Текст книги "Сойтись с герцогом (ЛП)"

Автор книги: Белла Джеймс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 18 страниц)

Эпилог. Четыре месяца спустя

Солнечный свет косо пробивается сквозь перекошенные жалюзи, которые никогда толком не закрываются, ложится на смятые простыни моей кровати. Я приоткрываю один глаз и вижу Рори Киннэрда, герцога Лох-Морвена, восхитительно голого, пытающегося справиться с моей крайне капризной кофемашиной.

– Знаешь, – говорит он, не оборачиваясь, – для человека, который работает в кофейне, у тебя дома пугающе убогое оборудование.

– Не все из нас могут позволить себе позолоченные эспрессо-машины, ваша светлость, – поддразниваю я, перекатываясь под одеялом и наблюдая, как играют мышцы на его спине, пока он тянется к кривоватому шкафчику за двумя кружками.

Он издает предупреждающее рычание.

– Я просил тебя так меня не называть, – говорит он, смеясь.

Движение привлекает мое внимание. Миссис Макьюэн из маленькой квартиры напротив поливает цветы в ящиках под окном. У нее отличный обзор на кухню. Я подтягиваю одеяло, прикрываясь, но пожилая женщина широко раскрывает глаза при виде голого герцога и даже не думает отводить взгляд.

– Рори, – шиплю я, когда он поворачивается и потягивается, поднимая руки и напрягая плечи. – Миссис Макьюэн все видит!

Он оборачивается и равнодушно смотрит через плечо.

– Я ей уже помахал, пока ты спала. Кажется, она одобряет. Большой палец показала. Правда, ее цветам конец. По-моему, она поливает их уже в третий раз за утро.

Я падаю обратно на кровать и натягиваю одеяло на голову.

– Боже. Вот почему тебя нельзя выпускать в цивилизованное общество.

Он протягивает мне кружку и целует в плечо.

– В восьми километрах отсюда есть вполне приличный замок, – говорит он, глядя на меня поверх кружки. – Моя ежедневная кампания за совместное проживание сегодня начинается рано. – Его губы изгибаются в улыбке.

– Мне нравится моя независимость, – возражаю я, делаю глоток кофе и ставлю кружку на тумбочку, чтобы обвить руками его талию.

– Тебе нравится протекающий потолок и странное пятно плесени над душем в углу ванной.

– Это добавляет характера.

– В Лох-Морвене характера предостаточно. Ты сама так говорила. И не раз.

– Говорила. – Я тянусь к телефону, когда он издает звук уведомления.

– И там нет соседей с биноклями.

– Если не считать Фенеллу, у которой, вероятно, уже есть киллер на меня.

Он ухмыляется.

– А, забыл сказать. Они с Брайсом теперь новая влиятельная пара Хайленда.

Я вздрагиваю от одной мысли.

– Да уж, идеально друг другу подходят, – говорит он с лукавой улыбкой. – Идеально ужасные.

Я проверяю сообщения.

– Шарлотта пишет, спрашивает, проверяла ли я почту.

Рори приподнимает бровь.

– И проверяла?

Я качаю головой и на секунду высвобождаюсь, чтобы сделать еще глоток кофе.

– Вчера меня из нее выбросило, а я забыла пройти эту двухфакторную штуку. Подожди, сейчас посмотрю.

Через пару минут я в недоумении смотрю на экран телефона.

– Дорогая? – Рори наклоняется, заглядывая мне через плечо. – Все в порядке?

Я протягиваю ему телефон.

– От Шарлотты, – читает он. – «Дорогая, потрясающие новости! Германия и Дания сделали предложения по правам на перевод. Срочно перезвони!» – Он поднимает на меня взгляд, улыбка у него огромная. – Любимая, это невероятно! Я так тобой горжусь.

Я снова смотрю на экран, надеясь, что слова дойдут.

– Я никогда не думала… То есть надеялась, когда она сказала, что книга попала в чарт «Киндла», но…

Рори притягивает меня к себе. Кофе расплескивается на постель, когда он резко отставляет кружку в сторону.

– Я так тобой горжусь. Моя авторка бестселлера.

