Текст книги "Сойтись с герцогом (ЛП)"

Автор книги: Белла Джеймс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 18 страниц)

6
Эди

Меня зовут Эди Джонс, и, снова, я одета совершенно не к месту.

Почти уверена, что именно так и выглядит полноценный модный кризис. Мы на пугающей скорости несемся в элегантном Ленд Ровере по узким однополосным дорогам, петляющим среди затянутых туманом холмов. Но вместо того чтобы любоваться меняющимся серым небом и пейзажами, я разглядываю свое отражение в стекле и думаю, о чем, черт возьми, думала я прежняя.

Дресс-коды никогда не были моей сильной стороной. На мне шерстяное пальто идеального оттенка «слишком старалась», и плотная водолазка, из-за которой кажется, будто меня душат. Зачесанный назад пучок и минимум макияжа превращают меня в рыжую мисс Транчбулл, а про сапоги до колена и благоразумную юбку вообще лучше не начинать. Это плохой образ по любым меркам.

Водитель, который встретил меня в аэропорту Инвернесса, моего внутреннего ужаса, кажется, не заметил. Как только я увидела его с табличкой, он проверил документы, погрузил багаж – и с тех пор за девяносто минут пути не произнес ни слова. Я в пятый раз обновляю помаду и проверяю телефон. Связи нет. Очень надеюсь, что это не особенно изощренный способ взять меня в заложники.

Дороги становятся еще уже, однополосные, с крошечными разъездами. Пустошь усыпана овцами: они перестают щипать траву, когда мы проезжаем, и смотрят на нас так, будто людей здесь видят нечасто. Мы очень далеко от Лондона.

На резком повороте влево меня качает, и мы начинаем подниматься в гору. Единственный намек на то, что мы вообще куда-то приехали, – неброский темно-синий указатель, притаившийся между кустами утесника. Белые буквы на синем фоне складываются в слова:

ПОМЕСТЬЕ ЛОХ-МОРВЕН

От нервного предвкушения у меня ухает желудок. Мы грохочем по решетке для скота, затем переезжаем каменный мост. Бурная река врывается в рощу высоких сосен, и мгновение спустя машина останавливается посреди нигде.

Черт, меня сейчас убьют.

Стекло опускается, бородатый водитель наклоняется назад и легонько тычет меня в руку.

– Посмотрите туда, – хмуро говорит он.

Я оглядываю вересковую пустошь и у меня вырывается изумленный вздох. На гребне холма, примерно в ста метрах от нас, стоит огромный олень. Мы застали его врасплох, и он обозревает свое королевство, будто не замечая, что мы остановились у него за спиной. Я задерживаю дыхание, боясь, что любое движение разрушит чары.

– Это монарх, – объясняет водитель. – Если присмотреться, увидите: на рогах шестнадцать отростков. Он немало повидал.

– Ух ты, – выдыхаю я. Никогда еще я не была так близко к чему-то настолько огромному и дикому. – Он правда красивый, да?

Я вдыхаю землистый, торфяной запах пустошей.

Водитель одобрительно кивает и неожиданно улыбается.

– Здесь вам еще много такой живности встретится.

Олень на мгновение поворачивает голову, наконец замечая нас. Долгую секунду он стоит неподвижно, надменно глядя в нашу сторону вызывающим взглядом. Потом разворачивается и, грациозно рванув с места, уносится прочь, сверкая белым хвостом и легко перепрыгивая через неровную землю.

– Почти приехали, – сухо говорит водитель.

Дорога изгибается и уходит вверх сквозь сосновый лес, и мы поднимаемся все выше и выше, пока перед нами не раскрывается огромная долина, тянущаяся, кажется, до бесконечности. Вдалеке я различаю море и темные силуэты островов за ним. Связи по-прежнему нет. Мы буквально в милях от какого бы то ни было жилья, и у меня сводит живот от предвкушения. Во что, черт возьми, я вообще ввязалась? Я даже не могу написать Шарлотте, что передумала, потому что, похоже, живу в темные века. Подозреваю, она бы заметила, что для любительницы истории это как раз то, что надо.

У подножия холма мы сворачиваем направо на еще одну узкую дорогу, затем появляется очередной неброский указатель, и мы ненадолго останавливаемся. Впечатляющие металлические ворота распахиваются, и мы едем по ухоженной подъездной аллее, обсаженной глянцевыми кустами рододендронов. Обочины подстрижены так аккуратно, будто их обрабатывали маникюрными ножницами. Водитель поднимает руку и машет садовнику на самоходной косилке, дорога снова изгибается и у меня отвисает челюсть, когда я выглядываю в окно.

