Текст книги "Дар Крома"

Автор книги: Блэйд Хок

Соавторы: Чертознай
сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 24 страниц)

В итоге Орфус решил ждать реакции Хельхельды, легкомысленно надеясь, что если что-то пойдет не так, он снова сумеет найти выход. Брол затушил свечу, улегся, завернувшись в покрывало и, стараясь не обращать внимания на шум за дверью, задремал.

Разбудил его стук в дверь. Замориец стряхнул остатки сна, с сожалением поднялся с теплого ложа и попытался понять, сколько времени он проспал. Судя по тому, что в трактире стало гораздо тише, прошло несколько часов. Стук повторился вновь.

– Иду, иду! – крикнул Брол и, подойдя к двери, открыл ее. За порогом он увидел незнакомого человека в простой одежде с секирой средних размеров у пояса. «Местный воин», догадался Орфус.

– Ты Беллардо?

– Да, – протянул замориец. – Чем могу быть полезен?

– Госпожа Хельхельда попросила проводить тебя в замок.

– Что так поздно-то? – пробурчал Брол.

– Сие мне неведомо, – пожал плечами воин.

– Ладно. Погоди, дай собраться, – сказал он и захлопнул перед посланником дверь.

И…. оказался в полной темноте. Выругался. Нащупав свечу, открыл дверь, полувысунувшись из комнаты зажег фитиль о висящую на стене тускло тлеющую лампаду из глины и снова закрылся.

Судя по тому, что за ним пришел всего один человек, опасность ему не угрожала. Тем не менее, только богам было известно, что принесет будущее, особенно ему, особенно после вечерних событий. Поэтому Орфус Брол припрятал часть своих инструментов в заранее примеченном месте (благо дыр в этом трактире, который ему показался сараем, было предостаточно), а часть взял с собой. Затем он вышел из комнаты и сказал ожидающему его воину.

– Пошли, приятель!

Они двинулись к выходу мимо удивленно пялившегося на заморийца Рейлиха и посетителей таверны, пара из которых одобрительно хлопнула заморийца по плечу.

Посланник довел Орфуса до стражи замка. Один из них проводил его к знатному воину – Брол видел его за княжеским столом. Тот поручил его служанке и спустя некоторое время Орфус Брол оказался… в личных покоях Хельхельды. В помещении было довольно тепло, но заморийцу стало совсем жарко, когда он рассмотрел княжну, сидевшую на своем ложе и улыбающуюся ему. По сравнению с застольем, где она была облачена в строгое кожаное мужское платье, застегнутое у самого горла, здесь было видно гораздо больше женского тела. Фактически закрытыми оставались только полная грудь Хельхельды и ее бедра до лодыжек. На плечи, правда, была наброшена шкура какого-то крупного животного, видимо, им она накрывалась во время сна, но она мало что скрывала. Осматривать что-то там еще в комнате, у Брола не было ни сил, не желания.

– Госпожа, – сказал он с хрипотцой, затем прочистил горло и поклонился с улыбкой, – чем я обязан такому неожиданному и настолько же приятному приглашению?

– Милый Беллардо, – был ответ, – этот Дельдор к концу пира настолько меня утомил, что я готова уже была грызть стол и ломать подносы. После того, как вы подрались, он стал совсем невыносим. От скуки я даже не смогла заснуть. Поэтому попросила привести тебя, ты уж извини, что так поздно, – она широко и очаровательно улыбнулась.

– Да, ничего, – пробормотал Орфус.

– Хорошо! – воскликнула Хельхельда все с той же улыбкой. – Садись и расскажи мне что-нибудь, – она похлопала по ложу рядом с собой.

На ногах, словно налитых свинцом, замориец подошел к княжне, сел и… начал врать. Лгал он ловко, умело, красочно, однако чем ближе придвигалась к нему княжна, тем более сбивчивой и неуверенной становилась его речь. Да и сложилось у него такое впечатление, что слушает она его вполуха. Наконец, когда Орфус Брол почувствовал аромат ее тела – она прижалась к нему почти вплотную, он смолк.

