Текст книги "Сойтись с герцогом (ЛП)"

Автор книги: Белла Джеймс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 18 страниц)

12
Эди

Восемь тридцать утра, а я уже сижу за письменным столом покойного герцога Киннэрда. Что ж, сыграем так: если он собирается выдергивать меня на уроки верховой езды ни свет ни заря, то я, черт возьми, докажу, что мне это по плечу, – приду первой и возьмусь за бумаги.

У меня есть кофе с кухни, шоколадный круассан, горсть винограда и железная решимость. Я готова. Готова и тело ломит так, о существовании этих мышц я даже не подозревала.

Такое ощущение, что ноги вот-вот отвалятся. В теории идея была отличная – объезжать поместье вместе с Рори, пока он показывал, что именно пытается спасти. Но на практике, когда мы вернулись во двор конюшен и я спешилась, все оказалось куда менее радужно: ноги едва не подкосились, и мне пришлось вцепиться в гриву Мосса, чтобы не опозориться и просто постоять, приходя в себя.

– Это убийственно, если давно не ездил, – сказала Кейт, забирая поводья Мосса. – А как у тебя… – она кивает куда-то вниз. – Интимные места?

Я расхохоталась.

– Вроде нормально? – кривлюсь. – Скажу тебе завтра.

– Жду подробного отчета в общем чате поместья.

– Забавно, но я туда не добавлена. – Мне с трудом верится, что Рори стал бы поддерживать светскую болтовню в чате Лох-Морвена.

– Ну, тогда можешь заехать ко мне и рассказать лично. – Кейт ухмыляется, ее веснушчатый нос сморщивается. – Не то чтобы меня всерьез волновало состояние твоей задницы, если честно, но приятно, когда здесь появляется новое лицо, с которым можно поболтать. У тебя есть машина?

Я качаю головой. Кейт возится с подпругами, стаскивает седло со спины Мосса и поворачивается, бросая обвиняющий взгляд на Рори.

– Ты что, взял эту девушку в заложники? Как она должна перемещаться из пункта А в пункт Б без машины?

Он подходит к нам, держа под мышкой седло.

– Ничего подобного, – говорит он. – Мы что-нибудь придумаем. Полагаю, права у тебя есть?

Я киваю.

– Оставь это мне. – Он прищуривается и смотрит на Кейт. – Мне не нужно, чтобы ты сбивала ее с пути истинного, Макьюэн. У нее есть работа.

– Одна работа и никакого удовольствия, Киннэрд. – Кейт сгружает второе седло ему в руки.

Он бурчит что-то и направляется к амуничнику. Я с усилием отрываю взгляд от его широких плеч и мощных рук. Кейт бросает на меня быстрый косой взгляд. Ладно, она ничего не упускает.

– Приятно, когда в поместье появляется свежая кровь. Заходи ко мне в любое время. Я расскажу тебе все внутренние подробности, которые больше нигде не услышишь. – Она сцепляет пальцы и тянется, закидывая руки за голову.

– У меня чувство, что это именно то, чего Рори меньше всего хочет.

– Я в этом уверена. – Кейт одаривает меня заговорщической улыбкой и многозначительно двигает бровями. – Значит, договорились?

Я отвечаю ей улыбкой.

– По рукам.

Мы возвращались в поместье, и Рори по дороге указывал на разные ориентиры. Потом я приняла душ и спустилась на кухню поискать что-нибудь на обед. На острове лежала связка автомобильных ключей.

– Для тебя, – сказала Джейни, пододвигая их ко мне. – В гараже за домом стоит маленький Гольф. Я оформила страховку, так что можешь поездить по округе и немного освоиться. Может, почувствуешь себя не такой запертой.

Это будет приятно – после того, как я разберусь с работой. А сейчас мне нужно понять, как будут выглядеть ближайшие несколько недель.

Для начала: этот кабинет похож на мавзолей. Не знаю, почему шторы наполовину задернуты и почему вся комната тонет в сумрачном полумраке, но выглядит так, будто сюда никто не заходил с тех пор, как герцог умер.