Замок с башенками вырастает из пейзажа, словно сошедший со страниц сказки, только куда грандиознее и гораздо более внушительный. Он стоит на возвышении, окруженный деревьями, и смотрит на озеро, окаймленное лесом, которое искрится в низком осеннем солнце. Небо над ним – мягкая смесь голубого и серого, те же оттенки повторяются в воде.

Это место – сама история. От мысли, что следующие три месяца я буду жить здесь, по спине пробегает дрожь. Мы останавливаемся у парадного входа, и через мгновение водитель открывает мне дверь. Я выхожу, каблуки хрустят по светлому гравию. Воздух прохладный и свежий, с едва уловимым запахом сырого мха и дровяного дыма. Я запрокидываю голову, разглядывая бесчисленные башенки и ступенчатые фронтоны, пытаясь осознать масштаб всего этого. Передо мной огромная дубовая дверь, утыканная металлическими шипами, по бокам – аккуратно подстриженные тисы. Я оборачиваюсь, чтобы спросить, куда мне идти, но водитель, кажется, испарился.

Дверь со скрипом открывается, и на пороге появляется женщина в джинсах и зеленом свитере. Волнистые каштановые волосы до плеч тронуты серебром, которое перекликается с цепочкой на ее шее. Я ожидала увидеть кого-то в форме.

– Эди. – Она протягивает руку, и улыбка собирает морщинки в уголках глаз. – Джейни Сазерленд. Я здесь управляющая домом, в Лох-Морвен. Боюсь, у нас не очень формально, – добавляет она, словно угадав мои мысли. На коленях джинсов – по грязному отпечатку лапы. – Слишком много собак. А, Хэмиш, вот ты где.

Водитель вернулся и держит мой багаж, вопросительно приподняв брови.

– Отнесешь, пожалуйста, в зеленую гостиную?

Он кивает и уходит.

– Наш Хэмиш – человек немногословный, – с улыбкой говорит Джейни, глядя ему вслед, затем снова пожимает мне руку. – Но он просто золото. Очень приятно, что вы у нас. Настоящая писательница!

– Ой, я не настоящая писательница, – начинаю я, потом вспоминаю, что нужно звучать профессионально. – То есть настоящая, я… я…

Джейни смеется и кладет руку мне на предплечье.

– Вы здесь, чтобы писать. Значит, вы писательница. Как дорога? Принести вам что-нибудь выпить или перекусить?

Мой желудок громко урчит.

– Нет, все в порядке, – говорю я, потому что я британка и идиотка.

Джейни наклоняет голову и задумчиво смотрит на меня, скрестив руки на пышной груди. У нее красивая кожа, а нос усыпан веснушками.

– Знаете что, я помогу вам сориентироваться, а потом, может, вы будете готовы к дневному чаю. Ужин только в восемь, а к тому времени вы умрете с голоду. Заходите, чувствуйте себя как дома. Мне буквально две секунды.

Она отступает назад и дружелюбно машет рукой, будто я каждый день чувствую себя как дома в гигантских шотландских баронских замках. Я остаюсь одна в самом большом холле, который когда-либо видела. Здесь пахнет дорогим пчелиным воском для полировки и старыми книгами, а еще чем-то дымным и загадочным – возможно, призраками или обугленными останками прежних писателей.

Мои сапоги щелкают по каменному полу, но звук тонет в огромном пространстве. Передо мной величественная лестница, взмывающая вверх плавным изгибом, и огромная люстра – нет, две люстры – свисающие с массивных деревянных балок, потемневших от времени. На стенах – гигантские портреты в золоченых рамах, и суровые лица мужчин в военной форме смотрят на меня с неодобрением. В камине горит огонь, у двери стоит пышная цветочная композиция. Все здесь словно умоляет о чьем-нибудь эффектном появлении в бальном платье, а вместо этого – я, похожая на участницу неудачной торговой конференции. Я нащупываю медальон на шее и провожу большим пальцем по гладкому серебру, словно это талисман.

– Простите, – говорит Джейни мгновение спустя, появляясь из другой двери. – Герцог только что вернулся из поездки в Лондон, нужно было обсудить с ним пару вопросов. Пойдемте.

