, их блеска и нищеты. И этот странный мирок освещала обратная пентаграмма и полная Луна, в сиянии которых истуканы не отбрасывали теней.
– Ах, сестренка! – мягко, приторно медоточиво, начал Люцифуг, принимая облик прекрасного юноши, – Стареешь и силенок уже маловато! Вот помню тебя юную и прекрасную воительницу! Давно это было!
– И ты все тот же раб, Люцифуг! – покачала головой Дева и раздраженно топнула ногой, увидев в огромном зеркале свое изображение, – Царь Пороков, Владыка Ненависти и Архонт Злобы!
– Какие эпитеты может только придумать старая колдунья! – усмехнулся Изгнанный, – Может, разыграем партию в старую добрую игру «Убей Базилея»? И, когда у тебя не останется фигур, ты станешь тенью, призраком, ничем за гранью Пустоты!
– С тобой играть? – рассмеялась богиня, – Все ложь! И хитростью коварной любого приведешь к фатальному концу и гибель, станет смельчаку наградой!
– Так подожду я пару сотен лет, а может и десятка даже хватит, и ты увянешь, базилисса мертвых. Еще ты хороша, но очень скоро увядшей плоти ощутишь кошмар и, в старческом маразме, сама мне завещаешь царство, – философствовал Люцифуг, – Но, право, это скучно! Я действия хочу!
– Красиво говоришь, архонт! – покачала головой Дева, – И женщине пророчишь страсти эти, чтобы развеять скуку! Негодяй! Мне жаль тебя, никчемный победитель, триумф которого проклятье и вечный плен в темнице Иеговы! Ты мне готовишь смерть, но это избавленье, которого лишен, опаленный огнем, безумный ангел.
– Раз смерти не страшишься, то в чем дело? Игра богов немногим уступает риску смертных! Соперницей ты мнишь себя тому, кто древней мощью сокрушал земные царства, и мир людей игрушкою считает столь забавной, что даже позволяет смельчакам себя за хвост подергать! – зевнул бывший ангел.
– Фигуры уже расставлены и первым, твой ход, рогатый бес! – топнула ногой Дева, – Часы поставлены, хотя они лишь символ в Безвременьи за гранью Ойкумены!
– Да будет так! – удовлетворенно потер холеные руки Люцифуг и огромной когтистой лапой, со злостью, сжал одну из фигур, и она рассыпалась в пыль, а в небесах вспыхнула кровавым огнем гигантская пентаграмма.
Глава 11
«Что будет После – в том сомнений нет:
Тебе архангел выпишет билет,
А мне готов плацкарт до преисподней».
Фишман с гордостью посмотрел на орден Боевого Красного Знамени, полученным за борьбу с контрреволюцией, закурил и достал папку с очередным делом.
– Игнат!
– Что случилось, Иосиф Яковлевич! – раздраженно ответил помощник, – Тут прямо завалили папками, а Валентин Маркелович отчета требуют, хоть тресни! И, между прочим, к завтрашнему утру!
– Знаю, Поликарпович! Все знаю! – согласился Фишман, – Пусть приведут ко мне на допрос Анну Генриховну Гросснер!
– Может, не виновата она? Мало ли куда может человек поехать ночью! – попытался возразить Игнат, – И потом, у человека муж умер! Отпустить бы ее на похороны, пусть и под стражей! А? Люди мы или звери лютые?
– Она враг! Лютый и хитрый! – грюкнул оперуполномоченный кулаком по столу так, что ложка в пустом стакане жалобно ойкнула, – Молчит, сука такая! Мы не можем ошибаться! Если сюда кто попал, то должен быть осужден! Что выщерился! Революция требует жертв!
– Так то оно так! – согласился Игнат, – Да противно, что нами уже детей пугают! Тьху!
