Текст книги "Дар Крома"

Автор книги: Блэйд Хок

Соавторы: Чертознай
сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 24 страниц)

Тесвел с выражением посмотрел на палача.

– Не расплатишься со мной, – ухмыльнулся Нинус. – И помоги тебе, и выследи, потом еще и попытай!

– Ты ж привычный!

– Почему это?

– Кто из нас палачом у Нимеда работает? Я или ты? Ты, Нинус. Поэтому тебе мигом расскажет что, как и где. А у нас в отряде кто пытать будет? Возможно, кто-то и возьмется, но мне нужно, чтобы человек успел сказать все что следует, а только потом отправился на Серые Равнины. Но уж никак не наоборот, да и нет у меня под рукой некроманта, чтобы с мертвыми беседы разводил!

– Нергал тебе в печень, Тесвел. Хорошо…

Проводник пытался держаться уверенно, но получалось плохо. Нинус присел рядом с ним.

– Все очень просто. Рассказываешь где твои дружки-приятели и я тебя пытать не буду.

Лоб у проводника покрылся потом, но он молчал.

– Хорошо, придавите его ребята покрепче.

Палач дотянулся до вертела с нанизанными на него кусками баранины, который чудом не упал прямо в костер во время схватки, зубами постягивал мясо, аппетитно зачавкал и положил вертел на угли.

– Так вот слушай, сейчас я как следует раскалю вот эту штуку, но засовывать тебе в задницу не буду, хотя наверно стоило бы… и поднесу к твоему сначала правому глазу, а потом левому. Ты видел, как глаз кипит и лопается? Нет? Ну, так увидишь во всех подробностях.

Палач выхватил из костра вертелок и поднес к морде проводника, у того от жара начались тлеть ресницы и он дико заорал:

– Все скажу!

Палач с видимым сожалением убрал раскаленный металл.

– Теперь он твой, – кивнул от Тесвелу.

– Что рассказал?

– Они в четырех лигах отсюда, но для нашего отряда их слишком много, придется возвращаться за подкреплением. Троих человек я уже отправил в форт, завтра утром должны подойти. А потом проводник нас на своих дружков и выведет, он стоянки наперечет знает. А пока остановимся здесь, место удобное, от чужих глаз закрыто, палатки уже натянуты.

– Ты хоть арбалетчиков на вершине оврага рассади, а то нагрянут гости незваные.

– Уже отправил. Перебедуешь с нами до утра? Жратва и выпивка в наличии…

– Давай, чего уж там.

Совсем скоро костер заполыхал с новой силой и воины Нимеда праздновали пусть небольшую, но победу. Тесвел как опытный вояка знал, что надо иногда давать своим воинам расслабиться. И не мешал тому потоку вина и эля что вливали в себя сегодняшние победители. Пусть на счету каждого из них не более одного убитого преступника, но ведь с чего-то начинать надо?

Барус, тот самый арбалетчик, что недавно интересовался Нинусом набрался смелости и вопросил у палача:

– А это правда, что головы трудно рубить?

Тот от души засмеялся:

– Хочешь попробовать?

На Баруса уставились глаза его сослуживцев и он решительно махнул рукой:

– Почему бы и нет? Хочу!

Тесвел решил вмешаться и шепотом спросил Нинуса:

– Они пьяные, но ты то трезвый! Какого демона тебе не сиделось на месте? Это в жилах юнцов еще кровь бурлит!

– Вот именно, они пьяные. А трое связанных контрабандистов нет. Могу поспорить у любого из них может быть заточенная монета, и они того и ждут, пока твои люди напьются. А потом сбегут, или перережут твоих людей как овец. Оставишь связанными и под охраной, они все равно связанные до утра не доживут.

Тесвел поскрипел зубами, но выводы палача признал.

– Ладно, развлекайтесь.

Нинус обернулся к воинам, ждавшим решения десятника:

– Тащите там кого-нибудь, сейчас будем из того парня походного палача делать!

Весело гомонящие стражники схватили первого попавшегося контрабандиста и подтащили к заранее облюбованной палачом колоде.

– Как зовут тебя, перень? – спросил Нинус арбалетчика

– Барус!

