Текст книги "Дар Крома"

Автор книги: Блэйд Хок

Соавторы: Чертознай
сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 24 страниц)

– Случилось это в Нумалии, одном из немедийских городов. Приехал я туда, чтобы заработать. Это большой город, торговый, с речным портом. Я считал, что для моего меча там точно найдется работа, но как назло, долгое время никому не был нужен ни воин, ни охранник, ни телохранитель. Несколько дней я слонялся по улицам в поисках заработка, тратя остатки тех денег, что привез с собой. Город оказался довольно дорогим и поэтому они очень быстро кончились. Я уже подумывал о том, чтобы уехать и поискать места получше, но однажды в порту наткнулся на одно заведение.

Как я узнал, в нем проводились кулачные бои на потеху разномастной публике. Но что самое главное, там бойцам платили хорошие деньги. Конечно можно было на кого-нибудь поставить и в случае выигрыша хорошо заработать, но я никогда не любил подобного рода игры, да карманы мои были почти пусты, какие уж там ставки. Поэтому посмотрев несколько боев, я решил в них поучаствовать.

Хозяин заведения едва взглянув на мои кулаки тотчас меня принял. Сразу же я познакомился с правилами Сначала собирали бойцов, которые несмотря на предыдущие победы или поражения были равны друг с другом в правах. Бойцы в назначенный день дрались в случайном порядке. Потом победитель бился с другим победителем, и так далее, пока не определялся чемпион. С каждым боем, тому, кто одерживал победу, платили все больше и больше. Во время поединка нельзя было кусаться, тыкать в глаза и бить в пах. Все, больше правил не было. Тот кто упал и не мог подняться – проиграл.

До первого боя мне пришлось подождать еще дня три. В назначенный час я прибыл на место и здесь увидел своих будущих противников. Кого здесь только не было – стигийцы, аквилонцы, шемиты, аргосцы, кхитайцы, асиры…, короче мне даже лень всех перечислять. Как я уже говорил, Нумалия город портовый, поэтому понятно почему там так много иностранцев.

Всего на жеребьевку собралось тридцать два человека. Среди них не было слабых мужчин. Даже худосочных узкоглазых нельзя было игнорировать – слухи об их воинском искусстве вовсе не являются слухами. Впрочем я реальных противников для себя не видел. Вели себя в тот день все по-разному, но в основном атмосфера была довольно дружеской. Такое, знаешь, ощущение здорового соперничества. Но было и одно исключение. Помимо меня, еще одним новичком был довольно крупный мужик с лохматыми рыжими волосами.

– Ванир! – сплюнул Дьюрнах.

– Нет. Он оказался немедийцем. Да еще и якобы знатным человеком. Назвал себя бароном, потомком баронов, родственником королей. Это в таком-то месте, представляешь? Вообще внешность у него была оригинальная. Не сказал бы, что он вызывал отвращение, однако к виду его надо было привыкнуть. Он был такой огненно-рыжый, я бы даже сказал ядовито-рыжий – что волосы, что брови, что густые усы. Но самыми примечательными в его наглой ухмыляющейся физиономии были разноцветные глаза – серый и голубой.

Пока он присматривался к окружающим, на его губах его играла презрительная улыбка. Позднее же, когда началась жеребьевка, он принялся приставать к людям, хамить, бахвалиться. Многим хотелось поставить его на место, как впрочем и мне. После парочки его шуточек по поводу того, что я черный, у меня зачесались кулаки. Когда же он стал смеяться над моими предками и родней, мне вообще захотелось отпинать его ногами. Однако драки вне арены были запрещены, а нарушители лишались права участвовать в состязании аж до следующего набора бойцов. Поэтому я стерпел, скрипя зубами, хоть двинуть ему мне ну очень хотелось.

Впрочем, испытывал он наше терпение не очень долго. Жеребьевка скоро закончилась, а поскольку до начала боев оставалось еще прорва времени, все разошлись. Я остановился неподалеку от выхода, так как хотел прояснить с рыжим несколько вопросов. Но так его и не дождался. Мерзавец куда-то исчез. Поэтому мне пришлось отправиться восвояси.

