Текст книги "Сойтись с герцогом (ЛП)"

Автор книги: Белла Джеймс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 18 страниц)

25
Рори

Я не сплю.

Дело не в виски и не в перспективе недели подряд заседаний совета, пока Джейни дергает меня из-за финальной подготовки к балу, как бы мерзко это ни звучало. Дело в выражении лица Эди, когда она обернулась на лестнице, в румянце, залившем щеки. В той паузе, когда я едва не забылся. Мне нужно, черт возьми, взять себя в руки. В три часа ночи иду в душ, снова сжимая член в кулаке, как похотливый подросток.

Мне этого не нужно. В моей жизни сейчас есть очень узкий круг приоритетов, и писатели в него не входят. Особенно такие, из-за которых я могу потерять сосредоточенность.

К утру я убеждаю себя, что все это и было и не было. Она здесь, чтобы делать свою работу. Я – свою. И чтобы это доказать, сегодня утром я возьму ее с собой на осмотр участков с безопасными домами.

Я ловлю себя на том, что стучу в ее дверь еще до девяти, все еще задыхаясь после пробежки вдоль озера. Собаки радостно виляют хвостами, когда она открывает. Волосы убраны в хвост, лицо чистое, без косметики.

– Я хочу тебе кое-что показать.

– Прости? – она моргает, удивленная.

– Ты говорила, что хочешь понять, как устроено поместье.

Ленд Ровер гремит по дороге через пустошь, подвеска стонет. Брамбл и Тилли высунулись из задних окон, уши хлопают на ветру. Эди сидит рядом со мной, и ее бедро в джинсах – отвлекающий фактор, без которого я бы прекрасно обошелся. Каждый раз, когда я переключаю передачу, почти задеваю ткань.

– Так куда мы едем? – наконец спрашивает она.

– Увидишь.

Она бросает на меня взгляд, но я не отрываю глаз от дороги, притормаживая на скотопрогонной решетке. Я показываю ей посадки молодых дубов, которыми Джейми занимается с общественной командой, и мы поднимаемся через ущелье. Свет пятнами скользит по лобовому стеклу, когда мы въезжаем в старый лес. Мы пересекаем каменный мост через реку и сворачиваем на недавно проложенную дорогу среди деревьев.

Мы останавливаемся у низкого белого коттеджа. За ним, на поле, огороженном каменной стеной, пасутся овцы. Вдали виден еще один домик, надежно укрытый за деревянным забором.

Эди выходит из Дефендера, и я наблюдаю, как она оглядывается, слегка наклонив голову, явно сбитая с толку.

– Здесь красиво, – говорит она. – Что это?

– Безопасный дом. – Я тянусь в карман за ключами и киваю, приглашая ее войти. – У нас их три. Раньше это были дома рабочих, мы их отреставрировали.

Она подходит к двери и проводит пальцами по косяку, словно пытается почувствовать место. Я открываю дверь и жестом предлагаю ей пройти.

Пахнет свежей краской и новым ковром. С моего последнего визита подрядчики установили в камине массивную чугунную печь, а дубовую перемычку окончательно привели в порядок. Внутри спокойно и нейтрально – именно так мы и хотели.

– Вы это сделали? – наконец спрашивает она.

Я пожимаю плечами.

– Коттеджи просто стояли без дела. Логично было найти им применение.

Эди поворачивается ко мне, на лице странное выражение.

– Логично?

Я коротко киваю.

– Вы могли сдавать их, зарабатывать на них.

Я усмехаюсь.

– Несмотря на то, что можно решить, читая дневники моего отца, в дополнительных доходах мы не нуждаемся.

Она слегка краснеет и закрывает глаза, явно смутившись.

– Ой, прости, я не хотела…

Я качаю головой.

– Я так и понял. Но если траст в целом про сохранность всего для будущих поколений, то фонд, по крайней мере для меня, про изменения здесь и сейчас. И нам это было нужно.

Я наблюдаю, как ее грудь поднимается и опускается, пока она делает вдох, и отступаю на шаг к окну. Я намерен держать дистанцию.

– Почему именно безопасный дом?

– Скажем так, это было слишком близко к дому.

– Джейни, – она выдыхает это слово, словно тайну.

Я снова медленно киваю.

