Текст книги "Против течения (СИ)"
Автор книги: Борис Рогов
Жанр:
Альтернативная история
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 35 страниц)
ГЛАВА 5. ХЕРАНУКО ПОРОЯЛЮ
14 сентября. Вечер. Рогов и Лена Тришина.
«…Принимая во внимание исторические решения XXVI съезда КПСС, комсомольцы должны со всей серьёзностью относиться к поручениям партийных товарищей. Работа с постановлениями Партии и Советского Правительства должна вестись постоянно. Это повысит заинтересованность, как каждого студента, так и работников агропромышленного комплекса».
Я поставил точку и с удовлетворением откинулся на спинку стула. Статья, щедро сдобренная ссылками на «исторические решения» получилась даже не на две, а на целых три странички. Теперь можно и развлечься.
А не позвонить ли мне Леночке? Что-то я с ней давно не гулял. Кроме того, хорошо бы с Александром Семёнычем встретиться, попросить его помочь мне с кистями и, заодно, забросить идею о сотрудничестве с Худфондом.
…
– Галина Павловна? Здравствуйте! Это Боря Рогов, – говорю я в трубку, – Лену позовите, пожалуйста.
…
– Лен, привет! Рад слышать тебя, давно тебя не видел, соскучился. Подышим свежим кислородом? Погода замечательная. Сухо-тепло. Багрец и золото. Позже? Хорошо, давай. Сразу после программы «Время». Жди меня, и я зайду, только очень жди.
Там же и тогда же. Лена Тришина.
Лена решила внезапно, что если не растягивать подготовку к концерту, то вполне можно закончить и до одиннадцати. Она так увлеклась музицированием, что не заметила, как пролетело время. От пианино её отвлек звонок, дерзко вломившийся в шопеновские аккорды. Она отдернула руки от инструмента, пару секунд посидела, возвращаясь к реальности и, как была в домашнем халатике, побежала открывать дверь.
– Ты ещё не одета? Может мне у подъезда подождать? – начал торопить Борис. Взгляд его тем временем упал за небрежно запахнутую полу халатика, откуда выглянула белая полоска бюстгальтера.
– Давай проходи, я тебе сейчас сыграю, а ты скажешь своё мнение, – Лене не терпелось похвастаться выученным ноктюрном Шопена. – Всего пять минут, а погулять успеем, куда торопиться.
Она усаживается за пианино, на секунду замирает, закрыв глаза, и вот уже безмятежные звуки рисуют спокойную водную гладь, в которой медленно растворяются лучи лунного света. Шопен Боре тоже нравится, но в исполнении любимой девушки, он торкает гораздо мощнее… К тому же с табуретки, ему открывается чудный вид на прелести, от которых взгляд оторвать невозможно.
Наконец затихают финальные аккорды. Борис начинает петь дифирамбы исполнительскому мастерству своей любимой. Ей же, по ходу, всё равно кто там её хвалит, лишь бы превозносили и восхищались. Минуту послушав, она командует:
– Слушала бы тебя и слушала… Но так мы никогда не выйдем. Ты давай лучше, вставай и из комнаты, мне надо переодеться, – Лена, заметив похотливый взгляд, запахивает халатик, – выметайся, короче!
– Ну, вот, чуть что, так сразу выметайся… а может, я полюбоваться хочу? – шутливым тоном Борька подначивает подружку.
– Марш в коридор, и стой там, я быстро.
Через пять минут они уже целуемся в лифте. Музыка явно сыграла роль афродизиака, причем для обоих.
– Нет, нельзя так замечательно играть, ведь это возбуждает чувственность, а удовлетворить жажду плотских утех в наших условиях невозможно. Ты, Лена, виновата и должна как-то искупить свою вину.
– Пошел в жопу, болтун, даже и не надейся. Погулять, пожалуйста, целоваться-обниматься, ну, может быть, а вот на чужой кровать, рот не разевать, – кокетничает девчонка, пихая кавалера в бок.
Борис закончив расточать похвалы исполнительским талантам, делится с Леночкой идеей создания музыкальной группы в институте. Так как на факультете уже существует одна команда, надо только немного поработать с репертуаром и найти клавишницу.
– Ты отвлеклась, мы сейчас не мне жену подбираем, а ищем клавишницу, так что, гражданочка, попросил бы внимательнее отнестись к проблеме. К слову, у меня для нее и сценический псевдоним с японским уклоном уже есть – Херануко Пороялю, правда, звучно?