– Почему ты замолчал, Беллардо? – лукаво спросила Хельхельда.

– Простите, госпожа. Да будет позволено сказать, то красота ваша сводит меня с ума. А осознание того, что вы сейчас находитесь рядом, да еще и настолько близко, лишает меня дара речи. Да что там, госпожа, мне дышать тяжело от того, что сердце мое готово выпрыгнуть из груди!

– Я заметила, – улыбнулась княжна. – Вообще-то все так и было задумано. Знаешь, ты мне сразу понравился, – просто сказала она.

Больше не сдерживая себя, Орфус повалил смеющуюся Хельхельду на ложе и начал покрывать ее лицо и грудь поцелуями.

Когда княжна уснула, за окном уже начало светать. Замориец подождал еще около получаса, а затем тихонечко покинул ложе и оделся – настала пора претворить основной план в действительность. В самих княжеских покоях ничего особо ценного не было, кроме нескольких золотых украшений Хельхельды. Однако посмотрев на безмятежное лицо спящей красавицы, у Брола не поднялась рука их взять. Орфус понял, что единственная правильная цель для него – это городская сокровищница. Осталось только выяснить, где она в этом продуваемом всеми ветрами огромном здании – замок есть замок, хоть и примитивный – находится. Разумеется, он не собирался обыскивать каждое помещение, будить народ и терять время – а до того, как начнут просыпаться слуги осталось очень мало времени. Тем не менее, первое, что приходило в голову, в качестве наиболее вероятного места – подвал замка, проверить было можно. А если он не угадал, то, что ж, задержится еще на денек в обществе княжны, тем более это обещало быть очень приятым, и выведает то, что надо у нее самой. Не теряя больше ни мгновения, Орфус бросился вниз по пустым коридорам и пролетам. Благо, что ничего его не задерживало – стражи в самом замке он не заметил. То ли Хельхельда легкомысленно не видела в этом необходимости, то ли просто в этом маленьком пятнышке огромного мира до такого еще не додумались. В любом случае это было только на руку хитрому заморийцу.

Хитрому, но не очень внимательному. Он не заметил, как из-за одного угла вышел человек и, увидев куда-то спешащего Брола, последовал за ним, еле поспевая за заморийцем своими короткими ногами.

Внутри замок оказался очень простым по своей функциональности. Орфус Брол заметил это еще на пути к княжеским покоям, однако невольный беглый осмотр подтвердил эти его предположения. Вероятность того, что сокровищница находится именно там, куда он направлялся, умножилась многократно.

Наконец он оказался рядом со своей целью. В подвал вела закрученная лестница. Стараясь быть как можно тише, Орфус спустился по ней и заглянул за угол. Его взгляду предстал широкий и длинный коридор с низким потолком. По стенам его располагались двери и пустые темные проемы, а в самом конце, прямо напротив выхода, виднелась еще одна дверь – оббитая железом, даже на взгляд кажущая тяжелой. По обе стороны от нее горели факелы, а рядом, прислонившись к стене, дремал воин – стражник. Не оставалось никаких сомнений – замориец попал именно туда, куда ему было нужно.

«Прямо как в сказке, – подумал Орфус Брол, – и место то, и стражник дрыхнет».

Вытащив из-за пазухи платок, он смочил его очередным снадобьем из своего арсенала «рабочих инструментов» и неслышно ступая, словно мышь или, напротив, крадущаяся кошка направился к стражу. Брол поднес платок к лицу человека – за тремя вздохами того последовал резкий глубокий четвертый и легкая дремота воина превратилась в глубокий сон. Он покачнулся и начал заваливаться влево. Орфус поймал его и нежно, словно мать ребенка уложил стражника на пол. Выкинув платок в один из проемов в стене, замориец подошел к двери и подергал ее. Разумеется, она была заперта.

«Это было бы слишком легко…» – хмыкнул Брол.