Бывший рабочий вышел в коридор, а Фишман аккуратно просмотрел вопросник, составленный по ученейшей рекомендации Шпренгера и Инститориса. К дьяволу всю ту поповщину, прав Игнат, а вот делопроизводство средневековые мракобесы продумали качественно и чертовски логично.
– Товарищ старший оперуполномоченный! Арестованная, гражданка Гросснер, доставлена! – доложил конвоир.
– Очень хорошо! – кивнул Фишман, – Находитесь в соседней комнате! Присаживайтесь, Анна Генриховна!
Женщина присела на предложенный следователем стул, угрюмо посмотрела в окно, а затем на Иосифа, который нарочито медленно перебирал протоколы допросов, выдерживая традиционную паузу. Ее руки нервно тряслись, но взгляд, в котором не было и намека на раскаяние, только подстегнул желание чекиста вывести врага революции на чистую воду.
– Фамилия, Имя, Отчество! – начал Иосиф, – Где родились?
– Опять? Сколько можно? – возмутилась женщина, – Анна Генриховна Гросснер, урожденная фон Крузенберг! Родилась в Ревеле в семье мелкопоместного помещика.
– Родители? Если живы, то где проживают?
– Уже умерли.
– Чем занимаетесь?
– Домохозяйка. До октября 1917-го преподавала немецкий язык в женской гимназии.
– Понятно! – кивнул Фишман, встал и, попыхивая папироской, прошелся по кабинету, – В прошлый раз вы заявили, что не верите врагам революции! Так или не так?
– Так!
– Врешь, сука! – вскипел Иосиф и наотмашь ударил арестованную по лицу, – Может, и о белом подполье ничего не знаешь? С кем ходила на встречу? Где она проходила?
– Это мое личное дело! – всхлипнула Анна Генриховна, – Мне должны, были передать письмо от брата! Разве это противозаконно? Встреча не состоялась.
– Кто должен был передать письмо? – продолжал следователь, – Я жду!
– Не помню! Бы…
Последовал еще один удар по лицу, и женщина упала со стула на пол. Иосиф молча вылил графин воды на голову обвиняемой и позвал конвоира. Анну Генриховну привели в чувство, и она пару мгновений соображала, где находится, а затем опять отключилась.
– Какие мы нежные! Шлюха белогвардейская! – продолжал кипятиться Иосиф, – Что? Что она бормочет?
– Андрей! – ответил конвоир, – Она вспоминает какого-то Андрея!
– Сделайте, чтобы она очухалась! – потребовал Иосиф, – Быстро!
Иосиф, между тем, пил травяной чай и кривился от горечи во рту. Мерзкое пойло, несознательная контра и придирки начальства сегодня раздражали больше обычного. Надо бы отдохнуть, да некогда! Ведь столько надо перестрелять всякой мрази, что страшно становится.
– Вот! – произнес Игнат, – Достал нюхательную соль!
Старое испытанное средство подействовало и, Анна Генриховна очнулась, закашлялась, а из глаз брызнули слезы. Игнат осуждающе покачал головой и заставил ее выпить стакан воды.
– Можете отвечать, гражданка Гросснер? – продолжил чекист, и заметив согласный кивок, продолжил, – Отпираться нет смысла! Вы не раз клеветали на рабоче-крестьянскую власть, помогали своему мужу в контрреволюционной деятельности и готовили убийство товарища Домбровского! Так или не так?
– Вы с ума сошли! – прошептала Анна Генриховна.
– Хорошо! – едва сдерживая злость, продолжал Фишман, – Кто такой Андрей?
– Андрей? Ну, мой… брат! – смутилась дамочка, и это не могло не укрыться от следователя.
– Вас срочно вызывает к себе товарищ Андрианов! – просунулся в дверь Игнат, – Арестованную увести?
– Да! – разочарованно вздохнул Фишман и посмотрел на «монаха» в рясе с капюшоном, своего призрачного двойника.