– Перво-наперво запомни следующее: тщательно осмотри свое оружие, чтобы не было никаких вмятин и трещин. Второе – подготовь место работы, чтобы ничего не мешало. Третье – побольше фантазии имей в голове.

Барус важно кивал

– Вот, держи!

В руках у него неожиданно оказался тяжелый топор. Прямая тисовая рукоять, слегка изогнутое лезвие, обух заканчивается длинным шипом. Сейчас топор казался Барусу весом ну никак не меньше восьми-десяти фунтов. А учитывая еще и то, что почти весь вес оружия был сосредоточен на лезвии, то удерживать его за рукоять одной рукой и вовсе оказалось почти невыполнимо.

– Что парень, тяжеловат? – усмехнулся заплечных дел мастер.

– Да, – нехотя признал арбалетчик.

– С непривычки вся тяжелым кажется. Конечно это не тот топор, которым я обычно работаю, но тоже неплох. Держите этого мужика покрепче ребята! Ну Барус, давай! Дрова колоть приходилось? Удар должен быть строго сверху вниз, без наклонов.

Арбалетчик взмахнул топором и обрушил его на шею. Ему удалось попасть по ней, но перерубить ее с одного замаха он не смог. Покалеченный контрабандист заелозил по колоде от невыносимой боли.

– Давай еще разок! – скомандовал Нинус.

Барус видимо разволновался и топор угодил в плечо невезучему преступнику. Палач едва успел убрать ото рта мех с вином, чтобы не подавиться от смеха.

– Что-то пока у тебя не очень дело идет, – отметил он. Ты представь, будто свинью рубишь.

Бледный как мел Барус снова взмахнул топором, в этот раз удачно. Снова попал по шее, умудрившись все-таки перерубить позвоночник, голова держалась только на лоскуте кожи.

– Неплохо, – провозгласил Нинус. Блевать не будешь?

Барус держался до последнего, но вопрос Нинуса был выше его сил. Отталкивая своих сослуживцев, он влетел в кусты, откуда донеслись неаппетитные звуки.

Палач с удовольствием прислушался.

– Никто больше не хочет попробовать? Еще три человека осталось.

Тут как раз появился из кустов взъерошенный арбалетчик.

– Хлебни винца, парень, помогает.

Тот послушно влил в себя почти кварту вина.

– Практика нужна Барус, а так все нормально. Почти все с первой башки блюют. Я правда не блевал… Нет такого таланта, даже по пьяни. Давайте, что ли остальных доработаем, да можно отдыхать. Тащите тех, кто остался.

Палач рывком вытащил топор из колоды.

– Сюда его мостите…эх!

Топор в руке палача расплылся в серо-черную полосу и с одного взмаха отрубил голову второму контрабандисту. Из перерубленных вен забили маленькие фонтанчики крови, которые впрочем, скоро исчезли. Палач подхватил голову за волосы и повернул голову так, чтобы глаза видели тело. Глаза на отрубленной голове вытаращились, рот беззвучно открылся.

– Понимает тупая башка, что видит, потому и пучит глазья. Давайте еще одного, тут место уже освободилось…

Костер уже прогорел, и возле него остались сидеть только Тесвел и Нинус. Остальные воины допили вино разбавленное водой и разбрелись по палаткам. Слишком много на сегодняшний день у них выпало испытаний. Выслеживание и схватка, конечно, их вымотали, но зрелище, как один человек, всего за две минуты походя, обезглавил троих человек, оказалось явно лишним.

Впрочем, по меркам Каземата Нинус не совершил ничего особенно выдающегося. Любой из десятка палачей мог запросто повторить этот результат. Просто дело в наглядности: одно дело, когда рубят голову на площади города, при большом стечении народа, а совсем другое, когда в ярде от тебя за считанные мгновения несколько человек остались без головы.

Тесвелу когда он наблюдал за сим процессом, казалось что Нинус не дать, ни взять кухарь, который отрубает головы гусям. Только разве что вместо гусей, люди…

– Нинус, а куда ты ехал?

– В форт у Вороньей скалы.

– Ну и дыра… это же у самой границы с Пограничьем. А что ты там забыл?

