Текст книги "Против течения (СИ)"

Автор книги: Борис Рогов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 35 страниц)

ГЛАВА 16. КЫШ ВЫ, ШКЕТЫ, ПОД ВАГОНЫ

3 января. Поезд «Сибиряк». Борис и Павел.

Я иду впереди как ледокол. Пашка движется следом. Вот и вход в вагон, на стеклянном окошке которого написано – «ВАГОН-РЕСТОРАН» фирменного поезда «Сибиряк».

Столы обычные, как в вагонах, но застелены парадно-белой большой скатертью и второй фирменного зеленого цвета, положенной «изящно» – по диагонали. Стены и потолок задрапированы довольно унылыми шторками, собранными в декоративную «волну» и тоже белого и зелёного цвета.

– Уютно, как в казарме, – резюмирует Павел.

Плюхаемся за единственный свободный столик. Сидим, ждём, и пока ждём официантку, я продолжаю свой исторический экскурс в историю будущих ближайших десятилетий.

– В 1982 году умрет «дорогой Леонид Ильич» или как там, одна сволочь сказала – бровеносец в потёмках. Начнется «гонка на лафетах» так позже в народе назовут череду похорон. Его место займёт нынешний глава КГБ – Юрий Андропов. За пару лет сыграют в ящик Суслов, Косыгин, Устинов, сам Андропов и его преемник на посту – Черненко.

– У меня тут по этому поводу анекдот вспомнился, – прерывает меня Паша:

– Нашел мужик на берегу бутылку, открывает – а там джин. Выпил он джин – и его желание исполнилось.

…

Мы сидим уже минут пятнадцать, а подходить к нам никто не торопится. Наконец у Самаровичу лопнуло терпение, и он постучал ложечкой по солонке. Монументальная, как скульптура Вучетича, фигура официантки, заслоняет нам свет верхнего светильника.

– Молодые люди, вы чего посудой гремите? Чего хотите? – Странный вопрос, чего можно хотеть в ресторане? Конечно же, кино посмотреть. У меня возникает хулиганское желание немного пошутить.

– Да, товарищ официант, а список блюдей у вас есть?

– Блюдей нет, а меню устроит?

– И тебю устроит. – Цитирую я анекдот.

– Ты тут поосторожней, балагур, а то зелёный совсем, а туда же, – тётка усмехается, беззлобно покачивая огромным бюстом – вы как, будете комплекс брать или вразнобой?

– А чем кормите сегодня?

– Всё стандартно. Из супов – солянка и кура с вермишелью. На второе – бифштекс с яйцом, печень по-строгановски и свиная поджарка. Салаты еще есть, но я бы вам их не рекомендовала, мы их в Новосибирске приморозили, и сегодня их уже списывать пора.

– Милая женщина, а пиво у вас имеется?

– Конечно, а вам не рано?

– Как так рано? Работать на заводе не рано, в армию идти не рано, жениться тоже не рано, а пиво пить рано?

– Да, ладно, я просто так для порядку спросила. Вижу, что уже матёрые мужики. Усмехается тётка. – Пиво имеется даже двух сортов. Обычное «Жигулёвское» и тёмное «Уральское». Какое предпочитаете?

– По бутылочке «Жигулей», для начала. Я к пиву возьму бифштекс с яйцом. На гарнир у вас рис, конечно.

– Да, а ты как догадался?

– Так выбор не большой. Либо рис, либо лапша.

Павел, не мудрствуя лукаво, заказывает тоже самое, только с двумя бифштексами. Цены в ресторане меня лично радуют, по сравнению со столовками наценка всего 20 %. Мне обед с пивом обошелся всего в два рубля.

Бутылки и толстые пузатенькие кружки нам принесли быстро, горячее пообещали приготовить минут за 20. Сидим пока, просто прихлёбывая живительную влагу. Я продолжаю «воспоминания о будущем» и за полчаса, перемешивая исторический экскурс с анекдотами, излагаю всю дальнейшую историю.

…

– Да, Интересно поёшь. – Пашка от обилия информации и от её необычности подустал, – С одной стороны, поверить я в такие рассказы не могу в силу их антинаучности, а с другой вроде бы столько деталей реальных, узнаваемых…

– Слушай, предположим, что Вселенная заполнена всеми событиями, какие в нашей части были, есть, будут и даже могут быть. Точка «настоящего» всего лишь выявленная для нас часть этой вселенной. Сделав такое допущение, можно объяснить перескакивание из будущего в прошлое.