Она ведет меня в огромную гостиную с окнами, выходящими на широкую лужайку, по краям которой стройными рядами стоят тополя. У Джейни звонит телефон, она морщится и снова выбегает, беззвучно извиняясь. На стенах – целая армия портретов: одни в хайлендских нарядах, другие – в бархате и кружевах.

Я вздрагиваю, когда дверь открывается, и Джейни возвращается с папкой под мышкой, с виноватой гримасой на лице.

– Извините, сейчас немного суматошно. Конец месяца, дел невпроворот, и вся ответственность на мне. Давайте устроим вам быстрый осмотр.

Я послушно следую за ней через дверь в конце комнаты, которая ведет в другой коридор. Этот увешан чучелами животных, печально взирающими на нас стеклянными глазами.

– Привыкнете, – говорит Джейни, заметив мой взгляд. – Историческую справку опущу, вы тут специалист, а я просто покажу вам первый этаж, чтобы вы ориентировались. – Она протягивает мне папку. – Это поможет. План замка и карта территории.

– Ну да, – отвечаю я сухо. – У меня такая же для квартиры в Лондоне.

Она усмехается.

– Безумие, знаю. Когда я только начала здесь работать, мне понадобилась вечность, чтобы понять, где что находится, – с ориентацией у меня беда, – вот я и решила собрать небольшой приветственный набор для новых сотрудников. Хотя вы, конечно, не сотрудник. Мы очень рады, что у нас будет писатель.

Она произносит слово «писатель» с тем благоговением, которое обычно приберегают для единорогов. Что-то подсказывает, что моя блестящая карьера копирайтера в страховой компании для домашних животных еще не вошла в летописи поместья Лох-Морвен.

Мы проходим еще один коридор, обшитый деревом, и выходим в длинный мрачный проход. Откуда-то доносится рэп и плеск воды. Женский смех, затем визг притворного ужаса.

– А там у нас бассейн, но к нему мы вернемся, когда вечеринка закончится.

– Вечеринка?

– Не спрашивайте.

Следующие полчаса мы бродим по череде комнат, все с роскошными шелковыми обоями и увешанные огромными картинами. Похоже, кризис стоимости жизни не слишком задел поместье Лох-Морвен. Такие места не существуют на магии. Кто-то платит по счетам, и, судя по всему, у покойного герцога были весьма дорогие вкусы.

– Это столовая, – говорит Джейни, распахивая дверь в огромный зал с высоким потолком и еще одним комплектом люстр. Стол такой длинный, что по нему можно устраивать спринтерские забеги. Вдоль стен стоят массивные дубовые буфеты, а окно выходит во внутренний двор, куда мы приехали. Я вижу, как Хэмиш забирается в Ленд Ровер и уезжает, а за машиной мчится крошечный белый обрывок – терьер.

– Маффин, – смеется Джейни. – Он уверен, что это его владения. Это был пес покойного герцога. Характер – вылитый хозяин.

Я все еще оглядываюсь, пытаясь представить, каково это – ужинать здесь. Неужели я буду сидеть одна, уткнувшись в телефон, а дворецкий появится с блюдом на серебряном подносе?

– Пойдем, покажу тебе утреннюю кухню.

Мы уже видели гостиную, парадную гостиную, дневную комнату, бильярдную герцога и неформальную гостиную, которая совсем не выглядела местом, где валяются на диване под Netflix. В этот момент я бы вовсе не удивилась, если бы тут существовали еще дневная и вечерняя кухни.

Мы выходим через другую дверь и каким-то образом снова оказываемся в том же холле, откуда начали. Я чувствую себя Алисой по ту сторону зеркала.

– Запутанно, да? Понимаешь, зачем нужна карта.

– Не думаю, что когда-нибудь разберусь.

– Удивишься. Со временем все начинает складываться.

Джейни жестом пропускает меня вперед, и мы проходим мимо парадной лестницы в еще один коридор. Его стены увешаны фотографиями людей в старинной одежде – они сидят на лошадях или играют в крокет на лужайке, которую я узнаю снаружи. Я мысленно обещаю себе вернуться и рассмотреть их как следует, если вообще сумею сюда вернуться. Я все еще тихо паникую из-за того, что никогда не найду дорогу в свою спальню.

– Вот мы и пришли.

