Текст книги "Против течения (СИ)"

Автор книги: Борис Рогов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 35 страниц)

ГЛАВА 6. САМАЯ КРАСНАЯ ДАЦЗЫБАО

28 сентября. Школа № 82. Борис.

Сегодня у меня знаменательный день! В пятницу вечером мы с Палычем вывесили на втором этаже рядом с учительской первый номер газеты комсомольского комитета. Название временное, как постановила завуч: – «Голос комсомола». На постоянное решили объявить конкурс. Для сбора вариантов приклеен большой красный конверт.

Самая большая рубрика естественно посвящена успеваемости. Класс, который к новому году наберет баллов больше всех получит путевку в Москву на зимние каникулы, так что есть за что побороться. Мария Кузьминична постаралась, оказывается в РОНО [39]39
  РОНО – районный отдел народного образования


[Закрыть] бывают такие путевки, которые распределяют по работникам наробраза [40]40
  Наробраз – народное образование.


[Закрыть], хотя предназначены они именно успевающим школьникам. Ей удалось кого-то убедить, чтобы выделили на школу аж 30 путевок.

Идея с графиком успеваемости так понравилась нашей Марькузьминишне, что она просто в эйфории. Так, ясен пень, статистика какая-никая всегда лучше отсутствия её. Чётко видно и работу педагогов, и динамику по времени. Если она еще придумает, как можно регулировать этот процесс, то кандидатская диссертация у нее в кармане.

В «газете» решил предложить еще шесть разделов. Главное, было испытать газету на привлекательность. Из учебного раздела сделал «турнирную таблицу», из культуры и досуга – информативную о городских событиях и, может быть, удастся провести конкурс рецензий. Из спортивного – блок школьных достижений и блок общегородских спортивных событий. Из блока интервью – что-то вроде раздела светской хроники.

Мишпаша постарался. Против премии в виде бутылки плодововыгодного он устоять не смог и несущую конструкцию сделал на славу. Покрасил красной краской, золотым шнурком окантовал и всю доску по периметру и каждый блок по отдельности. Сам же и написал «девиз – «Вперед, к вершинам знаний!» – во как! Зря он со мной не посоветовался, но пускай, всё равно мужик здорово нам всем помог. Нам осталось только свои листы с текстами и фотографиями вставить и газета заиграла. Фотографии сделал Вадик Коновалов. Он в школе самый умелый фотограф оказывается! Вот с карикатурами пока пролёт, искусство сатирического рисунка – вещь сложная. Может быть, и проявится какой-то молодой талант.

Леночка Адонина не подкачала. Собирала материал для статей по всем классам. Набрала столько, что хватит до Нового Года. Девочка, похоже, увлеклась эти делом не на шутку. Глазки блестят, щечки горят, глаз не оторвать. Сама тоже написала про своего дедушку-ветерана.

Раскрутить на интервью завуча не получилось, зато она уговорила директора. Тимофеич поначалу отнесся к этому несерьёзно, тоже пытался увильнуть. Но под её уговорами согласился на 15 минут беседы. Три вопроса и напутственное слово старшего товарища. На самом деле в пятнадцать минут мы не уложились, около часа разговаривали, вопросов тоже получилось не три, а едва ли не тридцать три. Потом пришлось нести готовый материал ему на считывание. Тимофеич всё исчеркал и попросил принести еще раз. Боится, что скажешь что-нибудь не так и выговор по партийной линии обеспечен, или денег на ремонт не дадут. Директор – лицо ответственное, и партийное к тому же…

Зато рассказал, что в учителя попал случайно, на войне был политруком, там его контузило. После госпиталя Партия сказала: – надо укреплять школьные кадры, и пришлось укреплять. К идее о том, что газета как-то сможет повлиять на них, отнесся очень скептически. На удивление, интервью получилось живым и интересным даже после его правки. С фотографией молодого батальонного комиссара из его молодости получилось очень эффектно.

Перед первым уроком народ на газету особо внимания не обратил. Понятно, надо в гардеробе потолкаться, сменку переобуть, списать, что не успел или не смог, не до газеты, в общем. Хотя яркое красное пятно на стене в глаза бросается сразу. После первого урока я не утерпел и по противоположной лестнице поднялся на второй этаж, чтобы понаблюдать за «читателями». Вадим и Олег тоже присоединились. Стоим себе, делаем вид, что кого-то ждём возле химии, болтаем потихоньку, а сами посматриваем в сторону учительской. Ленка тут же, ей же тоже интересно, как наши труды будут оценены обществом.