– Допустим, я принимаю твою гиппопотезу [66]66
  Гиппопотеза (иронич.) – искаженное «гипотеза».


[Закрыть]. Тогда следующий интересный вопрос. Ты реально считаешь, что сможешь что-то изменить в этом мире? Ты же, как и я, еще никто и звать тебя никак. Что ты можешь? Вот я, например не представляю, как можно было бы убедить партаппаратчика отказаться от карьеры ради хоть чего. Ведь для того, чтобы не дать осуществиться такому сценарию надо либо напугать, либо соблазнить. Как это сделать ты представляешь?

– Нет, я Паш, тоже не представляю. Ты сейчас всё правильно говоришь. Я сюда попал внезапно, придумывать, ничего не придумывал, играть приходится с листа. Пока вот изобрёл клуб любителей современной музыки. Может, слышал? Мы на базе Дзержинского райкома комсомола устроили такой мощный сейшн. В декабре был первый вечер. Стены дрожали! Дальнейшее зависит от того, как власти будут реагировать. Пока, на низовом уровне, поддерживают.

С музыкой у меня тут замыслы имеются. Кроме этого я печатаюсь в молодёжной прессе. Собираюсь вот в МГУ поступать на журфак, чтобы попробовать переориентировать идеологическую работу в нужном направлении. Время у нас пока еще есть. Запас лет десять, может пятнадцать. Против союза коммунистов и империалистов никто, конечно, не устоит, но может быть удастся направить реформы в более подходящее направление.

– Ой, да скажешь тоже! Журналист сворачивает страну с гибельного пути. Ха-ха-ха! – Они же пишут только то, что им разрешат.

– Ты, дружище, опять прав, но что-то надо делать. Что бы ты делал на моём месте?

– Хе, однако, это сейчас попахивает антисоветской провокацией. Ты, Борис, потише бы вещал, мы же всё-таки в публичном месте…

О! Гляди, кажется, наши бифштексы несут. Пока их жарили, мы пиво то уговорили. Так что, надо бы еще по бутылочке. Качество еды, конечно, оставляет желать, как говорится, но пиво годное.

– Девушка! Еще нам по бутылочке, будьте любезны. – Это Павел уже переключился на шествующую в нашем направлении даму с подносом.

– Ты прав, пора завязывать, пока нас не засеки бдительные товарищи и не сдали во внутренние органы. Ты расскажи, чего тебя в Суриковку потянуло. С тем же эффектом ты можешь закончить новосибирский худграф. Заметь, ни Леонардо, ни Рембранд, ни Шишкин с Куинджи вообще никаких академиев не кончали.

– Дык, ты скажешь тоже! Они же жили в дикие времена, когда еще не у каждого человека хвост отвалился, а половина человекообразного населения вообще с пальмы не слезла. Сейчас время совсем другое, без академического образования никуда. Самоучки сейчас не в цене. Даже такой анекдот вспомнился.

Разговор плавно перетекает в обмен анекдотами, благо, что Павел их знает огромное множество.

– Ладно, давай будем рассчитываться, и по полочкам пора, что-то меня с пива в сон потянуло.

– Борь, а ты в Москве, где жить будешь? А то, может, вместе будем со столицей знакомиться? Я в первый раз туда еду. Кстати, есть чем писать, я тебе тёткин телефон оставлю.

– Жить я буду у однополчанина отцовского, где-то в Грузинском переулке. Хороший район до красной площади полчаса пешком или на метро две станции от вокзала. А ты где остановишься?

– Тётка тоже где-то в районе Белорусского. Знаешь такую улицу – Скаковая?

– Нет, первый раз слышу. Ничего, на вокзале справочную найдёшь, и там тебе всё напишут за 20 копеек.

– Ладно, давай расплачиваемся и по каютам.

…

Москва встречала нас заметным морозцем. Справочное бюро открывается только в 8.00, поэтому сидим и ждём в зале ожидания. Мы купили по карте Москвы и теперь пытаемся сообразить, где находится дом его тёти. Судя по карте, её дом стоит на пару кварталов севернее Белорусского вокзала. Считай, что по соседству жить будем.

ГЛАВА 17. ТАМ ГДЕ ПЕХОТА НЕ ПРОЙДЁТ

5 января. Москва. Квартира полковника Морозова

Дорогу от Белорусского вокзала до Грузинского переулка я знаю хорошо. Во времена работы в науке было у меня несколько командировок в Минсельхоз РСФСР, здание которого где-то там и размещалось.

Иду, скользя, вдоль Грузинского Вала, народу на улице неожиданно много. Похоже, на днях была оттепель, и теперь, когда ударил мороз, вся московская грязь замёрзла буграми и колтунами, а сегодня всё это безобразие ещё и снежком припорошило. У девятиэтажек начинается Грузинский переулок. Мне нужен дом номер 12, это, кажется, как раз следующая панелька. Считай, что пришёл. Интересно, как выглядит бывший бравый командир экипажа дальнего бомбардировщика? Время без четверти девять, уже вполне нормально ломиться к незнакомым людям.

– Дз-з-з-з-з, противно дребезжит звонок. Я стою на лестничной площадке третьего этажа перед дверью, обитой коричневым коленкором. За дверью слышатся уверенные шаги, затем щелчок щеколды. Дверь распахивается передо мной.

– Ну, вот ты каков, сынок Мусаиба. Заходи, заходи, нечего на пороге стоять.

– Здравствуйте, Николай Иванович! От мамы с папой вам большой и горячий привет и поздравления с наступившим Новым годом!

– Ты давай, проходи, хватит тут политесы разводить. Сейчас сядем за стол, вот тогда и будешь рассказывать. Да смотри, с подробностями. Что. Зачем. Почему.

Хозяин, крепкий моложавый мужик в генеральских бриджах и белой майке, с начисто выбритой квадратной челюстью и совершенно седыми редкими волосами, зачесанными назад.

– Антонина Спиридонна, ты как? К торжественному завтраку готова?

– Готова, готова, балабол старый. – Раздается грудной женский голос с кухни. – Боря раздевайся, мой руки и ступай на кухню. Всё уже на столе.

Бросаю рюкзак в прихожей, куртку на свободный крючок, разуваюсь и шагаю в ванную. Пять минут, и я сижу за столом в светлой и чистой типовой кухоньке. Передо мной на столе классический гранёный стакан горячего чаю с лимоном, а посреди стола возвышается большое керамическое блюдо с горкой пирожков. Рядом притулилась миска со сметаной и электрический самовар по последней моде стилизованный под старину. Я тоже достал гостинец.

– Наша сибирская смородина сорта «Чемпион», попробуйте, она, конечно, не такая ароматная как с куста, но всё равно. Консервирование без горячей обработки, только ягода и сахар. Говорят, все витамины сохраняются.

Разговор перескакивает с погоды на последние спортивные события. Потом на политику. Я вспоминаю про первый полёт Ту-144.

– Николай Иванович, а вы слышали, что дней десять назад наш сверхзвуковой Ту-144 первый пассажирский полёт совершил?

– Во-первых, это был не пассажирский перелёт, а всё-таки только почтовый, во-вторых, после катастрофы в Ле-Бурже наши руководители не верят никому. Ведь это же надо так нам подгадить! А в-третьих, ты это откуда узнал?

– А что? Кто-то всё-таки диверсию устроил? Я читал, что там какая-то камера у кого-то выпала, попала и что-то там сместила… Последний вопрос хозяина я игнорирую. Чёрт! Неужели опять проболтался,…

– Да, какая, к чертям камера! Французы, сволочи, пустили свой «Мираж» поперек курса. Наши парни попытались уклониться, а самолёт на сверхзвуке управляется плохо, вот и погибли все вместе с машиной. Естественно всё засекретили, чтобы скандал с Францией не затевать. Что-то эти гады заплатили, но мужиков, то не вернёшь. Там же такие ребята были… – Николай Иваныч замолкает на минуту.

Я же продолжаю авиационную тему.

– А как вы считаете, когда можно ждать выхода на пассажирские линии этой машины?

– Да, лучше бы никогда. – Ворчит бывший ас. – Топлива она жрёт, как слон; шумит, как сто Ту-104, аэродромов для нее нужных мало. Выигрыш во времени, даже если будет лететь вдвое быстрее, чем другие модели, не принципиальный. Какая разница, прилечу я за четыре часа или за два? Для войны это ещё может быть оправдано, а для гражданских перелётов смысла ни на грош.

…

– Боря, а ты смотрел новую комедию «Здравствуйте, я ваша тётя!»? – Это уже Антонина Степановна решает сменить тему.