– Ну уж нет, – фыркаю я, хотя не могу остановить широкую улыбку. – Это же историческая проза, а не общий рейтинг.

– Отзывы говорят об обратном. – Он целует меня в висок и убирает волосы с лица, глядя своими зелеными глазами.

– Ладно, – говорю я, забираясь к нему на колени и целуя его, оседлав, прижимая ладони к его груди.

Он прижимает меня ближе и отвечает на поцелуй, его руки скользят по моей спине и сжимают бедра. Я чувствую, как он откликается, и чуть сдвигаюсь, стараясь сосредоточиться на том, что хочу сказать, пока его пальцы выводят круги на моей коже.

– Я сказала «ладно», – повторяю я, целуя его в шею.

Рори стонет и притягивает меня еще ближе, утыкаясь губами в мою шею.

– Ладно к чему? – Он почти не слушает.

– Я перееду к тебе.

Он резко отстраняется, на лице – удивление и шок.

– Правда?

Я киваю, смеясь.

– Правда. Потому что если ты продолжишь раздавать части поместья, тебе понадобятся мои книжные гонорары, чтобы оплатить новую крышу.

Один год спустя

– Ты уверена, что не хочешь это надеть? – спрашивает Кейт из-под пожелтевшего кружевного сооружения. – Говорят, в семье оно уже несколько поколений.

Я наполовину оборачиваюсь к ней, и Джейни щелкает меня по плечу, заставляя выпрямиться.

– Стой спокойно, я пытаюсь застегнуть эти пуговицы.

– Не понимаю, зачем ты вообще стараешься, – говорит Кейт, бросая выцветшую фату Киннэрдов на шезлонг. – Она сорвет ее минут через пять.

Джейни строго смотрит на мое отражение в зеркале.

– Только попробуй, мадам.

– Не попробую, – говорю я, поднимая руку, пока Джейни застегивает последнюю пуговицу и отступает с торжествующим видом. – Несмотря на то, что некоторые думают, я способна на сдержанность.

– Не то, что я слышала. – Кейт игриво шевелит бровями. – Вся деревня в курсе истории с огородом.

Я закрываю глаза, чувствуя, как к щекам приливает жар.

– Это было один раз.

– И одного раза достаточно, – смеется Джейни, разворачивая меня и окидывая взглядом. – В любом случае, думаю, мы все согласимся, что для молодой пары вполне уместно быть… – Она делает паузу, выбирая слова с нарочитой чинностью. – …восторженными по отношению друг к другу.

– Мы сменили ледяной фаллос, да? – стону я, прижимая ладонь ко лбу. – Герцог и его писательница, застигнутые в компрометирующей позе в теплице.

– Ох, – успокаивающе говорит Джейни. – Скоро найдется новый скандал.

– Скорее всего, по вине Джейми, – беспечно добавляет Кейт, поправляя букетик полевых цветов, приколотый к ее платью.

– Мне все равно, – говорю я, откидывая волосы назад. Они свободно спадают на плечи, в рыжих прядях – еще полевые цветы. Даже перспектива публичного позора сегодня не способна испортить мне настроение.

В окно бывшей гардеробной герцогини видно, как на лужайках внизу кипит жизнь. Белые стулья расставлены полукругами, обращенными к озеру. Полевые цветы и зелень, собранные на территории поместья этим утром, – яркие краски передают именно то настроение, которого мы хотели: не чопорное и официальное, а свободное и радостное. Дети носятся повсюду, уже липкие от сахарной ваты, появление тележки с которой мы оба единодушно решили повторить. Между деревьями мелькает полосатый купол карусели.

– Вот, – говорит Джейни, отступая, чтобы полюбоваться своей работой. – Идеально, даже по моим невозможным стандартам.

Дверь открывается, и в комнату влетает Аннабель – в мягком золотистом платье и высоких сандалиях, с медово-русыми волосами, собранным в шиньон. Она выглядит ослепительно, словно вот-вот выйдет получать премию за вклад в искусство.

– О, дорогая, – говорит она, и глаза у нее тут же наполняются слезами. – Ты невероятно красивая. Вы все. – Она целует нас троих в воздух и внимательно осматривает меня.