Ленка не выдерживает и звонко хихикает.
– Ты меня уморить хочешь? Херануко, говоришь? Запомнить надо, завтра девкам в училище расскажу, посмеёмся.
– Предлагались ещё Ясука Такая и Тохрипо Товизго, но большинством голосов остановились на Херануке. Но давай всё-таки поговорим про команду.
– Да, ну тебя в жопу, вместе с твоей командой, всё равно из этой затеи ничего путного не получится, максимум перепевы популярных песенок потому, что ничего серьезного вам никто не напишет, да и чтобы сыграть что-то серьёзное одних амбиций маловато будет.
– Ты не спеши, мы сейчас как начнем с еврейско-одесских песенок, так к нам целая толпа желающих выстроится, вот увидишь.
– Ну, это вряд ли… Не дадут вам одесские песенки исполнять, у нас знаешь какие требования к текстам строгие? Ого-го! Да и некогда мне с вами возиться, у меня этот год выпускной. В июне отчётный концерт, все дела. Хотя, может быть, ближе к зиме… если вы придумаете как простимулировать мои услуги. Ты помнишь, я беру дорого! Может быть что-нибудь и получится. Никакая Херанука не поможет.
– Лена, а может пригласить в помощники Алексея? Помнишь, тот усатый, что у тебя на днюхе с тобой дуэтом играл?
– Это, конечно, мысль, но я его так грубо отшила… Он обидчивый, со мной не хочет больше дело иметь. Телефон его тебе дам, звони…
Самопальная джинсовая курточка, продукт маминого творчества, пропускала тепло Ленкиной руки, мне не хотелось болтать о всякой ерунде. Хотелось чувствовать кожей это тепло, просто целоваться, просто лапать подружку. Темнота сентябрьской ночи давно опустилась на город… Хорошо погуляли сегодня, и с удовольствием, и с пользой. Кисточки мне Лена обещала достать и с папой встречу устроить.
ГЛАВА 6. НЕУЖТО ЗАМКНУТ КРУГ
20 сентября. Борис Рогов
Утром 20 сентября резко похолодало. Подхожу к окну. Перед глазами белое безмолвие. Всё покрыто тонким и хрустким снежным одеялом. Градусник на моём окошке показывает -50°С.
На прошлой неделе я стал комсоргом группы, после чего имел беседу с мужиком из первого отдела [89]89
Первый отдел – подразделение КГБ во всех организациях СССР, имеющих доступ к секретной информации
[Закрыть]. Конечно, там был не только я, собрали всех комсоргов и старост первого курса. Хмурый мужик призывал к бдительности, к беспощадности к врагам социалистического отечества и всё такое. Я думал, что сейчас и начнётся вербовка внештатной агентуры, но нет, что, в общем-то, логично. Вербовка дело сугубо интимное, огласки не терпящее. Я так до сих пор не представляю, кто у нас на курсе был осведомителем [90]90
осведомитель – внештатный агент из числа работников или студентов, сообщающий куратору о настроениях среди своих сотрудников.
[Закрыть].
После общего собрания всем выдали методичку, где было изложены обязанности, задачи и методика ведения комсомольской работы. Очередной плод бюрократического творчества. Насколько я помню, комсомол в институте никого не волновал, от слова совсем. Однако для меня здесь всё-таки есть определенные выгоды. Опираясь на авторитет организации, можно будет проводить в жизнь какие-то идеи. Конкурсы по специальности, спорт, литература и прочее искусство. Хорошо бы придумать, как завязать отношения с каким-нибудь иностранным ВУЗом архитектурного профиля, но это на перспективу. Главное про всё писать в «Комсомолку» или в любое печатное издание, хоть в «Кадры стройкам» [91]91
«Кадры стройкам» – сибстриновская многотиражная газета
[Закрыть]. Не позднее чем через год надо будет попасть в бюро факультета, а затем думать о вступлении в КПСС. Эк же меня занесло! Ведь и учиться придётся, хочу я этого или нет. Большинство проектов надо будет спихнуть желающим заработать, чтобы освободить время, но часть не удастся ни как, да и не отработал я пока механизм взаимодействия с Худфондом. С Тришиным принципиально договорился, но пока, ни одного заказа на горизонте не просматривается. Поэтому в прошлую пятницу звонил в районный отдел вневедомственной охраны, сказал, что хотел бы работать сторожем. Попросили подойти вечером в среду. Работа, конечно, утомительная, но 90 рублей к стипендии – не лишние.