Часы пролетели незаметно, и в назначенное время я прибыл на место. Заведение было полно людей. Разгоряченные парой уже прошедших боев они вопили, как стая обезьян.

В одной набедренной повязке я вышел на арену. Первым моим противником был один их тех худющих кхитайцев. Он вышел после меня и толпа взревела. Этот боец был одним из фаворитов, чемпионом многих состязаний, в том числе и прошлого. Загадочно улыбаясь он поклонился в четыре стороны, когда же посмотрел на меня, его улыбка стала еще шире. Он видимо ждал легкой победы и рассчитывал через три минуты забрать свои деньги. Однако мне пришлось его разочаровать. Я дождался пока он сделает свой первый удар и схватив его за руку ладонью, рывком подтащил к себе. Ну и зарядил правым кулаком в улыбающуюся физиономию. В итоге через три минуты деньги получил я, а он смог подняться на ноги только через четверть часа.

Результатами я был доволен. Только настроение мне потом подпортили. На выходе с арены я столкнулся с тем самым рыжим, чей поединок был следующим по очереди. Он толкнул меня плечом и бросил бранное слово. Промолчав, я записал на его счет еще один должок, искренне надеясь, что случай все-таки сведет меня с ним в драке.

Я решил посмотреть его бой, чтобы знать чего от него можно ожидать. Против него выступил довольно крупный мужик, как потом оказалось, бритунийский кузнец. Искусством кулачного боя он не владел, а просто махал своими большими ручищами по воздуху, надеясь зацепить противника. Рыжий начал с ним обмен ударами и, казалось, что он понимает в драках так же мало, как и его соперник. Они принялись лупить друг друга по лицам не обращая никакого внимания на защиту. Публике нравятся такие поединки, где грубая сила встречается с грубой силой, а выигрывает тот, кто может стерпеть больше ударов. Поэтому толпа взрывалась ревом после каждого взмаха кулака. И вот тут-то я заметил, что рыжий малый был не так прост, как казался. От особо сильных ударов он уклонялся или подставлял под них руки. Но делал он это так, будто это все происходит случайно. Парень явно играл на публику.

В итоге примерно через полчаса рыжий был только немного помят. Зато лицо его соперника было все в синяках и опухлостях, пестрело многочисленными рваными ранками из которых ручьями текла кровь. В конце концов рыжему видимо стало жалко кузнеца и он, поймав очередной тычок противника плечом, со всего маха ударил его в левую щеку. Мужик рухнул, даже не шатаясь, и уже не смог потом подняться. Толпа взревела, а довольный немедиец, победоносно подняв вверх руки, оглядел арену. Поймав глазами мой взгляд, он широко улыбнулся и подмигнул мне. Оставив его гарцевать по арене, я ушел.

Ну… а потом пошли дни, где каждый вечер проводились поединки. Сам я участвовал всего в пяти, но заразившись духом соревнований с интересом наблюдал и за чужими….

– А почему всего в пяти? – спросил киммериец. – Вас же набрали, сколько там? Человек тридцать? Наверняка и драться чаще должны были?

– Такие были правила. Да, ты прав, группу набрали большую, но у каждого бойца был только один шанс на победу. Проиграл – вылетаешь. Получается, если вначале нас было тридцать два человека, то ко второму кругу состязаний стало вдвое меньше. Ну и так далее.

Бои, в которых дрался я, были разными – какие-то попроще, какие-то посложнее, но из каждого из них я выходил победителем…. Пожалуй, особого упоминания стоит лишь схватка с одним из моих собратьев по цвету кожи, громадным кушитом. Не сказал бы, что он был выше меня по росту, однако шире был раза в полтора. А еще у него были огромные ручищи и мощный торс. Сам понимаешь – каркас мышц и жира под ними хорошо его защищали.

И этот человек умел пользоваться тем, чем обладал. Он был ветераном множества кулачных боев, начав заниматься этим ремеслом еще тогда, когда был подростком. Этот могучий человек приобретал мастерство и сноровку с каждым новым шрамом, а их у него на лице было огромное множество.

Но на момент нашего поединка я всего этого еще не знал. Ударив по кушиту несколько раз, я понял, что обычный подход к делу здесь неуместен – казалось, он даже не чувствовал боли. Впрочем, я знал что надо делать в таких случаях. Этот человек был слишком большим, а значит он был гораздо медленнее меня. Поэтому я стал выматывать его, стараясь держаться на определенном расстоянии – достаточно близко к нему, что бы он работал, пытаясь меня достать, но не настолько близко, чтобы самому не совершать слишком много лишних движений, которые вымотали бы и меня.

Медленно, удар за ударом, я принялся пробивать эту, казалось несокрушимую скалу, он же стал уставать, ведь промахиваясь, терял сил намного больше. К концу боя он еле шевелил своими ручищами, а удары его уже сложно было назвать таковыми. К чему это должно было в конце концов привести он сам прекрасно понимал. Поэтому решив одним махом переломить ход поединка и окончить его, кушит собрался с последними силами и обрушил на меня град ударов. Кое какие из них попали в цель, но в основном его рывок прошел впустую. Дальше ему биться было просто бессмысленно. Поэтому, когда после моей ответной атаки он повалился на землю, то добровольно остался там лежать.

– И какой это был по счету?

– Четвертый. Предпоследний. Хорошо, что перед финальным боем нам был предоставлен целый день отдыха. Потому что бой с кушитом изрядно вымотал и меня. Перерыва хватило, поэтому на чемпионский поединок я прибыл полный сил. Моим же противником оказался….

– Неужто рыжий!? – спросил Дьюрнах.

– Совершенно верно. К последнему бою он своей наглости не растерял, но за языком все-таки следил побольше. Перед началом он только рассмеялся мне в лицо. Впрочем, сейчас меня его выходки оставили равнодушными. Передо мной была арена, стоял противник и пускай он хоть голове ходит – все должна была разрешить схватка.

Сначала он попытался задать бой в той же манере, что и тогда с кузнецом. Однако после того, как пару раз схлопотал от меня по физиономии, играть перестал. Его как будто переменили, он стал серьезен и сосредоточился на поединке. После нескольких минут мне стало ясно, что передо мной неплохой мастер и справиться с ним мне будет не так просто. Рыжий прекрасно уклонялся и блокировал удары. Легко двигался и умел держать дистанцию. Бил не однократно, а старался наносить серии ударов. Достойный противник.

Однако и я кое-что умел. Меняя тактику, я прощупывал его в поисках слабых мест и нет-нет, но пробивал. Сообразив, что сдает поединок, рыжий переключился с обороны на нападение, и тут уже мне пришлось защищаться. Решив не атаковать в ответ некоторое время, я принялся изучать его, искать закономерности в ударах, любимые комбинации. Эта моя стратегия была довольно опасной, особенно с таким-то бойцом, поэтому, в конце концов, я пропустил довольно чувствительный удар, отправивший меня на пол. Рыжий довольно рассмеялся, поднял руки вверх и выкрикнул что-то, чего я не расслышал в реве ликующей толпы.

Впрочем, теперь я знал то, что мне нужно было знать. Парень был слишком порывист, тяжело переключался, если его противник менял тактику и слишком легкомысленно относился к защите решив атаковать. Я быстро поднялся и бросился в нападение. Сделав обманное движение, я заставил его раскрыть левый бок, куда тут же нанес удар. Поднырнув под ответную атаку, я кулаками обеих рук поразил его в середину живота, а затем ломанув снизу-вверх, попал ему в челюсть. Рыжий упал. Через некоторое время он поднялся, однако было заметно, что от потрясения он так не оправился. Пробив его запоздалую защиту, я нанес ему два удара – в ухо и в глаз, отправив его обратно на землю. Лежать бы ему отдыхать, но нет, он был слишком упрям. Рыжий поднялся и, качаясь на неверных ногах, пошел в атаку. Без труда уклонившись от нее, я ударил его несколько раз по корпусу и в живот, сбивая ему дыхание, а затем левым кулаком двинул ему в подбородок, но не в полную силу, чтобы ненароком его не покалечить. Парень рухнул и потом уже подняться не смог, как не пытался.