Палач многозначительно усмехнулся. Тесвел поднялся:

– Я на боковую, встанешь раньше меня, возьми припасы в дорогу, все что нужно. Спасибо за помощь.

Нинус кивнул.

Утром оказалось что палач спать и не ложился и уехал еще до полуночи. Тесвел пожал плечами и выкинул это из головы.

Глава X

Огромные, обитые толстыми бронзовыми полосами деревянные ворота немедийской пограничной заставы, как и следовало ожидать, были закрыты. Но появление всадника не осталось незамеченным. Пропихнув свернутую в свиток подорожную в крохотное окошко, криво вырубленное в створке, боссонец терпеливо ждал. Несколько минут ушло на улаживание формальностей и проверку подорожной, после чего Ангир оказался внутри небольшой крепости, перекрывающей путь из Немедии в Пограничье. Как и все немедийские северные форты этот ничем не отличался от ему же подобных: квадратная каменная крепость со сторонами примерно в полтораста шагов, высокие, под десять ярдов, покрытые зеленым мхом каменные стены толщиной в несколько локтей, с зубцами. По галереям сверху стен прохаживаются часовые, дозорные башни на углах, трое бездельников-стражников как раз из такой башенки с видимым любопытством глазели на приехавшего боссонца.

Пространство внутри форта было занято примерно на две трети различными постройками, казармами, складами, домами купцов и ремесленников, впереди загораживал безоблачное голубое небо донжон форта, высотой никак не меньше двадцати ярдов.

Впрочем, суровую красоту форта изрядно портили груды ящиков и бочек, наваленные как попало возле стен домов, да на удивление большие заросли грибов, угнездившихся по низу бревенчатых стен.

В двадцати ярдах от ворот Ангир заметил лавку торговца пушниной и, спешившись, стал рассматривать меха. Великолепные шкуры горностаев и куниц, оленей и волков боссонца не интересовали, да бесспорно – они очень теплые, но или стоят порядочно, или весят немало. Транжирой асассин никогда не был, поэтому его интересовала золотая середина, легкие и теплые шкуры, которые не жалко будет в случае чего бросить.

– Что присмотрел? – торговец – суровый мужик с окладистой бородкой и роскошными шрамами от звериных когтей на правой руке – смотрел на Ангира.

– Одеяло из заячьих шкурок нужно.

– Сейчас принесу! Сам лично бью зайцев, недавно, в первую осеннюю луну ходил…

Ангир искренне рассмеялся:

– Тогда этому одеялу цена – погнутая медная монета. Кто зайцев на шкуру в первую осеннюю луну бьет? У них линька, мужик.

Торговец усмехнулся:

– Верно говоришь. Ладно, не спеши, вижу, что ты не из дураков. Сейчас принесу…

И через минуту боссонец подергал мех, проверяя на прочность. И бросил торговцу две серебряные монеты.

– Вот это другое дело, мужик.

Торговец подмигнул:

– На базаре два дурака, один продает, другой покупает.

– И то верно. Есть тут трактир?

«Так два раза направо и прямо, до тупика… ага вот и кабак»

На вывеске было старательно выведено: «Гордость Севера».

Кинув поводья подоспевшему мальчику-слуге, Ангир захватил мешок со своим добром и вошел в кабак.

«…Нет. Это место никогда не станет „Червленым щитом“», – разочарованно подумал боссонец.

Стойка представляла собой замызганную и выщербленную толстую доску, поставленную на пустые бочки. За стойкой на козлах стояли огромные пивные бочки. Под одной из них собралась солидная лужа, от которой попахивало прокисшим пойлом. Изрезанные столы темнели от пятен пролитого вина и пива. Возле едва тлеющего камина валялись обломки сломанной скамьи, которым, похоже, было суждено выступить в качестве дров. Дрянное местечко!

– Уважаемый господин почтил нас своим прибытием… – елейно начал кабатчик

– Комната на ночь у тебя есть? – перебил его гость

– А как же! Есть, как не быть!

– Веди…

Толстый кабатчик семеня повел сероглазого боссонца на второй этаж

– Вот! – заявил кабатчик с гордостью, отперев комнату.