– Прямо у нас под носом. Я понятия не имел, через что она проходит. А потом однажды она пришла в дом в слезах. В тот же день мы ее перевезли. Отдали ей старый коттедж у ворот, выставили мужа за дверь и…

Эди поднимает руку, словно останавливая меня.

– Я уже сказал достаточно. Мы работаем с благотворительной организацией помощи женщинам в Инвернессе, и эти коттеджи предназначены для всех, кому они нужны, на любой срок. Бесплатно.

– Это потрясающе.

– Меньшее, что мы можем сделать.

Она присаживается на край темно-серого дивана и смотрит на меня из-под густых ресниц.

– Вам вовсе не обязательно было всем этим заниматься. Вы производите впечатление человека, для которого все – про долг, но вам действительно не все равно.

Я на мгновение смотрю в окно. Над головой парит хищная птица, описывая круги в поисках добычи.

– Можно я посмотрю снаружи?

Я наблюдаю, как она выходит через заднюю дверь в сад, где стоит деревянный игровой комплекс и грядки с компостом. Это была идея Джейни.

– Я не мог стать еще одним в длинной череде тех, кто просто отворачивается, – слышу я собственный голос.

– Ваш отец?

Я прочищаю горло.

– Мой прадед относился к своему долгу всерьез. Я хотел бы думать, что смогу ему соответствовать и исправить то, как…

Я обрываюсь на полуслове. Она приподнимает брови.

– Думаю, вам не о чем беспокоиться. Вы совсем не такой, как он. Вы переписываете историю этого места.

Я прислоняюсь спиной к холодному камню стены и наблюдаю, как она рвет маргаритки.

– Джейни говорит, ты пишешь?

Она резко поднимает голову.

– Только по вечерам.

– Это не было упреком.

Она на мгновение краснеет, потом начинает выдергивать лепестки из одного цветка, отпуская их на ветер.

– Прости, – говорит она, морща нос. – Просто по вечерам тут особо нечем заняться, вот я и…

– Мы тебя утомляем?

– Боже, нет… – Она смотрит на меня. – Ты ведь меня поддеваешь, да?

Я приподнимаю бровь и позволяю себе едва заметную усмешку.

– Так над чем ты работаешь?

Она роняет цветы и трет ладонями щеки.

– Я не знаю, сколько тебе рассказала Аннабель.

– Ты же знаешь Аннабель. Она говорит так много, что выживаешь, делая вид, будто слушаешь.

Это заставляет ее рассмеяться.

– Я написала книгу и отправила ее издателям. Когда получила отказ, просто остановилась. Будто это был мой единственный шанс.

– Это меня удивляет.

– Правда?

Я смотрю на нее прямо.

– Ты держалась за дневники, что бы ни происходило. Бог знает, я не облегчил тебе задачу.

Она бросает на меня косой взгляд, словно не уверена, как принять комплимент.

– Насколько я понимаю в творческих индустриях, там все решает упорство. Вцепиться зубами и не отпускать, пока тебя не услышат. Я думал, у тебя это получится.

– Ты обо мне лучшего мнения, чем я сама о себе.

Я смеюсь.

– Обычно так и бывает. Человеческая природа и все такое. Так что изменилось?

– В каком смысле?

– Ты снова пишешь. Что-то новое?

– Вторую книгу серии. Джейни захотела узнать, что будет дальше. – Она смотрит в небо, когда крик хищной птицы разрезает тишину. – Просто я почему-то думала, что жизнь закончится в тридцать четыре, потому что мама умерла в этом возрасте. Наверное, это звучит странно.

– Ты удивишься.

Я подбираю с земли камешек и перекатываю его в ладони.

– И вот я здесь, и у меня есть только я сама. Меня вырастила бабушка, она умерла три года назад. Я чувствовала себя немного потерянной… – Она смеется. – Не могу представить, что ты знаешь, каково это, когда на тебе ответственность за все это.

Я фыркаю от смеха. Если бы она знала. Мне достаточно одной записи в дневнике, чтобы весь этот корабль сорвался с курса, и никто не захочет встать к штурвалу.

– Значит, ты попробуешь снова с другим издателем?

Она пожимает плечами.

– Пока что мне просто нравится писать. И несмотря на все попытки моего агента загнать меня в угол и заставить писать то, что требует рынок, я посмотрю, что получится.

Повисает долгая тишина.