Я раздвигаю тяжелые шторы, они весят как будто тонну, и поднимаю защелку на раздвижном окне, впуская воздух. Врывается резкий запах хвои и холодная, чистая свежесть, разрезая затхлую, тяжелую атмосферу. Я вдыхаю полной грудью, с благодарностью.

Сразу становится светлее и легче. В солнечных лучах танцуют пылинки, снаружи слышен хруст гравия – кто-то въезжает во двор. Через мгновение раздаются крики и смех, и я вижу знакомый фургон. Последнее, чего я ожидала здесь увидеть, – доставка из Теско, но, полагаю, продукты нужны всем.

Если Рори – воплощение сдержанной, застегнутой на все пуговицы аристократичности, то его отец был полной противоположностью. Ощущение такое, будто я копаюсь в его грязном белье, выискивая самые примечательные куски, чтобы собрать из них историю поколения для архивов. Ответственность колоссальная, и у меня нервно сжимается живот. Есть только один способ съесть слона, напоминаю я себе. По кусочку за раз.

Бумаги на столе пожелтели и скрутились, испещрены кофейными кольцами и брызгами бог знает чего еще. Я беру лист, нюхаю – и улавливаю слабый, призрачный запах виски. Сбоку от стола стоит огромный деревянный чайный ящик, наполовину заполненный красными кожаными дневниками. Я беру один.

1981, январь

Я перелистываю хрупкие страницы, щурясь на выцветшие чернила. Почерк, по крайней мере, разборчивый. Уже что-то. Я веду пальцем по строчкам и читаю вслух, будто так смогу лучше прочувствовать покойного герцога.

Макдафф – чертов идиот. Вчера ездили с ним на охоту, и он жалуется, что егерь работает спустя рукава, хотя именно он прикарманивает деньги на это. Конюх после работы бегает для него по поручениям, и, если слухи правдивы, эти поручения имеют мало общего с делами…

Я только вошла во вкус – напускаю на себя суровый аристократический выговор, прижимаю подбородок к груди и изображаю типичного представителя высшего света.

– Что, черт возьми, ты тут делаешь?

Голос Рори рассекает комнату, как кнут. Я вздрагиваю. Книга выскальзывает из рук и с грохотом падает на пол, страницы расползаются и разлетаются по ковру. Его лицо – сплошная ярость.

– Я делаю свою работу. – Пульс стучит в ушах, и я почему-то чувствую себя виноватой, словно меня поймали с рукой в кассе.

– Ты не пришла на ужин, а потом заявляешься в кабинет моего отца, даже не удосужившись предупредить. – Его челюсть напряжена, он впивается в меня тем самым пугающим, каменным взглядом.

Мое лицо пылает от возмущенного смущения.

– Я ужинала у себя. Джейни сказала, что я могу есть где угодно, а в восемь у меня была встреча по Zoom. – Я не собираюсь говорить ему, что звонила Анна и хотела посмотреть все своими глазами по видеосвязи. – Ты ничего не говорил о том, что нужно ждать начала. Я решила, что ты захочешь, чтобы я сразу приступила к работе.

Взгляд Рори скользит по столу, отмечая разбросанные бумаги и стопки дневников, которые я уже начала раскладывать по годам.

– Эти бумаги. Эти дневники. Ты должна понимать, что это не то, что можно пролистывать между делом. Твоя задача – зафиксировать их точно, а не выкапывать сплетни.

Я открываю рот, чтобы возразить.

– И уж точно не высмеивать столетия наследия, – добавляет он, пригвождая меня взглядом.

Я медленно встаю, игнорируя то, что бедра отчаянно ноют, а ягодицы ощущаются так, будто я сделала пятьсот приседаний с утяжелением. Выпрямляюсь, вскидываю подбородок и принимаю максимально надменный и самодовольный вид.

– Я выполняю свою работу, ваша светлость. А чего именно вы ожидали? Я не могу написать мемуары, не понимая человека за этими словами. Нельзя просто замести его под ковер и притвориться, что его не было.

Его лицо темнеет, и он делает шаг ко мне. Я вижу, как под плотным хлопком рубашки поднимается и опускается его грудь.