Белесая плесень украшала изрядный кусок потолка, углы были сплошь в паутине, кровать подозрительно покосилась на один угол. Ангир не поленился и присел, ну да, верно – ножки нет, вместо нее подставлен пенек. В довершении всего по полу важно шествовал черный таракан. И как подозревал ассасин, это тут не единственное насекомое…

– У тебя тут не прокаженные случаем жили? Я просил комнату, а не свинарник!

Тяжелый подкованный сапог опустился на таракана.

– И это «Гордость Севера»? Да этим притоном может гордиться только кочевник-зуагир, никогда не видевший нормального жилья!

Кабатчик невразумительно отпирался. Оборвав его бормотание, Ангир продолжил:

– Так, толстобрюхий, или даешь нормальную комнату или у тебя пять минут вынести всё самое ценное из этой халупы, ибо я так чувствую, гореть ей сегодня. Мне еще за это еще спасибо скажут, через пару лун в такой грязи холера вспыхнет!

– Пять серебряных монет, – пробормотал хозяин «Гордости Севера»

– Ты головой не бился в последнее время?

– Пять монет и у вас будет лучшая комната в этой крепости.

– Веди, только смотри, обманешь – гореть твоей развалюхе вместе с тобой!

Кабатчик нервно дернулся, горестно вздохнул и, пройдя по лестнице два десятка шагов, отпер дверь. Повозившись в темноте, он зажег пяток свечей на загогулине, выполнявшей вероятно роль шандала, и это дало достаточно света, чтобы рассмотреть комнату. Боссонец заглянул: что ж это гораздо лучше, похоже, ублюдок-хозяин не соврал. На крюке, вбитом в сводчатый потолок висел незажженный фонарь. Возле окна стояла огромная высокая кровать с массивными спинками, по размерам смахивающими на створки от крепостных ворот. Сходство усиливали несколько круглых вмятин, как будто от тарана. Пара выцветших, но чистых гобеленов на стенах, здоровый деревянный сундук с двумя медными кольцами по бокам, окованный полосами латуни. В дальнем углу – изящный столик тонкой работы и пара стульев к нему, с высокими спинками, похоже привезены из Офира или Шема. Причем, судя по замызганному виду «Гордости Севера», везли точно не сюда.

Ангир высыпал горсть монет в ладонь владельца кабака:

– Держи свои пять монет и исчезни! Хотя погоди… через три часа разбуди!

Хозяин «Гордости Севера» вытер потные ладони о грязный фартук и исчез из виду.

Задвинув засов, боссонец улегся на широкой кровати.

Осторожное постукивание в дверь разбудило Ангира. Он лежал и смотрел в потолок. Когда еще он так сможет поваляться на нормальной кровати? Впереди только дикие и неприветливые земли: Пограничье и Киммерия. В Пограничье наемник был шесть раз – междоусобная грызня там уже давно вошла в правило. И то один, то другой внезапно разжиревший барон, вдруг осчастливливал своим появлением Гильдию Убийц, золотом оплачивая смерть злокозненных, по его мнению, соседей.

А вот с Киммерией посложнее, одного полоумного киммерийца в «Червленом щите» за глаза хватит для составления мнения об этом народе… Да и все что Ангир слышал ранее вполне вписывалось в сложившееся мнение об этом немногословном и угрюмом народе.

«Ну да ладно, будет проблема – тогда и буду решать» – рассудил Ангир и покинул комнату, спустившись в общую залу. Вечерело и люди только-только стали подходить. Высмотрев наименее освещенный угол, привычка уже впитавшаяся в кровь, боссонец махнул рукой похмельной роже хозяина «Гордости Севера». И уже через пару минут смазливая дочь хозяина кабака принесла четыре глиняные кружки с пивом, жареную рыбу, запеченную на углях, большой кусок капающей жиром ароматной оленины, свежие лепешки и глубокую миску какой-то буроватой жижи. Боссонец принюхался и макнул в миску ломоть лепешки, жижа оказалась смесью специй с уксусом, на удивление приятной на вкус. Ангир удовольствием ел нехитрую, но сытную пищу. Неожиданно в мозг постучалась мысль: «В прошлый раз все так и началось…». Помянув Эребуса, Ангир опрокинул в рот содержимое кружки, прогоняя неприятные мысли.

