Текст книги "Сойтись с герцогом (ЛП)"

Автор книги: Белла Джеймс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 18 страниц)

34
Эди

Я запихиваю вещи в сумки, прикусывая губу и стараясь не заплакать. Я не буду плакать. Не позволю себе. Не сейчас. Бальное платье я оставляю висеть на плечиках на двери ванной. Вряд ли оно мне еще понадобится. Я открываю окно – снаружи душно и серо, воздух там такой же затхлый, как и в комнате.

Сердце все еще пытается нагнать происходящее, будто последние двадцать четыре часа до него не дошли. Еще сутки назад я дрожала от предвкушения, ожидая бал, а теперь внутри – мерзкое чувство провала, стоит вспомнить, как он посмотрел мне в глаза и после всего вышвырнул меня, будто я пустое место.

Будто я ничего не значила. Будто Фенелла была права, а я всего лишь игрушка богатого мужчины на одну ночь, не более того. Не годная ни на что, кроме случайной связи – здесь или на Манхэттене, – и выброшенная без малейшей попытки разобраться, где правда.

Я засовываю блокнот в ручную кладь и замираю на полсекунды – ровно настолько, чтобы представить, как поджигаю его и отправляю пепел в Фонд Лох-Морвен с запиской: пожалуйста.

Разумеется, я этого не делаю.

Я подхватываю чемодан за ручку и тащу его в коридор. Анна, которая игнорировала мои сообщения и не откликалась на мои удары в дверь ее спальни, стоит в проеме своей комнаты. Она смеется, словно ее вообще ничего не волнует, и вполне привычным жестом перебирает ворот рубашки Джейми.

– Эди, – лениво тянет она. – Прости, что пропустила твои сообщения, я была… – она смотрит на Джейми из-под подведенных ресниц, – занята.

Джейми помятый, небритый и ухмыляется, как кот, добравшийся до сливок.

– Что случилось? – Анна сразу улавливает мое настроение. – Тебе что-то нужно? – Через секунду она склоняет голову набок. – Ты куда-то собираешься?

– Тебе стоит проверить сообщения, – ровно говорю я. – Мы здесь больше не желанные гости.

– Какого черта? – Джейми отступает на шаг и ерошит волосы так, что они встают дыбом.

– Рори.

Анна мгновенно складывает два и два. Она на секунду надувает губы и приподнимает брови – жест, который я уже видела и который означает: ладно, игра окончена.

– Что ж, было приятно, пока длилось, – говорит она, разворачиваясь и уходя обратно в комнату. – Я соберу вещи.

Джейми на мгновение закрывает лицо руками, потом со стоном смотрит на меня.

– Я даже не стану предлагать пойти поговорить и все уладить. Не сейчас. Но я могу отвезти тебя в аэропорт.

– После вчерашнего? – я вспоминаю, сколько алкоголя было выпито.

– В отличие от остальных, я держался в разумных пределах. Может, и моему брату стоило сделать так же, тогда он бы не был с похмелья и не бесился из-за того, что, черт возьми, тут произошло.

Я вздыхаю.

– Он не бесится.

Джейми вопросительно приподнимает бровь.

– Хотела бы, чтобы это было так. Правда в том, что я понимаю, почему он так поступает.

Полчаса спустя Анна уже приняла душ и почти собралась, а я сижу у подножия лестницы с чемоданами, чувствуя себя такой же неловкой и лишней, как в день приезда в Лох-Морвен почти три месяца назад. Из кухни выходит Джейни, закатывая рукава и неся плетеную корзину со стаканами.

– Доброе утро! – улыбка гаснет, она замирает. – Ты куда-то уезжаешь?

Я сжимаю губы и киваю. Я не могу говорить – если я скажу это вслух Джейни и она будет со мной добра, мне станет еще хуже. А если осудит – я сглатываю – я, кажется, этого не вынесу. Она была неизменно доброй и приветливой, как и все здесь.