– Получил на что напросился, – хмыкнул киммериец. – Значит ты стал чемпионом?

– Да. Но это еще не все. История имела неожиданное продолжение. В тот же вечер, решив потратить немного из заработанных мною денег и отпраздновать победу, я отправился по злачным местам. Посетил несколько кабаков, но остался не очень доволен ими – выпивка в глотку не лезла, да и не большой я ее любитель, а вот женского общества в них не было. Один из полупьяных посетителей последней таверны посоветовал мне одно, по его словам, хорошее место и я почему-то решил ему поверить. Ну и пошел искать тот бордель по темным портовым переулкам. Когда безрезультатные блуждания уже начали меня слегка раздражать, я наконец вышел к небольшому полутемному зданию у которого увидел того самого рыжего.

Тот был не один. Беседовал с группой подозрительно выглядящих типов. Они о чем-то спорили, причем незнакомцы вели себя нагло и развязно, а вот недавно такой самоуверенный рыжий был угрюм и выглядел не совсем здоровым. К тому времени, как я подошел ближе, их спор перешел в драку – один из молодчиков толкнул моего бывшего соперника. Рыжий схватился за меч, и попытался его достать, однако двигался слишком медленно. Зато его действия будто бы послужили сигналом для незнакомцев, они накинулись на него всем скопом и принялись избивать. Он едва сопротивлялся и очень сильно страдал от ударов. Очень было похоже, что я во время боя поранил его гораздо сильнее, чем думал.

Чувствуя себя немного ответственным за происходящее, я выхватил клинок и решил вмешаться….

Короче говоря, через некоторое время мы с рыжим сидели в кабаке отмечая наше знакомство вином. Вне арены этот человек вел себя иначе. Абсолютно по-другому. Был вежлив, обходителен, велеречив. Хотя и остался непомерно хвастлив и многословен. Тогда он и назвал себя бароном. Бальдуром Вальдемаром фон Бартоком. Рассказал, что делает портовых кварталах. Извинился за то, как вел себя на соревнованиях. Как я и думал, делал он это намерено, играл на публику, хотел выглядеть ярко. Поэтому готовил и себя и, так сказать, доводил своих будущих соперников до нужной кондиции. На мои слова о том, что кто-то за такое может и убить, только весело рассмеялся. Короче, в тот день мы подружились. А за то время, как мы общались с ним, я узнал какой он человек на самом деле. Вот так хам и наглец, стал одним из моих самых лучших друзей.

– Где он теперь, знают только боги, – закончил рассказ Шанго. – Впрочем, – он рассмеялся, – кажется, он в них не верит.

– Не верит? – переспросил Дьюрнах. – Больной какой-то!

Чернокожий пожал плечами, и некоторое время они шли молча. Наконец северянин сказал:

– В Киммерии все гораздо строже. Если бы такой человек появился у нас и посмел бы повести себя так, как с тобой на арене, то, я думаю, ему бы уже ничего не помогло. Здесь бы его ждала только смерть! До того, как что-то говорить, надо сначала подумать!

– Ну, не стоит его недооценивать, – рассмеялся Шанго. – Я думаю до того, как совершить нечто непоправимое, он бы узнал ваши обычаи.

– Не знаю, – проговорил северянин. – Если хочешь, я могу рассказать, как из-за одного слова разгорелась война….

* * *

В подобных разговорах странники и провели все время пока одолевали негостеприимные земли этого северного края. Мороз усиливался, а снега становилось все больше с каждым часом. Это усложняло и без того тяжелый путь, поэтому передвижение их было довольно медленным. Зато за эти несколько дней пути Дьюрнах совсем окреп, а позже даже стал в состоянии совершать несложную работу своей поврежденной рукой.