– Я прошу тебя сосредоточиться на фактах, Эди, и не увлекаться тем, что тебе может показаться пикантными подробностями.

В его словах сквозит презрение, и я будто немного сжимаюсь.

– Вы хотите, чтобы я была стенографисткой? Потому что если вам нужно дословно переписать каждую запись и каждый дневник, я могу это сделать, но это займет куда больше трех месяцев.

– Нет, – говорит он, и на этот раз голос почти спокойный. – Я хочу, чтобы ты рассказала историю для семейных архивов, как мы и обсуждали. Но ты должна понять: это не урок истории. – Он обводит жестом комнату и широким движением руки указывает на вид за окном, уходящий вниз, к озеру. – Поместье, наследие моей семьи – все это переплетено в этих страницах. И если мы сделаем что-то не так, цена может оказаться выше, чем ты вообще способна представить.

На его небритой челюсти дергается мышца. Он проводит ладонью по лицу, затем зарывается пальцами в волосы. Те упрямо падают обратно на лоб. Я не могу понять, почему его так задели какие-то смутные рассуждения о егере.

– В этих бумагах все. Каждая ложь, каждая ошибка, каждое плохое решение, которое он принял. Я не позволю, чтобы все это рассыпалось только потому, что кому-то весело копаться в его грязном белье.

У меня щиплет щеки – он возвращает мне мои же слова, будто читает мои мысли. Несколько секунд я молчу, и воздух между нами искрит от напряжения. Несмотря на раздражение, поднимающееся в груди, я чувствую что-то еще – странное притяжение к нему. Может, это сила его злости или уязвимость, которую он изо всех сил старается не показывать, но что-то есть.

– Если вы хотите, чтобы я это написала, – говорю я ровно, – вам придется мне доверять.

– Я не тебе не доверяю, – тихо говорит Рори, и я замечаю тени усталости под его глазами. – Я не доверяю своему отцу.

И на мгновение я ощущаю весь этот груз – ответственность, идущую рука об руку с привилегией, ожидания, которые наследуются вместе с замком, землей и всем остальным. Я люблю историю этого места и магию прошлого, будто бродящую по каждому коридору. Для Рори же это, похоже, какой-то отравленный кубок.

– Тогда я оставлю тебя, – говорит он, разворачивается и уходит.

Я оглядываю кабинет, пытаясь понять, как навести хоть какой-то порядок в этом хаосе. Входит парень в темно-синей поло и джинсах, с пластиковыми ящиками в руках.

– Это от Джейни, – говорит он, выглядывая на меня из-за стопки. – Куда поставить?

– О. – Это может немного облегчить задачу. – Поставь вон туда, на стол, спасибо.

– Без проблем. – Он откидывает длинную челку со лба, ставит ящики и поворачивается ко мне с любопытством. – Я бы на твоем месте быть не хотел.

– Это вызов, – признаю я, улыбаясь ему. – Ты тоже здесь работаешь?

– Ага, – говорит он, доставая из кармана пачку жвачки. Вежливо протягивает мне. – Я Мартин.

– Нет, спасибо.

– Я жизнью рискую. «Пристрелю любого, кого увижу с жвачкой в радиусе пяти километров от себя», – говорит он, изображая громовой голос.

Я смотрю на него в замешательстве.

– Старый герцог, – смеясь поясняет он. – Я бы не удивился, если бы он и правда так сделал.

Мы оба поднимаем взгляд на портрет, висящий на стене кабинета. Дикки Киннэрд в килте и полном хайлендском облачении хмуро взирает на нас из-под впечатляюще густых бровей, его глаза – того же необычного зеленого цвета, что и у сына. Я пытаюсь представить Рори ребенком, выросшим рядом с таким человеком.

Эго у него, должно быть, было размером со всю Шотландию. Я не могу представить, каково это – каждый день работать под собственным портретом, но раз он повесил его здесь сам, это, пожалуй, говорит о нем больше, чем ему хотелось бы.

Я не удерживаюсь от вопроса.