– У нас в Бразилии так много диких обезьян! – цитирую я одну из своих любимых комедий. – Калягин там очень хорош.

– Да, там и Казаков, и Джигарханян просто великолепны. А эта фраза: – «Я старый солдат, и не знаю слов любви», наверняка будет крылатой, – подхватывает Антонина Спиридоновна.

Разговор плавно перетекает на обсуждение новинок кино. Воскресный день позволяет хозяевам не задумываться о времени. Они с интересом расспрашивают меня о жизни в Новосибирске, о родителях, о планах на наступивший год.

– Борис, а почему ты собрался в Московский Университет поступать? В Новосибирском же тоже есть факультет журналистики. Это и чисто в бытовом отношении проще, и меньше денег будут тратить твои родители, и тебе никуда ездить не надо. А учиться статьи писать лучше в живом деле.

– Я бы с вами, Николай Иванович, согласился, но если думать не только об обучении, но и на перспективу, то Москва гораздо лучше. Сюда съезжаются весь Союз. После окончания однокурсники будут работать во всех газетах и журналах. Вы представляете, какая это сеть? А студенческая дружба самая прочная, так все говорят. Кроме того, именно в Москве сосредоточены самые лучшие журналисты СССР и всегда будут шансы познакомиться с настоящими мастерами. Журналистика это же не инженерия, где, личность не так важна.

В разговоре возникает пауза, во время которой я собираюсь с мыслями. Стоит ли мне рассказывать Захарову о своей истинной сущности? Поверит ли? А если поверит то, что это мне может дать?

Из раздумий меня возвращает голос Николая Ивановича:

– Какие у тебя планы на сегодня? А то давай, передохни часок да пойдём, я тебе окрестности покажу. Ты же вроде бы говорил, что в Москве в первый раз?

– Это было бы здорово! Я в столице ещё не был.

Хозяева показывают мне место моего обитания на эти пять московских дней. Оказалось, что сейчас у них свободна одна из комнат, так как сын служит в Белоруссии. Дочка с семьёй в сентябре получила двушку и теперь с мужем и внучкой живёт на окраине Москвы в районе Медведково.

Засунув шмотки на выделенную мне полку, смыв с себя суету вагонной жизни, я снова выхожу к хозяевам.

– Николай Иванович, курсант Рогов походу готов.

– Узнаю Гришку Рогова, тот тоже такой же шустрый был. Молодец, не стал рассиживаться. Да и правильно! Что время зря терять. Сейчас подожди минут десять, я оденусь и выдвигаемся. – Он скрывается в своей комнате, не переставая при этом разговаривать. – Пойдём мы с тобой не Москву смотреть, её ты и сам посмотришь, а двинем в Подольск. Там на окраине стоял полк АДД, где экипаж наш сложился. Потом отцу расскажешь, ему тоже понравится. Там у него помнится с какой-то прачкой, даже роман приключился. Лучше бы конечно, в Рязань махнуть, где нас расписали по самолётам, но до Рязани далеко – пять часов поездом, а Подольск рядом, всего час на электричке.

– А у тебя, лейтенант Захаров, никакой прачки там не приключилось? – это внезапно в разговор вклинивается супруга бравого полковника.

– Что ты, что ты, как можно! У меня как под Варшавой приклеилась одна связисточка, так до сих пор не отклеится. Ты у меня одна единственная по гроб жизни – в тон ей отвечает Николай Иванович, натягивая меховые летчицкие унты.

– Минутная готовность! – как там космонавты говорят, – Ключ на старт! Протяжка один! Ключ на дренаж! Поехали!

В поезде Николай Иванович грузит меня рассказами из своей послевоенной жизни. Как их с женой мотало по гарнизонам, как при одном из полётов ему пришлось садиться на вынужденную, и они чуть не сгорели вместе с машиной и остальным экипажем.

– Боря, – вдруг меняет тему бывший лётчик, – а тебе отец не рассказывал, чего он в авиацию не вернулся. Ну, уволили из ВВС, пошёл бы метеорологом на любой аэродром для начала, а там, глядишь, и снова в небо?

– Нет, он ничего про ту жизнь не рассказывал. Не знаю, может слишком гордый. Вот я, когда слушаю его рассказы о том, как он хорошо учился везде, где приходилось, всё время думаю, что толку от этой его учёбы было не много. В результате осел в школе «трудовиком».