Наконец странники добрались до территории клана Канах. Пока им никто не встретился, Дьюрнах старался соблюдать те же предосторожности, что и на землях Муррохов. Однако общий его настрой был более оптимистичен. Видимо этому клану он доверял гораздо больше. Когда однажды они наткнулись на группу вооруженных людей, Дьюрнах повторил приветственный ритуал, но в этот раз общение было намного короче. Северянин встретил своих, то ли друзей, то ли хороших знакомых и их с Шанго пригласили к себе в селение. Там они могли бы отдохнуть, а местный знахарь осмотреть раны Дьюрнаха. Идти было не близко, так как воины клана Канах закончили охоту достаточно далеко от дома. Однако деревня располагалась все-таки по пути к землям Туногов, поэтому Дьюрнах не долго раздумывал над предложением. За то время, пока их группа шла к деревне, чернокожий воин успел познакомиться с киммерийцами. Они, хотя, наверное, и смотрели на него как на эдакую диковинку, умело это скрывали, а после того, как Дьюрнах им о нем рассказал, стали охотно отвечать на его вопросы. Для общения они использовали причудливую смесь языков – аквилонского, асирского и киммерийского, слов которого Шанго нахватался, общаясь с Дьюрнахом. Несмотря на их серьезность, суровость и внешнюю угрюмость, ему положительно нравились эти люди. Чем-то они ему напоминали его племя, то и дело нагоняя ностальгические воспоминания. Которыми он потом делился со своими новыми друзьями.

На следующее утро они добрались до селения Канахов. На удивление Шанго, ожидавшего увидеть маленькую деревню, оно оказалось довольно большим. Более двух сотен приземистых, немного утопленных в землю домов, были окружены высоким частоколом. Дома топились не вчерную – у каждого была труба, и в настоящее время почти над всеми из них вился гостеприимный дымок. Вспомнив слова киммерийцев о том, что подобных поселений у них несколько, чернокожий резко пересмотрел свои представления о численности этого северного народа.

Их процессия добралась примерно до средины селения, где располагалась маленькая площадь. К этому времени они уже окружены небольшой толпой. Не было никаких бурных проявлений чувств, однако шум все же поднялся немалый. Через некоторое время к ним даже присоединились старейшины клана. Шанго так и не узнал, какова была цель этой охоты, раз уж к ней выказывался такой большой интерес. Люди осматривали принесенную добычу и, несмотря на то, что и малой части сказанных слов он не понял, видно было, что все очень довольны. На его тихий вопрос, обращенный к Дьюрнаху, тот лишь ответил улыбаясь:

– Обычай такой. Потом расскажу.

Празднество на площади продолжалось довольно длительное время, и, в конце концов, Шанго, который ничего в происходящем не понимал, заскучал. Однако это умеренное веселье было внезапно прервано, когда в толпу ворвался черноволосый подросток и начал проталкиваться сквозь нее. Пробившись к старейшинам, он что-то громко заговорил, иногда сопровождая речь резкими жестами рук. Видно было, что он взмок от пота, запыхался, по всей вероятности от долгого бега. Лица взрослых сначала стали серьезными, а потом на некоторых из них появились следы плохо сдерживаемого гнева. Толпа заволновалась, кто-то закричал.

– Кто это? Что случилось? – спросил Шанго Дьюрнаха.

– Это Конан, сын Ниала. Он говорит, что на одну из семей из тех, что живут отдельно, напали. Всех убили. Убит так же один из туиров. По его словам это сделал какой-то чужеземец.

– Чужеземец? Ты можешь попросить его описать?

– Тебе действительно это нужно знать?

– Да!

– Ну что же, попробую. Надеюсь, нам не прикажут убираться прочь.

Туног выступил вперед и Шанго последовал за ним. На них тут же посмотрело множество суровых глаз и лица Канахов не предвещали ничего хорошего. Дьюрнах задал несколько вопросов на своем языке и угрюмый мальчишка начал ему что-то многословно отвечать. Слова Конана Дьюрнах тут же переводил. Подозрения чернокожего воина, к его чрезвычайному неудовольствию, начали оправдываться. Из описания он тут же узнал одного из тех, с кем был в тот памятный вечер в Бельверуской таверне. Зачем тот человек обагрил свои руки кровью киммерийцев, которые ему ничего плохого не сделали, Шанго не знал, однако примерный план действий, исходя из сложившихся сейчас обстоятельств, составил.