Он обыскал стража, но ключа на теле того не было. Разумеется. Замориец пожал плечами и, достав набор отмычек, направился к двери. К его удивлению, замок оказался удивительно сложным для такого отсталого места – ему пришлось провозиться с ним несколько минут. Но, никакой замок не сможет стать проблемой для опытного специалиста – щелк – и дверь открылась. Сняв факел, Орфус вошел в помещение. Да, это действительно оказалась сокровищница, и да, судя по скудному ее наполнению городок, действительно являлся еще тем захолустьем. Впрочем, на одного человека золота хватала с избытком, кто-то, может быть, сказал бы, что и с переизбытком, но не Орфус. Его главным принципом было его же собственное изречение – «золота много не бывает; его не может быть даже достаточно».

Но… не в этот раз. Заморийцу сильно запала в сердце прекрасная госпожа этого богом забытого места. Он не хотел ей вредить или создавать своими действиями проблемы и неудобства. Поэтому он решил взять совсем немного – пару горстей золотых монет. Судя по тому, как здесь ведутся дела их пропажу никто даже и не заметит. Дверь можно закрыть также просто, как открыть, а стражник пробудится часа через три и наверняка подумает, что просто заснул на посту, о чем, конечно, никому ничего не расскажет.

Брол нехотя собирал монеты, все время думая о княжне. Мысль о том, чтобы бросить это дело, забыть обо всем, вернуться наверх, остаться с ней и наплевать, что городок является дырой из дыр, навязчиво преследовала его. Хельхельда, Хельхельда, Хельхельда…

– Да-а…, – протянул позади Орфуса женский голос.

«Она меня сейчас и прикончит», – подумал он.

Брол развернулся и увидел Хельхельду. Она стояла, опустив руки, и слезы наполняли ее глаза. Его сердце наполнилось болью. «За что, Митра?» – беззвучно воззвал он к небесам. Но ничего не поделаешь! Орфус Брол бросился к двери мимо княжны, чмокнул ее в щеку напоследок, и крикнул удаляясь:

– Я все равно буду тебя всегда любить! Прости и прощай!

Теперь надо было покинуть замок, минуя всю стражу…

Эти его размышления были прерваны сильным ударом кулака по лицу, падением, потемнением в глазах и звоном в ушах. Когда мрак перед глазами рассеялся, Орфус сквозь искры рассмотрел над собой Дельдора.

– Я же сказал, что ты за все ответишь, собака, – злобно сказал тан и пнул заморийца в бок. – Была бы моя воля, я бы отрубил тебе обе руки, посадил на кол и ждал бы с удовольствием пока ты сдохнешь. Но, к сожалению, мы находимся на земле Хельхельды, и только она имеет право решать, что с тобой делать.

Подошедшие воины подняли Брола с земли и, заведя обе его руки ему за спину, подтащили к княжне. Слезы в ее глазах высохли, и выражение ее лица было строгим и суровым.

– Ты обманул мое доверие. Ты причинил мне боль. Но, что самое страшное, ты захотел обокрасть мой народ. В общем-то, надо было бы сделать c тобой то, что сказал Дельдор. – Впрочем, – ее глаза смягчились, – я провела с тобой немало и приятных минут. Поэтому я не стану тебя ни убивать, ни калечить. Сегодня в город должен прибыть караван Войторе. Наверняка ты не знаешь кто это такой. Ты поймешь! Знай, я продаю тебя в рабство! – Она приблизила лицо к уху Орфуса и он заметил, что глаза ее снова заблестели от слез. Княжна зашептала: – Я верю, что ты сбежишь, негодяй. Но, за то время, пока ты будешь «убегать», ты успеешь натерпеться всякого такого, о чем потом захочешь поскорее позабыть. Это тебе будет карой!

Хельхельда выпрямилась и, отдав пару приказов, направилась к выходу. Дельдор двинулся за ней. Не оборачиваясь, она отдала последнее распоряжение, которое услышал замориец:

– Уведите его!

Орфус Брол трясся в клетке. Было холодно, а его скудная одежда с трудом защищала от промозглого ветра. Прошла уже неделя с момента его пленения и сегодня он наконец убедил Войторе снять с него колодки. Скоро караван, плетущийся в Гиперборею со скоростью раненой улитки, прибудет в очередной городок или деревушку. Можно будет попытаться сбежать. Если не представится возможность в этот раз, Брол попытается в следующий. Но в любом случае пройдет много времени, прежде чем Орфус сможет вернуться хотя бы в княжество Хельхельды за своими инструментами. Слишком много. Надежда того, что он сможет поспеть в срок в Киммерию, у него уже практически исчезла. Совсем.

Глава XV

Боссонец помянул Эребуса и оглянулся назад, в поисках преследовавших его работорговцев. Что они забыли в кряжах Киммерии, Ангир понятия не имел. Может, уходили от преследования киммерийцев, может, собирались незаметно подобраться к становищу варваров. Но случилось так, что они столкнулись на узкой горной тропе лицом к лицу, он и два десятка охотников за рабами. Причем насколько успел рассмотреть боссонец, в отряде были люди самых разных национальностей: и аквилонцы и немедийцы и зингарцы, несколько смуглых физиономий заморийцев или туранцев.

Одного из них в прямом выпаде и проткнул мечом Ангир, остальным досталась щедрая горсть смеси перца и мелких железных опилок.

Пока охотники за рабами протирали глаза, боссонец исчез за ближайшим поворотом и спешно обдумывал свое положение.

«Можно было принять бой прямо на горной тропе, вышибать этих ублюдков одного за другим. Вот только остается вероятность, что какой-нибудь недоносок, падая, может зацепить и меня. Сейчас риск ничем не обоснован, контракта нет. Значит надо найти место повыше и перестрелять их, как стало баранов».

Ангир на бегу высматривал удобное место для засады. Наконец он приметил относительно склон высотой в два десятка футов и, цепляясь за трещины в скале, стал подниматься наверх. С тяжелой ношей за спиной, да еще и в доспехах это было нелегко, но Ангир за считанные минуты оказался на вершине и блаженно растянулся на снегу, восстанавливая дыхание.

«Проклятые ублюдки! Попробуйте меня здесь достаньте!»

Отряд охотников на рабов уже был у подножия, разуметься они видели следы сапог боссонца исчезающие у скалы, но видимо никто не горел желанием лезть по круче наверх.

Восстановив дыхание, боссонец отвязал мешок и вытащил меч. Наконец головорезы пришли к какому-то решению, или же просто бросили жребий и снизу донеслось кряхтение взбирающегося человека.

Боссонец терпеливо дождался, пока рука работорговца не вцепится в камень на краю обрыва, и одним ударом перерубил ее в кисти. Зингарец завопил, как старый осел, упал вниз и затих. Видимо упал неудачно. Снизу снова донеслись крики ярости. Но здесь Ангир был в безопасности. Боссонец прислушался к ругани: по-видимому, желающих повторять подвиг зингарца не было.

– Ладно, валим отсюда – донеслось снизу властный голос, который мог принадлежать только вожаку. Демон с ним, отсюда не достать ублюдка. Что за седмица поганая? Два дня назад какой-то гиперборейский полудурок покалечил двух человек и убил троих, вчера волки загрызли еще одного. А сегодня какая-то мразь вообще безнаказанно завалила еще двоих моих людей! Вот и ходи после этого в Киммерию за рабами!

«Гиперборей выходит, все еще жив, и успешно добрался до Киммерии…»

Снизу раздался удаляющийся топот ног.

Боссонец осмотрелся, путь вниз теперь заказан. Его вполне может ждать засада…. Значит надо идти через горы.

Ангир взвалил на плечо мешок и стал осторожно карабкаться вверх. В этот раз ничего не торопило и он, не спеша экономно расходовал силы. К полудню он снова выбрался на тропу, вот только куда повернуть, направо или налево, не знал. Помявшись, он повернул направо и торопливо зашагал. Но уже через сотню ярдов призадумался о таком решении, впереди виднелся темный зев пещеры, причем все пространство вокруг него занимали кости, как людей, так и животных.

Под ногой боссонца раздался сухой треск, в морозном воздухе прозвучавший почти оглушительно. Подняв сапог, Ангир увидел раздавленный череп человека.

«Да он тут уже давно лежит, кость вон как выгорела на солнце. Надо наверно в другую сторону идти пока не поздно».

Вдруг из пещеры донеслось рассерженное шипение, похожее на урчание кошки, только гораздо громче. Из пещеры показалась кошка с дымчато-серой шкурой.

«Сэт, да это ж барс!»

Боссонцу иногда уже доводилось встречаться с этими зверями в горах Бритунии. Длина тела полных четыре фута, хвост не меньше трех, ну и полный набор зубов и когтей.

Ангир не обманывался размерами снежной кошки, ее силы вполне хватало, чтобы повалить человека, а потом того почти наверняка ждала верная смерть. Плохо было то, что против такого зверя у боссонца не было никакого оружия. При большом везении он мог бы попасть арбалетной стрелой в одну из смертельных точек на теле животного в печень, сердце или легкое. Но только из-за засады, а не когда барс, в тридцати ярдах от тебя задумчиво щурит желтые глаза на солнце.

Мечи тут тоже особо не помогали, разве что, в крайнем случае, их можно было бы метнуть. Но опять таки одно дело метать в человека, действия которого можно предугадать, а другое дело зверь. Это только человеку выросшему на охотничьих байках кажется, что убить такого зверя совсем не сложно и каждый второй охотник что ни день, то ходит сам и на медведя, и на барса, и на кабана с одной лишь рогатиной. Ходят, конечно, вот только возвращается один из сотни, да и то, в лучшем случае…

Ангир не сомневался, что останется жив, все-таки на нем доспехи, которые защитят тело, и мечи, которые в ближнем бою тоже чего-то да стоят. Только почти наверняка он сам будет ранен. Разумеется, он постарается выжить, и все необходимое для этого у ассассина было. Но тогда о Бен Морге надо было сразу забыть. Даже пустяковая рана могла лишить Ангира возможности успеть вовремя.

Пришлось снова делать выбор и почти сразу же боссонец пришел к выводу, что риск необоснован, совсем как час с небольшим назад на узенькой тропке. Все эти мысли проскочили в голове боссонца за краткие мгновения.

Ангир осторожно сделал шаг назад, положив одну руку на узел ремня заплечного мешка, чтобы при необходимости мигом от него освободится. Зверь насторожился, но по-прежнему, не приближался и лишь повел носом, принюхиваясь к запаху человека. Недовольно прижал уши и хлестнул хвостом.

Ассассин ухмыльнулся, снежная кошка учуяла запах росомахи, шкурой которой были подбиты сапоги и плащ боссонца. С этим склочным животным далеко не каждый зверь рисковал вступать в схватку. За росомахой закрепилось слава подлого и хитрого животного, которое тем не менее при нападении не жалеет ни себя, ни врага. Ангиру приходилось с этой тварью сталкиваться, помнится, он еще удивился как в довольно небольшом с виду животном столько ярости и напора. Ну и в довесок к этому напоминанию осталось несколько шрамов на левой ноге.

Боссонец сделал еще два шага назад. Барс недовольно фыркнул, но приближаться не пожелал, лишь широко зевнул.

Через десять минут Ангир отошел на достаточно большое расстояние, чтобы уже можно было обернуться и, не скрывая облегчения, вздохнул полной грудью.

«День как-то не задался…»

К середине следующего дня за спиной у боссонца остались серо-черные заиндевелые скалы, а перед глазами лежала Киммерия. Вокруг на сколько хватало глаз, лежал снег. Ангир поправил перевязь с мечами и вгляделся вдаль – над горизонтом поднималось несколько ниточек далекого дыма.

«Вот туда-то мне меньше всего и нужно»

Еще раз, сверившись с картой, он зашагал на север. Теперь приходилось быть всегда начеку, киммерийцы никогда не славились своим гостеприимством. К вечеру боссонец выбрался на едва заметную звериную тропу и без долгих размышлений направился по ней. Медведи в это время уже давно спят по берлогам. Конечно, остается возможность случайной встречи с шатуном или белыми волками, но его плащ и сапоги были не зря подбиты мехом росомахи. Любое животное, унюхавшее запах этой твари, десять раз подумает, прежде чем напасть.

Да и как говорят: волков бояться – в лес не ходить.

Даже Пограничье выглядело куда более цивилизованным, по сравнению с этой страной. Ни дорог, ни таверн, ни кабаков, ни малейшего подобия власти. Где-то конечно должны быть резные столбы или просто поставленные стоймя огромные валуны с выбитыми рунами, обозначающие границы между кланами, но боссонцу на такие мелочи было сейчас наплевать.

Ассассин отмахивал милю за милей. Изредка доносился до его слуха шум упавшего дерева или сердитое щебетание синиц. Впереди между заснеженными стволами сосен мелькнула фигура какого-то животного, Ангир присел и отвязал арбалет, привязанный ремешками к мешку с барахлом. Здесь толку от подобного оружия будет гораздо больше. Киммерийцы крайне редко обременяют себя лишними доспехами, в основном вся одежда их из меха или шерсти. Граненому наконечнику арбалетной стрелы, такое как раз под силу. Ну а сейчас арбалет поможет разжиться свежим мясом. Ангир наступил на арбалетное стремя и двумя руками с помощью рычага натянул толстую, плетеную из жил оленей, тетиву, деревянная дуга едва слышно скрипнула, глухо щелкнул спусковой механизм. На ложе боссонец аккуратно положил стрелу, длиной чуть меньше фута.

Ангир не спеша пробирался вперед, переступая через поваленные стволы деревьев, стараясь не шуметь. На большой поляне паслась дикая коза. Боссонец не считал себя завзятым охотником на зверей, но не раз охотился в ставшей ему родной Бритунии. Эти животные в конце осени уходят с гор в долины и лишь весной возвращаются назад. Странно, что она одна, обычно они сбиваются в стада, но да сейчас это неважно.

Коза неожиданно подняла голову и насторожилась, поводя ушами. И снова принялась выкапывать из под неглубокого снега мох.

Арбалетная стрела вошла примерно туда, куда и целил боссонец, в легкое. Животное успело пробежать несколько ярдов и завалилось на бок. Ангир бросился к добыче и ударом меча добил раненное животное. И по въевшейся в кровь привычке зарядил арбалет снова.

«Ну что же, сегодня у меня будет свежее мясо на ужин» удовлетворенно подумал боссонец и занялся разделкой. Провозившись не менее получаса, он стал обладателем десятка-другого фунтов свежего мяса. «Конечно, таких животных лучше разделывать вдвоем, чтобы в кожу рук не въелся отвратный запах козьей шкуры, ну да выбирать не приходиться». Ангиру вспомнилась мерзкая водяная крыса, пропахшая тиной и камышом, которую довелось пробовать в селениях на окраине болот западного Кхитая.

С трудом оттерев руки жестким снегом от крови и внутренностей, Ангир присел, и стал развязывать горловину мешка. И тут же наткнулся взглядом на четверых хмурых киммерийцев, только что вышедших на проплешину. На всех – шерстяная одежда, у троих, на вид не старше восемнадцати зим, сверху шкуры волков; на бородатом киммерийце – шкура медведя. Вместо сапог какие-то обмотки из шкур. У всех на поясе мечи, в руках короткие, но наверняка хорошо сбалансированные охотничьи копья. У одного даже лук. Мечи киммерийцам, разумеется, нужны не для охоты на зверя, а для возможной неожиданной встречи с кем-либо из своих соседей, например асиров…

– Ты чего здесь забыл, чужеземец? – обратился самый старший из охотников, с проседью в бороде и карими глазами.

Ангир не спеша поднялся со снега:

– Путешествую.

– А это что? Кареглазый указал копьем на кровавое пятно, в центре которого виднелись останки животного после разделки.

– Еда, разумеется.

– Это земли моего клана, и никто без разрешения охотится здесь не может! – нахмурился киммериец.

– От одного животного ущерба вам не будет…

– Не тебе решать – перебил киммериец

– Тогда подойди и забери мою добычу, – издевательски предложил боссонец.

– Не зли меня…

– А то что?

Глаза киммерийца блеснули гневом.