– Да, жалко мужика, а ведь он и в самом деле был отличным штурманом. Просто, от бога. Однажды из такой жопы нас вытащил, что до сих пор не верится.

Я снова выслушиваю очередную историю о фронтовых приключениях славного экипажа Ил-4.

…

Первым делом по прибытию в Подольск, который оказался довольно большим городом, мы отправились за речку Пахру. Морозно и солнечно. В лучах полуденного солнца блестят искорки снежинок поднятых лёгкой позёмкой. За Пахрой лежит деревенька Сальково, там располагался 17 гвардейский авиаполк дальнего действия. Мы с Николаем Ивановичем бродим по просёлкам. Он пытается отыскать место, где была взлётка, где стояли бомберы, где жил личный состав. От того грунтового аэродрома ничего не осталось, только березовые и осиновые колки на месте. Можно было представить, что в 1943 всё выглядело приблизительно также.

– Ладно, – похоже, что не вспомню я сейчас, что где стояло, да и не так уж это важно. Я тебе лучше расскажу про фронтовую работу.

Отсюда отправлялись бомберы, неся смертоносный груз на головы фашистов. – Назидательно, как по писаному, рассказывает лётчик. – К сожалению, бомба не понимает, кого убивает фашиста или нашего мирного жителя, полицая или ребенка. В тот период бомбить летали наши оккупированные города – Брянск, Орёл, Гомель. Ил-4 неустойчив, каждую секунду норовит завалиться в крен, уйти с курса, задрать или опустить нос. Нужно беспрерывно крутить штурвал, чтобы самолёт летел в заданном режиме… Напряжение всё время полёта не проходит. Прилетаешь, руки трясутся.

На бомбежку летали и ночью и днём, особенно много вылетов пришлось, когда готовились к Курской дуге. На точность ударов большая высота никак не сказывается, точность попадания в цель зависит от квалификации штурмана. Вот тут твой папаня и отличался. Хороший был штурман!

Я слушаю ветерана, а сам думаю о своём. Может быть, именно ветераны Великой Войны, могут стать той преградой, которая остановит надвигающуюся беду? Ведь они еще в силе. Многие даже не на пенсии. Многие занимают высокие посты.

Да, они тоже стали частью всепожирающего молоха чиновничества, который только и ждёт как бы принять обличье алчного волка-обороня, готового на всё ради собственного брюха.

…

После полуторачасовой прогулки по сугробам мы ловим попутку и возвращаемся в Подольск. Смотрим парк имени лётчика-героя Виктора Талалихина. Полковник покупает восемь гвоздик. Четыре кладёт к памятнику Талалихину и четыре к памятнику Подольским курсантам, насмерть стоявшим в ноябре 1941 года на этом рубеже.

ГЛАВА 18. КАБАКИ ДА БАБЫ ДОВЕДУТ ДО ЦУГУНДЕРА

11 января. Борт Ту-134. Борис возвращается из Москвы

– Уважаемые пассажиры, через тридцать минут наш самолёт совершит посадку в аэропорту Толмачёво города Новосибирска. Температура на территории аэропорта минус 15 градусов. Ветер юго-западный 5 м/сек. Просьба занять свои места, пристегнуть ремни и выполнять все указания бортпроводников. Командир корабля Валерий Петровский.

По внутреннему радио Ту-154 раздаётся сообщение о скорой посадке. Я же перебираю мои московские похождения.

Пять дней в столице пролетели быстро. Мне на самом деле удалось встретиться с ребятами с первого курса журфака. Пришлось поить их пивом, чтобы смягчить отношение к «возомнившему о себе школяру», который решился общаться с уже почти звёздами отечественной журналистики. Звёзды рассказали, что такое «творческий конкурс», всё, понятно, в их личном понимании. С другой стороны, парни поступили, сессию сдают успешно, можно мотать себе на ус.

После пьянки мне пришлось выслушать выговор от Захарова. Он разошёлся не на шутку. Я уж начал думать, что сейчас выгонит в чисто поле. Слава богу, до этого дело не дошло, но родителям он позвонил и еще папане минут двадцать втирал, чтобы обратил внимание на моё отношение к алкоголю.

…

В иллюминаторе видно, как плотная облачность расступилась и под самолетом показалась поверхность земли.

…

В приёмную журфака я тоже зашел. Благо журналисты сидят почти на Красной площади. Засурского [67]67
  Засурский Ясен Николаевич – декан журфака МГУ с 1965 по 2007 год.