Постепенно вновь прибывающие люди, в основном воины, заняли почти все столы. Люди здесь были простые, без премудростей, и развлечения у них были соответствующие. В ближайшем углу уже шел спор кто кого перепьет. А вот прямо по середине трактирной залы шла игра в кости.

Ангир поднялся, занял освободившееся место и сделал бросок. Похоже Бэл сегодня на его стороне. Пять костяшек так и летали по столу. Вдруг боссонец почувствовал легкое прикосновение к кошелю на поясе. Мгновенно перехватил ладонь вора, пальцы которого все еще сжимали заточенную монету, выкрутил руку и пригвоздил ножом руку незадачливого вора к столешнице. Монета остановилась в нескольких дюймах от судорожно дергающейся, проткнутой ладони вора.

Воины-немедийцы мигом вспомнили о своих обязанностях и поволокли вопящего воришку к ближайшей колоде, спустя несколько минут раздался глухой стук и пронзительный крик после него. «Придурок, если нет ни чутья, ни наблюдательности, – такова твоя участь». Ангир с удовольствием представил как однорукий неудачник – вор катается по снегу, засовывая культю в сугробы, пытаясь унять боль. Гильдеец забрал выигрыш, встал из-за стола, и вернулся за свой стол в углу. Стражники, свершившие акт правосудия вернулись, но их место уже было занято. Боссонец махнул им рукой, два вояки без колебаний уселись напротив боссонца.

– За знакомство? Я – Квилл – представился боссонец.

– Я – Орм, он – Ларг, – отозвался немедиец с начищенной серебряной бляхой десятника, второй немедиец кивнул.

Боссонец повернулся к стойке, собираясь махнуть рукой кабатчику, и натолкнулся на взгляд его дочери, глазевшей на боссонца. Она смутилась и вспомнила об обязанностях, через минуту на столе появились новые глиняные кружки с шапками пены и тонко порезанное копченое мясо. Немедийцы благодарно кивнули и приступили к еде не чванясь.

…Когда пива было выпито довольно много, и немедийцы рассказали почти все свои незамысловатые байки о солдатской жизни в таком захолустье, Ангир перешел к интересующим вопросам:

– Про Север что слышно?

– Из свежих слухов? Ну, говорят, аквилонцы собираются вторгнуться в Киммерию, – ответствовал Ларг. – Да в общем, куда ж еще? На запад им двигаться некуда. Пиктов трогать не будут. Не захотят ворошить осиное гнездо, ведь дикари и так норовят вернуть свои земли. Зингара и Аргос тоже в безопасности – они давно и успешно прикидываются лучшими друзьями Хагена, хоть друг другу глотки готовы перегрызть. Да и напади Аквилония на них, придется ей повозиться – так просто так не сдадутся. Причем есть же особенности! Помимо армии там нужен флот, а он то у Хагена слабый, не говоря уже о том, что речной, – немедиец ухмыльнулся, будто удачно пошутил. – Офира аквилонцам точно не видать, его золота хватит собрать армию наемников за считанные дни. Немедия же, сам понимаешь, Аквилонии не по зубам! Оба немедийца не сговариваясь отсалютовали единственному украшению трактира – мятому и пыльному немедийскому штандарту, висевшему на потолочной балке и, не стукаясь кружками выпили.

– Это они с киммерийцами не сталкивались, – заметил Орм, вытирая пену с пышных усов.

С этим боссонец был полностью согласен, аквилонским военачальникам посмотреть бы на того полоумного киммерийца в кабаке, а потом уже свои планы строить. Сидят во дворцах, водят холеными пальцами по карте, а наладить самое необходимое обеспечение в горах, где из—за любого валуна может прилететь стрела, а то и нагрянуть целая толпа разъяренных горцев – ума не хватит. А без нормальной жратвы попробуй, повоюй! Огребут еще аквилонцы с Киммерией, если эти слухи конечно, правда.

– Что слышно-то в Пограничье?

– Да как обычно, режут друг друга бароны, – ответил Орм.

– Поговаривают, оборотни там завелись, – нехотя буркнул Ларг.