Наконец я выпрямляюсь.

– Пойдем. Раз уж мы здесь, тебе стоит увидеть вид с вершины гребня. Оттуда видно все побережье.

Мы возвращаемся ближе к вечеру. С подъездной дороги дом выглядит обманчиво спокойным, но я знаю, что внутри подготовительная суета к балу достигает пика. Осталась одна неделя до того, как установится хоть какое-то подобие нормальности, и я смогу вернуться к работе.

– Значит, Финна на балу не будет?

Кажется, это единственное, что всех чертовски волнует. Я подгоняю Дефендер к задней стороне дома, глушу двигатель и на мгновение поворачиваюсь к ней.

– Это не совсем его история.

Она усмехается.

– У меня сложилось именно такое впечатление.

– Если тебе нужно для протокола, дословно он сказал сегодня утром: «Я скорее выковыряю себе глаза ржавыми ложками».

– К счастью, я пишу дневники твоего отца, а не твои. Но тебе лучше запомнить эту цитату для истории.

– Я отмечу, что чувствую себя примерно так же, только у меня нет роскоши увильнуть.

Я замечаю, как Джейни машет из окна библиотеки с воодушевленным видом. Покой нам только снится.

– Нести на себе наследие – та еще ноша, – Эди смотрит на меня.

Я отвожу взгляд и ничего не отвечаю.

Несмотря на надвигающийся бал и все, что с ним связано, я чувствую себя легче, чем за последние недели, и знаю, что дело в Эди. С ней почему-то все становится проще.

К тому моменту, как мы обходим дом и выходим ко входу, Джейни уже стоит у двери.

– Привет, вы двое, – говорит она с той улыбкой, которую я уже научился распознавать как предвестник неприятностей.

– Сюрприз! – раздается за ее плечом звонкий, отточенный голос.

Мгновение спустя Джейни отступает в сторону, и я чувствую, как Эди рядом со мной напрягается.

В дверях стоит худощавая брюнетка с безупречной укладкой, будто она здесь хозяйка.

– Я поменяла рейс, – весело сообщает она. – И решила побаловать себя такси из аэропорта, раз ты не отвечала на звонки.

Губы Эди приоткрываются, словно она собирается что-то сказать, но брюнетка продолжает.

– Не смогла удержаться. Я умирала от любопытства, так хотела увидеть это место. – Она делает шаг вперед и протягивает мне руку. – Анна Расмуссен, подруга Эди. Ты, должно быть, Рори. Я столько о тебе слышала.

Я натягиваю вежливую улыбку, которая не доходит до глаз. Эди шевелится рядом, и я чуть выдвигаюсь вперед, сам того не осознавая. Я заслоняю ее.

– Потрясающе. Настоящий хайлендский глянец.

Эди пытается вмешаться, голос напряжен.

– Я думала, ты прилетаешь только в пятницу.

Анна пожимает плечами с отрепетированной небрежной обаятельностью.

– Сюрприз. Приехала посмотреть, как живет другая половина.

Я чувствую, как на плечи опускается груз долга. Та часть меня, которая хочет спросить, какого черта она здесь делает и почему Эди так явно не по себе, подавляется веками воспитания. Гостей не допрашивают в прихожей. Даже тех, кто заявляется без приглашения и с самодовольной усмешкой.

Поэтому я лишь киваю и протягиваю руку. Коротко. Вежливо. Холодно. Мой нрав надежно заперт под слоями выучки.

– Я попрошу Джейни проводить вас в комнату, – говорю я, уже разворачиваясь к кабинету. – Прошу меня извинить. У меня встреча.

Анна лучезарно улыбается Эди, а та выглядит растерянной.

– Не терпится нормально пообщаться. Тебе придется рассказать мне все.

Эди не двигается. Она застыла в дверном проеме, сбитая с оси так, как я никогда раньше не видел. Рот приоткрыт, но она молчит. Тишина говорит сама за себя.

Я ухожу, прежде чем скажу что-то, о чем могу пожалеть.

В кабинете я закрываю за собой дверь, щелчок защелки отсекает нежелательные вторжения. Кладу ладони на стол и делаю вдох – долгий, выверенный. Потом выдыхаю, и вместе с воздухом выходит сомнение.