– Дьюрнах, помнишь, я говорил тебе о пророчестве? – спросил он.

– Да, конечно.

– Расскажи этим людям о нем.

Его друг исполнил его просьбу, не совсем понимая, зачем это нужно. Этого, видимо, не понимали и Канахи. Они недоуменно переводили взгляды с Тунога на чернокожего воина и обратно. Когда Дьюрнах закончил Шанго добавил:

– А теперь скажи, что об этом убийце говорилось в моем пророчестве! Скажи, что я знаю, куда он идет! Знаю где его искать! Скажи еще, что в пророчестве сказано о том, что только я могу его остановить!

Глава XVIII

Нинус тяжело вздохнул и, утерев пот со лба, подошел к самому краю скалы, обрывающейся вниз двухсотярдовой пропастью. Вот и Киммерию уже видно.

Палач почти преодолел кряжи Киммерийских гор, состоящие из снега, камня и льда, что отделяли северные страны от южных королевств. Оставалось пересечь долину, и невысокую горную гряду, и он окажется на Земле Муррохов.

Поправив заплечный мешок Нинус начал искать спуск. Проклятая лавина, сошедшая на торговый тракт в Киммерию, лишала его возможности двигаться проторенной дорогой. Пришлось искать другие пути. Лошадь сломала ногу два дня назад, оступившись на каменистой насыпи, чудом не придавив собой седока. Немедийцу ничего не оставалось делать, как прирезать скотину и продолжать путь пешком.

Приходилось следить буквально за каждым шагом. Снег надежно скрывал расщелины и острые камни, поэтому путь в милю он преодолел только за два часа.

С наслаждением, сбросив свою ношу, Нинус подошел к краю замерзшего водопада, застывшему фантастическими ледяными фигурами и причудливыми сосульками. Сверху всего этого великолепия стекала прозрачной пленкой вода. Немедиец набрал полную горсть и с наслаждением выпил, затем умылся. Набрал полную флягу воды сводящей зубы от каждого глотка.

«Проклятые горы» – глаза Нинуса искали подходящий путь из долины на ту сторону хребта. «Сначала наверх до того камня, потом правее до базальтового утеса, а дальше видно будет…»

Нинус развернул мешок и принялся копаться в нем, ища еду. Внезапно звук тихого стукнувшего камня заставил его схватиться за топор и обернуться.

Существа, подбирающиеся к нему, явно были в родстве с человеком, коренастые низкорослые фигуры, низко скошенные лбы и маленькие глазки. То ли в лапах, то ли в руках сучковатые дубины, кремниевые топоры и копья. Зверолюди были замотаны в какие то обрывки козьих шкур, именно они и позволили почти незамеченными подобраться так близко к человеку. Только случайность помешала подобраться вплотную.

Нинус был наслышан об этих существах, косматых зверолюдях Киммерийских гор. Варвары много поколений назад вытеснили этих каннибалов с долин в горы, и теперь они постепенно вырождались. Продолжая, тем не менее, нападать на одиноких путников.

Перехватив топор, Нинус стал ждать. Зверолюди сообразили что их заметили и нечленораздельно вопя накатились мохнатой волной на немедийца. И пускай их оружие было не из стали, и даже не из бронзы, а всего лишь из камня, руки, сжимавшие это оружие, были крепкими и сильными.

Первый же добежавший до немедийца зверочеловек опустил свою дубину на голову врага. Но того уже на том месте не было. Зато короткий и мощный удар вскрыл череп промахнувшемуся каннибалу. Разъяренно визжа и скаля большие зубы, на немедийца бросались все новые и новые твари.

Спасли немедийца доспехи, металлические пластины были не по силам ни копьям, ни топорам. Последние же вообще в лучшем случае оставляли вмятины, но толстая кожаная подкладка глушила эти удары. Да еще на стороне Нинуса была неорганизованность этих тварей. Ну, какая тут организованность и порядок, когда сразу несколько существ, толкаясь, отталкивая и мешая друг другу, пытались сообща выполнить какую-то работу. Нинус успешно парировал щитом сильные, но плохо рассчитанные удары. Его же топор собирал кровавую жатву с каждым вторым ударом.