В четверг позвонил Вова Каплин. Интересовался, как у меня дела обстоят. Был очень рад, что я в учусь в родном Новосибе. Приставал опять с районной газетой. Я обещал подумать. Тут ведь как? Опыт общения с районной верхушкой дело полезное. Если учесть, что 20 лет назад именно в Дзержинском райкоме работал Егор Лигачёв, то подумать есть над чем.
У Каплина дела тоже пошли в гору после прошлогоднего всплеска музыкальной активности. В районе работает уже 5 дискотек на разных предприятиях. Мужики на «Точмаше» уже стонут от того, что им приходится во внеурочное время аппаратуру собирать. Даже, несмотря на то, что им за эту работу райком платит по утроенному тарифу. Зато народ на дискотеки валит валом. Вот что значит мощная акустика! Деньги появились у всех к этому причастных лиц, и, похоже, что Вова Каплин руки греет лучше всех. Жаль, что я выпал из этой обоймы. Вот всё-таки это направление надо развивать, а вовсе не группу самодеятельную организовывать! Хотя, если вспомнить, что через пять лет начнутся гонения на всё западное, включая музыку, то русскопоющая группа была бы запасным аэродромом. А если еще её сделать в стиле «комми-рок», то было бы не подкопаться.
ГЛАВА 7. ПОДНИМИТЕ МНЕ ВЕКИ
22 сентября. Рогов, Архипов и Коновалов.
– Борька, подваливай! Брательник из Москвы притаранил чумовой пласт! – Коновалов говорит спокойно, но заметно, что ему очень хочется похвастаться. – Архип тоже подгребёт.
– Какой еще пласт? – Я лихорадочно вспоминаю. Может быть «The Song Remains the Same» Led Zeppelin? Вряд ли, все-таки это хоть и классная вещь, но ничего сногсшибательного, обычный хард, качественный, драйвовый, энергичный, но не то…
– Топай быстрее, а то много вопросов задаёшь, – нетерпеливо обрывает Вадик и бросает трубку.
Заинтриговал меня старый приятель. Надо идти, да и вообще, хочется поболтать о том, о сём, кроме того, надо посоветоваться, как деньги зарабатывать. Не беда, что время уже одиннадцатый час, рано завтра не вставать. Поэтому прочь инструменты, на ноги – кеды, и, с громким топотом срываюсь вниз.
Олежке идти ближе, поэтому он уже на месте. Родителей Вадима дома нет, поэтому нам никто не мешает пить домашнее смородиновое вино и слушать «Алису в стране чудес» с текстами Высоцкого. Именно этот диск Вадика зацепил.
– Диссидентские песенки, – недослушав до середины первой стороны, уверенно заявляет Архипов, – не понимаю, как её вообще выпустили. Сплошная антисоветчина. «Много неясного в странной стране, можно запутаться и заблудиться», это про какую же страну? А это про кого «Жить то он жил, а быть то его не было» – Коновалов, ты бы выкинул нафиг эту пластинку, а то припаяют тебе семь-ноль [92]92
семь-ноль – ст. 70 УК РСФСР 1960 г. Антисоветская агитация и пропаганда
[Закрыть] и узнаешь, что передачи бывают не только по телевизору.
– Олеж, не свисти! – Вадим, расслаблен и с удовольствием наблюдает за нашей реакцией. – Это же официальный диск, который выпустила «Мелодия»! и который открыто, заметь! не подпольно, продают в магазинах. Тираж маленький, это же не речи Брежнева, но никто авторов на лесоповал не сослал. – Всё путем! Лучше винца глотни.
– Винцо это хорошо, а вот с твоим аргументом про безопасность я не согласен. Да, сейчас послабление, типа, оттепель, с американцами в космос летаем, договора всякие подписываем, но кто его знает, что там будет дальше. За оттепелью всегда следуют заморозки, а там до посадок не далеко.
– Не, мужики, – вступаю в разговор я, пара стаканов смородинового снизили уровень бдительности – заморозки наступят, но позже и не надолго, года на три, а потом все в разнос пойдёт, да так, что сейчас даже никто и предположить не может. Кстати, как там наши, кто что слышал? Под «нашими» я имею в виду одноклассников.