В прихожей стоит соседка Эди по квартире – очаровательная, сыплющая вопросами. Неизвестная величина, которую я не приглашал в свой дом. Эди выглядит так, будто ее поймали с рукой в ящике запертого стола. Она думает, что финансовая сторона дела у всех на виду. Никто не знает, что я все еще храню тайну, способную разнести это место в клочья. И если она найдет последнюю запись и сложит все воедино, она может уйти. И я ее за это не осужу.

26
Эди

Я не знаю, как у нее это выходит. Стоя в огромном парадном холле, среди древних картин и под пристальными взглядами чучел звериных голов, я на миг представляю, каково это – быть Анной и просто заявиться на три дня раньше без предупреждения, ожидая, что все как-нибудь разрулят.

Ее представление о расписании – это то, под что подстраиваются другие. Она бродит вокруг, будто здесь хозяйка, берет в руки бесценный фарфор, заглядывает под него и тихо напевает.

– Прости, что так внезапно пропала, – говорит Джейни, торопливо возвращаясь из кабинета по коридору. – Я пытаюсь одновременно разрулить подрядчиков для бала, Грегор рвется на встречу по канапе, группа названивает… все навалилось в последний момент. И ведь год был, чтобы все подготовить. Так каждый раз.

Она заправляет прядь волос за ухо и тепло улыбается Анне.

– Ну что, пойдем покажу вашу комнату.

Анна устремляется вперед, хотя понятия не имеет, куда идти. Я поворачиваюсь к Джейни и развожу ладони в жесте полной беспомощности.

– Прости, – беззвучно шевелю губами.

Джейни качает головой.

– Ничего страшного, – говорит она, когда мы поднимаемся на верхнюю площадку лестницы.

Она совершенно невозмутима и принимает все как должное – навык, который явно пригодился ей в общении с прежним, крайне вспыльчивым герцогом.

– Мы поселим вас в синей комнате, – говорит она, сворачивая налево, в восточное крыло замка.

Я про себя облегченно выдыхаю, радуясь, что Анна будет не за стенкой.

– Утром оттуда чудесный вид на озеро.

– Прекрасно, – беспечно отзывается Анна.

Она одета так, будто едет на «Евростаре», а не в Хайлендс: темно-синее пальто строгого кроя, шелковый платок, ни одного выбившегося волоска. Я плетусь следом, остро осознавая, что на мне джинсы и худи, которые я накинула с утра, когда Рори вытащил меня в неожиданную поездку до завтрака.

– Вот мы и на месте – говорит Джейни, открывая дверь и отступая, чтобы Анна прошла первой.

Я слышу ее тихое мычание – от удивления или недовольства, не совсем ясно. Я захожу следом. Комната устроена точно так же, как моя: высокие окна с видом на озеро, массивная дубовая кровать с балдахином. Стены оклеены неброскими обоями в бледно-голубую полоску, а сбоку есть дверь – видимо, в ванную.

Анна бросает солнечные очки на антикварный комод так, будто это шезлонг у бассейна, и с приподнятыми бровями поворачивается ко мне.

– Ну, это довольно мило, – говорит она с видом человека, довольного номером, забронированным на Booking.com.

– Спасибо огромное, Джейни, – говорю я, потому что кто-то же должен.

– Для тебя это никогда не проблема, – отвечает она, и внутри у меня разливается теплое чувство. – Но я вас оставлю, потому что, видит бог, без меня там, наверное, творится черт знает что.

Анна падает на спину на кровать и смотрит на меня слегка прищурившись.

– Никогда не проблема для тебя? Быстро же ты тут освоилась, – в ее голосе слышится язвительность. – От текстов про страховку для кошек до обедов с герцогами – путь неблизкий.

– Джейни замечательная, – возражаю я, стараясь не ощетиниться. – Помочь тебе разобрать вещи или показать окрестности? Как дорога?

– Да нет, все отлично. Не могу поверить, что аэропорт такой крошечный. Мы и правда в глуши, да?

Она расстегивает чемоданы и развешивает вещи в шкафу. На туалетном столике выстраивает три разных крема и четыре флакона духов, раскладывая все с педантичной точностью, попутно посвящая меня в новости нашей расплывчатой лондонской компании. Большую часть я уже видела в общем чате, но со временем ловлю себя на том, что заглядываю туда все реже. Будто те дружбы держались на общем фоне, а когда он исчез, нам стало почти не о чем говорить.