На какой-то момент визжащая волна каннибалов откатилась от него на десять ярдов, и немедиец перевел дух, давая пусть мимолетный, но все равно отдых, рукам и ногам, уставшим сначала от спуска, потом от схватки. Каннибалы теперь лишь скалились, обнажая желтые кривые зубы в его сторону, и потрясали грубым оружием, но подходить ближе не стремились. Немедиец пересчитал лежащие на снегу окровавленные тела в грубых обмотках. Шестеро. Совсем неплохо, учитывая то, что у него не было пока ни одной серьезной раны. Но тварей еще было никак не меньше десятка. Внезапно из толпы вышел довольно большой зверолюд, на голову выше своих собратьев, и очень широкий в плечах. Пальцы, поросшие рыжеватым мехом, сжимали рукоять кремниевого топора. Существо повелительно прорычало, гомон тут же затих.

«Не иначе вожак» – сообразил Нинус.

Зверочеловек ткнул в сторону палача пальцем с кривым когтем и клацнул зубами.

– Клацай уродина, пока есть чем, – огрызнулся палач. «Да, таким топором мои доспехи не пробить, но силы удара хватит, чтобы свалить даже быка на землю…»

Зверолюд широко замахнулся и нанес горизонтальный удар, палач втянул живот и отскочил. Следующий удар должен был разрубить палача до самого пояса. Но Нинус снова увернулся и сделал отвлекающий финт топором. Тварь купилась на это и поспешно закрылась, внимательно смотря за рукой с зажатым топором. Тут же пришел удар, откуда вожак зверолюдей и не думал, отточенный край стального щита вонзился в запястья монстра. Острая сталь разрубила связки и остановилась только на кости. Существо разъяренно завизжало и выронило топор. Теперь уже атаковал немедиец, без труда уворачиваясь от когтей твари. Топор палача оставлял все новые отметины на теле существа. Стоявшие в отдаление его соплеменники постепенно пятились все дальше.

Палач же теперь наносил все новые удары по телу вожака, пока тот не рухнул как подкошенный на залитый своей же кровью снег. Шея у зверочеловека была толстая, поэтому Нинусу пришлось нанести два удара. Подцепив отрубленную голову носком сапога немедиец отправил ее в сторону оставшихся зверолюдей.

Твари быстро развернулись и без оглядки побежали прочь.

Палач осмотрел себя после схватки, несколько вмятин на пластинах доспеха и на щите, но в целом все очень неплохо. Только разве что устал еще больше. Но отдыхать посреди изрубленных тел желания было еще меньше. Со вздохом немедиец поднялся на ноги, на ощупь нашел несколько полосок вяленого мяса в походном мешке и, жуя на ходу, начал снова подниматься. К счастью это были уже не те скалы, вершинами пронзающие низко нависшие облака, которые пришлось преодолевать два дня назад. Их уже не было, как и не было бесчисленных лавин, скользких ледников и случайных обвалов.

Палач с трудом перекинул свое тело через кромку обрыва и растянулся прямо на камнях, давая краткий отдых измученному телу. Перевернувшись на спину, Нинус с облегчением смотрел в небо, в серо-фиолетовое вечернее небо, не закрытое больше ничем.

Покряхтев и собравшись с силами, немедиец заставил себя подняться и сделать несколько шагов. Нинус оказался на краю выступа, выдававшемуся вперед подобно форштевню корабля, и посмотрел вниз.

«Вот она, Киммерия!»

Туман скрывал всю долину, и лишь порывы ветра позволяли временами увидеть каменистые склоны холмов, в которые постепенно переходили горы, низкие чахлые деревца и лишь самые высокие вершины окрашивали лучи заходящего солнца в розоватый цвет. Но это была она, Киммерия, цель его пути.

«Скоро уже! Совсем скоро он окажется на Бен Морге!»