– А новый как думаешь, за ружье схватится?

– Рори? Не-а. – Он ухмыляется. – Лает он громче, чем кусает, я думаю.

– Не уверена. – Его «лай» сегодня показался мне чертовски пугающим, и совсем не в хорошем смысле. Та часть его личности, из которой состоял ироничный, расслабленный нью-йоркский Рори, была надежно изолирована. А скорее всего, заперта где-то в подвале его сознания.

– Надолго ты тут? – Он берет дневник в красной обложке, переворачивает его и без особого интереса листает.

– Пока не разберу все это и не оформлю в текст. – Я неопределенно машу рукой вокруг, стараясь не думать о том, что сейчас задача кажется если не героической, то близкой к этому.

– То есть года на три, судя по состоянию этого места?

– Примерно так.

Он уходит, и я принимаюсь за работу. Красные дневники – в одну коробку, бумаги со стола – в другую. Открывать ящики стола и вынимать оттуда записки и письма кажется странно вторгающимся в чужую жизнь, но я строго напоминаю себе, зачем я здесь. Это создающаяся история. И правда удивительно – быть ее частью, пусть даже пыль заставляет меня чихать.

Пару часов спустя заходит Джейни – проверить, как у меня дела. Она приносит печенье и холодную диетическую колу.

– У тебя отлично получается.

Я морщу нос с сомнением. Сейчас это выглядит как тот самый момент, когда ты уже взялся за уборку, а вокруг стало хуже, чем было.

– Я тебе не завидую. Думаю, нанять специалиста для этого было самым разумным решением. Слишком много эмоций во всем этом замешано.

Мой синдром самозванца спотыкается о мысль, что меня вообще считают специалистом, и у меня неприятно покалывает в затылке.

– Я отношусь к этому как к научной библиотеке и стараюсь забыть о… – я киваю в сторону портрета. – Сложно, когда он так смотрит сверху. У меня чувство, будто меня оценивают.

– Почему бы не перенести все в библиотеку? По крайней мере, там ты сможешь спокойно работать, без его пристального взгляда.

– Думаешь, он бы одобрил? – Я поднимаю глаза на портрет, и Джейни прослеживает мой взгляд.

– Думаю, ему бы понравилось чувствовать себя в центре внимания, – сухо говорит она. – На этом и остановимся.

Джейни подхватывает стопку дневников, и мы переносим их в библиотеку.

– Он был еще тот тип. Упрямый, как осел. Мог быть обаятельным, но… – Она на мгновение замолкает и хмурится. – По моему опыту, это не всегда хороший признак в мужчине.

Я смотрю на нее вопросительно.

– Скажем так, я наелась якобы обаятельных мужчин. – Джейни приподнимает брови. – Я была замужем за одним из них пятнадцать лет.

Я не хочу лезть дальше, поэтому ограничиваюсь сочувственным кивком.

– Так что да, обаятельный. Но мог в одно мгновение обернуться против тебя. Со мной он всегда был мил, но персонал у него менялся с бешеной скоростью, а деньги он тратил как воду. Не зря это место выглядит как дорогой отель. – Она проводит рукой по отполированному дереву каминной полки. – Большинство хайлендских поместий – это потускневшее величие и темные пятна на обоях, где продали портрет, чтобы заплатить за ремонт крыши. Если, конечно, не говорить о Брайсе Ааронсоне, американском техномиллиардере, который купил соседний замок. Вот у него-то место заставляет Лох-Морвен выглядеть как Holiday Inn.

У эркерного окна стоит длинный ореховый стол, из которого открывается вид на двор.

– Вот здесь было бы удобно работать. Можно наблюдать за жизнью вокруг, пока ты разбираешься со всем этим. – Она указывает на дневники.

– У меня появляется ощущение, что все куда сложнее, чем я думала.

– Вызов, – Джейни улыбается. – Может, это вдохновит тебя на собственную книгу.

Я вспоминаю мрачное предупреждение Рори и качаю головой.

– Думаю, я буду держать эти вещи отдельно.

– Так ты пишешь роман? – Мы возвращаемся в кабинет за очередной партией книг и бумаг.