– Ну так что ты думаешь?

Я понимаю, что Анна ждет ответа, а я смотрю в окно на Рори. Он на лужайке бросает теннисные мячики Брамблу и Тилли. Он приседает, тискает их, и на лице расплывается широкая улыбка. Забавно, насколько он выглядит собой в старом свитере и джинсах, а не в привычной форме из накрахмаленной рубашки и темных брюк. Словно этот костюм помогает ему входить в роль, и, надев его, он тут же становится сдержанным аристократом, а не тем мужчиной, которого я иногда вижу мельком.

– Думать о чем?

– О расставании Рут и Навина. Я думала, они из тех, кто женится.

– А… я… да. Да, согласна. Я тоже.

Анна подходит к окну и встает рядом со мной, выглядывая наружу ровно в тот момент, когда Рори и собаки скрываются из виду.

– Очень мило, – говорит она, быстро окидывая взглядом пейзаж.

– Там, за лесом, есть тропинка к лодочному домику, который построил дед Рори. Можно переплыть озеро и подняться к маленькому коттеджу на вершине холма, откуда видно море, – говорю я, но Анна уже отвернулась и выдвигает ящики, заглядывая внутрь.

– Просто проверяю, вдруг кто-нибудь забыл бесценные драгоценности во время прошлого визита.

– И как, нашлись?

– Ничего, – она пожимает плечами. – Ну и чем тут вообще можно заняться? В таких местах наверняка полно секретов…

Я на мгновение хмурюсь. Есть что-то тревожащее в том, что она здесь, в этом месте. Я выстроила себе распорядок: утром – подъем, кофе на кухне и болтовня с Джейни, пока она мечется между кухней и кабинетом. Грегор приходит с охапкой овощей из огороженного сада, всегда не прочь поболтать и поделиться сплетнями от работников поместья. Поездки к конюшням, к Кейт, понянчиться с новорожденными жеребятами.

Все это казалось прекрасным – пусть и временным – сном. А теперь выглядит как нечто, что я могу потерять.

Анна окидывает меня взглядом с головы до ног.

– Ты выглядишь очень… деревенски.

– Я вписываюсь.

– Вместе с овцами?

Я поднимаю руку к волосам. Утром я их расчесала, но поездка по коттеджам с Рори наверняка оставила меня слегка растрепанной.

– Это образ, – она ухмыляется, и на секунду все кажется привычным. – Не могу дождаться, когда нормально познакомлюсь с герцогом. Он выглядит чертовски горячо.

– Я… – я запинаюсь, подбирая слова.

– Боишься, что я уведу его у тебя из-под носа? – она тихо смеется.

Я делаю вдох и пытаюсь понять, что ответить, пока она наклоняется к зеркалу и проверяет помаду.

– Ну что, пойдем узнаем? – берет инициативу на себя она. – Я только шарф возьму.

В коридоре я слышу знакомый низкий рокот голоса Рори еще до того, как вижу его. Что-то о проблеме с Дефендером. Тон резкий, сдержанный, раздраженный. Потом он появляется внизу лестницы – с видом человека, чьи планы кто-то взял и успешно испортил.

Рукава рубашки закатаны, на предплечье – мазок масла. Он хмурится, затем поднимает взгляд, и, когда наши глаза встречаются на мгновение, выражение его лица смягчается.

– Эди, – говорит он, – я хотел с тобой поговорить, если ты…

Его голос мгновенно холодеет, когда за моей спиной появляется Анна.

Она выходит вперед с лучшей своей обаятельной улыбкой – той самой, что открывает двери переговорных и позволяет попасть в закрытые клубы.

– Мы толком не познакомились раньше. Вы, должно быть, знаменитый Рори. Анна. Я слышала о вас… столько всего.

Он бросает на меня взгляд настолько мимолетный, что его легко пропустить, колеблется долю секунды и пожимает ей руку, безупречно надев аристократическую маску.

– Добро пожаловать.

Вежливо. Отстраненно. Одна бровь едва заметно приподнята, если не знать его, можно решить, что лицо у него совершенно нейтральное. По выражению пробегает что-то нечитаемое. Я думаю, не решил ли он, что это я пригласила ее сюда, что все было спланировано. Я не знаю, как объяснить ему, что это последнее, о чем я думала, но сейчас явно не время.