Я неровно вдыхаю носом и стараюсь, чтобы голос не дрожал.

– Я возвращаюсь в Лондон.

– Нет! – она склоняет голову и несколько секунд внимательно смотрит на меня. – Эди? Что случилось?

Я сильно прикусываю нижнюю губу.

– Я сказала правду. Просто сказала ее слишком поздно.

Ее взгляд смягчается. На миг мне кажется, что она скажет, будто все уладится, или что это какое-то недоразумение. Но вместо этого она кивает – один раз, будто понимая.

– У тебя есть мой номер, – тихо говорит она. И меня это почти добивает.

– Есть, – отвечаю я.

И она уходит по коридору, оставляя меня сидеть там в одиночестве.

Дорога вьется по вересковой пустоши, низкий туман цепляется за кромку леса вдали, словно не хочет отпускать. Я прекрасно понимаю это чувство.

Джейми за рулем что-то мычит себе под нос, в солнцезащитных очках, хотя солнце так и не показалось. Скорее ноябрь, чем июнь – небо такое же побитое синяками и серое, как и я сама.

Анна сидит на переднем сиденье – разумеется, – листает телефон, будто ждет, что в почту вот-вот упадет очередной большой шанс. Она выглядит свежей и безупречной, совсем не как человек, который за одни выходные подорвал карьеру и дружбу. Впрочем, кажется, ей и в голову не приходит, что это произошло. Вчера вечером она почти не была со мной – слишком занята тем, чтобы мелькать рядом с нужными людьми, пока я держалась тех, с кем мне было по-настоящему уютно.

– Ну, – наконец нарушает она неловкое молчание. – Видимо, всему хорошему приходит конец.

Джейми сдвигает очки на голову и смотрит в зеркало заднего вида, на секунду встречаясь со мной взглядом.

Я не отвечаю. Я сжимаю колени, челюсть напряжена. Если я открою рот, не уверена, что вырвется – злость, горе или, хуже всего, прощение.

– Честно, Эди, – говорит она без тени иронии. – Я тебе услугу оказала. Без обид, Джейми, но ты, наверное, умираешь от желания вернуться к цивилизации. Вся эта хайлендская сказка была милой, но ты слишком расслабилась.

Джейми бросает на нее косой взгляд, но молчит.

– Я просто говорю, – я вижу, как ее плечи поднимаются и опускаются, когда она пожимает плечами. – Тебе нужно вернуться в реальный мир.

Я впиваюсь пальцами в кожаное сиденье и медленно выдыхаю, прежде чем заговорить.

– Я не хочу в реальный мир, Анна. По крайней мере, в твой.

Она оборачивается ко мне, широко распахнув голубые глаза.

– Эди, ну брось. О чем ты вообще?

– Я больше не буду это терпеть. Не буду стискивать зубы и вежливо улыбаться. Ты знаешь, что сделала. Я не знаю зачем, но больше я твое дерьмо терпеть не собираюсь.

Я смотрю в окно. Мы подъезжаем к перекрестку – тому самому, который я помню с первой поездки к поместью, примерно в получасе от замка. Налево – дорога на Инвернесс и дальше в аэропорт.

– Останови, – говорю я, касаясь плеча Джейми.

Он наполовину оборачивается, хмурясь.

– Что?

– Останови машину.

Анна разворачивается, растерянная.

– Эди? Ты что творишь?

Но я уже отстегнула ремень. Руки дрожат, зато голос ровный.

– Я не возвращаюсь.

– Куда не возвращаешься? – спрашивает Джейми.

– В Лондон. В квартиру. К гострайтингу книг про уход за комнатными растениями и к сочинению чуши для страховок домашних животных. – Я открываю дверь и вытаскиваю за собой рюкзак.

Анна закатывает глаза.

– Не будь такой чертовски смешной. И что ты собираешься делать, пешком пойдешь?

– Если придется.

Джейми уже открыл багажник. Он достает мой чемодан и протягивает его мне с озадаченным выражением.

– Ты уверена?

Я киваю, перехватывая ручку.

– Мне здесь хорошо, – просто говорю я. – Слишком хорошо, чтобы уехать. Я сбежала из Шотландии, потому что меня здесь ничего не держало – ни семьи, ни привязанностей. Но, оказывается, этого места достаточно. Я не собираюсь делать вид, что все это ничего не значило.

Анна фыркает.

– Ему на тебя наплевать, я же говорила.

Джейми переводит взгляд с нее на меня, явно сбитый с толку.

– Это не про него. Это про меня.

Ее рот искривляется в самодовольной усмешке.

– Ты совершаешь ошибку.

– Возможно, – говорю я, ступая на обочину. – Зато это будет моя ошибка.

Анна смотрит на часы.

– Если мы сейчас не поедем, опоздаем на рейс, а я совсем не хочу ночевать в каком-нибудь «Трэвелодже» в Инвернессе.

– Тогда вперед.

Я захлопываю пассажирскую дверь. Джейми смотрит на меня, и в его взгляде есть что-то, чего я не могу точно определить – может, уважение, а может, просто жалость. Я не знаю. И мне все равно.

Он бросает на меня последний, испытующий взгляд.

– Ты точно уверена?

– Абсолютно.

Дефендер трогается с места. Я остаюсь одна на краю Хайлендса, ветер бьет в лицо, сумка висит на плече. Я более одинока, чем была за очень долгое время.

Но я не потеряна. Пока нет.

Я совсем забыла, что здесь, на пустоши, нет мобильной связи. Прошло уже два часа, и без Google Maps мне пришлось наугад выбирать направление к деревне Лох-Морвен. Ноги адски болят, ботинки промокли насквозь, плечи ноют от сумки, у которой, разумеется, нет внедорожных колес.

Дождь начался минут двадцать назад. Сначала был тот самый – романтичный, туманный, и облака даже ненадолго разошлись, позволив радуге повиснуть над лесом, как знаку надежды. Но теперь это настоящий косой ливень. Если это знак от вселенной, выглядит он так себе. С перекрестка я не видела ни одной машины – только овец, и, судя по выражениям их морд, они осуждают мои жизненные решения даже сильнее Анны.

Но я иду дальше. При всей этой жалкости это все равно лучше, чем сидеть рядом с Анной и слушать, с каким восторгом она рассказывает, как ненавидит аристократию и все, что та олицетворяет, после недели жизни за их счет без единого «спасибо».

Телефон вибрирует в кармане, я вытаскиваю его и размахиваю в воздухе, надеясь поймать хоть какой-то сигнал. Ничего. Единственное уведомление – пора сделать резервную копию устройства Fitbit.

Только шум дождя и стук моих шагов по асфальту, и навязчивый рефрен в голове: ну вот, ты все просрала.

Я уже всерьез подумываю сесть в канаву и передохнуть, когда за спиной раздается хруст шин по гравию.

Это коневоз, выкрашенный в до боли знакомый темно-синий цвет. Он замедляется, останавливается, и пассажирское окно опускается.

– Господи, Эди. – Это Кейт. Она наклоняется со стороны водительского сиденья и щурится на меня сквозь дождь. – Что ты, черт возьми, тут делаешь? – тон у нее, как всегда, деловой, но в глазах тревога. – Ты выглядишь как утонувший кот.

– Ты хотела сказать – крыса?

Дверь распахивается, она толкает ее изнутри.

– Ты промокла до нитки и споришь о терминах? Что ты творишь?

Я пытаюсь рассмеяться, но выходит сдавленный всхлип.

– Возвращаю себе право на собственную историю.

– А. – Она наблюдает, как я забираюсь внутрь, волоча за собой сумки. – Это что, писательское? Или…?

– Не лучшая моя идея, – признаюсь я, вытирая дождь с лица тыльной стороной руки, которая тоже насквозь мокрая.

Она протягивает мне пачку салфеток. Печка включена, и тепло накрывает меня волной. Мне хочется плакать, но я снова впиваюсь ногтями в ладони. Похоже, это уже стало моей стандартной позой.

– Я как раз возвращалась из Инвернесса, – говорит она, переключая передачу, и мы трогаемся. – Килти нужно было пройти лечение в ветеринарной клинике, так что она там на пару ночей. Врач сказал, все будет в порядке, но я точно не ожидала подобрать по дороге бездомную. Ты куда шла?

Я прикусываю щеку изнутри и тяжело вздыхаю.

– Это длинная история.

Она бросает на меня косой взгляд и какое-то время молчит.

– Хочешь рассказать за ужином? У меня рагу в мультиварке. Мне только нужно поставить грузовик во двор, пересесть в машину и поедем ко мне. Тебе явно нужен горячий душ и кресло у камина.

Я смеюсь.

– Ты говоришь так, будто сейчас середина зимы.

Кейт откидывает волосы со лба и ухмыляется.

– Добро пожаловать в Хайлендс. Не нравится погода – подожди минуту.

Домик Кейт маленький и уютный. В прихожей нас встречают два лабрадора, виляя хвостами и сияя счастливыми мордами. Когда она открывает дверь, нас накрывает запах рагу, и у меня громко урчит живот. Я понимаю, что не ела весь день.

– Привет, мои хорошие, – говорит она, наклоняясь и тиская их. – Сегодня пришлось оставить вас дома, потому что я ездила в ветклинику. Сосед заходил проверить вас дважды, но, судя по вашим лицам, вас бросили на произвол судьбы на несколько дней.

Собаки поворачиваются ко мне и тщательно меня обнюхивают. Признав приемлемой, они важно уходят в гостиную. Там уютный беспорядок – диваны, накрытые тартановыми пледами, полки с книгами. В печи тлеют угли, на каминной полке горит свеча с ванильным ароматом. Кейт подбрасывает пару поленьев, исчезает и возвращается с тренировочными штанами и флисовой рубашкой.

– Прости, не гламурно, но точно лучше, чем мокнуть и мерзнуть. Давай в душ, а потом будем тебя отогревать.

Когда я выхожу, с влажными волосами и наконец оттаявшими пальцами ног, у нее уже открыта бутылка красного и на кофейном столике стоят два бокала.

– Ты ведь не возвращаешься, да? – говорит она, протягивая мне вино.

Я качаю головой.

– Так и думала.

Она устраивается на другом конце дивана, поджав под себя длинные ноги, и молча потягивает вино.

К тому моменту, как мы допиваем бутылку, я уже свернулась калачиком под шерстяным пледом. Он пахнет лавандой и лабрадором, а я сыта восхитительным рагу. Я подключилась к вайфаю Кейт и это было ошибкой, потому что телефон не умолкает. Анна. Жалуется на рейс и на то, что я ее подставила. Я включаю режим «не беспокоить» и задвигаю телефон подальше на столик.

Мы сидим на диване, огонь в печи тихо потрескивает, один из лабрадоров прижался к моей ноге. Кейт закинула носки на столик и держит бокал с мальбеком, как заслуженную награду, которой он, по правде говоря, и является. Она съездила в Инвернесс и обратно, отработала день и спасла заблудшую идиотку, бредущую вдоль дороги, как хайлендскую версию «Маленького бродяги».

– Ты сказала Рори, что не пускала ее в свою комнату?

Я качаю головой.

– Он был не в том настроении, чтобы обсуждать. – Я делаю большой глоток вина, стараясь не думать о том, что ровно в это время вчера меня кружили по танцполу, и мужчина, который теперь ненавидит все, что я собой представляю. – Я с ними покончила. Честно. Пусть оставят себе свои секреты, свои деньги и все остальное.

– Ничего бы не случилось, если бы она не приехала.

– Я знаю. – Самое мерзкое во всем этом то, что Анна считает себя пострадавшей стороной. – Как только я сегодня утром узнала от Джейми…

– Ты сказала? – Кейт делает большой глоток вина и на мгновение замирает, глядя в окно. – Ну, он всегда тянулся к самому доступному, – добавляет она спустя секунду.

Я бросаю на нее косой взгляд, но она поправляет бахрому на краю подушки.

– У вас с Джейми когда-нибудь было… ну, что-то?

– Господи, нет. – Кейт энергично мотает головой. – С чего ты вообще это взяла? Он как ребенок с чересчур большими деньгами и полным отсутствием здравого смысла.

Я пожимаю плечами.

– Откуда мне знать. Похоже, я вообще отвратительно разбираюсь в людях.

Я подтягиваю плед к коленям и смотрю, как пламя пляшет в стекле печки.

– Я с этим покончила. Думаю, именно здесь я поняла, что это не дружба с Анной. Во всяком случае, не та, которая мне нужна.

– А чего ты хочешь? – Кейт смотрит в огонь, обхватив почти пустой бокал.

– Я? – я хмурюсь, раздумывая. – Я хочу жить в таком месте. Мне здесь нравится, в Хайлендсе. История, магия, люди. И это первый раз в жизни, когда я чувствую, что мне где-то по-настоящему место. Я не готова все бросить и вернуться в Лондон, снова мечтая о чем-то другом.

Кейт улыбается мне по-настоящему тепло.

– Пора стать главной героиней собственной истории. – Она легко чокается со мной. – За разрыв связей.

– И за новое начало, – добавляю я и делаю глоток вина.

Часы у окна отбивают восемь. На улице все еще светло, небо очистилось и окрашено розовыми и оранжевыми полосами.

– Мне она никогда не нравилась, – как бы между прочим добавляет Кейт. Потом морщится. – Прости.

– Серьезно?

Она энергично качает головой.

– Она как сорока. Такое чувство, что она обязательно утащит все блестящее, что ей приглянется.

Я на мгновение задумываюсь.

Вспоминаю, сколько раз она «одалживала» мои вещи, моих лондонских друзей, даже моего бывшего парня Дэйва, хотя его она могла забирать насовсем. Единственная причина, по которой она не добралась до Рори, ей не удалось найти к нему подход. И я понимаю, что больше никогда не хочу возвращаться туда, в ту квартиру, к ощущению второго сорта и ожиданию объедков.

– Я хочу начать сначала, – говорю я, удивляясь самой себе. – Я буду писать. Я сделаю так, чтобы это получилось. Как-нибудь.

– Джейни сказала, что твоя книга потрясающая.

У меня моментально вспыхивают щеки, и я прикрываю рот рукой.

– Она сказала, что читала ее?

Кейт кивает.

– Не понимаю, почему ты так удивлена.

Я прижимаю холодный бокал к щеке, мне вдруг становится слишком жарко.

– Ее отвергали миллион раз.

Кейт откидывается назад, задумчивая.

– У меня есть подруга в Глазго. Раньше она издавалась по классике, боже, какие истории она может рассказать, но потом все бросила. Ушла в инди и ни разу не пожалела. Купила дом в Испании на эти деньги. Прямо вот взяла и заплатила наличными.

Что-то трепещет у меня в груди. Это еще не надежда, но крошечное семечко чего-то похожего.

– Тебе нужен план, – решительно говорит Кейт. Она выбирается из своего гнезда на диване и подбрасывает еще одно полено в огонь. – Уверена, ты сможешь найти здесь работу. Конюшни, деревня, поместье – всегда что-нибудь да есть.

Я морщусь.

– Возможно, не в поместье.

– Ладно, – Кейт ухмыляется. – Не в поместье. Но пока можешь пожить у меня. Есть свободная комната, и Берт с Эрни тебя одобрили, а это хороший знак.

– Они лабрадоры. Они одобряют всех, кто приходит с едой.

Кейт пожимает плечами.

– Это правда. Но не всех пускают на диван для обнимашек, так что я бы на твоем месте радовалась.

Она уходит на кухню и возвращается с рулоном красной ленты и ножницами. Я ожидала еще бутылку вина или плитку шоколада, так что, кажется, мое лицо говорит само за себя.

Кейт ухмыляется и размахивает находкой, глаза у нее озорно блестят.

– Сделаем все официально. Пойдем к клоти-дереву.

Берт спрыгивает с дивана и подходит к хозяйке, виляя хвостом.

– Видишь, он готов к приключениям. Так, сейчас подберем тебе ботинки. Какой размер?

Через пять минут, в слегка великоватых ботинках, набитых толстыми носками поверх моих катышковых тренировочных штанов, я иду за Кейт через заднюю калитку и дальше по тропе среди вереска.

– Клоти-дерево – старая шотландская традиция, они по всему Хайлендсу, – объясняет Кейт, бодро шагая впереди. Она оборачивается и протягивает мне фляжку из олова с виски. – Пей.

Я уже слегка пьяна от половины бутылки вина, да и вчерашний алкоголь, наверное, еще не выветрился, но я делаю глоток и закручиваю крышку.

– Ты точно это не выдумала? Я выросла рядом с Эдинбургом и никогда о таком не слышала.

Мы перебираемся через камни и соскальзываем вниз, снова выходя на тропу.

– Это реально, обещаю. Увидишь. Оно там, за рекой. Люди со всего света приезжают, чтобы повязать ленту и загадать желание, или дать обещание, или клятву.

– Для такой практичной женщины это на удивление хиппово, – пыхчу я, пробираясь через заросли пахнущего кокосом утесника.

– В каждом из нас многое намешано, – беспечно отмахивается Кейт. – Почти пришли. Ну, почти.

Еще минут пятнадцать – и мы выходим к реке. Пустоши умеют странно растягивать расстояния. Ноги, и без того разбитые после сегодняшнего марша по дороге, скользят в слишком больших ботинках, и я чувствую, как на пятке назревает мозоль.

Солнце низко и щедро разливает золото по дальним холмам. Мошкара роится злыми тучками, но самодельный репеллент Кейт работает – они вьются рядом, но не кусают. Собаки бегут впереди, Кейт что-то напевает, а я начинаю ощущать себя в каком-то эпическом толкиновском походе. Только с обилием виски, который обжигает горло, но придает сил.

Тропа вдоль бурной реки узкая и раскисшая после дождя. Корень дерева я замечаю слишком поздно, спотыкаюсь и лечу вперед.

Я приземляюсь с чавкающим звуком прямо в лужу, и удар вышибает из меня воздух.

– Черт, Эди, – Кейт оборачивается и подбегает, поднимая меня на ноги. – Ты в порядке?

Я невольно хихикаю.

– Мокрая и грязная, но целая. Я теперь точно не отступлю. Где это дерево?

Кейт указывает на каменный мост впереди.

– Вон там.

Оно древнее и скрученное, с лоскутами ткани и выцветшими лентами, трепещущими на ветру, как забытые заклинания. Кейт протягивает мне кусочек красной ленты, и я дрожащими пальцами привязываю ее к голой ветке, зажмурившись и загадывая желание, как в детстве накануне Рождества.

– Что бы ты ни загадала, оно сбудется, – говорит она, скрестив руки, и смотрит, как я отступаю на шаг.

В животе вспархивает крошечная стайка бабочек и надежды. Я еще секунду смотрю, как моя лента пляшет на ветру, а потом мы поворачиваем обратно.

Мы идем домой в сгущающихся сумерках, солнце садится за холмы. Болтаем ни о чем, смотрим, как собаки гоняются за кроликами и исчезают в вересковых тропках. Я ни разу не проверяю телефон. Я тихо напеваю себе под нос, когда в сумерках показываются огни домика Кейт.

Пока это дом. И этого достаточно. Остальное пусть сделает желание с клоти-дерева.