В коридоре было тихо. Иосиф медленно прошел к кабинету начальника. Оглянулся, но демонка рядом не было, и облегченно вздохнул. Служка исправно семенил рядом, не оставляя подопечного ни на минуту. Возле приемной стоял Алкснис и нервно курил.
– Привет, Иосиф! – поздоровался литовец, – Что за спешка такая?
– Не знаю! Сорвали с допроса! Представляешь, почти расколол суку, а теперь завтра все начинать заново! – пожаловался Иосиф и достал папиросу.
– Товарищи! Вам что, персональное приглашение? – возмутилась секретарша, открывая дверь в коридор, – У Валентина Маркеловича мало времени!
Начальник чрезвычайной комиссии был в кабинете не один, а в обществе какого-то мужчины, одетого в цивильный костюм. Незнакомец стоял возле окна и попыхивал трубкой, глядя на парующий самовар.
– Присаживайтесь, товарищи! – пригласил к столу Андрианов, – Тут образовалось одно дело, очень важное дело и товарищ…
Начальник замялся и неуверенно посмотрел на гостя.
– Петров!
– Да! – продолжил главный чекист Севастополя, – Изложит подробности! Товарищ Петров. Это наши самые опытные и преданные советской власти работники: Фишман Иосиф Яковлевич и Алкснис Сигизмунд Сигизмундович! Прошу! Учтите, товарищи, что дело не обычное, можно сказать с неприятным душком, но очень важное!
Петров неторопливо выбил чубук трубки, забил его табаком и с наслаждением раскурил, наполнив комнату вишневым ароматом. Фишман мрачно посмотрел в угол и увидел своего призрака возле самовара. Посланец Люцифуга застыл, опираясь на косу, а потом указал на Алксниса и опустил палец вниз.
– Так вот, товарищи! – начал разговор незнакомец, – К нам поступила шифровка от верного человека, который сообщил, что к нам в пролетарский Севастополь прибыли шпионы Черного Барона. Этого следовало ожидать и можно понять. Существует сеть подполья, явки и базы в горах, частично используемые бандитствующим элементом! Кое-что нам известно и вскоре заговорщики будут наказаны. Однако нас сбило с толку следующее: имеются сведения, что Врангель заключил с кем-то договор, помешался на мракобесной мистике и обратился за помощью к чернокнижникам, призывая их бороться против власти Ильдабаофа.
– Кого, кого? – переспросил Фишман, посмотрев, на потешавшегося демонка.
– Одного из проявлений мистического зла! Для этой цели, по приказу Врангеля, агенты ограбили наших турецких товарищей, выкрав музейное достояние, а неким товарищем Георгием на помощь вызван потусторонний легион Рыцарей Духа.
Демонок оживился, почесал костлявой рукой затылок и присел за стол рядом с докладчиком. Это было настолько комично, что Фишман заулыбался.
– Это не смешно, товарищ Фишман! – покачал головой Андрианов, – Вам мало Сюйрени?
– Я абсолютно, согласен с товарищем Андриановым! – пыхнул трубкой Петров, – Ряд смертей, совершенно необъяснимых с позиции здравого смысла, говорит о том, что мы столкнулись с чем-то необычным! Вам ничего не говорит название «Астрея»? Это тайная масонская ложа, которая нам досталась в наследство от старого режима. Эти, так называемые «рыцари», занимаются саботажем, не брезгуют убийствами и связаны с преступным элементом всех мастей и рангов. Товарищ Фишман! Вы ведете в данное время дело Анны Генриховны Гросснер?
– Ведьма! – процедил Иосиф, – Все отрицает, стерва!
– А что Вы хотели? На то и создана Чрезвычайная комиссия по борьбе с контрреволюцией! Так вот! Нам известно, что ее брат, бывший белый офицер и масон, Павел Генрихович фон Крузенберг, сейчас в городе!
«Павел? А кто такой Андрей? Запомним!» – пронеслось в голове Фишмана.