– Прошу прощения, – говорит он, отворачиваясь. – Мне нужно сделать звонок.

Анна смотрит, как он исчезает в коридоре, затем поворачивается ко мне с кошачьей улыбкой.

– Господи, – шепчет она. – Он не то чтобы теплый, да?

Я смотрю на место, где он только что стоял.

– Это не первое слово, которое приходит в голову, – отвечаю я после короткой паузы.

– Зато чертовски горячий. Вся эта застегнутая на все пуговицы сдержанность. Готова поспорить, в постели он – динамит.

Я прикусываю язык и очень медленно выдыхаю через нос, прежде чем натянуть нечто, отдаленно напоминающее улыбку.

Позже Анна говорит, что хочет вздремнуть, и я хватаю ключи от машины и сбегаю к конюшням. В них есть что-то заземляющее – знакомый запах сладкого сена и сырого камня, успокаивающий дух лошадей. Я вдыхаю все это, идя рядом с Кейт проверять кобыл в загоне.

Кейт бросает на меня косой взгляд, пока мы молча идем рядом.

– Так это твоя соседка по квартире?

– Хозяйка, соседка… все в одном флаконе.

– Значит, вы давно знакомы.

Я киваю.

– Это…

– Сложно? – Кейт поднимает щеколду ворот, и я прохожу вперед, наблюдая, как кобылы хайлендских пони поднимают головы от травы, убеждаются, что все спокойно, и возвращаются к важному делу – еде.

Их настороженность мне понятна. С появлением Анны я и сама чувствую себя странно, будто две части моей жизни, которым не суждено было пересечься, каким-то образом спутались.

– Сложно – хорошее слово.

Я чувствую, как она внимательно за мной наблюдает, пока мы стоим с кобылами, осматривая их так, как она делает каждый день, спокойно следя за движениями и взаимодействием. Со стороны может показаться, что Кейт ничего не делает, но от ее взгляда не ускользает ни мелочи.

– И она остановилась в большом доме?

– В синей комнате. Не меньше.

– Роскошно. Зато не в твоей, – смеется Кейт.

– Не физически, – признаюсь я. – Но это такой друг, который без спроса комментирует твою жизнь. Она уже решила, что я мечтаю вернуться к цивилизации, и будет всем об этом рассказывать, хотя я никогда этого не говорила.

– Ммм, – Кейт медленно кивает. – У меня были такие друзья.

Я протягиваю руку, и один из жеребят отважно тянется, чтобы обнюхать мои пальцы. Я смотрю на маленькое стадо пони, на размах зеленого загона, огороженного аккуратными деревянными столбами и перекладинами. В этом месте есть что-то особенное – то, как здесь замедляется время. Утренний свет над озером, туман, зависающий в сосновом бору. Я сбежала из Шотландии после университета и не оглядывалась назад, но это место ощущается как дом.

Жаль только, что он принадлежит не мне.

Мы ужинаем вместе на кухне. Ополовинив бутылку красного, Анна между блюдами встает и подходит к окну, глядя на кухонный сад. Душистый горошек буйно переплетается на ивовых арках между приподнятыми грядками, почти полностью засаженными ровными рядами овощей.

– Как тут все мило, правда? – она заводит руки за спину и потягивается. – Именно то, что мне было нужно.

Я пальцем выстраиваю крошки на хлебной тарелке. Грегор оставил нас одних, наказав оставить все до утра. Я встаю, ставлю тарелки в посудомоечную машину, беру с столешницы клубнику с мятой и возвращаюсь к столу.

– Он же сказал оставить, – Анна оборачивается.

– Он всегда так говорит, – отвечаю я, протягивая ей миску. – А я каждый раз убираю.

Анна пожимает плечами.

– Ну, я вообще-то в отпуске, так что…

Я на секунду хмурюсь.

– Кстати, об этом…

Она чуть приподнимает подбородок и одаривает меня лучезарной улыбкой.

– Ну ты же знаешь, какая токсичная была редакция. Скажем так, я в оплачиваемом отпуске. – Она подливает вина в бокал. – Да и вообще, у меня уже намечено кое-что совершенно новое. Журналистика умерла.

Рори не появляется пару дней. Встречи в городе, между прочим упоминает Джейни. Я стараюсь не показывать интерес и вместо этого вожу Анну по миру, частью которого притворяюсь уже два месяца.