Ангир едва сдержался, чтобы не засмеяться. Оборотни такая же выдумка, как и подгорные карлики или вампиры, которым место только в сказках – в глаза никто никогда не видел, но зато очень многие слышали. Этим летом по Пограничью прокатилась волна жестоких убийств, но как оказалось, это была банда грабителей, ограбивших караван с контрабандным серым лотосом. Курили его до одури, а потом в своих же грезах кем только не были. Бароны и таны в кои то веки смогли договориться и в первую же седмицу всех «оборотней» выловили, половину торжественно посадили на кол, другую половину к радости всех присутствующих, затоптал Королевский бык. Бароны отмечали сие событие две недели, на исходе второй снова перегрызлись и расползлись по своим «крепостям», больше напоминающие свинарники, обнесенные стеной.

Похоже, ничего нового в Пограничье не происходит, это ему только на руку.

…Ангир вернулся к себе в комнату, и с наслаждением вытянулся на кровати.

Только боссонец погрузился в дрему, как в дверь кто-то поскребся, вытащив из сапога клинок, Ангир тихо прошел к двери, распахнул ее наполовину, так чтобы стучавший не мог увидеть кинжала. На пороге стояла закутанная женская фигура.

– Чего тебе? – сказал Анигр, узнав дочь трактирщика. Как причудлива все-таки природа, отец – страхолюдный, как стигийская мумия, а дочурка вполне ничего…

Привстав на цыпочки она обвила руками шею боссонца и впилась жаркими сочными устами в его губы. «Похоже, выспаться мне сегодня не придется» заметила та часть боссонца, которая не была занята.

Распахнув утром ставни, боссонец вдохнул свежий морозный воздух. «Не понять южанам всей прелести Севера…» Его размышления прервал глухой стук копыт по утоптанному снегу. Внизу проехал всадник по направлению к невеликому базару. Черные доспехи, шипастые наручи на руках, белые, как молоко волосы, в руке – моргенштерн. Вот и знакомые начали появляться. «Эх, знал бы я раньше, что гиперборей объявится, лежать бы ему с арбалетной стрелой в горле… Здешние крыши просто мечта для стрелка, зданий много, места – мало, вот и получился своеобразный лабиринт среди труб и чердаков. Совсем как тогда в Ианте, трех арбалетчиков на крыше за глаза хватило для засады на баронессу Эстерду. Тогда целая неделя ушла на запоминание бесчисленных ходов и лазеек. Обленившаяся охрана и не подозревала, что можно убить человека прямо на выезде из главных ворот дворца. Ну да ладно – еще не последний раз видимся. Дорога длинная, где-нибудь еще встретимся. Терять время и сидеть в засаде желания не было. Гиперборей наверняка захочет отдохнуть и пополнить припасы, и сможет появиться снова на дороге не раньше обеда» – на этом размышления Ангир и закончил. Оделся, забрал немудреные пожитки, окинул взглядом комнату, на миг взгляд задержался на выглядывающей из-под мехового одеяла голове девушки, и вышел из комнаты, накинув глубокий капюшон на голову.

Через час копыта гнедого уже стучали по едва заметной дороге, ведущей на Север.

* * *

Один раз боссонцу повезло наткнуться на сгоревший день или два назад замок какого-то тана. Почерневшие балки поваленной крыши смотрели в небо, стены покрывал слой сажи, ну а на трупах, как обычно сидело воронье. Жизнь, как говорят философы, во всей своей неприглядности. «Везде где есть люди, они найдут повод убивать себе подобных. А пока у них будет этот повод – такие как я, без работы не останутся», – подумалось Ангиру.

Дни убегали одни за одним. Дорога, костер, еда, дорога, костер, еда, ночевка… Боссонец старался держаться ближе к горам а, найдя относительно не засыпанную снегом дорогу и вовсе, ехал под сенью величественных скал.