Первыми потянулись девочки. Сразу в голове появилась идея сделать еще раздел для девчачьих увлечений, мода, красота, романтика.

– Лен, слушай у меня идея, – а давай мы рубрику для девчонок сделаем про моду, там, прочие девчачьи штучки-дрючки. По-моему, тема беспроигрышная будет, подумай.

– Рогов, ты просто генератор бредовых идей. Идея хорошая, но газету тогда надо раза в два больше делать. И обязательно, чтобы там было кто кого провожал, кто как посмотрел и тому подобное.

– Для этого лучше вообще подпольную газету делать и назвать ее не «Голос Комсомола», а «Визг комсомолки».

Тем временем и пацаны подтянулась. Их привлекли больше девчонки, чем газета. Делают вид, что пробиваются к стенке, а самим лишь бы девок полапать. Звонок обрывает процесс и мы с друзьями бежим на третий этаж, у нас – английский.

Шапокляк моё состояние понимает и не докучает английскими глупостями. Поэтому я просто сижу, дожидаясь звонка, чтобы снова занять «пост № 1».

Слава богу, звонок. Почти бегом я скатываюсь по ступенькам и застываю в изумлении. Рядом с учительской не протолкнуться. Пройти могут только учителя, которых тоже заинтересовал продукт нашего журналистского творчества. На грани сознания появляется мысль Григорича, – это же опасно, они же все перетопчут друг друга! Газету надо снимать! Иначе могут быть жертвы. В подтверждение моих мыслей, неожиданно раздается грохот. Девчачий вопль оглашает коридор. Скорее всего, дело было так: – какой-то акселерат-переросток попытался пролезть к центру, его толкнули, он начал падать и ухватился машинально за край доски. Старая штукатурка не выдержала и вывалилась вместе с шурупами. Доска рухнула на пол и попала девочке на ногу. Оказалось, что стенная печать может поражать и в физическом плане.

Мне приходится тащить доску в мастерскую, тоже прослеживается. Это он должен.

– Михаил Павлович, принимайте ваш косяк – кричу я с порога, – рухнул наш стенд. Надо было закрепить доску за кирпич.

– Умный что ли, Рогов, – ворчит трудовик, – такого быть не может, я же там шуруп аж десятку вкрутил, хоть слона подвесь.

– Михаил Павлович, слона то может и выдержит, а вот толпу восхищенных детей не вынес, кто-то толкнул и штукатурка не устояла. Что еще Тимофеич скажет?

– М-да уж! – Горестно вздыхает трудовик, почесывая щетинистый подбородок. – Похоже облажались мы с тобой. Будет нам на орехи. Тебе то что, а вот мне… э-э-эх. – Он тяжело вздыхает ещё раз – А ведь старался, сам на шурупах висел. Да, что теперь… Старая у нас школа, ремонт ей нужен капитальный…

Я уже не слушаю, что он там бубнит дальше. Мне надо на третий урок, тем более у нас это геометрия, а Ада поблажек не делает никому. Не успел я разложиться, как за математичкой, как в двери показалась рыжая копна Адониной:

– Адиванна, Марькузьминичнапроситвас, отпустить Рогова к ней. – Ленка поворачивает голову в мою сторону и делает круглые глаза, показывая взглядом, чтобы шёл побыстрее.

– Пусть идёт, надеюсь, он уже большой мальчик и сможет сам осилить новую тему, может это у него получится лучше, чем, газеты вешать, – Ада не может удержаться от сарказма.

Кузьминична сидит у себя и что-то пишет в большую толстую тетрадь. Услышав шум в дверях, поднимает голову. Убирает прядь волос, упавшую на глаза и обращается к нам:

– Садитесь, мастера настенного слова. – И дальше с места в карьер, – Свете Седуновой по ноге попало вашей «газетой», хоть и несильно, но синяк будет. Родители жаловаться придут, что мне им говорить прикажете? А вдруг пожар? Рогов, – переводит она взгляд на меня, – твоя была идея сделать газету из доски? Твоя-твоя, я помню. И ведь не плохая вроде бы идея, но не для нашей школы.