Я разглаживаю простое шелковое платье. Несмотря на все попытки Аннабель убедить меня, что это мой единственный шанс «пойти ва-банк, ангел мой, тебе нужно что-то, достойное герцогини», я знала, что не смогу вынести гигантское пышное безе с фатой.

Аннабель осторожно промакивает глаза платочком.

– У меня есть для тебя кое-что. Твое «что-то взятое взаймы», хотя я бы назвала это скорее постоянной ссудой или возвращением законной владелице.

Она достает из клатча маленькую бархатную коробочку.

– Мать Рори одалживала мне это на бал целую вечность назад.

Внутри – тонкий серебряный браслет с бледными камнями, которые ловят свет, пока Аннабель застегивает его у меня на запястье.

– Думаю, она была бы рада увидеть его на тебе, – тихо говорит Аннабель.

– Я не могу… – начинаю я, касаясь холодных камней, внезапно переполненная чувствами.

– Можешь, – перебивает Аннабель. – За последние десятилетия слишком много говорили о его отце и ни слова о моей дорогой подруге.

Джейни вытирает глаза, и даже Кейт незаметно шмыгает носом, когда стук в дверь возвращает нас к реальности.

Финн просовывает голову в дверной проем. Он неожиданно строг в полном хайлендском наряде. Даже его бородка аккуратно приведена в порядок, оставляя лишь растрепанные темные волны волос как напоминание, что он здесь по собственной воле.

– Если мы сейчас не начнем, – бурчит он, – Джейми примется за виски и перепишет речь шафера. И бог знает, к чему это приведет.

Я делаю глубокий вдох.

– Страшно представить.

Кейт выскальзывает занять свое место, за ней выходят Джейни и Аннабель, каждая напоследок целует меня в щеку.

– Самый везучий мужчина в Шотландии, – шепчет Джейни. – И если он когда-нибудь об этом забудет, я лично лишу его коленей.

Мы остаемся с Финном вдвоем в пустой комнате. Он подает мне руку с неожиданной галантностью.

– Спасибо тебе за это, – говорю я, принимая ее. – Я знаю, для тебя все это – сущий ад.

Он пожимает плечами.

– Джейми отвлекся бы еще на середине прохода. – Спускаясь по парадной лестнице, он добавляет: – Я был прав насчет тебя. Подозревал с самого начала.

Я бросаю на него встревоженный взгляд, но он обезоруживает меня редкой улыбкой.

– Ты первая увидела его таким, какой он есть. Не герцога, не замок – просто моего зажатого, вечно все обдумывающего брата, которому иногда нужен человек, способный сказать, что он ведет себя как законченный идиот.

Мы выходим в вестибюль. Через распахнутые двери я вижу гостей на лужайке и сверкающую воду Лох-Морвена за ними. А впереди, в темном килте, красивый и слегка рассеянный, стоит Рори.

– К тому же, – добавляет Финн, когда мы останавливаемся на пороге, – любой, кто способен послать его к черту и уйти из его замка, заслуживает стать семьей. Нам тут такого не хватает.

Начинается музыка – легкая и радостная хайлендская мелодия. Совсем не та, что группа предлагала на репетиции и которая звучала как реквием по чьему-то умершему коту, заставив всех хихикать.

Головы поворачиваются, и меня на мгновение охватывает паника. Здесь так много людей. Местные из деревни, Джинни радостно машет мне, и немного аристократии, которая до конца не верит, что герцог Киннэрд женится на писательнице из Эдинбурга, чья самая примечательная родственная связь – бабушка, однажды победившая в соревновании по метанию хаггиса.

Но потом мой взгляд встречается с взглядом Рори, и все остальные будто исчезают.

Его лицо – обычно закрытое и сдержанное – сейчас совершенно открыто. Он улыбается мне, и у глаз появляются морщинки, пока мы идем между рядами стульев навстречу ему.

Джейми, стоящий рядом, толкает его локтем и что-то говорит. Рори смеется, не отрывая от меня глаз. Зная Джейми, подозреваю, что это что-то возмутительно неприличное.