– Этот самый «фон» уже вышел на кое-кого из подполья. К сожалению, связной был убит в перестрелке, а вот господину Крузенбергу удалось скрыться при очень странных обстоятельствах, – задумался Петров, промочил горло глотком чая и посмотрел в окно, – Да, при очень странных! Его расстреляли почти в упор, но труп не просто исчез, а еще и умудрился убить часовых, просто свернуть им шеи!
– Вы уверены? – удивился Алкснис, – Может, тело унес кто-то третий?
– Исключено! Тому есть доказательства: во-первых – его следы, уходящие в сторону Херсонесского монастыря; во-вторых его видели в городе и, в-третьих, самое важное – именно он после всего приходил к товарищу Галдину под видом красноармейца…
– Как? – подпрыгнул на стуле Фишман, – Не может быть!
– Может, Иосиф Яковлевич! Может, хотя и трудно в это поверить! Гражданин Галдин, после ареста мадам Гросснер, был задушен на веранде собственного дома среди белого дня при свидетелях. Описания сходятся!
Демон-хранитель удовлетворенно потер руки, а затем испарился, видно по очень важному делу, к своему хозяину или еще куда, Люцифуг его разберет.
– Мы считаем, – скорее размышлял вслух, чем ставил задачу Петров, – Что здесь не обошлось без Эрика Генриховича Нафферта или его материалов! Вы последним, насколько я знаю, видели «отца пролетарской ярости», не правда ли, товарищ Фишман?
– Да, но я так и не понял ничего тогда и не понимаю, как это связано со всем остальным сейчас! Развели тут поповщину с не убиенными беляками!
– Я Вас понимаю, товарищ, но если Нафферт мог сделать эликсир ярости, то почему он не мог сделать какой-нибудь бальзам защиты? Так вот! Надо срочно нейтрализовать агентов врага любыми средствами! Вопросы есть? Понятно! Действуйте, товарищи!
Выйдя из кабинета начальства, Алкснис и Фишман переглянулись и, по молчаливому согласию направились в кабинет Иосифа, чтобы допросить мадам Гросснер. За время отсутствия ничего не изменилось, разве что люцифугов прихвостень освободил следовательское место и пристроился за спинкой стула, да на столе появилась солидная стопка бумаг на подпись.
– Товарищ Фишман! – заглянул в комнату Яценко, – Извините, Сигизмунд Сигизмундович!
– Что случилось? Да не тяни! Мы сейчас с товарищем Алкснисом расследуем одно и тоже дело!
– Довели, понимаешь, дамочку! – начал Игнат Поликарпович, – Не откачали!
– Кого? – зевнул Фишман.
– Да эту же самую, как ее! Гросснер!
– Что-о? – выронил Иосиф папиросину, и растерянно посмотрел на Алксниса, – Но как?
– Да как! Обычно! Проглотила какую-то гадость! И где прятала, черт его знает! Не иначе кто передал! Караульных будете допрашивать?
Иосиф кивнул головой, сжал кулаки и с ненавистью посмотрел на призрака.
Глава 12
«Здесь ветра нет, невидно птичьих стай…
Трава и камни – вот и вся отрада.
Покой и тишь… Но этот странный рай
Лишь тонкой гранью отделен от ада…»
Ночь выдалась невероятно темной, тихой и почти беззвучной. Небо еще с вечера заволокло тяжелыми грозовыми тучами и казалось, что каждый вздох давался с невероятным трудом. Даже нервы этой ночью казались струнами, натянутыми настолько, что коснись их, и они лопнут, разрывая жалобным криком полночь. Впрочем, до полуночи еще было далековато, хотя возникало ощущение, что всякая и разная мерзопакостная нечисть уже отправилась на свою традиционную охоту.
