355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Билл Брайсон » Краткая история быта и частной жизни » Текст книги (страница 33)
Краткая история быта и частной жизни
  • Текст добавлен: 29 сентября 2016, 00:38

Текст книги "Краткая история быта и частной жизни"


Автор книги: Билл Брайсон



сообщить о нарушении

Текущая страница: 33 (всего у книги 33 страниц)

Очень редко во всех этих бедах находились и положительные стороны. В 1915 году наследники сэра Эдмунда Антробуса, которые были не в состоянии ухаживать за поместьем, выставили его на торги. Местный бизнесмен и коннозаводчик сэр Сесил Чабб купил Стоунхендж за 6600 фунтов стерлингов – в пересчете на сегодняшние деньги это примерно 300 000, то есть весьма крупная сумма, – и весьма великодушно передал этот исторический памятник в руки государства, после чего Стоунхендж наконец-то стал охраняемым.

Такие счастливые случаи были исключением. Сотни сельских домов ждала печальная участь: они не выдержали кризиса, пришли в запустение и в конце концов пошли под снос. Некоторые здания использовались самым возмутительным образом. Замок Стритлам, некогда одно из красивейших сооружений графства Дарем, отдали армейскому резерву, который в буквальном смысле использовал его в качестве мишени на учениях. Астон Клинтон, роскошный дом XIX века, которым когда-то владели Ротшильды, был куплен советом графства Бэкингемшир; его снесли, чтобы освободить место под безликий центр профессионального обучения. Одна кинокомпания купила богатый старинный дом в Линкольншире только для того, чтобы сжечь его на съемках кульминационной сцены фильма.

Даже Чизик-хаус был в опасности. Одно время в нем располагалась психиатрическая клиника, но потом здание приговорили к сносу. По счастью, здравый смысл возобладал, и здание спасли. Сейчас оно находится под охраной государства.

В течение века Национальный трест спас еще двести домов. Некоторые из них превратились в туристические достопримечательности. Правда, поначалу не все шло гладко. По словам Саймона Дженкинса, автора книги «Тысяча лучших домов Англии», одна старая леди, хозяйка богатого дома, открытого для посетителей, отказывалась покидать гостиную, когда по телевизору показывали скачки. «Посетители считали ее лучшим экспонатом», – добавляет Дженкинс.

Многие большие дома обрели новую жизнь в качестве школ, больниц и других общественных учреждений. Ньюнэм-парк сэра Уильяма Харкорта большую часть XX века служил учебным центром ВВС Великобритании. Сейчас там располагается монашеская обитель.

К сожалению, сотни исторических сооружений были бесцеремонно уничтожены. В 1950-х богатые дома исчезали с лица земли со скоростью два здания в неделю. Точное количество снесенных построек неизвестно. В 1974 году лондонский музей Виктории и Альберта провел ставшую знаменитой выставку «Уничтожение сельского дома», посвященную сносу величественных зданий.

Кураторы выставки, Маркус Винни и Джон Харрис, подсчитали, что Британия утратила всего 1116 прекрасных домов, и эта цифра растет. На данный момент снесено около 2000 домов – из самых красивых, изысканных, поразительных и важных зданий, когда-либо воздвигнутых на нашей планете.

III

Такова была ситуация в конце XIX века, когда мистер Маршем доживал свои последние годы. Это было интересное время, наполненное событиями. В XIX столетии быт и частная жизнь полностью преобразились – изменения коснулись социальной, интеллектуальной и технологической сфер, а также гигиены, моды, сексуальных отношений и почти всего остального.

Мистер Маршем родился в 1822 году в мире, очень похожем на средневековый. Люди освещали свои дома свечами и путешествовали со скоростью черепахи, доктора почти всем своим пациентам назначали пиявок, а новости из дальних краев доходили только к вам через несколько недель или даже месяцев. Но со временем начали появляться, одно за другим, настоящие чудеса: пароходы и скорые поезда, телеграфы, фотография, анестезия, домашний водопровод, газовое освещение, антисептики, холодильники, телефоны, электрические лампочки, граммофоны, автомобили, самолеты, небоскребы, кино, радио и десятки тысяч полезных вещей, от мыла фабричного производства до газонокосилок.

Почти невозможно представить, насколько радикальными были все эти перемены для жителей XIX века, особенно второй его половины. Даже такое обычное для нас понятие, как уик-энд, было в свое время новшеством и нуждалось в объяснениях. Слово weekend (буквально «конец недели») появилось в английском языке в 1879 году, его употребил журнал Notes and Quiries в следующем предложении:

В Стаффордшире, если человек уезжает из дома в субботу днем, чтобы провести вечер субботы и воскресенье где-то в другом месте вместе со своими друзьями, про него говорят, что он проводит свой «уик-энд» там-то и там-то.