– Зато, Марькузьминишна, задачу привлечь внимание школьников нам выполнить удалось!

– Ага, даже перевыполнить, – это уже Адонина пытается шутить. Мне в этот момент не понятно, то ли она меня поддерживает, то ли так издевается. Мелочь пузатая.

– А что штукатурка в нашей школе непрочно держится, то тут никто не виноват – я перехожу в наступление, – ремонт зданию нужен, вон, и Василий Тимофеевич об этом говорит…

– Михаилу Павловичу тоже достанется, – не замечает моих оправданий завуч, – ему Василий Тимофеевич по-мужски мозги-то прочистит, чтобы шурупы крепче вкручивал. А вам надо думать, как быть дальше с газетой.

…

На следующий день сразу после уроков я заглядываю в кабинет завуча:

– Мария Кузьминична, можно?

– Придумал как газету сделать? Давай, Боря, рассказывай.

– Мария Кузьминична, придумал три варианта. Первый – просто крепить доску на 4 точки и обязательно в кирпич, возможно даже со снятием штукатурки и установкой доски вровень с поверхностью стены. Второй посложнее, но и попривлекательнее. Сделать в виде отдельно стоящей тумбы. Есть еще и третий вариант. Сделать пять досок по количеству рубрик. Под общей шапкой, с общим лозунгом. И развешивать в разных местах школы. Около учительской про учёбу, около спортзала про спорт, рядом с гардеробом про культуру и досуг. Это позволит ликвидировать столпотворение у газеты, сделать разную периодичность и разную наполняемость. Только Михаилу Павловичу придётся дополнительно поработать.

– Вот это тебя не должно волновать. Пусть расплачивается за то, что прибил доску как попало. Хотя вторая идея мне все-таки нравится больше. Она, конечно, более трудоёмка, но потенциал в ней я чувствую. Но делать будем по первому, это проще, быстрее и привычнее. Решено, даю команду нашему слесарю-столяру на первый вариант.

– Мария Кузьминична, а как вам еще идея такая, – И я кратко излагаю задумку о школьной многотиражке.

– Боря, в этом учебном году точно не получится. Тут переговоров с шефами на пару лет, а нам еще школу ремонтировать надо. РайОНО денег выделяет мало, говорит, – «надо шефов трясли». Так что, первый вариант и всё.

Про идею с радиогазетой я даже и заикаться не стал. Не время пока. Хотя будка в школе имеется и даже проекционная кабина за актовым залом. Ни то, ни другое не используются. Адониной скажу, она девушка шустрая, за два года эту идею запросто пробьёт, тем более, что Кузьминична к ней хорошо относится.

Через неделю доска-газета снова красовалась на стене около учительской. Фурор среди учеников и учителей был потрясающий. Я пришел вечером и своей старенькой камерой заснял наше первое детище.

Мишпаша на этот раз просто превзошёл себя. Он не просто убрал слой штукатурки, но и аккуратно обрамил нишу стальным уголком, выкрасил уголок белой эмалью и сделал в дополнение к этой конструкции задвижки. Это позволяет вынимать доску с материалами для аккуратной наклейки новых материалов. Белая окантовка на красном фоне смотрится ррреволюционно.

Статью надо написать обязательно и отправить в разные газеты. В «Комсомолку», «Молодость Сибири», ещё куда-нибудь. Рассказать про новый тип стенной газеты и рассмотреть разные варианты школьных СМИ. Да, прямо сегодня и напишу. Хотя, конечно, Кузьминична права, мне надо побольше пятёрок, чтобы от меня учителя отвязались.

9 ноября. Квартира Роговых. Борис.

Время летит, как из пушки! Незаметно пробежало два месяца последнего школьного года. За окном воет зимний ветер. Хлопья снега бьются в окно. Батареи жарят, как мартеновские печи, поэтому сижу дома в шортах и лёгкой футболке. Интересно, что чем дольше я живу в этом времени, тем две моих личности теснее переплетаются. Например, надо мне на английском что-то сказать, я пользуюсь своим взрослым опытом, а надо уравнение решить – детским. Всё происходит уже на автомате, не надо ничего напрягать и стискивать!