– Вперед, ребята!

Киммериец с луком в руках тут же выпустил стрелу.

«Что за дурачье? С таким луком только на медлительных глухарей охотиться. Человека из него даже ранить серьезно сложно».

Ангир не спеша повернул голову, уклоняясь от стрелы. И не целясь прямо с земли, нажал на спусковую скобу арбалета. Короткая стрела, с узким серым оперением ввинчиваясь в воздух, проскочила между нападающими варварами и нашла свое пристанище в груди лучника. Варвар удивленно уставился на древко стрелы, торчащее из своего тела и, покачнувшись, упал на снег. Боссонец отбросил разряженный арбалет подальше в снег, чтобы в суматохе его не повредили.

Трое варваров обернулись, замерли и издав боевой клич попытались наброситься на боссонца. Гильдеец подхватив легкий, не более полуфунта топорик, которым совсем недавно рубил на куски дичь и метнул его в одного из варваров. У того уже не было возможности увернуться, и из расколотого черепа на снег брызнула кровь и мозги.

Седой киммериец попытался на ходу метнуть копье. Боссонец молниеносным броском ушел от копья и выхватил мечи. Добежавший первым юнец попытался без лишних затей снести голову врагу мечом.

Ангир без труда уклонился и с разворота вбил локоть в ухо нападающему, тот на некоторое время выбыл из драки и оглушенный упал, ломая корку наста.

– Теперь твоя очередь! – он ухмыльнулся кареглазому.

– Кром! – издал клич киммериец и вступил в поединок.

Удары были конечно сильные, вот только точности и быстроты ему явно не хватало. То ли возраст тому помеха, то ли киммерийца не натаскивали лучшие мастера – мечники запретного города-храма на севере Кхитая. Ангир засмеялся от этой мысли, вызвав еще один крик ненависти варвара. Боссонец пробил защиту кареглазого и тут же поперек груди, закрытой лишь шерстяной одеждой прошла длинная рана. Одежда стала на глазах менять цвет со светло-коричневого на темно-красный.

– Дурак ты киммериец, зачем детей потянул в схватку? – сказал Ангир, мимоходом отвесив пинка сапогом по ребрам поднимающегося юнца. Тот со стоном упал назад в снег. – Я же тебе говорил, от одной козы не обеднел бы ваш клан. А теперь видишь, что получилось. Двое мертвы, и еще двое скоро будут мертвы.

– Тебя найдут! – проскрежетал зубами раненый кареглазый.

– Да ты меня за кого принял?! Через день-другой я буду на землях соседнего клана, а если посмотришь на небо – то к вечеру, пожалуй, будет еще и снегопад. Когда вас найдут, я буду очень далеко.

– Будь ты проклят! – заорал киммериец и, не помня себя от ярости, накинулся на боссонца. Вихрь ударов варвара кончился, не успев начаться. Глубокий рассекающий порез перечеркнул узловатое предплечье киммерийца, выпавший широкий киммерийский меч только коснулся стылого снега, как два узких меча вошли в загорелую грудь голубоглазого.

– Ничего больше не хочешь сказать? – осведомился гильдеец.

Тот, набрав крови побольше плюнул в Ангира. Кровавая клякса украсила плащ боссонца.

Ангир пинком ноги отбросил тело кареглазого, выдергивая мечи. Один из мечей отправился в ножны за спиной, а другой матовой черной полосой опустился на шею киммерийца, отрубая голову.

Юнец наконец-то пришел в себя, вытащил тяжелый кинжал и с боевым кличем накинулся на Ангира. Клич тут же оборвался, так как уйдя от удара, боссонец вновь пнул варвара, на этот раз в солнечное сплетение. И тот снова упал на окрашенный кровью снег.

И тут же гильдеец ударом меча пробил живот лежащего и поворотом кисти повернул его в ране. Киммериец захрипел, глаза замерли, уставившись на темно-серое небо.