– Я на неделе Рудинскую встретил. Она всё знает. Сама на юрфак поступила вместе с Калашниковой. Горбунова тоже на юриста поступала, но провалилась. Пошла на завод. Витёк Мосягин – в сельскохозяйственный, Фролова в лёгкую промышленность, Танька Хохлова в мед, Лобова – в мед не поступила. Труба в НГУ, но почему-то на ФЕН, Сокол на физике в НГУ срезался и не прошел. Уехал в Иркутск и там учится. Собирается переводиться потом в НГУ. Остальные пока не понятно. Ты то, как лето провел? Тришкиной присунул?
– Иди в жопу! Когда надо будет, тогда и присуну, тебя не спрошу.
– Мужики, кончайте гнилой базар! – Растаскивает нас Олег. – Ленка клёвая тёлка, если бы не Татьяна, я бы её у Борьки отбил. Давайте лучше к теме вернемся. Борька, ты что-то про «вразнос» заикнулся. Давай, выкладывай, откуда знаешь, что там за «разнос» пойдёт? – Олег с лёгким сарказмом смотрит в мою сторону.
Алкоголь, коварный враг нашего разума, продолжает играть со мной в опасную и рискованную игру. – Хотите верьте, хотите нет, но я знаю события ближайших сорока лет, только, чур, об этом не болтать, не хочется мне стать подопытным мышом у биологов в серых шинелях. – Я же не замечаю, что уже разбалтываю свою тайну.
– Ты, Рогов, похоже гребанулся этим летом! – Озвучил диагноз Вадик. – Ты же понимать должен, что знать будущее не может никто, это принципиально не возможно, поскольку иначе нарушается закон причинно-следственных связей.
– Вадя, не надо грязи! Я понимаю, что это не возможно! Тем не менее, факт на лице. На моём лице, между прочим. Вот, смотрите, 26 сентября, в ближайший понедельник, летчик на Ан-2 врежется в дом на Степной [93]93
Реальный случай. 26.09.1976 В. Серков летчик гражданской авиации Новосибирского Лётного отряда произвёл не санкционированный взлет и последующий таран жилого дома № 43/1.
[Закрыть]. У лётчика ушла жена, забрала сына, а у парня крыша съехала. Решил покарать неверную. В результате погибнет сам, угробит четверых человек – одну девушку и трёх маленьких детей… Жены и тёщи при этом дома не будет… Сегодня у нас 22 число. Он и сам еще не знает, что сделает через четыре дней, а я знаю.
– Врешь ты всё! Анекдот на эту тему вспомнил:
Приехал как-то мальчик в село и говорит деду с бабой:
– Знаете, я теперь пионером стал и должен говорить только правду. Так вот: – Я прошлым летом съел банку варенья, а потом насрал в банку!
Дед хватает кочергу и хвать бабку по башке! – Говорил же я тебе, коза старая, что это дерьмо, а ты – засахарилось, засахарилось!
– Да, Вадим, подожди со своими анекдотами, лядь! Ведь, если Борька прав, то выходит, что он знает о катастрофе с человеческими жертвами. Может можно как-то людей предупредить? – вдруг загорелся Олег.
– Ха! Поверил уже? – тыкаю я пальцем в живот своего эмоционального приятеля. – Вот, Вадик точно не поверил, и правильно сделал, потому что, кто ж в такое может поверить. Предупреждать бесполезно, во-первых, никто не поверит, во-вторых, подумают, что псих и упекут на Владимирскую [94]94
Владимирская – улица, где расположена психиатрическая больница
[Закрыть].
– Но можно же, что-то придумать, например, накормить этого лётчика пургеном, его понос прохватит, и будет не до таранов. Или написать на него донос в КГБ, что у него Солженицын в тумбочке лежит, его повяжут, пока будут обыскивать и допрашивать, глядь, он и остынет. – Коновалов выдает на-гора творческие решения.
Беда в том, что я его фамилии не знаю, просто помню, что такое событие было. О нём в газетах не печатали. Только лет через 30 появилась реальная информация. Спасти мы вряд ли кого-то сможем, но как подтверждение моих способностей – пойдёт.
– А ещё что-нибудь помнишь? – при этих словах Олег, который по сложившейся в нашей тройке традиции, заведует розливом, плещет в мой стакан рубиновую ароматную жидкость.
Что бы еще такое вспомнить, что проверить будет просто? О! Вот ещё! Я с довольной рожей поворачиваюсь к телевизору.