[Закрыть] не было на месте, девочка в приёмной, которую я по наивности принял за секретаря, сказала, что он принимает экзамен. На вопрос, кто может проконсультировать из преподавателей по поступлению, сказала, что никто, все заняты на сессии с утра и до вечерних консультаций. Так что тут мне не повезло. Зато повезло познакомиться с той самой девочкой, которая оказалась помощником секретаря. Жанна, так её зовут, знает почти всё о жизни факультета, о преподах, о неписаных правилах, обо всех делах. Сама тоже пыталась года три назад поступить, но провалилась и пошла в работать на место помощника секретаря. Говорит, что за абсолютную грамотность и педантичность её взяли и теперь не хотят отпускать. Жанна, блондинка с серыми глазками с круглой милой мордашкой и задорным курносым носиком, – мне понравилась.

Пригласил Жанну в местный буфет. По пути разливался соловьём о том, какие у неё красивые глазки, да какие изысканные сережки. За чашкой кофе с местным спешиалитетом [68]68
  Спешиалитет – фирменное блюдо ресторана


[Закрыть] под названием «трубочка с кремом» она рассказала мне, что такое этот таинственный «творческий конкурс».

– Ну-у-у-у, это что-то вроде сочинения на свободную тему, по которому преподы судят, насколько быстро работают мозги при поиске нужных образов, нужных поворотов сюжета, и конечно верность идеям коммунизма, куда же без этого. Мне кажется, я как раз на этом и срезалась, забыла сколько раз нужно упомянуть в сочинении кого-нибудь из классиков и адью! – Жанна откусывает от своей трубочки кусочек.

– Надо сказать, что все здешние корифеи буквально помешаны на стилистике. – Продолжает девушка. – Они простят орфографию и синтаксис, если увидят оригинальный стиль. Вот на прошлом приёме было – заметила Абрамович какую-то фразу и кудахтала, как курица до самого вечера: «… ах, как стильно, ах как тонко». А вот, даже за один грубый стилистический ляп могут вкатить пару. Эмоциональный народ. Но шансы у тебя есть. Во-первых, ты парень, а парней сейчас в журналистику идёт мало. Хоть конкурс в прошлом году был большой – 12 человек на место, мальчиков взяли почти всех. Во-вторых, ты уже печатался и даже в «КП», а это центральная газета. Это весомый аргумент. Обязательно сделай подборку своих статей, которые ты уже напечатал, и которые собираешься напечатать.

Я молчу и просто сижу и слушаю. Постепенно девочка нравится мне всё больше и больше. Наверное, сказывается, что секса не было уже почти полгода. Аж челюсти сводит.

– Жанн, а что ты делаешь завтра вечером? – внезапно я прерываю её рассказ. – Давай сходим куда-нибудь. Новый фильм про Высокого Блондина [69]69
  Высокий Блондин – вторая часть французской кинокомедии про злоключения музыканта – «Возвращение высокого блондина». В главной роли замечательный актёр – Пьер Ришар.


[Закрыть] вышел. Потом покажешь мне вечернюю Москву, а то сидеть дома с пенсами, совсем не то, что с такой красивой девушкой гулять по заснеженным улочкам, выпить водки в подъезде, это же романтика! Про водку это шутка, если ты не поняла.

– Ну, ты, Борь, нахал! Но несмотря на это я согласна. У меня как раз никаких планов на вечер не было. Я в пять заканчиваю, поэтому подгребай сюда, на Моховую. В вестибюле встретимся. Билеты за тобой. Ты чувак на каникулах, поэтому прямо с утра – в кассу. К вечеру в центре может билетов не оказаться ни в один кинотеатр. Это Москва, столица, все дела.

Вечером я сказал старикам Захаровым, чтобы завтра меня не ждали. Соврал, что могу зависнуть на ночь со студентами в общаге. Пришлось даже дать клятву, что пить не буду. На что полковник заметил, – лейтенант Иванов попал пьяным на гауптвахту и дослужился до майора. – Ладно, ключ у тебя есть, если придёшь поздно, не шуми.

…

Самолёт продолжает снижаться. Вот он заходит на глиссаду, которая пролегает над Обью, делает крутой вираж и выруливает на посадочную прямую. Резко набегает полоса рулёжки. Лёгкое сотрясение корпуса – есть касание! Но еще минут пятнадцать будем кататься по полю. Поэтому продолжаю вспоминать Москву.