– Новолуние сегодня? Ты уверен? – поинтересовался Дроздов и налил очередную чашку чая, – Ох не нравится мне вся эта хренотень. С другой стороны подплывет такой ночью крокодил и тихо отгрызет страусу не только шею, но и…
– Копыта, рога и вымя! – добавил Морозов и улыбнулся, – Ты хоть помнишь место встречи? А новолуние именно сегодня, если таблицы не врут! Впрочем, вчера сам видел, серп на небе был едва заметен.
– Ты приведи меня на кладбище, а там разберемся! Да что ты там стружишь? Когда павиану не хрен делать, он в ожидании своей павианки нервно работает руками для собственного удовлетворения! Объясни тупому вояке, у которого питательная среда из мозгов вытекла еще в юнкерском училище, высокий смысл своего рукоблудия.
– Да вот, помнишь предупреждение, что если мы забудем пароль и отзыв, то нам будет таки плохо?
– Помню! Дальше что? Постой! Колья?
– Они самые! – ответил Морозов, шлифуя одно из них стекляшкой.
– Осиновые? – рассмеялся Дроздов и свалился со стула, – Ой, не могу! Все! Пора на экскурсию к Артемию Францевичу в Бахчисарай!
– Успокоился? Вот и отлично! Между прочим, меня в Эрегли только фаридов кинжал спас! Ой, плохо нам сегодня будет, если из всяких закоулков полезет всякое непотребство и ведь полезет! С другой стороны терять нам нечего, – согласился Андрей, разломал колья и выбросил мусор в корзину, – От комиссариков ни кольями, ни пулями не отмашемся, а нечисть авось не тронет!
Друзья собрались, проверили оружие, и вышли из комнаты. В коридоре никого не было, разве что из соседней комнаты слышались громкие тосты, здравицы и пожелания кому-то долгих лет жизни на благо революции, а так складывалось впечатление, что общежитие вымерло.
Прямо за скрипучей дверью окунулись в темноту и пару минут стояли с закрытыми глазами, чтобы не ослепнуть окончательно. И пока не вышли к центру города, казались сами себе бесплотными душами, витавшими в мокром, душном и беспросветном предначалье. На Большой Морской редкие фонари и свет в окнах позволяли разбирать дорогу.
Вот и памятная для Дроздова подворотня, познакомившая его с загадочной Гикией. Александр замедлил шаг, остановился и прислушался к темноте. Тревожно на сердце, а почему спрашивается тревожно? Да бес его знает почему! При этой мысли подполковник улыбнулся. В самом деле, не обошлось тут без рогатого, хвостатого и копытного создания.
– Земную жизнь, пройдя до половины, я очутился в сумрачном лесу…, – пробормотал Андрей строки из бессмертного творения Данте и тоже остановился, – Ты чего?
– За нами кто-то идет…,– прошептал Дроздов и потащил спутника в подворотню.
Остановились, внимательно прислушались, затаив дыхание, и вроде бы даже что-то услышали потому, что этого ужасно хотелось разыгравшемуся воображению.
– Так, хватит Андрэ! – вздохнул Дроздов, – Берем себя в руки! Это ты все со своей мистикой! Идем и в случае появления вапленых гробов не стрелять!
В темноте появилась белесая громадина «адмиральского» собора. Вот уж где нежити нет места. Андрей хотел открыть калитку, но не смог приблизиться к ней. Казалось иная, неведомая сила не пускала в священное место, и капитан горько усмехнулся этому. Почему бы и нет! Ведь образы всяких и разных монахов неоднократно предупреждали о своем гневе по поводу непротивления злу и насилию. Морозов показал, где нужно свернуть и его друг сразу узнал дорогу, по которой шел за телегой с гробами своих командиров. Теперь ему проводник был не нужен, а торчавший из мостовой булыжник, о который тогда зацепился старший Манштейн, окончательно поставил мозги, ах пардон кость, на место. Мозги любят питательную среду в головах приват-доцентов, а не бронекость военных.