– Сколько сейчас времени? 22.55. Вадик, телик работает? Включай. Пять минут до программы время. Это точно никак узнать из Новосибирска нельзя. Главное, моментальное подтверждение! Сейчас скажут и покажут старт «Союз-22» с Быковским на борту.
…
На синем фоне величественно поворачивается желтая тарелка антенны космической связи. Звучит музыка Свиридова, оптимистичная и жизнеутверждающая. Антенна заканчивает свой поворот, и Игорь Кириллов замогильным голосом сообщает, что сегодня в 12 часов 48 минут по Московскому времени произведен запуск космического корабля «Союз-22», пилотируемого экипажем в составе командира корабля Героя Советского Союза, летчика-космонавта СССР полковника Быковского Валерия Федоровича и бортинженера Аксенова Владимира Викторовича…
Друзья, молча, уставились на меня.
– Ну, нифуя себе! Как ты узнал? – Ошарашено бормочет Коновалов. – Лядь, я тоже так хочу. Представляешь, какие тут бабки можно поднять?
– А про нас ты можешь что-нибудь рассказать. Вот, например, вылечу я из института после зимней сессии или нет? – Это уже Олег начал свою песнь пессимиста.
– Я тебя огорчу, не вылетишь. Успешно закончишь НЭТИ в 1981. Правда, по специальности будешь работать совсем не долго, но это уже мелочи. После НЭТИ мало, кто по специальности работать будет.
– А мне? А я? – суетиться Вадик.
– Головка от буя, – подначивает его Архипов. – Что ты так разволновался? Сейчас тебе наш Настрадамус тоже что-нибудь предскажет.
– Легко. – С пьяну я щедр на пророчества. – Будешь ты Вадим Васильевич самым из нас успешным, самым богатым и самым гребливым.
– Как-то я в этом и не сомневался, – щелкнув у меня перед носом пальцами, Вадим довольный откидывается на спинку дивана. – Ну, а как там, в мире? Когда в США революция случится?
– Не будет там никакой революции, даже не надейся. А вот Союзу осталось существовать всего пятнадцать лет.
– Офуел что ли? – в один голос заявили мне оба моих друга.
– Как может перестать существовать СССР? У нас же самая сильная армия и самая мощная военная промышленность. Передовая наука и вообще, партия Ленина наш рулевой.
– Вот этот рулевой бросит руль, скажет – Гребись оно всё конём! – И начнёт дербанить страну и хозяйство на кусочки. Я вкратце излагаю будущую историю страны.
– Вот суки! А что народ? Неужели пойдём спокойно как бараны на бойню?
– А ты посмотри вокруг. Деньги заработать сложно. Если заработаешь, купить на них что-то приличное можно только у барыг? Через три года у нас в городе введут талоны. Будем по 400 грамм масла в месяц покупать… Жильё получить сложно, номер в гостинице снять не возможно. Билеты куда-то купить – целое приключение. Музыку, какую хочешь слушать нельзя, книжки, какие хочешь, читать тоже нельзя… Тебе это нравится?
– Конечно, не нравится! – восклицает Вадим, – но ведь это же довольно простые задачи, Гитлеру навалять, всяко, было труднее… Можно, же было там подправить, здесь подкрутить, кого надо расстрелять, кого надо посадить. По чуть-чуть, полегоньку, дело бы пошло.
– Ты, Вадик, правильно говоришь, но торопишься, – включается в дискуссию Олег. – Сам подумай, кто будет подправлять и подкручивать? Им это зачем? Они как раз будут выгоду получать от того, что то, что сейчас считается народным, станет их личным. Можно будет деткам в наследство оставить.
– Тогда, получается, фуйня – война, главное – манёвры? Надо будет постараться свой кусочек урвать?
– Я сам уже год голову ломаю, как тут поступить. Помнишь, Вадик, я в прошлом году с Ваганом встречался? Я по его ответам понял, что на уровне директоров ВПК ничего не решается. Им спускается команда, они её исполняют, всё! С военными та же фигня, тоже люди подневольные, да еще и заинтересованные в поощрении сверху. Им скомандуют, они – под козырёк и ать-два.
– Борька, получается, что сделать что-то может только человек имеющий контакты на самом верхнем уровне?