Я киваю.

– О чем он?

– Романтический. Мой агент говорит, что мне нужно переписать его и добавить драконов – тогда, возможно, он продастся.

– А ты хочешь добавлять драконов?

Я качаю головой.

– Это историческая серия про трех сестер. То есть была бы ею, если бы я нашла в себе смелость снова начать писать.

– Я люблю хорошие романы… – Джейни придерживает дверь ногой, пока я несу коробку с бумагами по коридору. – Если захочешь поделиться, я с радостью посмотрю.

У меня нервно сжимается живот. Выпустить текст в мир и ни к чему не прийти – это был серьезный удар по и без того чувствительному самолюбию.

– Он не идеален, – говорю я, колеблясь.

– Подозреваю, ты к себе слишком строга. Пришли мне его на почту, я загружу на киндл.

Должно быть, мое лицо говорит само за себя, потому что Джейни успокаивающе кладет руку мне на предплечье.

– Только если захочешь, – добавляет она, слегка сжимая. – Но я правда буду рада прочитать.

Я ставлю коробку на стол. Джейни такая милая, хотя я почти уверена, что она говорит это просто для поддержки.

– Хорошо, – говорю я, расправляя плечи. – Я отправлю, когда мы все сюда перенесем.

Это такая мелочь. Но мысль о том, что кто-то захочет прочитать мой текст – без условий и ожиданий, – значит для меня больше, чем я могу выразить.

– Буду ждать.

13
Эди

– Просто уточняю, прежде чем нести, – вам удобнее поесть на кухне?

Я оборачиваюсь в столовой, когда открывается дверь, ожидая увидеть Рори, но это Грегор, повар. Стол накрыт на одного: отполированное серебро разложено так аккуратно, словно к изысканному званому ужину. Только ужин этот ровно на одного человека – на меня.

– А где все остальные?

– Сегодня только вы; хозяина нет, – говорит он с сильным гласговским акцентом. Он невысокий, с коротко остриженными волосами и крепким телосложением, как у бывшего военного. Легко представить, что у него тайная двойная жизнь телохранителя Рори, и при этом не сомневаться: загнанный в угол, он дал бы отличный отпор. «Хозяин» заставляет меня улыбнуться. Звучит слегка угрожающе, как у мафиози.

– И Джейми тоже нет?

Он качает головой.

– Он редко ест в большом доме. – Пожимает плечами. – Я подумал, вам, может, приятнее посидеть на кухне, чем быть здесь совсем одной.

– А… – Теперь я чувствую себя призовой идиоткой: оторвалась от книг, сходила в душ, высушила волосы, накрасилась – лишь бы что-то доказать Рори, которого здесь даже нет. – Да, кухня подойдет, спасибо.

Я иду за ним по коридору; каблуки цокают по деревянному полу. Самой мне и надо было так наряжаться. И теперь придется сидеть за большим, до блеска выскобленным дубовым столом, пока мне подают еду, изображая, будто так у меня каждый вечер.

– Это все? – Грегор отступает, расставив на столе три блюда.

– Да, все отлично, спасибо. Я… – Я не знаю, как тут принято. Он будет стоять надо мной, сложив руки за спиной, как старомодный дворецкий? – Я в порядке, спасибо.

Он удивляет меня улыбкой и слегка склоняет голову.

– Тогда оставлю вас. Должно быть, вы вымотались, весь день просидев над книгами.

После ужина я накидываю свитер и выхожу подышать свежим воздухом. В оседающих сумерках пугающе тихо; лишь изредка чирикает птица, разрывая тишину. Я оборачиваюсь к окнам замка – они мягко светятся на фоне светлого камня. Думаю, не решил ли Рори поесть где-нибудь еще, как часть игры во власть: дать понять, что меня ждут к ужину, а потом оставить одну. Мгновение спустя ответ появляется сам собой: по подъездной дорожке мчится черная машина и останавливается у входа.