…

Прямо с утра почти бегом рванул в центр. На моё счастье, в ближайших от МГУ кинотеатрах с начала месяца идёт новая французская комедия «Возвращение высокого блондина» с Пьером Ришаром и Мирей Дарк. Первый фильм был, на мой взгляд, лучше, но Жанна наверняка второй еще не видела, поэтому будет довольна. Фильм отличный во всех отношениях и состав актёров, и режиссура, и интрига. Музыка тоже приятная. Свой выбор я остановил на кинотеатре «Россия», что на Пушкинской площади.

Народу, несмотря на утро в кассах было просто море. В основном школьники. Каникулы же. В очереди стоял почти целый час, но билеты всё-таки купил на семь вечера.

После обеспечения вечерней культпрограммы метнулся на знаменитую «Горбушку» [70]70
  «Горбушка» (Горб, Горбуха) – рынок аудиопродукции в доме культуры им. Горбунова в Филёвском парке Москвы.


[Закрыть], посмотреть, что можно в Москве найти из советского рока. Ведь Макар [71]71
  Макар – Андрей Макаревич, автор большинства текстов и музыки, а также вокалист и солист группы «Машина времени».


[Закрыть] уже семь лет что-то играет. Наверняка записи какие-то на бобинах и кассетах уже существуют. Нам бы для школы очень пригодилось. До метро «Баррикадная» добрался легко, там, на краю Филёвского парка на скамейках тусовались человек 15 совершенно обычного вида. Всего за три рубля удаётся купить кассету с записями «Машины». «Ты или я», «Марионетки», «Флаги над замком», даже не верится, что все эти глубоко антисоветские песни написаны в прошлом 1975 году. Пока Макаревич почти никому не известен, поэтому внимание на него еще не обратили. Всё еще впереди. Жаль только, что качество записи ужасное…

Кроме Макаревича, купил кассету со свежим концертом AC/DC «Т.N.Т» с песенкой, которой сужено стать гимном рок-н-ролла «It’s a Long Way to the Top (If You Wanna Rock 'n' Roll». Австралийские братья [72]72
  Австралийские братья – братья Ангус Янг, Малколм Янг, лидеры группы АС/DC.


[Закрыть] тоже не известны в СССР, поэтому запись обошлась мне всего в пятёрку. Не смог пройти мимо кассеты с балладами Высоцкого. Детский сад, но девушкам такая рыцарская романтика нравится.

Без четверти пять я уже подпирал колонну в вестибюле главного корпуса МГУ на Моховой. Вестибюль, потрясающий. Колонны на три уровня, верхний свет сквозь кровлю, обходная галерея. Красиво. Хорошо, что в эти годы не нужен пропуск, чтобы попасть в любой ВУЗ. Никто ни про каких террористов пока не слышал. Это следующей зимой москвичи почувствуют опасность террора.

Жанка сбегает по ступеням лестницы и, не замечая меня, спешит к гардеробу. Стою, жду, что будет дальше, неужели забыла о нашем уговоре? Вот выскочила с белой шубкой из искусственного меха в руках, стоит, головой вертит. Нет, всё-таки не забыла. Подхожу, беру в руки шубку.

– Мадмуазель, разрешите вам помочь? – Не выдерживаю фиглярства и перехожу на нормальный язык, – Жан, привет, как день прошёл? Отлично выглядишь, прямо на четыре с плюсом.

– Привет, Боря, да, всё путём. А почему не на 5?

– С разными ногами разве можно быть на пять?

– Всё шутишь, нахал. Ты билеты купил?

– Ага, два билетика на 19.00 в кинотеатр «Россию». Это на Пушкинской.

– Ха, насмешил, а то я эту киношку не знаю. А пораньше не было?

– Было в «Художественном» на 17.45. Но я подумал, что лучше мы с тобой не спеша зайдём сейчас куда-нибудь чем-нибудь перекусим, фильм длинный, почти два часа, ты после работы, голодная, вдруг во время сеанса с голоду помрёшь, а мне потом отвечать перед всей прогрессивной мировой общественностью?

– А чего тебе после кино надо?