Боссонец подобрал арбалет и двинулся к телу лучника, забрать стрелу. Как ни странно того не было. Зато были кровавые следы, красноречиво указывающие, куда направился раненый. Забросив арбалет на спину, Ангир пошел следом. Через пятьдесят шагов он наткнулся на с трудом, но ползущего варвара. Упорно пыхтя, тот продолжал на что-то надеяться и двигался вглубь чащи.

Гильдеец вытащил засапожный кинжал, схватил за волосы киммерийца, и перерезал ему горло. «Третье правило Гильдии – никаких свидетелей».

Ангир проверил мешок варваров, в нем обнаружился бараний сыр, несколько лепешек и кувшин с пивом, даже на запах мерзким, но выбирать не приходилось.

«Не лучшим образом началось пребывание в Киммерии. Снег-то может и спрячет следы схватки, а вот тела… надежда на волков и росомах». Мрачные тучи, наконец, разразились снегом.

«Вот и отлично, Эребус не забыл своего сына»: боссонец улыбнулся темнеющему небу. Кивнув в мешок куски мяса, и собрав пожитки, ассассин быстрым шагом направился вглубь леса. Спустя час он углядел огромную поваленную сосну, чьи узловатые корни напоминали легенды об осьминогах в Западном океане, которые так любят рассказывать барды у яркого огня длинными зимними вечерами. Под корнями сосны образовалась небольшая пещера, вполне достаточная, чтобы укрыться одному человеку. Ассассин осмотрел убежище, очень было похоже на бывшее волчье логово. Клочья шерсти на корнях лишь подтвердили эту догадку. Сейчас опасаться было нечего, волчата появляются только весной, а до нее еще очень далеко, поэтому пещера и пустует.

Не жалея сил Ангир завалил вход глыбами снега, оставив лишь небольшой лаз.

«… отдых в тепле на два часа восстанавливает силы лучше, чем вся ночь на морозе…» вспомнились Ангиру наставления учителей Гильдии.

Можно было просто оставить мясо на холоде и обойтись жратвой безвременно усопших варваров, но Ангиру уже надоело жрать опостылевшую строганину, сдобренную только специями и солью и гильдеец развел небольшой костер. При трепещущем пламени он наткнул на вертела куски понежнее. Через несколько минут с аппетитных ломтей мяса на ярко-багровые угли начал капать жир и даже откровенно горькое пиво варваров не могло испортить настроения.

«Ну что за народ киммерийцы», – думал Ангир, срывая зубами поджаренное мясо и прикладываясь к кувшину. «За всю жизнь видел пять человек, и все пятеро лезли на рожон почем зря»

Боссонец не обманывался сегодняшней схваткой, он вышел без царапины из боя, потому что только один киммериец был достаточно сильным. Будь на месте этой четверки варвары постарше, пришлось бы повозиться, а так… есть, что есть. Он сейчас сидит в тепле и ест сочное мясо, запивает пивом, хотя этому пиву до настоящего пива как пешком до Кхитая, но это мелочи. А вот варвары сейчас лежат под снегопадом, может ими кто-то еще и ужинает.

«Стало быть, за тех, кто ест других!» – произнес про себя тост гильдеец и снова приложился к кувшину. Ангир дотянулся и снял очередную порцию мяса с жарких углей.

«Неужели аквилонцы на самом деле готовы сунуться в Киммерию? Да если эти варвары жизнь козы ставят выше жизни иноземца, то, что будет, если чужеземцы придут на эти земли новыми хозяевами…. Не зря он не вернулся в Аквилонию, хоть родина его была и там, спесь и гордыня стали постоянными спутниками этой страны. То ли дело Бритуния – тишь, да гладь. Кезанцийцы временами, на рожон лезут, ну да это беда привычная. Что поделать, раз горцы. А во всем остальном вроде, как и нормально. А надоест, так можно будет в Аргос дернуть, давно звали туда».

Ассасин отодвинул глыбу снега и вылез наружу справить малую нужду. Его встретила разбушевавшаяся вьюга, свистел ветер, где-то недалеко упало дерево с сухим треском. Ангир закончив нехитрое дело, тут же вернулся назад, в тепло. Убрал еду в мешок, укутался в одеяло и спустя минуту уже спал.