Джейни придерживает дверь, и у меня вырывается вздох. Если остальные комнаты будто застыли на века, то здесь ощущение совсем другое. Огромные окна выходят на длинную полоску газона, тянущуюся к озеру, и солнечный свет заливает помещение. С открытых деревянных полок свисает зелень, в центре стоит массивный остров, окруженный стильными металлическими стульями, которые отлично смотрелись бы в нью-йоркском лофте. В глубине – большая кухня светло-серого цвета с толстыми деревянными столешницами вокруг самой огромной плиты Aga, какую я когда-либо видела, а рядом – старинная мойка дворецкого, в которой стоит ведро с розами. Если все остальное напоминало музей, то это – первое место в замке, которое по-настоящему похоже на дом. Пусть и куда более роскошный, чем все, что я видела прежде. Будто шагнула на страницы журнала по интерьеру.

– Здесь так красиво, – говорю я, осознав, что уже целую вечность стою с открытым ртом, как идиотка. – И это утренняя кухня?

– Так ее называют, потому что здесь все собираются. В общем, если что-то ищешь, чаще всего найдешь именно тут.

Джейни открывает дверцу огромного холодильника, забитого под завязку: полки ломятся от ярких фруктов и овощей, рядом – стеклянные бутылки с молоком и соками.

– Кофе и чай есть. Если понадобится что-то еще, оставь записку на доске или скажи Грегору. Он у нас повар, все организует.

Я смотрю на большой деревянный стол и представляю, как сижу здесь с ноутбуком и работаю над книгой, и вдруг все кажется уже не таким пугающим. Я справлюсь, если у меня будет неограниченный доступ к чаю и кофе.

– Так, почти закончили. Отведу тебя в библиотеку, потом в кабинет герцога, а башни и остальное западное крыло оставим на другой день, когда ты немного освоишься.

Еще одна дверь, еще один длинный коридор и мы попадаем в библиотеку моей мечты. Стены уставлены тысячами и тысячами прекрасных старых книг, и, несмотря на теплое осеннее солнце за окнами, в камине горит огонь. По обе стороны от него стоят два элегантных, потертых кожаных дивана. У окна, с тем же видом на озеро, – огромное кожаное кресло, где в солнечном пятне дремлет серо-белый кот.

– Это Норрис. По идее, он должен контролировать популяцию мышей.

Я наклоняюсь и провожу рукой по мягкой шерсти. Норрис приподнимает подбородок, прищуривается в знак приветствия и принимает ласку так, будто создан для этого. Впрочем, так оно и есть.

– Здесь есть почти все на свете. Покойная герцогиня была заядлой читательницей, так что есть и целый раздел более современных книг, если захочешь почитать. Я часто тайком забегаю сюда и что-нибудь беру.

– Ты много читаешь?

– Очень.

Глаза Джейни загораются.

– Аннабель сказала, что ты потрясающая.

– Аннабель?

Джейни прижимает ладонь ко рту, глаза распахиваются.

– Сделаем вид, что я этого не говорила.

Она постукивает пальцем по крылу носа.

Я бросаю на нее косой взгляд. С каждой секундой этот день становится все страннее.

– Завтра ты получишь полное задание, а пока это даст тебе представление о том, где ты будешь работать. Хотя, конечно, мы не собираемся запирать тебя здесь.

– Я бы не возражала, если бы меня заперли в библиотеке.

Я провожу рукой по корешкам древних кожаных томов и глубоко вдыхаю, впитывая библиотечный запах. Пусть я и чувствую себя не в своей тарелке, но есть в библиотеке что-то, из-за чего я сразу ощущаю себя дома.

– И напоследок, – манит меня Джейни к двери, продолжая болтать, пока я иду за ней. – Кабинет герцога. Здесь все его бумаги и они почти в том виде, в каком он их оставил, так что предупреждаю, будет немного…

Я делаю шаг вперед в комнату больше нашей лондонской квартиры. Вдоль стен – еще больше книг, а огромный деревянный письменный стол завален журналами и бумагами. Дверь на противоположной стороне открывается и на мгновение время замирает.

– Как…

Зеленые глаза, встретившиеся с моими, почти сразу сужаются.

– Здравствуйте, – жизнерадостно говорит Джейни. – Это избавляет меня от необходимости вас разыскивать. Эди, познакомьтесь: Рори Киннэрд, герцог Лох-Морвен.

7
Эди

– Я дальше сам, – твердо говорит Рори.