Позже, когда солнце середины лета долго не заходит за горизонт, а между деревьями загораются гирлянды огней, Рори ведет меня в нашем первом танце. Вокруг нас жители Лох-Морвена – наши люди – улыбаются, поднимают бокалы, а миссис Макьюэн из квартиры напротив подмигивает мне с понимающим видом.

– Счастлива? – шепчет Рори мне на ухо, его теплая ладонь лежит у меня на пояснице.

Я поднимаю на него взгляд – на бармена, которым он не был, на аристократа с пугающе холодной маской. И на мужчину, который сейчас смотрит на меня с одной лишь любовью в глазах.

– Счастливее, чем могу выразить словами, – смеюсь я.

– Не лучший вариант для писательницы, дорогая, – сухо замечает он.

Музыка меняется, и вдруг все присоединяются, выстраиваясь в линию для первого из множества кейли. Джейми хватает Кейт, Грегор кружит Джейни, а даже Финн смеется, когда решительная Аннабель утаскивает его в танец.

– Твой отец никогда бы в это не поверил, – говорю я, когда мы переводим дыхание полчаса спустя.

Взгляд Рори скользит по празднику – по деревенским жителям и сотрудникам поместья, по чопорной знати и местным фермерам, по детям, играющим между садами и шатрами, по смеху и радости, разлившимся по территории, которая когда-то казалась мне такой чужой и суровой.

– У него тут уже случился бы как минимум один небольшой взрыв. Или он бы выпустил жирафов прямо в центр происходящего.

Я хихикаю при этой мысли и касаюсь браслета, который подарила Аннабель.

– Это было очень мило с ее стороны, – говорит Рори, проследив мой взгляд. Он берет мое запястье и поднимает его, касаясь губами моей кожи.

Я обвиваю руками его шею, прижимаясь к его плотному теплу.

– Думаю, – шепчу я ему в губы, – самое время найти место поуединеннее и начать нашу следующую главу.

Он приподнимает бровь и оглядывается на продолжающееся веселье.

– И не оранжерея?

Он наклоняется и целует меня – сначала мягко. В поцелуе есть острота, голод, от которого перехватывает дыхание. Мне кажется, аккуратно застегнутые Джейни шелковые пуговицы могут не дожить до конца вечера.

Я смеюсь и качаю головой.

– Не оранжерея. Никогда больше.

Его ответная улыбка – чистое коварство.

– Зато есть лодочный сарай, который нас уже ждет. – Он берет меня за руку. – Я тут размышлял о важности традиций и, кажется, нашел одну, которую мы можем сделать своей.

Я смотрю на него.

– Правда?

Рори кивает.

– Исчезать посреди мероприятий, чтобы заняться сексом с моей прекрасной женой, – произносит он своим безупречно аристократическим рыком, и жар стрелой проходит сквозь меня.

Пока мы ускользаем с праздника, я ловлю понимающее подмигивание Джейми, сдержанный жест одобрения Кейт и совсем не сдержанный тост Аннабель в нашу сторону. Вся деревня будет сплетничать о нашем исчезновении уже к завтраку, но мне совершенно все равно.

Тропа к лодочному сараю усеяна последними лучами вечернего солнца. Те же воды озера, которые пленили меня в мой первый день у замка, мерцают, как темный драгоценный камень. Рука Рори теплая в моей, шаг у него такой решительный, что мне иногда приходится подпрыгивать, чтобы поспевать.

– В ту ночь в Нью-Йорке, – говорю я, когда мы подходим к обветренной деревянной двери лодочного сарая.

– Что с ней? – спрашивает он, притягивая меня к себе.

– Я сказала тебе, что я журналист-расследователь.

Он смеется, глядя мне в глаза.

– А я позволил тебе думать, что я бармен.

– Мы оба что-то скрывали. – Я тянусь вверх, обводя пальцами линию его челюсти, большим пальцем касаясь полной нижней губы. – А теперь мы здесь. Без призраков. Без секретов.

– Без строевой подготовки, – бормочет он мне в ладонь.

– Только мы.

Он открывает дверь и тянет меня внутрь, его губы почти касаются моих.

– Испорчены на всю жизнь, – говорит он, и дверь закрывается за нами.

КОНЕЦ