Он коротко кивает, выходя, и мое сердце сжимается. На нем джинсы и серая футболка, подчеркивающая грудь и сильные руки. Я впервые вижу его в обычной одежде, и это почему-то действует на меня так, как не должно. К сожалению, мои реакции еще не получили служебную записку о том, что он высокомерный придурок.

– Здравствуйте.

– Добрый вечер. – Он кивает и исчезает внутри. Я остаюсь на подъездной дорожке, гадая: если зайду сейчас, будет ли выглядеть так, будто я за ним увязалась. Я хлопаю себя по лбу – кто-то кусает. Чертова мошка вылезла. Целое облако возникло из ниоткуда, и выбора нет: если останусь здесь, меня съедят заживо, так что придется вести себя непринужденно.

Я приоткрываю дверь и заглядываю внутрь. Он небрежно прислонился к перилам у подножия широкой лестницы и говорит по телефону. Он поднимает палец, будто просит меня замереть, а его спаниели несутся ко мне, такие же приветливые и восторженные, как он сам холоден и неодобрителен. Я опускаюсь на колени, чтобы обнять их.

– Да. Хорошо, держите меня в курсе, пожалуйста. Если придется приехать, приеду.

Он смотрит сквозь меня с яростью. Если бы взглядом можно было убить, я стала бы еще одной статуей в семейной коллекции. Я выпрямляюсь и стою, почесывая укусы на лбу, пока он заканчивает разговор и засовывает телефон в задний карман джинсов. Собаки бродят по холлу; когти тихо цокают по паркету.

– Прошу прощения. – Он привычным жестом откидывает волосы, и мой взгляд падает на полоску кожи, на мгновение открывшуюся, когда футболка задирается. В животе резко скручивает волной желания; я поспешно отвожу глаза, делая вид, что безумно увлечена одним из чучел оленей на стене.

– Интересный дизайнерский выбор, правда?

Он следует за моим взглядом.

– Не помню, когда в последний раз вообще замечал, что они здесь.

Он делает шаг ближе – совсем чуть-чуть, – и я улавливаю чистый запах мыла и легкую лимонную ноту одеколона. Он наклоняется почесать Тилли за ухом, его плечо задевает мое. Воздух выходит из меня тихим выдохом. Между нами слишком много жара. Сдвинься я хоть на сантиметр – могла бы прижаться к нему. Почувствовать его.

Он не двигается. И я тоже.

Я хочу спросить: какого черта ты не пришел на ужин, если так настаивал, что я должна быть, но не спрашиваю.

– Ладно, в общем, мне пора наверх.

– У вас есть все необходимое? – Его глаза встречаются с моими, и на миг я думаю, не чувствует ли он тоже чего-то. Невозможно понять, это игра или он просто такой – холодный, непроницаемый и невыносимо притягательный.

Я киваю.

– Да, спасибо. Как в очень красивой тюрьме.

Он неожиданно фыркает со смешком.

– Я надеялся, что ключи от машины помогут.

– Помогают. Точно. То есть помогут завтра, когда я поеду. – Я яростно чешу голову.

– Примите душ, – говорит он, глядя на меня как на идиотку.

– Простите? – Я опускаю подбородок и стараюсь незаметно вдохнуть.

– Я не намекаю, что от вас пахнет потом. Просто эфирные масла в средствах для ванны немного успокоят зуд. – Его лицо слегка смягчается. – В это время года они настоящие гады. Съедят заживо.

Он проходит мимо меня, чтобы повесить поводки собак на вешалку, так близко, что его рука задевает мою. Я чувствую это до самого позвоночника, как отголосок удара.

Я морщу нос – он тоже почему-то чешется.

– Не шутите, – говорю я и начинаю подниматься по лестнице, но ноги будто работают на пониженной скорости, потому что звериная часть меня не хочет уходить. – Ладно, тогда я пойду.

Его взгляд встречается с моим и на миг темнеет. На секунду мы не писательница и герцог, не призрак и привратник. Мы просто двое людей, застрявших в одном доме с привидениями, которые изо всех сил стараются не прикоснуться друг к другу.

Я втягиваю воздух и, с беспечной улыбкой, хватаюсь за перила.

– Спокойной ночи, Рори.