Возле разрушенной кладбищенской сторожки остановились, перекурили в укромном уголке и направились по главной аллее в глубь этого печального некрополя. Высокие деревья совершенно закрывали свет, корни мешали идти и вероятно потому не только Туркула с Врангелем, но и Колтышева в эту ночь мучала жестокая бессонница.
– Стой! – приказал Дроздов, – Мы ломимся как два слонопотама в камышовых зарослях! Твою мать, ни черта не видно! За такую экзотику я все припомню не только начальству, но и их далеким потомкам.
– Что будем делать? Стоять здесь до утра? – зевнул Морозов, – Или будут гениальные идеи в стиле барона Мюнхгаузена?
– Ты «чернокнижник» дивизии? Вот и действуй! – огрызнулся Дроздов, – Сделай нас котами, собаками Баскервиллей или просто зажги на небе канделябр! Не знаю! В уставе, о магической войне ничего не сказано.
Подполковник осекся и предостерегающе поднял руку. Морозов прислушался к ночи, и почему-то вспомнилась пещера под маяком в Эрегли. Скрип, противный, зубодробительный подобно смычку теребил нервы, извлекая из них аккорды первобытного страха. И от неслышной мелодии ночи пробудилось нечто черное, первобытное, давно забытое. Крови! Ужасно хотелось крови, чтобы упиться ею до бесчувствия и, отбросив в сторону дурацкие предрассудки, творить Зло, скрип-скрип!
Глаза Дроздова налились кровью, и руки жадно потянулись к горлу своего спутника. Кроваво-красные глазищи горели не добрым огнем и отбрасывали рубиновые блики на замшелые стволы деревьев. Морозов отступил на один шаг, потом еще один и выставил собой руку с масонским перстнем. Камень, тусклый при свете дня, ярко сверкал, разбрасывая вокруг ослепительно-белые стрелы, от которых ночь становилась еще темнее. Демон, овладевший душой Дроздова, остановил тело и недовольно взрыкнул, замурлыкал подобно адскому котику, и тело покрылось инеем в теплую ночь.
Скрипящее зло удовлетворенно выщипывало из невидимых струн мрачную музыку, а потом резко оборвало ее, испуганное ароматом асфодела и благовониями Стигийского болота. И в этот миг Дроздов остановился, увидел перед собой далеко не ангела и этот далеко не ангел взмахнул Сверкающим клинком, и демон взвыл от нестерпимой боли. Добыча! Почему она не безвольна? Скрип, скрип, скрип и полетел в Бездну.
Летел куда-то и Дроздов да так, что уши заложило противным вонючим смрадом и шмякнуло о раскаленные камни на самом дне бесконечности. И бесконечность завершилась тяжелым остывшим телом, его телом.
– А-а! – закричал Александр и получил такую пощечину, что моментально бросило в жар.
– Не ори, кретин! – продолжил Морозов и, для верности, ударил в подполковничий живот кулаком, – Успокойся!
– Ну, ты и сука! – задыхаясь, выдавил Дроздов, – Слушай! А я вижу! Ей, ей вижу! Нам в боковую аллею! Ищи могилу купца первой гильдии Мельникова! Ты чего?
– Не вижу! Ни хрена не вижу! Я, кажется, ослеп!
– Держи мою руку и не отставай!
Так они и шли мимо могил, слепой и зрячий. Андрея шаг за шагом преследовал запах тлена, следы смерти, в которые приходилось ступать уверенно, без дрожи в ногах и даже легкой тени сомнения. Дроздов шел уверенно или его вел кто-то нетерпеливо жаждавший встречи в урочное время и в урочном же месте.
* * *
Дева посмотрела на свои изрядно поредевшие фигуры и перевела взгляд на Люцифуга, который с показной беспечностью что-то считал, загибая когтистые пальцы. Архонт был доволен, более чем доволен, но близкую победу омрачала тень, не ясная, словно приближавшийся рок. Дева взглянула на пустую клетку перед фигуркой мага, которая прикрывала проходную пешку и задумалась.