– О, много чего! Например, прогуляться по вечерней Москве, проникнуться московским духом богемности и столичности. Посмотреть на памятники, которых здесь так много, что просто ни в сказке сказать, ни пером описать. Зайти в ресторан выпить-закусить, дальше как карта ляжет. Вот, только, чур, не приставать. Знаю я, вас москвичек, мама мне рассказала, что тут у вас нравы безнравственные, чуть зазевался и обесчестят за пять минут, а я мальчик тихий, домашний, мои нервы могут не выдержать и аля-улю, гони гусей. Тут вот только что, одна фифа в метро пристала, проходите, говорит, в вагон, а сама меня за ягодицу – цап. Ну, думаю, какие здесь девушки раскованные.

Жанка хохочет над моей последней фразой:

– Обещаю не приставать и на честь твою юношескую не покушаться. Честное пионерское! Ну, ты шубу-то давай, а то стоишь тут, мальчик тихий-домашний.

Мы отправляемся в путешествие по вечерней Москве. По дороге Жанна начинает рассказывать мне об окружающих местах, как положено любому знатоку-краеведу, но плавно переходит на последние сплетни университета. Кто с кем, почему и сколько.

– Жанн, ты сама, где живёшь? Тебе вечером не трудно будет домой добираться? – заботливо интересуюсь я, пытаясь свернуть разговор на более интересную для меня на сегодня тему.

– Мне повезло, у меня бабушка живёт в Архангельском на Чистых прудах. У неё целых две комнаты в коммуналке, в одну из которых меня прописали. Двойная выгода получилась. У бабани остались 2 комнаты и мне от работы полчаса пешком – классно же! Родаки у чёрта на рогах живут, аж в Кузьминках. Там конечно, зелень, воздух, речка и, как бы, природа, но целый час на метро, это очень неудобно. Потом ведь ещё от метро телепать минут 15. Так что я с бабой Ниной живу. Она классная, будет случай, я тебя с ней познакомлю.

– Да, в центре Москвы жить – действительно классно! – соглашаюсь я.

Во время сеанса я пытаюсь приобнять девушку за плечи, но зимняя одежда не позволяет сделать это в полном объёме. Жанна фильм еще не смотрела, поэтому смеётся открыто и искренне. При этом делает вид, что не замечает мои неуклюжие попытки. Это плюс.

Наконец кино заканчивается, и мы вместе с толпой народу вываливаемся в зимнюю ночь. Погода стоит просто прекрасная. Мороз внезапно отступил и, кажется, что началась внезапная весна.

– А пойдём милая Жанна мы сейчас в замечательное место, – интригующе говорю я своей новой подружке. – Интересно ты там была или еще нет?

– Ты странный, как я могу сказать была или нет, если я не знаю где?

– Тогда давай поиграем в угадайку. Даю подсказку: – это ресторан, в котором даже студенты могут вкусно пообедать. Вторая подсказка: – он находится недалеко отсюда.

– Хватит уже придуриваться! Говори, куда идём.

– Вот, почему бы и не попридуриваться? Пойдем мы с тобой сейчас в «Славянский базар» на Никольской. Рассказывали мне знакомые студенты, что там очень неплохо можно время провести.

– Да, ну его, этот старорежимный «базар-вокзал». Пойдём лучше в «Лиру». Классная молодёжная точка, и музон там клёвый. Тем более это рядом.

– Мисс, сегодня всё для вас. В «Лиру» – значит в «Лиру». «Я лиру посвятил народу своему…». Я только не знаю, где это.

– В двух шагах отсюда, прямо на Малой Бронной она и находится. Пошли быстрее, а то после фильма туда народ набьётся, до утра не попадём.

Мы почти бегом устремляемся к подземному переходу. Через пять минут быстрого шага, перед нами действительно показалась, горящая в темноте, неоновая вывеска заведения. К сожалению, как мы не спешили, но очередь уже змеилась вдоль фасада.

– Говорили мне мои новые друзья, что есть в московских заведениях один секретный приём, сейчас я его проверю. Стой здесь, я быстро. – С этими словами бегу к входным дверям и наблюдаю за входящими. На дверях висит табличка с печальной надписью – «Мест нет». Но народ всё равно стоит и чего-то ждёт.

Я возвращаюсь к своей барышне и, ухватив её под локоток, веду к входу. По дороге делюсь очередным анекдотом: Вот все говорят: – «Не ищи лёгкой жизни. А с какой стати я должен искать тяжёлую». Сейчас будет как раз по этому принципу. Сейчас будет фокус! Только ты пошире улыбайся.