На пятый день Ангиру не повезло, конечно, он слышал, что иногда местные охотники настораживают на таких тропах ловушки, но что сам угодит в нее…

Белую веревку, натянутую поперек тропы, боссонец не заметил. Гнедой жеребец и привел в действие настороженную ловушку. Длинная тяжелая стрела с широким наконечником пробила горло гнедого и остановилась лишь на нагрудной пластине доспеха наемника. Наконечник оказался перекаленным и тут же лопнул. Ангир успел соскочить с судорожно бьющегося жеребца и сам не пострадал. Вздохнув, асассин прервал мучения смертельно раненного животного ударом меча. Повертел в руках потемневшую от крови стрелу: на осколке наконечника выбит странный символ. «Как будто круг переплетен с семилучевой звездой… никогда раньше не видел такого. Да и почему стрела прошла так высоко? Обычно охотники настораживают такие ловушки гораздо ниже, чтобы стрела попадала прямо в грудь» – размышлял Ангир. «Ну да ладно, теперь уже ничего не вернешь…».

Сорок-сорок пять миль по снегу до перевала могли свести на нет его возможное преимущество во времени. Ангир развернул карту и вгляделся в желтоватый пергамент с тонкими красными линиями. Если получиться перейти через горы сразу, не доходя до тракта на Киммерию, он может сэкономить немало времени.

Боссонец быстро отобрал самое необходимое: две вместительных серебряных фляжки, несколько больших ломтей копченого мяса, лепешки из черного хлеба, сухари, два фунта сыра, десяток горстей сухих фруктов и грибов перекочевали из седельных сумок в походный мешок. Туда же поместились три вертела, бронзовая кружка на пол-пинты, несколько чистых тряпиц, мешочки с солью и перцем, небольшой топорик в чехле, огниво и кремень. Сверху на мешок асассин приторочил сыромятными ремнями сложенное одеяло из заячьих шкурок, и арбалет. В горах может просто не хватить времени зарядить его, от засады зверя или лихих людей он все равно не поможет, а идти с заряженным оружием на руках днями напролет будет только полный идиот. В таких условиях тетива на редкость быстро испортиться, а дуга так вообще может лопнуть. Чтобы вывести человека или зверя из строя на короткой дистанции ему хватит и метательных ножей. Гильдеец покачал на руке свое барахло, оценивая вес…

«Фунтов двадцать-двадцать пять. Хорошо, что арбалет с деревянной дугой, была бы стальная – ноша бы весила больше почти на треть».

Ангир в силу природной бережливости припрятал седло и упряжь неподалеку в расщелине, походный шатер отправился туда же, не колеблясь, боссонец положил в седельные сумки два фунта сухарей, метательный нож, десяток серебряных монет, и сумки заняли свое место в тайнике. Сверху накрыл попоной лошади и только потом старательно завалил камнями потяжелее. Над завалом боссонец выцарапал руну Тейвас.

Жизнь – переменчивая штука, кто знает, что будет завтра. Вряд ли он еще сюда вернется, но не бросать же снаряжение и имущество просто так?

Кроме того, если повезет ему вернуться в Пайрогию на карте тайников Гильдии добавиться еще одна точка, выведенная киноварью и описание тайника, а через пару лун такая точка появиться на всех картах Гильдии, во всех странах. Не пригодится тебе – пригодиться кому-нибудь другому. Разумется о тайниках знали не все, большинство гильдейцев о них и не догадывались. Но если к двадцати пяти годам гильдеец был все еще жив и хорошо себя зарекомендовал – его начинали беречь и ценить, как хорошо обученного для охоты сокола. Вот тогда и становилось ему известно о тайниках, которые могут помочь ему выжить. Где-то это было дупло дерева, где-то слегка присыпанный землей сундучок. Конечно, большинство таких тайников располагались в гораздо более цивилизованных странах, нежели Пограничье или Киммерия, в одном Офире подобных мест было больше тридцати. И везде по возможности было самое необходимое – еда, оружие, одежда, немного монет. Черная Гильдия в каждой стране считала своим долгом держать тайники в полном порядке, ибо это спасло отнюдь не одну жизнь. Возможно, когда кто-то из асассинов окажется здесь, сухари покроются плесенью, а метательные ножи – ржой. Но это будет все равно пища и оружие. Из шатра можно будет сделать какую-никакую одежду. А деньги окажутся, незаменимы, если человек нашедший их дойдет до цивилизованных мест. Другими словами, человеку без гроша в кармане, без оружия и еды эта расщелина покажется настоящим чудом, едва ли не большим, чем для стигийца стало бы появление Сэта на залитом кровью алтаре.