Над маленькой кофейней натянуты розовые флажки из клетчатой ткани.

– Решили размахнуться, – говорит Джинни из-за стойки, подтягиваясь и поправляя один из флажков. – Погода налаживается, туристы возвращаются, вот и подумала немного обновить место.

– Ну, это, конечно, стиль, – говорит Анна не слишком тихо.

Она изучает меню.

– Матчи нет? Даже латте с куркумой?

Я тяну ее за руку к столику у окна, надеясь, что Джинни не слышала.

– Здесь делают очень хороший флэт уайт.

– Две тысячи десятый звонит, – закатывает глаза Анна, – хочет вернуть свой кофейный заказ. И эти флажки. Тут как будто Кэт Кидстон вырвало.

– Прекрати, – цежу я сквозь зубы. – Мне тут жить.

Анна пожимает плечами.

– Недолго. Господи, Эди, да ты, наверное, мечтаешь вернуться в настоящую цивилизацию.

Она достает телефон и несколько секунд смотрит на экран.

– Связи нет?

Я указываю на карточку с паролем от вайфая, аккуратно подписанную рукой Джинни и лежащую на столе.

– Какая прелесть, – снова закатывает глаза Анна. – Я же говорила, ненадолго.

– Со мной все в порядке, – твердо говорю я. Потому что это правда. Мне нравится это место с его вышедшими из моды флажками, тремя видами кофе и панини с бри и клюквенным соусом. – Ты обязана попробовать шведские булочки с кардамоном, они буквально лучшее, что есть на свете.

Пытаясь загладить грубость Анны, я заказываю шесть булочек с собой и еще несколько к столу, плачу пожертвование в пять фунтов за лотерейные билеты и рассыпаюсь в комплиментах флажкам Джинни, стоя у стойки и делая заказ.

– Ждешь бал? – сияет Джинни, протягивая мне пачку билетов.

– Не уверена, что слово «жду» подходит, – говорю я, выбирая пару пакетиков сахара. – Скорее заинтригована. Я слышала… массу историй.

Джинни хихикает.

– Ледяной пенис.

Анна оборачивается к нам, лицо у нее – картина маслом.

– Долгая история, – смеюсь я, неся напитки к столику.

И тут останавливаюсь, потому что в дверь входит Рори – с растрепанными ветром волосами и в костюме, который совершенно не вписывается в тесное, уютное кафе. Его взгляд задерживается на мне на долю секунды дольше, чем нужно, и у меня в груди все переворачивается. Он бросает взгляд на Анну, и выражение его лица каменеет. Коротко кивает и проходит мимо меня к стойке.

Анна тихо присвистывает.

– Этому мужчине нужен массаж. Я никогда не видела никого настолько напряженного.

Я напрягаюсь, но молчу, сжимая флэт уайт мертвой хваткой.

– Когда закончишь развлекаться, Эди, – сухо говорит он через мгновение, – я хотел бы поговорить с тобой у себя в кабинете.

Анна откидывается на спинку стула и делает вид, что обмахивается, когда дверь захлопывается.

– Боже, – снова закатывает она глаза. – «Зайдите ко мне в кабинет».

– Это работа, – твердо говорю я. – Та самая, которой я плачу тебе аренду.

Это ее успокаивает.

Я паркуюсь сзади замка и хватаю пакет с выпечкой, чтобы занести его на кухню. Не знаю, что происходит с Рори, но у меня в животе пляшет целое стадо бабочек в тяжелых ботинках, пока мы заходим через черный ход, а Анна почти не обращает внимания на огороженный кухонный сад, мимо которого мы проходим.

На кухне никого нет, и я оставляю пакет на рабочей поверхности. Анна поднимается наверх, а я собираюсь с духом и отправляюсь дразнить льва в его логове.

Дверь его кабинета уже открыта. Я была здесь всего раз – обычно Рори работает за одним из больших столов в библиотеке. Кабинет с огромным дубовым столом с двумя большими мониторами Apple и массивным кожаным креслом. В углу диван, где дремлют две собаки, свернувшись клубком на сложенном клетчатом пледе. Минимум вещей, сдержанная роскошь и совершенно точно мужское пространство.

Он поднимает взгляд от пачки бумаг, лицо непроницаемо.