– Похоже, что так. Самый близкий территориально для нас персонаж это Егор Лигачев [95]95
Егор Лигачев – Секретарь ЦК КПСС в 1983–1990 годах. Член Политбюро ЦК КПСС. В 1976 году – Первый секретарь Томского обкома КПСС. Сторонник постепенных реформ.
[Закрыть]. Да и этот кадр сейчас от верхушки очень далёк. – А почему томский? Чем тебе наш Горячев или Филатов [96]96
Фёдор Горячев – в 1976 году – первый секретарь Новосибирского обкома КПСС, Александр Филатов – 1-й секретарь Новосибирского ГК КПСС.
[Закрыть] не нравятся?
– Чему там нравиться? Унылые тупые чинуши, которые умеют только щёки надувать. Лигачев, по крайней мере, пытается мыслить самостоятельно и понимает, что всё надо менять.
– Допустим, но как ты на него выйдешь?
– Знал бы, уже бы вышел. В планах у меня двигаться по комсомольской линии, для этого в комсорги выбрался, пару лет в этом качестве покручусь, а там буду в райком двигать… Это дело не быстрое. Давайте, парни, по домам, а то я и так вам много лишнего рассказал.
– Да, вместе пойдём, прогуляемся перед сном, всё равно же мимо моего дома пойдёшь. – Предлагает Олег.
– Тогда и я с вами – Вадиму тоже не хочется оставаться в одиночестве. – Борька, ты лучше поконкретнее расскажи, что с нами будет.
Болтая о прогностике и её прикладном применении, мы прошли по окрестным дворам. Жаль, что с этой нечаянной пьянкой, я совсем забыл про то, что собирался договориться с Вадимом о совместном поиске работы. Ничего, время еще есть…
ГЛАВА 8. МЫ ТВЁРЖЕ СТАЛИ
24 сентября, общежитие № 4 АФ. Павлов Сергей, староста 113 группы
Наверх вы, товарищи, все по местам.
Последний парад наступа-ает.
Врагу не сдаё-отся наш гордый «Варяг»
Пощады никто-о не жела-ает!
Вра-агу не сдаё-отся наш гордый «Варяг»
По-ща-ды никто-о не жела-а-а-ает!
и снова -
Вра-агу не сдаё-о-о-отся наш гордый «Варяг»
Поща-а-ады никто-о-о-о не жела-а-а-ает!
Четвертая общага сотрясается от пьяных голосов, разрывающих воздух второго этажа. По коридору стелется табачный дым, как после пожара. Сегодня наша сто тринадцатая празднуют день рождения Сашки Шестакова. Шурик любит петь. Любимая песня – «Варяг». На столе скромно теснятся несколько початых бутылок водки, под столом на полу виднеются пустые. Кроме водки стол украшен портвейном «Агдам», понятно, что этот изысканный напиток только для дам. Жуткая бормотуха, надо отметить, но сладкая и пьётся легко. Жаль, что последствия не предсказуемые. Кроме водки и «Агдама» – простая студенческая закусь. Вареная картошечка, копченая скумбрия и сало с соленьями, привезенные из родительского дома да пара буханок хлеба от которых просто отламываются живописные ноздреватые куски. Водка разливается в разномастные стаканы. Шестакову исполнилось целых двадцать пять лет, жуть какой старый. По этому случаю пару дней назад скидывались в группе по трояку. Что дарить никто не знал, поэтому просто вручили конверт с купюрами. Именинник остался доволен. И по этому поводу решил спеть «Варяга» в четвертый (или уже в пятый?) раз.
– Шурик, кончай уже со своими мареманскими ариями! Ты архитектор или боцманом, блин? – вдруг громко вопрошает Вовка Фефелов. Несмотря на то, что он учится уже на четвертом курсе, с Шестаковым они одногодки, оба отслужили, оба на флоте, поэтому держатся вместе.
– Давай лучше гимн АФ споём! Дайте сюда гитару. – Вова подтягивает струны, прислушивается к звуку расстроенного инструмента, проделывает с ним еще какие-то манипуляции. Наконец, звук его устраивает, и он выдаёт:
Одновременно с резкими ударами по струнам гитары, Фефелов обращается к нам, почему-то шёпотом:
– А вы, салаги, не сидите, подхватывайте! В полный голос тут же выдает следующий куплет:
Не так уж страшно то, что нас не так уж много,
Но если глянуть сверху и с небес.
Одна вторая этого всё от бога,
А остальное – дело всё АФ
Мы тверже стали, огнеупорней кварца,
А остальные – это мелочь, не народ,
И верю я, что сам товарищ Бaрзот
За хвастовство меня не упрекнет.