Ангир затянул потуже ремешки на сапогах вокруг голени, чтобы не набивался снег, закинул мешок на плечо и зашагал вдоль горного кряжа, высматривая место для подъема.

К полудню наемник вышел на горную тропу, она вилась между валунов и скал, уходя все выше и выше. После краткого размышления Ангир пошел по тропе, поправив поудобней перевязь с мечами за спиной.

Только хруст снега под ногами и сопровождал наемника, ни птиц, ни зверей, только вой ветра среди заснеженных обломков скал и величественных вершин.

Постепенно становился все громче шум падающей воды, так и есть, боссонец набрел на горное озеро, в которое срывался с высоких круч небольшой водопад. Плотно перекусив и напившись ледяной воды Ангир в очередной раз сверился с картой. Это на равнине все просто, не заблудишься, даже если захочешь. А в горах отошел на двести ярдов и местность уже не узнать.

К вечеру постепенно начало срывать снег, ветер усилился, все небо заволокло темными серыми тучами. Наступала вьюга. Ангир похвалили себя за предусмотрительность, когда загодя успел наломать сухих веток с чахлых и низкорослых деревьев.

Шатер остался внизу, у подножья неприветливых гор, и к ночи нужно было успеть подготовиться. Боссонец нашел возле громадного валуна наметенный сугроб и за пару часов выкопал в нем достаточно большую «берлогу» для ночевки. Ангиру пришлось потрать немало времени что вырыть в норе таким образом, чтобы пол убежища был выше входного лаза, благодаря внутренней ступеньке. Конечно, пришлось угробить времени едва ли не вдвое больше, если бы он рыл просто нишу, но зато теперь теплый воздух собирался под самым сводчатым потолком.

Завершал строительство импровизированного жилья ассассин уже под сумасшедшее дуновение холодного ветра и натиск снега. Ангир пробил ножнами меча в потолке своего убежища отверстие для дыма, закрыл входной лаз большой глыбой снега и развел костерок. Раньше ему не приходилось строить подобное «жилье», но в Гильдии давали знания не только как убивать и уходить от погони, но и как выжить. Оказалось в таком жилище может быть вполне тепло. «Никогда не думал, что подобные знания пригодятся, не зря едят свой хлеб учителя-гильдейцы». Снежные стены постепенно покрылись тонкой корочкой льда. На маленьком костре оленина разогревалась медленно, как и вода в бронзовой кружке, но боссонец сегодня уже никуда не спешил. Снаружи прорывался свист разошедшейся не на шутку вьюги, обрушившейся на горы и тщетно пытавшейся пробиться через толщу снега к человеку. Достав из мешка заветную фляжку с пивом, боссонец устроил себе маленький праздник. Поджаренное мясо, крепкое пиво, румяные лепешки и грибы позволили неплохо скоротать вечер.

Боссонец постелил на снег свой плащ, сверху укрылся почти невесомым, но на редкость теплым одеялом. Сон все еще не шел к нему и, жуя сухие фрукты, он думал. Разуметься не о том, что он один, почти на сотни миль вокруг, и его жизнь зависит только от него самого. Ангир давно привык к этому. Привык выверять каждый шаг и любое движение, привык быть настороже и сидеть в засаде часами. Он думал о том, что в очередной раз, смог оценить знания, которые ему подарила Гильдия. Цивилизованные люди большей частью утратили их, какому купцу придет в голову, что можно с комфортом переночевать в сугробе? Зато на далеком Севере любой человек запросто выживет в таких суровых условиях. Теряет цивилизованный человек хватку, быстро привыкает к хорошему – к тому, что вокруг него всегда каменные стены и стража, теплый дом и нормальная еда. Работа боссонца обеспечивала всем вышеперечисленным, но Главы Черной Гильдии слишком хорошо понимали это искушение покоем, потому регулярно и ездили асассины из одной страны в другую, чтобы не засиживаться. В той же Бритунии иногда гильдейцы просто отправлялись на северную границу, в почти неприметные землянки и пещеры, чтобы растрясти жирок. Именно там боссонец научился лазить по скалам и есть сырую козлятину, и кто бы мог подумать, но это ему пригодилось и не раз…