– Закрой дверь.

Я закрываю и неловко остаюсь стоять – он не предлагает сесть.

– Она надолго?

– Анна?

Он мельком смотрит на меня, и по выражению ясно, что уточнение было лишним.

– На несколько дней. Джейни была здесь, когда она… – я задумываюсь, подбирая слова, и решаю не подбирать. – Когда она сама себя пригласила.

Рори на мгновение закрывает глаза и тихо стонет.

– Она не слишком… тактична.

– И ты не слишком дружелюбен.

Слова вырываются прежде, чем я успеваю их остановить. Его губы дергаются, но улыбкой это не становится.

– Ты хотел меня видеть?

Я переминаюсь с ноги на ногу, странно ощущая тянущееся между нами молчание. Рори что-то черкает на листе, кладет ручку на стол, выравнивая ее по кожаному коврику, и все еще молчит.

– Есть старое досье, которого не должно существовать. В две тысячи втором мой отец утвердил грант на землю, которой мы технически не владели. Пока никто не заметил. Я подумал, не могла бы ты…

– О… так вот где проходят все эти саммиты.

Я оборачиваюсь и вижу Анну, завернутую в полотенце. Волосы собраны в нарочито небрежный, сексуальный пучок, длинные пряди спадают на плечи. Да чтоб тебя.

– Ты идешь плавать?

Я бросаю взгляд на Рори. Лицо у него совершенно непроницаемое. Совсем не та реакция, на которую рассчитывала Анна, и в этот момент я чертовски его за это люблю.

– Нет, – говорю я, держась за дверную ручку и выпрямив спину. – Я не иду плавать. Мне нужно работать.

– Показалось, что слышу голоса, – говорит Джейми, появляясь из библиотеки. – Или это у меня аллергия на все эти чертовы книги.

Анна смотрит на Джейми и позволяет полотенцу чуть сползти.

– Привет, – говорит она, протягивая руку. – Ну, тут не поспоришь, вы родственники. Ты, случайно, не тот, кто повеселее?

Рори прочищает горло и встает, уперев ладони в дубовую столешницу, оглядывая нас. С ледяной вежливостью, ясно дающей понять, что он предпочел бы быть где угодно, он говорит:

– Джейми, это подруга Эди, Анна, хотя, полагаю, ты и так это знаешь.

– Анна? – Джейми на секунду чешет затылок, наконец отпуская ее руку. – А, да. Привет. Приятно, когда появляется свежая кровь и хоть немного украшает это место.

Анна расцветает от комплимента и даже подхватывает пальцем прядь волос, накручивая ее. Если вот так действует старое богатство на обычно уважающих себя феминисток, мне становится не по себе. По крайней мере, у меня хватило приличия принять Рори за бармена, когда я пережила лучший секс в своей жизни.

– Эди?

Я понимаю, что Джейми что-то говорил, а я не услышала ни слова. Рори бросает на меня еще один странный взгляд.

– Прости, я думала о работе, – вру я, не встречаясь с ним глазами. Чувствую, как у меня пылают щеки.

– Очень приятно познакомиться, – говорит Джейми.

– Взаимно, – отвечает Анна. – Обожаю акцент. И скулы.

Он подмигивает.

– Боюсь, и то и другое наследственное.

Рори что-то бормочет себе под нос и проходит мимо меня с явным раздражением на лице. Я не уверена, из-за кого именно – Джейми, Анны или меня. Скорее всего, всех сразу.

Анна прислоняется к дверному косяку, длинная и стройная, в полотенце, которое почти ничего не прикрывает.

– Полагаю, быть герцогом нелегко.

– О, Рори всегда такой, – невозмутимо говорит Джейми. – Долг на первом месте, втором и третьем. Потом честь и дела. А удовольствие где-то очень далеко внизу списка. Привыкнешь.

– Я очень адаптивная, – мурлычет Анна.

Она улыбается, и я слишком хорошо знаю этот взгляд. Может, Рори и привлек ее внимание, но лорд в руках стоит герцога где-то там, в кустах, или как там говорится.

Брови Джейми взлетают вверх, и он одаривает ее понимающей ухмылкой.

– Ну, расскажешь мне все за заплывом. Точно не пойдешь с нами, Эди?

Я качаю головой и стараюсь выглядеть сожалеющей.