Все говорят про архитектора-студента,
Что он на общем фоне чуть дурной,
А что ж поделать, если семьдесят процентов
Из нас роняли в детстве на пол головой…
– Дружный смех собравшихся за столом студентов, подбадривает исполнителя:
С утра за пивом с трехлитровой банкой,
Хоть ничего не сделано ещё.
И как в войну с гранатами под танки,
Закрыв глаза, мы рвёмся под зачёт.
Внезапно пение прерывает звон. Это Годик стучит вилкой по горлышку бутылки.
– Внимание, друзья! У меня тост! Он пьян, но ещё держится. Все постепенно затихают, ожидая, новый афоризм.
– Александр, мы сидим тут и уже изрядно нализались, поэтому тост будет простой и короткий: – Давайте выпьем за то, чтобы у тебя всё было, а тебе за это ничего не было! Мы все здесь собрались хорошие друзья, давайте будем выпивать!
Звенят сдвинутые стаканы, перестукивают ложки и вилки, над столом висит лёгкий шум. Тут я вспоминаю, что обещал отцу подъехать в эти выходные, чтобы обсудить идею музея шахты. Его бригаде, как заслуженным ветеранам, генералы арбуз выкатили. Наверное, решили к шестидесятилетию Октябрьской Революции засветиться и премий себе под «воспитания будущих поколений», выписать. Надо будет посмотреть, что да как, все исходные собрать, и сюда привезти. Здесь уже со старичками помусолить на предмет, что можно из этого получить. Торопиться не надо. Понедельник меня не будет, кому же мне свои обязанности передать?
– М-м-мужики! – заплетающимся уже языком бормочет Шестаков, – хорошо сидим! Давайте споём! И снова затягивает «Варяга».
Борька Рогов, не прерывая песни, ловко протискивается за спинами пьяных сокурсников, еще немного, еще чуть-чуть, вот уже дверь в коридор… Ура! Он думает, что выбрался. Ха! Так просто ему не уйти.
Прямо в дверях стоит кучерявый, похожий на цыгана Сашка Пешков и не один. Он нежно держит за ручку какую-то девицу. Я не помню, чтобы встречал её в нашей общаге. Тёмненькая, стрижка каре, большие карие глазки, носик пуговкой, шейка красивая, длинная. Похоже, что тоже уже под мухой.
– … Глядя на линии твоей руки, я отчетливо вижу, что у тебя в жизни уже произошло одно довольно важное событие. Вот смотри, это линия жизни, она идет без перерыва вокруг большого пальца. Это очень хороший признак. А вот здесь на этой линии маленькое ответвление. Это и есть то самое событие. Оно было не очень давно. Хотя давно или нет – это относительно. Может казаться, что это было уже давно, а на самом деле было вчера. Кажется, связано это событие было с… – Сашка бросает моментальный взгляд на спутницу, – с мужчиной. Посмотри сама на эту линию, она все говорит ясно, ты легко можешь это увидеть…
– Вот Пешков даёт. Вводит в транс даже по пьяни! – Рогов тоже обратил внимание. – Это же НЛП [98]98
НЛП – нейро-лингвистическое программирование
[Закрыть], забалтывание в чистом виде.
– Я не знаю, что такое НЛП, но и без всякого этого, наш Пешков любую девочку уболтает. – Поддерживаю я разговор с нашим комсомольским вождём. Тут у меня всплывает в голове решение моей проблемы.
– Борь, ты что, уже линяешь?
– Ага, дел еще куча, а тут если ещё час просижу, то не только сегодня ничего делать не буду, но и в понедельник школу пропущу.
– Ну да, эти алконавты, и сами готовы не просыхать, и других с пути сбивают. Подожди пять минут, мне с тобой, как с комсоргом, переговорить надо.
– Давай, говори быстрее, да я побегу.
– Сможешь в понедельник меня подменить? Мне домой надо срочно сгонять, кое-какие дела на прежней работе внезапно образовались, а это в выходной не сделать, поэтому придётся целый понедельник там провести. Там всё не сложно, ты запросто справишься. За это я тебя… Нет, пока рано что-то обещать, вот приеду, расскажу.
– Лады! Сделаю. Всё, я побежал, но с тебя… ладно, вернёшься, обсудим. Короче, будешь должен.