По мере того как для большинства людей мир становился все приятней: появились яркое освещение, удобная канализация, условия для ленивого времяпрепровождения и всяческих развлечений, – судьбы других, таких как мистер Маршем, постепенно рушились. Сельскохозяйственный кризис, начавшийся в 1870-х и затянувшийся на многие десятилетия, ударил по сельским священникам и богатым землевладельцам, от которых зависели первые; и тем и другим стало вдвое трудней сохранять свое благосостояние.

К началу XX века сельские священники стали получать гораздо меньше половины тех сумм, которые они получали пятьдесят лет назад. Церковный каталог Крокфорда за 1903 год уныло заявляет, что «значительная часть» духовенства «влачит жалкое существование». Далее там говорится о том, что преподобный Ф. Дж. Блисби подал 470 безуспешных заявлений на вакансию викария и в конце концов ушел жить в работный дом. Такое понятие, как «богатый священник», навсегда осталось в прошлом.

Ветшающие, с протекшими крышами, дома священников, в которых когда-то припеваючи жили сельские пасторы, теперь для многих стали обузой. В XX веке представители духовенства, вышедшие из небогатых семей, еле сводили концы с концами. Миссис Люси Бернетт, жена йоркширского сельского викария, в 1933 году так объясняла церковной комиссии, в каком огромном доме ей приходится хозяйничать:

– Если в моей кухне будет играть духовой оркестр, вы вряд ли услышите его, сидя в гостиной.

Ответственность за обустройство пасторского дома лежала на самих священниках, но они постепенно нищали и не могли справиться с такой обузой. «Многие пасторы жили в своих домах по двадцать, тридцать, даже пятьдесят лет, не делая в них никакого ремонта», – писал в 1964 году Алан Сэвидж в своей истории сельских приходов.

Самым простым решением для церкви было бы приватизировать принадлежащие ей огромные пасторские дома и построить вместо них маленькие. Но члены английских церковных комитетов, отвечавшие за размещение сельских пасторов, не всегда обладали деловой хваткой. Энтони Дженнингс в своей книге «Старый дом приходского священника» (2009) пишет, как в 1983 году они приватизировали свыше трехсот пасторских домов по средней цене 64 000 фунта стерлингов, а на строительство новых, меньших по размеру зданий потратили в среднем по 76 000 фунтов.

Из 13 000 приходских домов, существовавших в 1900 году, только 900 по-прежнему находятся в ведении англиканской церкви. Наш дом был продан в частное владение в 1978 году (за сколько, я не знаю). Он был домом приходского священника в течение 127 лет; за это время в нем успели сменить друг друга восемь сельских священников. Как ни странно, каждый из них задерживался в этом доме дольше, чем тот, кто его построил. Томас Маршем уехал отсюда в 1861 году, всего через десять лет после постройки дома, получив новую должность в Сакслингеме – деревне в двадцати милях к северу, у моря.

Почему он построил себе такой огромный дом – вопрос, на который уже никто не даст ответа. Возможно, он надеялся произвести впечатление на какую-то знакомую ему красивую девушку, но она все равно отвергла его и вышла замуж за другого. А может, она согласилась стать его женой, но умерла, не дождавшись свадьбы. Обе эти ситуации вполне типичны для середины XIX века. Каждая из них объяснила бы некоторые архитектурные загадки пасторского дома, такие как наличие детской комнаты и едва уловимая женственность гостиной, однако все наши догадки так и останутся просто догадками. Можно с уверенностью сказать лишь одно: если мистер Маршем и был счастлив, то счастливым его сделал отнюдь не счастливый брак.

По крайней мере, вполне вероятно, что его отношения с преданной экономкой мисс Уорм были полны тепла и привязанности. Это почти наверняка были самые длительные отношения как в его, так и в ее жизни. Мисс Уорм умерла в 1899 году в возрасте семидесяти шести лет, прослужив экономкой нашего мистера Маршема больше полувека.

В этот же год семейное имение Маршемов в Страттон Стролесс было продано, поделенное на пятнадцать участков (видимо, не нашлось человека, который смог бы купить его целиком). Эта сделка ознаменовала конец четырехсотлетнего процветания семьи Маршемов в графстве. Сегодня о них напоминает лишь паб под названием «Герб Маршема» в соседней деревне Хевингем.

Мистер Маршем пережил свою экономку на неполных шесть лет и умер в доме престарелых в соседнем селе в 1905 году. Ему было восемьдесят три года, и, если не считать время учебы в школе, он провел всю свою жизнь в графстве Норфолк, на территории чуть больше двадцати миль в поперечнике.