– Я всего лишь хотела показать Эди ее комнату и накормить, – отвечает Джейни, но он уже широким шагом пересекает кабинет и выпроваживает ее.

– Оставьте это мне.

Сердце колотится так, что, кажется, вот-вот выскочит из груди, а колени предательски подкашиваются. Он закрывает дверь и поворачивается ко мне. Выражение лица у него совсем не гостеприимное.

– Какого черта ты, по-твоему, здесь делаешь?

– Я?

– Невероятно. – Он медленно качает головой.

– Прости, что?

– Скажи мне, Эди, – он выплевывает мое имя, словно проклятие, – какого хрена ты делаешь в моем доме?

– Это вообще-то не дом.

– Ты сказала, что ты журналист-расследователь.

Щеки заливает жар.

– Я солгала.

– И теперь я должен поверить, что ты гострайтер.

Он замирает, как лев перед добычей. Я изо всех сил подавляю желание сигануть в окно и бежать куда глаза глядят.

– Я и есть гострайтер, – возражаю я.

– Ты лгунья.

– Люди постоянно меняют профессию. – Даже мне самой это звучит жалко. Я коротко вздыхаю. – Я… приукрасила.

Он подходит к столу, сдвигает в сторону стопку бумаг, открывает тяжелый кожаный портфель и хмурится.

– Значит, могу считать, что ты подписала вот это, – он выхватывает верхний лист из толстой пачки и размахивает им передо мной, – не собираясь выполнять условия?

Я сразу узнаю плотную бумагу и шапку документа.

– Я подписала это с полным намерением выполнить контракт. Я профессионал, и именно для этого я здесь. И ни для чего больше, – говорю я, поднимая подбородок и выдерживая его взгляд. В эту игру могут играть двое. Если он собирается вести себя как козел, я тоже могу.

Рори открывает рот, чтобы ответить, но тут из библиотеки доносится шум. Лают собаки – один визгливо, другая глухо, – и я слышу женский голос.

– Эди, ты здесь?

По паркету стучат каблуки.

– Черт побери, – бормочет Рори себе под нос, когда Аннабель Финдли вплывает в кабинет, заполняя его развевающимися шифоновыми шарфами и оглушительным ароматом Chanel No.5. Я впервые замечаю двух спаниелей, которые выскакивают из-под стола, яростно виляя пушистыми хвостами, пока Аннабель наклоняется их поприветствовать.

– Дорогой. – Она, по-матерински, целует Рори в щеки, затем берет меня за руки, отстраняет, чтобы рассмотреть, потом целует и радостно восклицает: – Эди, разве это не весело?

Она переводит взгляд с меня на Рори, словно совершенно не замечая напряжения.

– Я надеялась тебя застать. Заехала на всякий случай. Правда же, чудесно?

Рори издает звук, который можно принять за одобрение. Я выдавливаю улыбку, надеясь, что она не считывает ситуацию.

– Ты в надежных руках с Эди. Правда ведь, она ангел?

Он заметно стискивает зубы и выдавливает самую тонкую из улыбок.

– Ты сам говорил, что она проделала прекрасную работу с моими мемуарами.

– Он говорил? – Я приподнимаю бровь и смотрю ему прямо в глаза.

Аннабель кивает.

– Именно поэтому это показалось идеальным решением.

Она усаживается на край стола между нами.

Джейни маячит в дверях, но уже поняла, что что-то не так. Она переводит взгляд с меня на Рори и задумчиво наклоняет голову.

– Принести всем напитки? Эди, ты ведь не ела. Аннабель, ты останешься на ужин?

Аннабель изящно поднимает руку.

– С радостью, но мне пора. У меня рейс из Инвернесса.

– Я все устрою, – говорит Рори и подходит к высокому деревянному буфету. Внутри – полка с хрустальными стаканами и поднос с бутылками солодового виски. Он разливает по трем стаканам и протягивает один Аннабель, другой – мне. Джейни тихо выходит, оставляя нас троих в неловкой тишине.

– Думаю, стоит поднять тост за твоего отца, – говорит Аннабель, чокаясь сначала со мной, потом с ним. – Я бы многое отдала, чтобы быть мухой на стене, пока ты будешь писать эти мемуары. Как крестная Рори и подруга семьи, могу безнаказанно сказать: Дикки был еще тем засранцем, – добавляет она, касаясь моей руки заговорщической улыбкой. – Очаровательным, но совершенно неуправляемым. Уверена, ты не услышишь стука клавиш из-за грохота скелетов, вываливающихся из шкафов.