31 октября скромно, без шума и пыли, отметили мой день рождения. Родители подарили большой словарь иностранных слов. Полезная штука в отсутствии Интернета. Остальные дела обстоят не так хорошо, как хотелось бы, но и не так плохо, как могло бы быть. Каждый понедельник в газете появляется таблица результатов успеваемости по прошлой неделе, так народ уже с утра ждёт, когда графики вставлю. Удивительно, но впереди наши вечные соперники – 10Б, за последнюю неделю им удалось заработать 890 баллов, в то время как наша команда смогла достичь только 851 балла. Разрыв не большой, всего 5 %, но зрительно заметный.

В конкурсе названий победил пацан из 4А. Теперь наш информационный стенд называется незатейливо, но ярко – «В завтра!» Поскольку идеи подавались анонимно, а оценивались по большинству голосов членов комитета комсомола, то идея прошла с перевесом над всеми остальными. Будет в следующем номере поздравление с фотографией.

Кузьминична нашла для редколлегии старую пишущую машинку. Слава богам, прошли времена, когда надо было регистрировать их в милиции. Второй номер газеты мы уже текст печатали. Я попробовал было, но пальцы ободрал до крови с первой попытки. Координация осталась из прежней жизни, а клавиши на машинке совсем не то, что кнопочки на клаве. И раздражает, даже просто бесит, то, что невозможно исправлять напечатанный текст. Пока обходимся просто – закрашиваем ошибки белилами и правим от руки. Адонина тоже попробовала печатать, и тоже с плачевным результатом. Хорошо пошло дело только у Ирики Труновой из 8А. Медленно печатает, двумя пальцами, но хоть кожу не сдирает. Ей этот процесс даже нравится. Назначили её главной по печати. Навык полезный, в жизни пригодится.

«Газета» у нас получилась очень необычная. Периодичность разных материалов разная – от еженедельной турнирной таблицы успеваемости, до ежемесячного обзора комсомольской прессы. Редколлегия работает бодро. Статьи строчим, только «шуба заворачивается». К Новому Году объявили конкурс на лучшее новогоднее поздравление.

Написал заметку на 1500 знаков про школьную стенную печать и интервью с Тимофеичем оформил в виде статьи. Заметку отправил в «Молодость Сибири» и в «Комсомолку», а интервью предложил «Учительской газете». «Молодежка» уже откликнулась. На той неделе звонил какой-то дядька и спрашивал адрес школы, фамилию директора, фамилию председателя комитета комсомола. Говорит, что, возможно, статья в конце ноября войдет в номер. Мол, её в рубрику агитации и пропаганды вставят. Даже гонорар пообещал.

Пятого октября получил свои первые деньги в этой жизни. Сорок рублей, как договаривались, Петрович выдал мне с тяжёлым вздохом. Да, получать меньше, чем раньше, это очень неприятно. Зато полмесяца дома сидел.

Получку пока ни на что тратить не стал, отложил про запас. Правда, купил домой тортик за два двадцать, обмыли с роднёй, как говорил Геша из старой доброй комедии – «Дай бог, не последняя» [41]41
  Дай бог – не последняя – цитата из фильма «Бриллиантовая рука»


[Закрыть]. Через четыре дня получу уже 120. Будет у меня уже солидное накопление – 160 рублей.

С началом сезона снегопадов работать стало на порядок сложнее. Двух часов пока хватает, но если вдруг всю ночь будет сыпать, то всё, школу придётся пропускать. Ничего, как-нибудь выкручусь.

Вадик присел на уши к своему брательнику, который в универе учится. В результате Валерка принес и новых Квинов, и Дипов, и Рэйнбоу. Квины пошли на ура. Но «Man On The Silver Mountain» с Ричи Блэкмором вообще привел Коновалова в восторг.

Он же выдал идею – сделать в школе вечер современной музыки с танцами и буфетом. Ну, на счёт буфета, это он загнул, а вот скачки под видом лекций вполне можно протащить. Надо будет с Кузьминичной переговорить на эту тему… Нет, сначала на комитете комсомола предложу нашим девочкам-припевочкам. Думаю, они будут такой идее рады. И потом перед такой артиллерией завуч не устоит.

После Хельсинского совещания наши перестали глушить «вражеские голоса», а значит надо бороться с их влиянием на неокрепшие умы молодёжи. И информация здесь самое сильное оружие. Так что идея лекций о современных западных исполнителях должна пройти. Танцы, как способ привлечь внимание, тоже логично вписываются в общую идею.

«Сибирь» по одному матчу выиграла у ЦСКА, «Спартака» и «Крылышек», а вот динамовцы раскатали наших в пух и прах. На играх в Москве «Сибирь» продула вообще все матчи, даже в ничью ни одной игры не свела. Мой авторитет как грамотного спортивного аналитика поднялся еще на пару ступенек.

Всё вроде бы. Все стороны жизни проверил, всё записал. Пора и в койку, завтра опять за лопату ни свет, ни заря.

ГЛАВА 7. СИБИРСКАЯ БОГЕМА

19 ноября. День рождения Лены Тришиной

Вечером десятого ноября мы с Тришиной, как обычно, болтались по нашему околотку. Воздух в лучах фонарей искрился радужными чешуйками. Ленка трепалась про своих очередных поклонников, которые посвящают ей вдохновенные симфонии и кантаты, как она их всех посылает потому, что ей надо деньги зарабатывать. И так без перерыва бла-бла-бла, бла-бла-бла и бла-бла-бла…

Я её не прерываю. Мне просто приятно смотреть на её красивое, правильно слепленное лицо: прямой короткий нос, тонкие черные брови, выразительные карие глаза, крупный рот с чуть припухшими губками! Иду и любуюсь.

– Эй, Борька, ты спишь что-ли на ходу? – Лена дёргает меня за рукав куртки, – совсем не слушаешь, что я тебе говорю?

– Извини, просто немного залюбовался твоей неземной красотой. А что ты говорила?

– Тогда прощаю. Но для тупых повторяю. Во-первых, тебе надо купить модную оправу «репортёр» или «дипломат», а, во-вторых, у меня день рожденья через неделю. Что бы никаких дел на следующую среду не планировал. Мне надо знать твоё мнение по одному вопросу.

– По какому ещё вопросу?

– Это пока секрет.

– Какая ты интриганка! А кто ещё будет?

– Предки будут, Ритка с третьего этажа, помнишь, я вас летом познакомила? Еще два паренька, но ты их всё равно не знаешь.

– Рита, это смешливая такая, да? Да, помню. Вот, что тебе подарить? Ты же у нас девушка непростая, а с изысканным вкусом, и высоким интеллектом.

– Да, я такая! Вот уж не знаю. Что подаришь, то и хорошо. На счет оправы, один мой знакомый как раз продает, тащи 20 рублей и будет тебе счастье, а то когда еще на балку соберешься… Еще кружок пройдём, или по домам?

Мы делаем ещё одно завершающее кольцо и у дверей её подъезда я прощаюсь, занятый новой проблемой. Купить достойный подарок Лене задача не простая. Тут мне даже опыт Григорича не пригодится.

Неделя пролетела незаметно. После долгих и мучительных раздумий решил купить симпатичный дамский бумажник. Они сейчас грубоваты, но Лена у нас денежки любит, поэтому будет в тему. Цветы тоже купил – семь тёмно-бордовых роз на длинных стеблях, смотрелись неплохо.

…

– Классные розы! – Леночка к моему удивлению прореагировала именно на цветы, – раздевайся и проходи в зал, я пока в вазу их поставлю. Она чмокает меня в щёку и убегает с букетом на кухню.

В зале, во главе праздничного стола восседает глава семьи Александр Семёнович Тришин. Седовласый мэтр новосибирской живописи рассказывает про то, как в сентябре этого года он с Николаем Грицуком [42]42
  Николай Демьянович Грицук – новосибирский художник абстракционист


[Закрыть] творил в Гурзуфе.

– Боря, здравствуй, проходи, садись – рукой с зажатой в ней трубкой Тришин указывает мне на место за столом, – что-то ты припозднился. Мы тут уже один тост за здоровье именинницы прослушали. А раз ты опоздал, то теперь с тебя следующий.

– С удовольствием, Александр Семёнович, только мне налейте чего-нибудь.

– Что значит чего-нибудь! Я тебе сейчас налью исключительный напиток. Как раз перед твоим приходом я рассказывал, как мы с Грицуком ездили в винодельни Нового Света и там приобрели по паре бутылок вот этого вина. Называется «Кокур». Он берет бутылку и, покачивая в такт зажатой в ладони трубкой, с пафосом читает надпись на этикетке: – «Вино бледно-соломенного цвета, с ароматами мёда, полевых цветов, мандариновой цедры и лимонной полыни. Вкус яркий, выразительный, с легкой горчинкой и освежающим финалом».

– Вот поэтому я скажу тост как раз на эту тему. Говорят, что в Грузии есть древняя песня со словами «чтобы в жизни было всё, кроме трёх вещей – бедности, одиночества и пустого бокала». Так выпьем же за то, чтобы у Леночки всегда водились деньги, чтобы её не забывали друзья, и чтобы они всегда пили прекрасное вино за её здоровье!

Мне даже самому понравилось, как я витиевато выступил. Немного пошло, но я помню, что Ленкин папа любит и сам краснобайствовать, и ценит чужие цветастые выступления.

Остальные присутствующие поощрительно хлопают в ладоши. Среди тех, про кого мне Ленка рассказала, вижу за столом ещё пару незнакомых парней явно из мажоров. Один – лет двадцати двух, высокий, с усами «тракер» [43]43
  Тракер (trucker) – форма усов в виде скобы с верхней губы до нижнего края лица


[Закрыть] в светло-сером пиджаке и пёстрым платком вместо галстука. Второй – постарше, в джинсовой рубашке, без усов, но с голубыми глазками и светлыми локонами до плеч.

Ага, похоже, я догадался, с какой целью Ленка пригласила меня на этот сабантуй. Скорее всего, она не может выбрать, кого из этой парочки ей выбрать. Парни, судя по всему, здесь впервые и пока чувствуют себя не очень уверенно.

– Алексей, может быть, вы нам что-нибудь сыграете в честь именинницы? – слышен голос Тришина. Понятно, усатого зовут Лёшкой.

– Александр Семёнович, я не совсем готов, да и как-то мои опусы не соответствуют праздничной атмосфере. – Парень то ли цену набивает, то ли, в самом деле, слишком стеснительный.

– Лёша, ну сыграй вот ту небольшую вещицу, что ты мне неделю назад показывал, – это Ленка поддержала папашу. Неужели Лёша и тут откажется?

– Ну, хорошо, но прошу не судить слишком строго – он направляется к пианино. Инструмент – настоящий «Циммерман» [44]44
  «Циммерман» (Zimmermann) – марка пианино производившегося в ГДР на базе старой немецкой фирмы «C. Bechstein».


[Закрыть] – страшно дорогой по нынешним временам, зато с отличным звуком.

Лёша усаживается на вращающуюся табуретку, на мгновение замирает в задумчивости, вскидывает руки над клавишами и выдаёт действительно нечто джазово-импровизационное. Если это действительно его продукт, то надо знакомиться и тянуть его в банду. Композитор-аранжировщик для самодеятельного коллектива это будет очень круто. Вот только чем его заинтересовать? Надо будет подумать.

– Лена, – Александра Семёновича вдруг осеняет идея, – а слабо вам с Алексеем исполнить что-нибудь популярное в четыре руки. Регтайм Цфасмана [45]45
  Александр Наумович Цфасман – советский музыкант и композитор, родоначальник советской джазовой школы.


[Закрыть], помнится, у тебя очень хорошо получался. Помнишь, – Тебя просил я быть на свиданье, мечтал о встрече, как всегда… ла-ла-ла.

– Ну, пап, ну ты скажешь тоже, – Ленка пытается увильнуть, – мы же вместе не играли ни разу, а фортепьянный дуэт штука сложная, предполагает сыгранность.

– Ничего, дочка, мы не на международном конкурсе. Здесь профессионалов кроме вас нет, поэтому лажу, никто не просечет.

– Смотри, папа, под твою ответственность, – она несёт из кухни еще одну табуретку и садится за инструмент. – Лёш, я примо, ты секондо. Поехали!

Веселая мелодия знаменитого регтайма 30-х годов разливается по тесной советской квартирке. У ребят получается просто замечательно. Ноги так и просятся в пляс.

Рядом со мной сидит Рита, весёлая подвижная тёмненькая девочка на год младше меня. На правах старой знакомой толкает меня локтем в бок и знаками показывает, что мол, пора, мол, танцы надо начинать.

Я согласен, правда «танцпол» маловат и музыканты занимают добрую его половину. И, пока мы двигали свои стулья, перемещаясь из-за стола и примериваясь, музыка уже закончилась.

Мне остаётся только рассказать смешной, но пристойный анекдот:

– Вовочка пришел в музыкалку. Открыл футляр своей скрипочки, учитель в изумлении: – Вова, но ведь это же не скрипка! Это автомат Калашникова!

Вовочка заглянул в футляр и весело заржал.

– Ну и что же тут смешного? – спрашивает педагог.

– Ну как! Интересно, что папаша сейчас делает со скрипкой в банке?

– Дима, а ты что сидишь, как не родной, может, сыграешь что-нибудь веселое? Ты ж для этого гитару притащил. – Ленка обращается к блондину.

– Хорошо, я думаю, что фламенко Пако де Лусия будет вполне к месту. Знойная испанская мелодия, очень похожа на нашу именинницу. Позвольте только перед тем, как я начну, сказать небольшой тост в её честь. – Леночка, ты молода и прекрасна как мелодия исполняемая виртуозом! Желаю тебе звучать без сбоев и фальши ещё много лет!

– Молодец, хорошо сказал! – довольно ворчит Александр Сёменович, ведь это и в его честь тост.

– Дима, хватит болтать! К инструменту! – командует именинница.

С этими словами она выбирается из-за пианино и пытается исполнить что-то наподобие фламенко. Так яростно размахивает подолом юбки, что становится больше похоже на канкан. Здесь не выдерживает мама, молчавшая до этого.

– Лена, прекрати дурачиться, это уже некрасиво! – пытается она притормозить дочку. – Мальчики глаза сломают, пожалей их немножко.

Дима, заложив ногу на ногу и устремив гриф в потолок, ловко перебирает пальцами струны. Заканчивает с первой композицией и собирается объявить следующий номер, но Тришин делает ему знак подождать.

– Дмитрий, а можете ли Вы сыграть танго «Потерявший голову»? кажется, Гарнделя [46]46
  Карлос Гардель (Carlos Gardel) – аргентинский певец и композитор, самая значительная фигура в истории танго.


[Закрыть]. Мы с Леной тоже подготовили номер для сегодняшнего праздника.

– С удовольствием, мне оно тоже нравится.

Стол сдвинут к балкону, стулья вынесены, гости уплотнились на диване. Мы наблюдаем замечательный спектакль. Променад, вращение, стрелки, зацепки, резкие повороты головы. Видно, что папа гордится и любуется дочкой. К тому же аккомпанемент очень даже на высоте. Дмитрий играет замечательно. Надо будет с ним тоже переговорить.

Танец закончен, усталые партнёры усаживаются в кресло. Ленка сидит на коленях отца. Тришин немного запыхался и пьёт минералку. Все дружно аплодируют. Именинница, не вставая, отвешивает всем шутливые поклоны. Внезапно, словно вспомнив о чём-то, вскакивает и выпархивает из комнаты. Через минуту она уже с праздничным пирогом в руках.

Тришин внезапно присаживается рядом со мной.

– Боря, слушай, а правду Лена рассказывает, что у тебя какие-то способности к ясновиденью проснулись?

– Да, как Вам сказать. Если одним словом, то да, есть такое дело. Я бы с удовольствием с Вами на эту тему поговорил, но не сейчас.

– Понятно, что не сегодня. Может быть, в пятницу?

– В пятницу не получится, я вечером встречаюсь с ребятами из райкома комсомола. Как вам вечером в воскресенье?

– Давай, вечером в воскресенье, подходи, поговорим.

…

Вечером в воскресенье втроём сидим на кухне. Я излагаю сначала то, что уже произошло, и что мне удалось «предсказать». После чего перехожу к ближайшему будущему.

– 27 ноября в Колумбии полиция захватит самую до этого момента крупную партию кокаина целых 600 килограмм.

– 10 декабря в Москве состоится свадьба Родниной и Зайцева. Будет такая шумиха и ажиотаж, что одна старушка даже выпадет из окна. Даже американское телевидение приедет. Жуткое дело!

В самом начале следующего года выйдут два прекрасных телефильма «Здравствуйте, я ваша тётя» Титова и новый новогодний фильм Рязанова «Ирония судьбы или с лёгким паром».