С этими мыслями уставший палач стал готовиться к ночевке. Нашел среди гигантских валунов и нагромождения скал небольшой закуток, напоминающий нишу, достаточную для того, чтобы улечься одному человеку. «Уже неплохо» хмыкнул Нинус. «Хоть какое-то спасение от ветра».

Палач нарубил веток с корявых и невысоких деревьев и с трудом разжег костер. Наконец вода в закопченном котелке забулькала и Нинус высыпал туда несколько кусков вяленого мяса, покрытого слоем специй. Не утерпев пока мясо полностью разморозиться он выловил ножом аппетитный ломтик и, закутавшись в медвежью шкуру, купленную казалось давным-давно в Немедии, снова вышел на край скалы.

Вокруг стояла почти полная тишина, свист ветра и скрип снега под сапогами только и нарушали покой. Лениво ползли клочковатые облака, закрывая мерцающие звезды и огромный серп луны, снизу вообще стояла непроницаемая темнота. И лишь далеко на горизонте смутно угадывалась горная гряда, освещенная луной, которая и должна постепенно перерасти в Бен Морг.

Порыв ветра донес ароматный запах от костра. Через десять минут со скудным ужином было покончено. Поудобнее устроившись (хотя какие удобства на камнях?) и завернувшись в шкуру с головой палач заснул.

Сквозь веки Нинус почувствовал что солнце уже поднялось и разминая затекшее тело встал. Проглотил наскоро несколько кусков холодного мяса, запил водой и постепенно стал спускаться.

Ветер и солнце разогнали седое покрывало тумана, и палач видел теперь свой путь без помех. Идти предстояло через сплошную череду из холмов, поросших лесом, камней и сугробов. Но немедиец был рад и этому, после смертельно надоевших опасностей в горах, где лавину может вызвать обычный кашель, а неудачный шаг может стоит жизни.

На четвертый день путешествия Нинус миновал почти непролазную чащобу и выскочил прямо на селенье охотников-киммерийцев. Причем ему очень не повезло, как раз когда он с проклятьями прорвался через колючие лапы елок, на него удивленно уставились три киммерийца, свежевавшие неподалеку дикого вепря. Причем в нескольких десятках ярдов от них виднелось еще двое северян, возле дома врезанного прямо в склон небольшого холма.

Прятаться смысла уже не было, палач поднял правую руку с раскрытой ладонью, в приветственном жесте; вставил топор в петлю и направился прямо к варварам.

– Я Нинус-немедиец – сразу представился он.

– Я, Турах-Канах, охотник, – ответил самый старший варвар, с посеребрившей бороду сединой. Чего здесь ищешь немедиец?

– У меня послание к ванахеймскому ярлу, – соврал Нинус. – И, похоже, я заблудился.

– Заблудился, говоришь… – лицо варвара накрыла печать задумчивость. Ладно, расскажу я тебе про путь на Ванахейм. Идем. Закончили с кабаном? – он вопросил у своих сыновей. – Тогда устроим перекус заодно.

Киммериец кивнул на дом и палач старательно сделал вид, что донельзя обрадован этим поступком варвара. Не имея большого выбора, Нинус зашагал следом, рассматривая жилье.

Лишь краешек крыши и кусок стены выглядывали из холма. Скорее всего, здесь раньше была берлога медведя, потом ее расширили и сделали более-менее пригодной для сносного жилья. А что еще охотнику нужно, кроме крепких стен, теплой постели и нормальной еды?

Зайдя с яркого солнечного света, в мягкий полумрак жилья охотников, Нинус на некоторое время просто ослеп. Затем постепенно разглядел открытый очаг на возвышении, обложенный почерневшими от сажи камнями, сверху очага прорубленная дыра в крыше. Земляной утоптанный пол, несколько скамей, шкуры на стенах, да две пары оленьих рогов на вкопанном почти посередине помещения столбе завершали обстановку дома. На дальней половине помещения, при свете масляной лампы возились две женщины, младшая по-видимому дочь Тураха, и старшая – жена. И только потом Нинус заметил киммерийца, сидящего неподвижно и закутанного во множество шкур. Рядом с ним лежали окровавленные тряпки, да стояла кружка с каким-то настоем.