Я наблюдаю за реакцией Рори. Похоже на ужас или что-то очень близкое.

– Ты сейчас совсем не помогаешь, Аннабель, – говорит он, по-прежнему стоя вытянувшись как струна.

– Если в чем Эди и сильна, так это в умении видеть суть. Я знаю, ей предстоит во всем этом разобраться, – Аннабель обводит жестом хаос кабинета, – но если она смогла превратить мои бессвязные речи в мемуары, уверена, она приведет в порядок и дневники Дикки.

– Это нелепая идея, – Рори качает головой.

– Ты сам сказал, что другой вариант невозможен. Ты не можешь одновременно управлять поместьем и фондом, не говоря уже обо всем остальном, и при этом выполнять условия завещания. – Аннабель кладет руку ему на предплечье.

– Смог бы, если бы он оставил поместье в хоть сколько-нибудь вменяемом состоянии. – Челюсть у него напрягается, словно он не договаривает чего-то важного. Для человека, которому все досталось по наследству, он звучит так, будто до сих пор за это борется. – Хотя если бы мой отец выполнил свою часть сделки, он бы вел дневники как следует.

Я делаю вид, что понимаю, о чем речь. Отпиваю виски и стараюсь выглядеть сосредоточенной и умной.

– А ты что думаешь, Эди?

Вот черт.

– Я…

– Эди только что приехала, – резко говорит Рори. – Ее еще ни во что не посвятили.

Аннабель прижимает ладонь ко рту.

– О боже, а я тут со своими сапогами прямо в душу. Не переживай, Эди, все не так страшно, как кажется. – Она бросает на Рори шутливо-укоризненный взгляд. – И, кстати, мой крестник тоже не так ужасен, как ты, возможно, думаешь.

Она осушает виски одним глотком и поднимается, закидывая конец шарфа за плечо.

– Так. Ну что ж, пора любить вас и уходить. Эди, удачи. Ты знаешь, где меня найти, если понадобится моральная поддержка.

С вихрем поцелуев Аннабель исчезает, и я остаюсь в кабинете наедине с Рори – ничуть не менее взбешенным. Он стоит, упираясь ладонями в стол, и пригвождает меня взглядом презрения, на которое способны разве что века знатного происхождения.

– Ты сказал, что ты бармен, – произношу я, хотя понимаю, что не стоило.

– Я такого не говорил.

Я прокручиваю в памяти ту ночь на презентации Аннабель.

– Но ты дал мне шампанское.

– Ты взяла шампанское. Это совсем другое.

Какого черта я вообще решила, что человек с такой отточенной речью разносит бокалы в книжном магазине? Тот самый мужчина, который шептал мне на ухо непристойности, довел меня до оргазма три раза и исчез с рассветом… мужчина, которому я с такой уверенностью заявила, что я журналист-расследователь.

– Ты хоть представляешь, в какую кашу все это превратилось?

Я смотрю на заваленный бумагами стол и упрямо расправляю плечи.

– Аннабель права. Я более чем способна превратить заметки твоего отца в ту семейную историю, которая тебе нужна. Я могла соврать о названии своей должности, но не о том, что умею делать. Это мой шанс доказать, что я не просто ремесленник, заполняющий страницы.

Он смеется без тени веселья.

– Ты правда думаешь, что я хоть на секунду верю, будто ты здесь только ради мемуаров моего отца? Ты сама призналась, что лгала, ты фантазерка, и я не доверяю ни единому слову из твоего рта.

Пульс грохочет в ушах. Да как он смеет.

– И все же я здесь. Нанята, между прочим, вашим собственным фондом. С одобрения вашего же недешевого юриста.

Его губы приоткрываются, и на миг мне кажется, что сейчас последует ледяная отповедь, но вместо этого он поднимает подбородок и смотрит на меня в упор, словно вызывая отвести взгляд.

– Если это все, – говорю я, – я пойду искать свою комнату.

– Это все, – отвечает он.

Я чувствую его взгляд на себе, когда выхожу из кабинета и возвращаюсь в библиотеку. Я понятия не имею, где моя комната, не знаю, где сейчас Джейни, и не представляю, как справлюсь с ближайшими тремя месяцами. Но черта с два я позволю Рори Киннэрду встать между мной и этой работой. На этот раз я остаюсь и докажу ему, что он ошибается.