– Достаточно? Для того чтобы удостовериться в реальности предсказаний, мне кажется, вполне.

Ленка сидит, молча, внимательно смотрит на отца, уступая инициативу ему. Тришин медленно раскуривает трубку, потом затягивается, выпускает облако дыма и держит паузу. Что он там думает мне пока не понятно.

– Знаешь, Борис, – наконец пауза заканчивается, – судя по тому с какой уверенностью ты обо всех этих событиях говоришь, ты, наверное, и в самом деле что-то видел. Я не поклонник научной фантастики, мистика мне тоже чужда, но считаю, что мир настолько превосходит возможности нашего разума, что возможно очень многое. Всё-таки интересно, а как ты сам объясняешь себе своё новое умение?

– Александр Семёнович, представляете, вижу во сне. Такие странные сны мне стали прошлым летом сниться. В них я читаю газеты будущего.

– Борька, а ты можешь рассказать, когда и за кого я замуж выйду? – Ленка нетерпеливо трясет меня за рукав. – Давай, не мучай меня, рассказывай.

– Лен, про это я ничего сказать не могу. Про твою свадьбу в газетах печатать ничего не будут.

– Ну, тогда, расскажи нам, как будет развиваться искусство.

– Я, конечно, много знать не могу, но что-то всё-таки рассказать попробую. Во-первых, в 1977 году в городской картинной галерее будет проведена большая юбилейная выставка в честь Вашего пятидесятилетия. Вам вручат какой-то странный орден «Золотое сечение» и издадут альбом-каталог. В 1980 Вас пошлют в творческую командировку в Италию, где вы познакомитесь с искусствоведом и меценатом Алиной Беллини. Она напишет про вас большую статью, которую у нас перепечатают в журнале «Художник». Самое смешное, она в этой статье будет утверждать, что «Тришин» это групповой псевдоним, под которым работает четыре человека, причем один из них – женщина.

– Гы-гы-кхы, – Александр Семёнович от смеха давится дымом, – что так и напишет, одна из четырех – женщина?

– Ну, голову на отсечение не дам, но вот так мне приснилось. Хотите – верьте, хотите – нет. Продолжаю описание вашего предстоящего жизненного пути. В том же 1980 году вас выберут председателем новосибирского союза художников.

– Вот про выставку я даже не сомневаюсь, Коля Никольский уже подходил, говорил, что надо готовиться. Моих же работ мало в Новосибирске. Как-то надо будет из Москвы, из Костромы, из Ярославля их сюда доставлять. Целая морока, но почётно.

Личные достижения это интересно, но всё-таки, что там с развитием живописи? Тут же как древние говорили: – арс лонга – вита брэвис, что по нашему: – искусство вечно, а жизнь коротка.

– К сожалению, случиться может. Начиная с того, что развитие техники сделает живопись, графику и их разновидности интересными только для коллекционеров. Никаких новых стилей уже не будет. Всё объединится в акционизме. Сейчас на Западе он тоже присутствует, но пока в виде «contemporary art» и разных перфомансов и хепенингов. С развитием вычислительной техники и программирования, живописью в современном понимании сможет заниматься любой желающий даже без специальной подготовки.

– Вот тут, позволь уж мне, старику, тебе не поверить. Этого не может быть! Ведь живопись это не только краски, кисти и бумага, не только пропись, подмалёвок и лессировка [47]47
  Пропись, подмалёвок и лессировка – стадии работы над картиной в технике масляной живописи


[Закрыть] это прежде всего душа художника, концентрат его жизни, опыта, преломленного через призму размышлений, эмоций и так далее и тому подобное. Никакие программы этому научить не могут.

– Душа есть у всех, опыт тоже у каждого свой имеется, поэтому каждому из нас есть, что демонстрировать другим. А программы станут просто ещё одним инструментом, причём очень доступным, заменяющим и холст, и кисть, и краски.

Вот что касается музыки, будет получше, возникнут новые инструменты, новые принципы оркестрирования. Уклон будет всё равно в сторону синтетического шоу. Что-то вроде нынешних американских мюзиклов, только с более развитой визуальной компонентой. Так называемая классика тоже уйдёт на обочину. Не исчезнет совсем, но общей звуковой культуре будет занимать процентов десять. Как-то так.