IV

Мы начали нашу экскурсию отсюда, с чердака – кажется, что это было очень давно, правда? – когда я залез сюда в поисках источника протечки (оказалось, что все дело в сдвинувшейся черепице, которая пропускала дождевую воду). Там, если помните, я обнаружил дверь, ведущую на крышу – откуда открывался прекрасный сельский вид. И вот я снова забрался сюда – впервые с тех пор, как начал работать над этой книгой. Я хотел посмотреть, не покажется ли мне мир другим теперь, когда я немного лучше узнал мистера Маршема и обстоятельства его жизни.

Но этого не случилось. Напротив, меня поразило, как мало изменился мир со времен мистера Маршема. Воскресни он сейчас, его бы наверняка удивили некоторые новшества: мчащиеся по шоссе автомобили, вертолет, с гулом пролетающий над головой, – но по большей части ландшафт остался прежним и очень знакомым, как бы существующим вне времени.

Разумеется, это впечатление обманчиво. Ландшафт меняется, но меняется слишком медленно и незаметно, 160 лет для него совсем немного. А вот 500 лет назад здесь все было по-другому, если не считать церкви, нескольких фрагментов живой изгороди, очертаний полей и дорог. А еще раньше древний римлянин обронил здесь свою фаллическую подвеску, с которой мы и начали эту книгу.

Перенеситесь в еще более ранее время – скажем, на 400 000 лет назад, – и вашим взорам предстанут львы, слоны и другие экзотические животные, разгуливающие по засушливым равнинам. Эти звери оставили здесь свои кости, которые так удивляли старинных любителей древностей, таких как Джон Фрир из ближайшей деревни Хоксен (правда, место, где он их нашел, слишком далеко, и его не видно с нашей крыши).

Что же привело сюда этих представителей фауны? Климат, который был всего на три градуса теплее, чем нынешний? Возможно, люди со временем будут жить в такой же теплой Британии. А может быть – кто знает, – на месте норфолкских полей появится однажды выжженная солнцем пустыня или зеленый рай с виноградными кущами и фруктами круглый год? Не будем гадать. Как бы там ни было, пейзаж преобразится, и людям придется к нему приспосабливаться гораздо быстрей.

Отсюда, с крыши, нам не видно, сколько энергии и других ресурсов требуется нам для того, чтобы сделать нашу жизнь легкой и удобной. Поразительно много! Из всей энергии, произведенной на Земле с начала промышленной революции, половину мы потребили за последние двадцать лет. При этом процветающие страны использовали энергию в несоизмеримо больших количествах, чем остальные; мы относимся к чрезвычайно привилегированной части человечества.

Сегодня среднестатистическому жителю Танзании требуется почти год на то, чтобы произвести такой же объем углекислого газа, какой без усилий вырабатывает европеец каждые два с половиной дня, а американец – каждые двадцать восемь часов. Короче говоря, мы имеем возможность жить так, как живем, потому что расходуем ресурсы в сотни раз быстрее, чем большинство населения Земли. Но наступит такой день (не думайте, что он за горами), когда шесть миллиардов менее обеспеченных граждан захотят получить все то, что получили мы, – и это потребует больших ресурсов, возможно, даже намного больших, чем те, которыми располагает наша планета.

Вполне возможно, что, по иронии судьбы, в нашем вечном стремлении к комфорту и счастью мы создадим мир, лишенный и энергии, и ресурсов. Но это, конечно, будет темой другой книги.

Задняя обложка

Bill Bryson

At Home. A Short History of Private Life


Билл Брайсон (род. 1951) – английский писатель и популяризатор науки, автор международного бестселлера «Краткая история почти всего на свете» и многих других книг, кавалер ордена Британской империи.

После феноменального успеха книги «Краткая история почти всего на свете», посвященной «большим» проблемам – рождению Вселенной, развитию планеты Земля, происхождению жизни, Билл Брайсон решил резко сменить угол зрения и на этот раз приглашает нас в путешествие… по обычному деревенскому дому!

Может быть, не совсем обычному, поскольку дом старинный и стоит в английской глубинке. Мы и представить себе не могли, сколько странных, забавных и уютных историй могут рассказать самые заурядные бытовые предметы: ступени скрипучей лестницы, труба в ванной, солонка на кухне… Погружение в историю, не выходя из дома!

«Краткую историю быта и частной жизни» чрезвычайно приятно читать за утренним кофе, сидя в пижаме. Судя по тому, какая это уютная книжка, в пижаме он ее, похоже, и написал!

The New York Review of Books

Настоящее сокровище… Брайсон пишет легко и как бы шутя, но при этом он весьма серьезный историк.

Los Angeles Times

Если вы не сможете почерпнуть из этой книги достаточно сюжетов для застольной болтовни лет этак на пять, то вы просто ничего не стоите!

People

    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю