![](/files/books/160/oblozhka-knigi-shelk-i-par-lp-380895.jpg)
Текст книги "Шелк и пар (ЛП)"
Автор книги: Бек Макмастер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 20 страниц)
– Принесу вам бладвейна, – сказал он и посмотрел в зеркало. И увидел в ее взгляде удивление, невольно подумала Мина, но потом сощурила глаза.
Она смотрела на его удаляющуюся спину: он шагал уверенно и твердо. И был чересчур уж доволен собой, а еще не в меру спокоен при сложившихся обстоятельствах, словно считал, что полностью ими управляет. Он ушел, оставив Мину с развязанными тесемками, спадающим корсетом и чуть-чуть участившимся сердцебиением, нарушившим ее спокойствие.
Что за дьявольскую игру затеял Бэрронс? Ей было неуютно, словно прямо сейчас все их титулы исчезли, и под одной крышей находились не враги, а два простых человека, которых влекло друг к другу.
Но допустить такую мысль было бы в высшей степени глупо. Мина ждала, прислушиваясь к повисшей в комнате тишине, но ответов на свой вопрос не получила. Бэрронс вытребовал у нее поцелуй и чуточку больше, но совсем не изъявил желания забрать свою награду.
А ванна тем временем остывала.
Практичность вынудила Мину перебрать в голове все имевшиеся у нее варианты. Сухой одежды нет, и нечего и говорить, что дома ее наверняка ждут вооруженные до зубов преследователи. Ведь человек всегда возвращается домой в поисках безопасности.
Но здесь-то они не станут ее искать, правда? Никому и в голову не придет, что на улице ее спас не кто иной как Бэрронс – с кровной-то враждой между их семьями. Этот дом даст ей надежное укрытие, а с угрозами, которыми разбрасывается герцог, можно справиться… как-нибудь.
Мина стянула с себя одежду на холодные плитки пола и шагнула в воду. Родной дом перестал быть ее крепостью, и сегодня она не в силах это исправить. Нужно хорошенько пораскинуть мозгами, найти способ перехитрить принца-консорта, а первый инстинктивный порыв – пуститься в бегство или спрятаться – здесь едва ли уместен.
Как только Мина, стиснув зубы, погрузилась в ванну, ее тело окутала обжигающая вода. Здравые мысли покинули голову, а пена облепила гладкие изгибы груди. Кожа постепенно приобретала приятный розоватый оттенок.
– О боже, – прошептала Мина, глубже погружаясь в воду и откидывая голову на край ванны, что стояла на ножках в виде когтистых лап. Просто божественно.
Довольно долгое время вода продолжала жечь тело, пока жар не начал проникать в кости, согревая изнутри. Мина смыла с волос вонь канала, затем добавила еще горячей воды, закинула ноги на край ванны и принялась лениво вертеть между пальцев жемчуг на шее.
Ее не удивило, когда дверь открылась, и в комнату вошел Бэрронс. Мина метнула в него недобрый взгляд, сохраняя молчание и не утруждаясь глубже опускаться под пену, которая покрывала тело. Пусть играет в свои маленькие игры, она тоже не лыком шита, и предугадать его намерения много времени не займет.
Какие же все-таки мужчины предсказуемые. Эта мысль придала ей сил. В конце концов, Бэрронс всего лишь очередной мужчина, а Мина годами вела войну при помощи своих женских хитростей.
Герцог переоделся в сухое – черную рубашку, словно вобравшую в себя всю тьму в комнате, с черными подтяжками, туго натянутыми на широких плечах. Он закатал рукава, открывая взору предплечья. Мина никогда прежде не видела его в любой другой одежде, кроме парадной. В таком вот неформальном образе вид у него был более взъерошенный, более чувственный.
С тех пор как Бэрронс уехал в Санкт-Петербург, его волосы немного отросли, и сейчас их перехватывала бархатная лента. Это подчеркивало четкую линию скул и нижнюю губу, которая была чуточку полнее положенного. Мине хотелось стянуть эту ленту с его волос и запустить руки в золотистые пряди.
Она все-таки опустилась в воду поглубже. Невинной ее назвать было нельзя. Два непродолжительных романа за плечами, однако Мина целиком и полностью контролировала отношения, даже когда жажда крови затмевала рассудок. Ей стало не по себе. При виде Бэрронса (а может, тому виной нынешние обстоятельства в целом) у нее в душе поднимались чувства, которых Мина никогда не признавала.
Вожделение можно взять под уздцы. Всегда.
– Я так понимаю, вы пришли за своей наградой. – Мина поигрывала жемчужинами.
Бэрронс вскинул бровь.
– Я лишь принес вам бладвейн, ваша светлость. – Он поставил поднос, который держал в руках, на туалетный столик, разлил напиток по бокалам и протянул один Мине.
Она приняла бокал, помешивая кроваво-красное вино. Снова эта тревога.
– Из вас вышла бесподобная камеристка, Бэрронс.
– Решили меня нанять?
Мина тихо рассмеялась.
– Вот уж вряд ли.
Бэрронс обошел изголовье ванны, и его пальцы проскользили по плечу Мины.
– Мы сегодня хорошо сработались.
Так вот чего он добивается.
– По-вашему, мы сможем использовать этот альянс в Совете? – В конце концов, он выступал от лица герцога Кейна.
– Этого они ожидают меньше всего. Но нет, Мина, я не предлагал вам альянса, лишь выразил свое мнение.
– Хорошо. – Она осушила бокал и протянула ему. Да скорее ад замерзнет, чем Арамина подумает об альянсе с сыном человека, убившего ее отца. – Ибо перемирие закончилось.
Несколько секунд Бэрронс таращился на ее бокал.
– Досадно. – Осторожно поставил его на столик, затем повернулся к гостье.
Мина напряженно застыла.
Пальцы едва ощутимо коснулись ее щеки.
– У меня нет намерений причинить вам боль, – напомнил он. – Уж этого вам стоит опасаться в последнюю очередь, герцогиня.
Затем сжал в кулаке ее мокрые волосы и потянул голову вниз. Перед глазами Мины возникло перевернутое лицо Бэрронса.
– Если только я не замыслю украсть ваше сердце, – шепнул он. – Тогда вам стоит быть настороже.
– Я всегда настороже, – выдохнула она.
Взгляд Бэрронса смягчился, и он подался ближе.
– Если мне не изменяет память, вы задолжали мне поцелуй.
– А вы мне – записку, – отрезала она с колотящимся сердцем, вцепившись в края ванны.
– Поцелуй, – повторил он, – при условии, что я помогу вам выбраться из переделки в целости и сохранности. – Его лицо склонилось еще ближе, огонь свечи придавал коже восхитительный золотистый оттенок. – За записку была назначена другая цена.
Тело Мины полыхнуло огнем. Кулак, стискивающий ее волосы, сжался крепче, словно предупреждая, что она полностью в его власти.
– Я уже обнажена, – отрезала Мина.
– Но на вас покров из пены, дорогая. – Его вкрадчивый голос стал медовым. – Из пены и света свечи.
Повисшее между ними напряжение переменилось, ощутимо сгущаясь в воздухе. Сволочь, с играющей на губах легкой улыбкой он бросал ей вызов. Прекрасно понимая, что Мина не желает платить по счетам.
Ее сердце гулко застучало в груди.
– Так тому и быть. – Мина через силу расслабила тело, разжимая стиснутые на ободке ванной пальцы. – Вы заслужили свой поцелуй. Надеюсь, вы не навоображали себе ничего большего.
Мина запустила руку в его волосы, высвобождая их от бархатного ремешка, притянула голову ниже и прильнула к губам.
Они были мягче, чем казались на вид, и таяли на собственных губах Арамины, вбирая ее дыхание в легкие. От такой интимной мысли у нее между бедер полыхнуло жаром, возникло ощущение пустоты, ноющая боль… будто в ожидании чего-то большего. Мина легонько мазнула губами по губам Лео. Раз. Другой. Лизнула его язык, а затем втянула себе в рот, обхватив ладонями лицо.
Каждое ощущение разжигало в ней опасные чувства: царапающая кожу щетина;то, как он тянул ее за волосы, сковывая и подчиняя власти поцелуя. Все эти ощущения не должны были ее волновать. Их вообще не должно было быть, но что-то жаркое рождалось в душе, когда он вот так прижимал Мину к себе. Под кожей разгорелось лихорадочное волнение. И она сразу остро почувствовала, каким огромным был Бэрронс, каким сильным, и как легко он подмял ее под себя…
В ней вспыхнуло желание. Безумная страсть, непохожая на разливавшуюся по венам жажду, что порождал голод. Мине хотелось утянуть Лео за собой в воду, позволить его рукам и губам прошествовать по телу, заполнить эту пустоту внутри. Опасные мысли, опасные чувства, ведь ей не следует хоть что-то испытывать.
Задыхаясь, Мина разорвала поцелуй.
Грудь Бэрронса вздымалась и опадала, веки отяжелели. Его рука все еще сжимала волосы Мины, пока оба соперника, не отрываясь, пожирали друг друга взглядом, а потом эти невероятные губы медленно изогнулись в чересчур уж довольной улыбке.
– Вас устроила оплата, милорд?
– Стоило ли ради нее рисковать жизнью и здоровьем? – Пронзительный взгляд его темных глаз упал на ее губы. – Да, – хрипло признался он. – За такое и умереть стоило.
– Ни один поцелуй не стоит смерти.
– Значит, у вас не было достойного поцелуя.
Губы покалывало, подстрекая коснуться их пальцами. Достойный поцелуй… Поцелуй, который заставил ее разрываться от боли и отчаяния, оставил с чувством пустоты, словно Бэрронс затронул что-то такое, о чьем существовании она прежде и не подозревала. Притронулся и тут же отстранился, оставив ее в полном смятении.
Всего один поцелуй оказался способен погубить Мину. И кое-что большее…
«Я хочу увидеть вашу грудь».
– Записку, – потребовала она, опустив ладонь на его руку и несильно придавив сухожилие, чтобы пальцы освободили ее волосы.
Бэрронс вытащил из кармана рубашки небольшой свиток.
– Не поделитесь, что в ней?
– Нет. – Она протянула руку, и какое-то мгновение Бэрронс пристально ее разглядывал. – Нет записки – нет платы, – напомнила Мина, и его пальцы разжались, открывая взору виновницу всех бед.
Мина взяла маленькую, скрепленную восковой печатью бумажку, до сих пор не вскрытую и в идеальном состоянии, даже после плавания в канале. Развернув свиток, Мина подставила его прямо под огонь свечи. Пару секунд ничего не происходило, а затем пламя взвилось по всей поверхности, оставляя после себя один лишь пепел.
«Победа». Когда от треклятой вещицы не осталось и следа, плечи Мины расслабленно опустились, и она облегченно вздохнула.
И теперь была скована долгом по рукам и ногам.
Она томно качнула ногами в остывающей воде, выставляя на обозрение очертания стройных икр. К проглядывающей гладкой алебастровой коже прилипла пена, проплывавшая по воде и согретая огнем свечи. Бэрронс опустил глаза.
Есть. Взять власть в свои руки можно и другими способами. Он ведь жаждал ее увидеть, так? Что ж, Мина даст ему именно то, чего он жаждет. И чуточку больше.
С каждым движением пена окутывала тело и едва ощутимо покалывала: пузыри лопались и шипели, когда кожи касался прохладный воздух. Мина изящно подогнула ноги в коленях и, поймав его тяжелый взгляд, медленно и не спеша поднялась из воды.
Прохладный воздух окутал обнаженную кожу, когда Арамина встала перед Бэрронсом во весь рост, прекрасная в своей наготе, прикрытая лишь сползающей вниз пеной. Та стекала между ног, на чувствительную грудь и живот – от такой ласки Мина чуть было сама не потянулась к Бэрронсу. Но тот не опустил глаз. Вместо этого он впился в Мину взглядом, словно искал в ее глазах нечто, чего ей отдавать не хотелось.
– Теперь я выполняю вторую часть сделки. Можете разглядывать меня, сколько вам заблагорассудится. Можете дотрагиваться до меня… – Ее голос едва слышно охрип. «Но вам никогда не овладеть мной. И никогда не коснуться меня здесь, в…»
– А хотите ли вы, чтобы я до вас дотрагивался? – неожиданно мягко поинтересовался он.
– Мои желания здесь роли не играют.
Темные глаза яростно вспыхнули, и Мина поняла, что ее слова попали точно в цель. Так значит, он жаждал ее согласия? Хотел, чтобы она таяла у него в руках? Подобное желание вызывало в Мине одно лишь презрение.
Бэрронс еще секунду не сводил с нее глаз, затем отступил и потянулся за полотенцем. Сняв его с вешалки, герцог приблизился, нависая над ней своим большим телом. Мина слегка напряглась, но он лишь закинул полотенце ей за спину и подтянул к себе. Пошатнувшись, она шагнула вперед, выставив между ними руки. По ее ногам в ванну стекала вода. Бэрронс нежно обернул вокруг тела Мины пушистое полотенце, скрывая ее от глаз – точно неспешно закрыл между ними дверь.
– Тогда я коснусь вас так, как сам пожелаю, – пробормотал он, затолкав кончик полотенца между ее грудями.
Наклонившись, поднял Арамину на руки, вытащил из воды и поставил на ноги, расплескав по плитке воду. У него в руке возникло еще одно полотенце, и он опустился на колени и принялся вытирать ей ноги. Свет свечи играл на русых волосах, окрашивая их в золото, что резко контрастировало с чернотой его рубашки.
Что он творит? Мина задохнулась от удивления, когда герцог локтем раздвинул ей ноги и прошелся снизу вверх по каждой, насухо вытирая их мягким полотенцем.
– Вы упускаете свой шанс.
– Думаете? – Бэрронс поднял на нее глаза. – Откуда вам знать, что доставляет мне наслаждение? Нагло пожирать вас взглядом, пока вы безучастно замыкаетесь в себе? Так себе удовольствие, Мина, уверяю вас. – Он поднялся, положил руку ей на талию и проводил к стулу перед зеркалом. Наклонившись сзади, Лео посмотрел на нее в отражении. – Я заинтересован лишь в той женщине, что отвечает мне взаимностью, а наши с вами желания не совпадают. Пока что. Не берусь судить почему, но не совпадают. – Он накинул ей на голову полотенце, на мгновение лишив зрения.
– И никогда не совпадут, – заявила она, поднимая ткань с глаз. – Я не стану ничьей подстилкой.
– Теперь я вижу, что допустил некоторую оплошность, когда заключал с вами сделку. – Он поджал губы и промокнул ее волосы полотенцем. – Я освобождаю вас от долга и, к вашему сведению, выполнил бы ваше требование, попроси вы вежливо. Уж слишком я вами очарован, чтобы спокойно наблюдать, как вы погибаете.
Мина смотрела на него, прищурившись. Да она тут чуть ли не голая перед ним стоит, а он и глазом не моргнул, да еще сообщает, что освобождает от долга, освобождает от… всего. Мина напряженно застыла.
– Что за дьявольскую игру вы затеяли?
– Что-то наподобие шахмат. Жертвуете одной-двумя пешками, и победа у вас в кармане. Ах да, еще кое-что. – Он приподнял ее лицо за подбородок и подался ближе. – Я опережаю вас на столько ходов, что вам в жизни не догадаться.
На этот раз поцелуй застал ее врасплох. Жесткий и требовательный – словно Бэрронс заявлял на нее свои права. В спину уперся туалетный столик; Мина, пошатнувшись, завалилась назад, вовремя поймав ткань и одной рукой вцепившись в Бэрронса для равновесия. «Найдешь после такого равновесие…»
Поцелуй прекратился так же неожиданно, как и начался, оставив Мину в смятении трястись мелкой дрожью в своей груде полотенец.
– Что вы себе позволяете? Я же заплатила вам ваш поцелуй! – Мина толкнула его в грудь, и, метая взглядом молнии, нырнула ему под руку, лишь бы отойти от него подальше. С колотящимся сердцем она крепче прижала к себе полотенце – слабая защита против порожденной им бури. Еще одно его прикосновение…
Бэрронс поднял руку и засунул палец в ложбинку между ее грудями, поправляя спадающую ткань.
– А что до второго, – отозвался он с опасной улыбкой, – его я украл.
Да пропади он пропадом. Желание разлилось по ее венам – дикая, неподдельная страсть – и вместе с ним пробудилась жажда. Мир превратился в тени, когда глаза перестали различать любые другие цвета, кроме всех оттенков черно-белого спектра. Ее взгляд потемнел от голода, и раз уж это поняла сама Мина, то поймет и Бэрронс.
– Стоит ли мне назначить наказание за кражу, милорд?
– Жаждете вернуть поцелуй? А то я, знаете ли, сопротивляться не стану.
Он мог сказать ей что угодно, но… Мина раскрыла рот от удивления и медленно прищурилась, различив дразнящие нотки в его голосе.
Она слишком поздно поняла опасность. Ибо Бэрронс прознал, что взволновал свою гостью. Теперь у нее не получится отталкивать его враждебностью и холодностью, ведь он видел ее насквозь. Видел ту маленькую искорку в душе Мины, что изнывала по пламени, по прикосновениям, по страсти. Каждая унция власти, которая находилась в ее руках во время их перепалок, теперь ускользнула, как песок сквозь пальцы, оставив ее в полной беспомощности.
«Жаждете поцелуя?»
«Да».
– Оставьте его себе, – только и ответила Мина. – И учтите, долг уплачен дважды.
– Прекрасно.
Мина нахмурилась. Она ждала, что он воспротивится – или предпримет еще одну попытку ее соблазнить.
– Не понимаю.
– А разве вы когда-нибудь понимали мои мотивы? – С последней кривой ухмылкой он отвесил легкий поклон и удалился, чтобы дать ей спокойно одеться.
Глава 4
Из решетки на дороге подымался пар – зловещее зрелище в предрассветных сумерках. Небо на западе едва-едва засеребрилось, однако здесь, на самой окраине Уайтчепела, тени будто растянулись, не желая исчезать, и каждая улочка затерялась во всепоглощающей темноте.
Послание прибыло всего часом ранее, к тому времени Лео давным-давно сопроводил герцогиню к наемному экипажу, вызванному по ее настоянию. В голове родилась целая дюжина предположений о том, что же ему пытались сообщить. Последнее время он глубоко увяз в опасных играх, и послание от Блейда, печально известного Дьявола Уайтчепела, могло означать лишь одно.
«Революция. Падение принца-консорта».
Лео поднял воротник пальто и пересек Бутчер-сквер, не удостаивая вниманием бродяг, тасовавших карты в ближайшей канаве. Они скосили на него глаза, затем переключились обратно на колоду, однако Лео знал, что его успели изучить вдоль и поперек – знал так же ясно, как собственное имя. Одна из шлюх скользнула в тени и исчезла, наверняка чтобы разнести весть о его приходе или хотя бы о том, что в их районе появился богатый с виду молодой лорд.
Пальто на нем было простого кроя, без украшений, но его качество выдавало в Бэрронсе принадлежность к Эшелону или, как минимум, младшего голубокровного лорда. Впрочем, он и не старался замаскироваться. Немало аристократов искало забвения в этой части города, влекомые волнительным отсутствием правил в Ямах, где в борьбе за деньги мужчины проливали кровь на бледном песке, или доступностью куртизанок, тех шлюх, что пытались выбраться из Ист-Энда в постели потеплей да пороскошней.
Впереди замаячили ворота Рэткэтчер. Оттуда на герцога смотрел, прищурив зеленые глаза, мужчина в кожаной безрукавке, открывавшей взору тяжелый металлический корпус механической руки. Ростом Лео был выше большинства мужчин, но этот механоид превосходил его на пару-тройку дюймов, а уж весом и того пуще. «Дьявол, хорошо хоть у меня есть разрешение находиться в этом районе». Лео было не превзойти в дуэли или в драке на ножах, но здесь, в трущобах, не любили биться «по-жентльменски». Блейд частенько брал Лео с собой на такие сборища, чтобы герцог проникся здоровым уважением к здешним правилам драки.
Разумеется, Лео в долгу не остался.
– Рип. – Он приветственно кивнул. – Получил весточку от Блейда. Что стряслось?
Зять не стал бы посылать за ним, не будь дело срочным. Дьявол Уайтчепела предпочитал самостоятельно разбираться со своими проблемами, не вмешивая в это посторонних, и по обыкновению расплата его была скорой и кровавой.
Блейд единственный нелегально зараженный, кто выступил против Эшелона и выжил. Полвека назад он сбежал от казни в Башне из слоновой кости и направил свои стопы в Уайтчепел, где поднял толпу против металлогвардейцев, посланных Эшелоном ему вдогонку. То была жуткая резня, но она таки донесла одну мысль до этой части Лондона и всего Эшелона – непобедимых нет.
Тогдашний король уступил Блейду территорию трущоб, а Эшелон сделал вид, будто дело не стоит внимания, однако все знали правду. Люди признали Блейда своего рода героем, а детишкам аристократов нянечки на ночь шептали леденящие душу истории о Дьяволе Уайтчепела. В наши дни миф уже почти перерос самого виновника торжества.
– Думаю, те лучше самому глянуть, – ответил Рип. Его глубокий голос был так тих, что слова едва долетали до слуха. Гигант расцепил сложенные на груди руки и мотнул головой. – Чарли, следи за воротами. Чтоб ни одна мышь не прошмыгнула, уяснил?
Нахальный паренек сверкнул улыбкой и подмигнул, незаметно прислонившись к бочке под тенью выступа ворот. Лео тут же напрягся.
– Чарли.
Мальчишка кивнул. Мгновение они не сводили друг с друга взгляда. У парня были голубые глаза, но в Лео тут же вспыхнула искра узнавания, едва он взглянул на это лицо… Словно смотрел в чертово зеркало.
– Уверен, что ему хватит сноровки? – уточнил Лео, следуя за Рипом.
– Пацан уже мужик почти, – отмахнулся тот. – Да и не то эт место, чтоб слабине потакать. Мальчишка быстро растет.
Лео проглотил ответ, на языке почувствовалась горечь вины. Кто он такой, чтобы требовать отчета о достижениях или провалах Чарли? Лео потерял это право много лет назад, когда по его вине мальчишка заразился вирусом жажды. Может, Чарли и был его родным младшим братом, однако Онория, жена Блейда и сводная сестра Лео, четко дала понять, что в будущем мальчишки герцогу нет места.
– Чет пацан все больше и больше на тебя смахивать стал. – Рип бросил взгляд на Лео. – Не к добру это.
Лишь самые близкие люди Блейда знали правду: отцом Лео был не герцог Кейн, а ученый дворянин, которому вельможа много лет назад даровал свое покровительство. Сэр Артемий Тодд ныне мертв, однако он оставил след в этом мире в лице трех законнорожденных детей – и Лео.
Не то чтобы Лео считал этого ублюдка своим отцом. Прознай кто его тайну, принц-консорт непременно ею воспользуется, чтобы вздернуть лженаследника на виселице.
– Да, не к добру, – тихо ответил Лео. – Причем как для меня, так и для мальчишки.
– Блейд ему талдычит, что надо отпустить бороду, да и волосы сделать подлинней.
– А каково мнение Онории на этот счет? – сухо поинтересовался Лео.
– Дык ведь она и предложила.
Лео не знал, что и думать. Случай с Чарли она ему так до конца и не простила, пусть и приглашала в свой дом и даже поделилась лекарством от вируса, когда его уровень в теле Бэрронса подскочил. Онория называла его братом, но Лео так и не сумел до конца понять, почему она когда-то пришла ему на подмогу.
С младшей сестрой Леной отношения складывались куда лучше. Несмотря на то, что Лео старался держаться на почтительном расстоянии, Лена все же целовала его в щеку при встрече и присылала шутливые подарки на Рождество – а ведь он его даже не праздновал. Этот день мало что значил для любого жителя Эшелона, для тех, кого отлучили от церкви, обозвав «бездушными бесами», но, положа руку на сердце, Бэрронс все же признавал, что каждый раз с нетерпением ждет подарков. В прошлом году она воспользовалась своим умением ладить с заводными механизмами и смастерила ему марширующего солдатика. Что с ним делать, Лео и не представлял толком, но поставил его на самое видное место в кабинете – даже чуточку с гордостью.
– От мы и на месте, – пробурчал Рип и, пригнувшись, вошел через арку в переулок.
Для засады особо не развернешься. Лео бросил взгляд на крыши и заметил в темноте двоих новобранцев Блейда. В лицо ударил запах крови, чей источник обнаружился в центре собравшейся в переулке небольшой группы мужчин.
Блейд склонился над телом, свет лампы окрасил жесткие черты лица золотом. Его волосы были темнее, чем во время первой их встречи три года назад, – все благодаря лекарству Онории от Увядания. Но в остальном он едва ли изменился.
У его горла сверкнуло алое пятно: шейный платок из яркого набивного шелка. Фалды черного кожаного фрака расходились при приседании. А под фраком, небось, прятался жилет из жатого бархата какого-нибудь багрового оттенка. Лео слишком хорошо знал своего зятя.
– Посылал за мной? – Лео потянул перчатки за пальцы и медленно снял.
Блейд выпрямился, отбрасывая длинную тень.
– Получил вот задачку на свою голову, – сообщил он и отошел в сторону. Труп у его ног был одет в шелковые брюки, черный пиджак и…
«Дьявол». Лео замер, поняв, кто перед ним лежит. В свете ламп сверкала пара окровавленных ребер, сердце отсутствовало.
– Гете, – произнес он, встретившись с зелеными глазами Блейда.
– В точку. – В тех глазах не было ни намека на теплоту. – Никто не может допетрить, как он тут в Чепеле объявился. Или кто его грохнул.
Лео осторожно шагнул ближе.
– Ну хоть на этот вопрос я могу дать ответ.
Блейд махнул своим парням разойтись. Один лишь Рип остался на месте, но, если подумать, за все эти годы он заслужил право здесь находиться.
– Соколы, – тихо сообщил Лео. – Вчера ночью, у Венецианских садов. Я все видел своими глазами.
– Соколы? – Блейд потер губу, вид у него был уставший. – Чтоб тебя, сам хоть понимаешь, куда клонишь?
– Да. Я прекрасно понимаю смысл своих слов.
– И тело объявилось тут. Прям удобно выходит.
– Он выставляет тебя козлом отпущения. – Принц-консорт годами жаждал смерти Дьвола Уайтчепела.
Блейд щелкнул пальцами Рипу и одному из своих новобранцев.
– Избавьтесь от тела. Да так, чтоб ни душа не смогла пронюхать.
– Заныкаем его в Нижнем городе. – Рип накинул плащ на тело Гете, пряча бросающиеся в глаза следы убийства. Хэнли, самый новенький в шайке Блейда, схватил герцога за ботинки, и они утащили тело.
Это даже похоронами не назовешь. Лео еще долго смотрел им вслед, когда они исчезли. Ему нравился Гете. Тот хоть и вел собственные игры в Совете, – а кто этого не делал? – однако хотя бы не чуждался понятия чести. Гете годами оплакивал потерю своей дамы-консорта. Он лишь совсем недавно перестал носить темную одежду, которой отдавал предпочтение, и начал по-настоящему посещать светские сборища.
Накануне отъезда Бэрронса в Москву они даже столкнулись в опере. С того вечера у Лео остались лишь обрывчатые воспоминания: скабрезные шуточки в сторону певицы сопрано, оживленная игра в триктрак, из которой Бэрронс вышел победителем, и головная боль, сопровождавшая его всю дорогу в треклятую Россию.
– Мертвецам все равно, ты ведь в курсе? – Блейд похлопал его по плечу.
– В курсе. – Он посмотрел на запятнанную кровью мостовую. – Каких бы дел он ни натворил, обидно вот так… исчезнуть.
– Пойдем, отужинаешь со своей сестрой. Пропустим пару стаканчиков бладвейна в память о Гете. Нравится или нет, а никому, кроме нас, он и даром не сдался. Ладить мы с этим мерзавцем, конечно, не особо ладили, но уваженье он заслужил.
– Не знаю, разумно ли это. У меня дела…
– Дела подождут, – отмахнулся Блейд. – Чет мне кажется, ты не все рассказал.
Лео ничего не стоило отказаться. Видит дьявол, Блейд сам понимал, что навязать герцогу свою волю не может. Этим Лео отличался от остальных людей Блейда. Между ними действовало шаткое перемирие, оба слишком хорошо сознавали собственное высокое положение.
И сохранять это перемирие, этот баланс было своего рода искусство, так что Лео согласно кивнул. К тому же, такого союзника, как Блейд, никогда не стоило недооценивать, и несколько месяцев назад они вдвоем ввязались в правое, по их убеждению, дело.
Свержение власти принца-консорта.
Самое гнусное предательство, или героизм – зависит от того, кто ты, союзник или противник Эшелона.
Или просто-напросто человек, который опасается, как далеко может зайти принц-консорт, если не встретит на своем пути препятствий.
***
Мина добралась до Казавианского особняка внутри дорожного сундука, забитого великолепными платьями от мадам Шевалье, вместе с запиской для служанки. Когда в покоях герцогини крышку сундука откинули, Мина вынырнула из пены кружев и услышала крик.
– Боже… Боже милостивый, ваша светлость! Вы меня напугали. – Ханна схватилась за сердце.
Мина подвела служанку к расшитому креслу, пока та не свалилась с ног, затем подскочила к окну и отдернула шторы. Ее дом располагался в центре Мейфэра, и в утренние часы на улице было не так много народу, чтобы спрятать мужчину, прислонившегося к кованой ограде через дорогу от дома и уткнувшегося в газету.
– Иначе нельзя было.
– Конечно, ваша светлость. – Служанка ни слова не сболтнет о том, чему стала свидетельницей. Ханна прятала под перчаткой механическую руку, но и этого оказалось более чем достаточно, чтобы надежно привязать ее к Мине. Ни один механоид не состоял на службе у Эшелона, но Мина предпочла закрыть глаза на это недоразумение, за что Ханна была ей безмерно благодарна.
Слуг всегда можно подкупить, однако куда легче сохранять их верность, если платить отличной от золота валютой.
Пушистая белая кошка подняла мордочку от кровати и хлестнула хвостом. На Мину уставились золотистые глаза.
– Пошли за мистером Гоу, – сказала Мина. Ее нервы были натянуты, как струна. Прошлой ночью… Кажется, каждая секунда их встречи навеки отпечаталась у нее в памяти. Что было у Бэрронса на уме? Зачем ставить ей подобные условия, а затем не принимать предложенную награду?
«А вы разве когда-нибудь понимали мои мотивы?»
Дьявол его побери. Он источал столько обаяния, что у нее с трудом выходило воспринимать его как врага. И совсем ничего не стоило видеть в нем обычного мужчину – а это для Мины чревато серьезными последствиями.
Арамина подняла на руки кошку, прижимаясь лицом к теплой шерсти Боадикки, и только затем до нее дошло, что Ханна стоит, сложив в ожидании руки.
– Мадам?
– Да?
– Где вам угодно его принять, здесь или внизу? – спросила служанка таким тоном, словно уже задавала этот вопрос.
– В моем кабинете. – Герцогине никогда не нравилось принимать гостей в личных покоях. На то они и личные. Мина поцеловала Боадикку в макушку. Ощущение теплого тельца действовало успокаивающе. – А затем помоги мне переодеться.
Ханна присела в реверансе и удалилась. Она ни словом не обмолвилась об увиденном на хозяйке туалете. Наряд, который раздобыл Мине Бэрронс, прежде чем препроводить ее к наемному экипажу, был нелепым до безобразия: желтое прогулочное платье с глубоким вырезом, начисто лишенное хоть какого-то намека на вкус. Весь свет свидетель, герцогиня Казавиан даже под страхом смерти не появилась бы на людях в подобном одеянии, на что и был расчет. Она надежно закрепила за собой образ безупречной леди, наряжавшейся только по последней моде. Никто даже не обернулся ей вслед, когда она вошла в заднюю дверь ателье мадам Шевалье.
Лишь один мужчина разглядел нечто иное под внешним лоском. Мина отвернулась и принялась стягивать перчатки. Прошлая ночь оказалась губительной далеко не по одной причине. Ванна, бладвейн и быстрый сон, в который она умудрилась провалиться на его постели, в некоторой степени отвлекли ее, позволив очистить разум и сконцентрироваться на том, что на самом деле должно иметь значение.
Записка королевы.
На ней Мине необходимо сосредоточить все свое внимание, хотя она вовсе не собиралась выкидывать из головы наследника герцога Кейна. Его мотивы были достаточно туманны, чтобы не поставить их под сомнение.
Факт: Принц-консорт приказал убить Гете.
Гипотеза: Ему было что-то известно о записках, которые Мина доставляла для королевы.
Она нахмурилась. Нет, тогда бы он предъявил обвинение ей. Ничто не указывало на то, что принц-консорт подозревал ее в доставке этих записок. В самом деле, он ведь буквально на прошлой неделе поручил герцогине усилить надзор за перемещениями королевы, а это значило одно: он выведал о нежных чувствах своей жены к Гете каким-то иным путем.