![](/files/books/160/oblozhka-knigi-shelk-i-par-lp-380895.jpg)
Текст книги "Шелк и пар (ЛП)"
Автор книги: Бек Макмастер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 19 (всего у книги 20 страниц)
– А вы швырнули её мне в лицо.
– Не надо! – пронзительно крикнул принц-консорт. – Вы погубите все, что мы создали!
– Что ж… грядут перемены. Похоже, это неизбежно. – В глазах герцога мелькнула печаль. – Но я кровью вам клялся, что сам исполню то, чему должно свершиться. – Он поднял руку. – Это мой долг перед вами.
И тогда Кейн, единственный, обладавший силой пробить сталь нагрудника, пронзил шпагой сердце принца и плоть стражника, на чьи руки тот опирался. Тела обоих резко вытянулись, ноги принца-консорта беспомощно заколотили по полу, а на губах его появились кровавые пузырьки.
Герцог провернул клинок, и, когда резким движением его вытащил, на мраморный пол брызнула фиолетовая кровь. Все собравшиеся затаили дыхание.
Кейн повернулся и, склонив голову в сторону Александры, бесстрастно произнес:
– Да здравствует королева!
Глава 28
Тянулись минуты. Поступали приказы. Ночные ястребы встали на охрану королевы, а Александра распоряжалась о предании тела мужа огню. Балфур успел скрыться, и Мэллорин поклялся его отыскать, но в остальном ситуацию получалось держать под контролем. Мина поймала королеву за рукав.
– Я должна идти. – Герцогине едва удавалось совладать с волнением. – Должна найти Бэрронса.
– Бэрронса? – переспросила Александра. – Но сейчас ты нужна мне. Так много предстоит сделать…
«Я и так сделала предостаточно». Теперь же пусть решится ее собственная судьба.
– Я не знаю, где он, – Мина бросила взгляд на Кейна, – жив ли он, не ранен ли. И если… – Она осеклась на полуслове.
Линч опустился подле них на колено и накрыл ладонью руку королевы.
– Я позабочусь о ее безопасности, – заверил он Мину. – Когда я видел Бэрронса в последний раз, он отправился искать Соколов, которые караулили детонатор. Насколько мне известно, Башня доверху начинена взрывчаткой. Принц-консорт всех нас приговорил к смерти.
От ее лица отхлынула кровь.
– Тогда Лео уже, возможно, мертв.
– Сомневаюсь. Тот факел, что успел зажечь принц, был сигналом на подрыв. Раз уж мы не взлетели на воздух, Лео наверняка жив.
Или же тогда еще был жив.
Королева устало улыбнулась.
– Что ж, полагаю, твои взгляды на брак изменились?
Мина горячо сжала руку королевы, душа разрывалась между любовью и долгом.
– Я не сильно тебе нужна?..
Александра потянулась к ней и поцеловала в лоб. Ее губы были влажными от слез.
– Мина, ты так много для меня сделала. – Она вздохнула. – Иди же. Иди к своему мужчине. Таков королевский приказ.
***
Дым рассеивался, но ей никак не удавалось найти Лео. Мина пробиралась сквозь толпу, проталкиваясь между перепачканных кровью Ночных ястребов и каких-то головорезов из трущоб. Все вокруг казалось странным. Приглушенным. Она шла мимо людей, но будто бы никто не мог ни увидеть ее, ни заговорить с ней.
В груди под ребрами стал нарастать крошечный обжигающе-ледяной комок, его мелкие отростки цеплялись за нутро, проникали наружу. У подножья башни бродило множество народу, и Мина понимала, что быстро найти Лео не сможет. Так оно и было.
«Он здесь. Он точно где-то здесь».
Этот холод, эта дрожь, идущая изнутри и пробирающая до костей, добралась наконец до самой кожи. «Пожалуйста. Пожалуйста, только бы он был жив». Иначе… об этом даже думать не хотелось.
Внутри крепости его нет. Взгляд герцогини метнулся вдоль крепостной стены. Потревоженные шумом и заревом пожара, над Вороньей башней с хриплыми криками кружили птицы.
Вдруг она заметила силуэт мужчины, прислонившегося к арке, что вела в Воронью башню. Мина застыла на месте, задыхаясь от радости и не веря собственным глазам.
– Лео, – прошептала она одними губами.
И будто услышав ее, он поднял голову и с другого конца площадки буквально впился в нее своими темными глазами. И глядел так, словно Мина была центром вселенной, центром его вселенной. Мина ощутила это всем нутром. Сердце снова стало биться в груди – или же, возможно, оно и прежде билось, но лишь сейчас она снова его почувствовала. Один неуверенный шаг вперед – и сил сдерживаться уже не было. Она бросилась к нему сквозь толпу мужчин и женщин.
Лео подался ей навстречу и, наступив на правую ногу, поморщился от боли. Мина кинулась к нему на шею, с разбега чуть не свалив его с ног, а он обхватил ее сильными руками и заключил в объятия.
– Тебя нигде не было. – У нее перехватило дыхание. – Я повсюду искала, а тебя не было, и Линч что-то стал рассказывать про бомбу, Соколов и…
– Ты по мне соскучилась? – Прижавшись к нему, она чувствовала, как его хриплый голос отдается у нее в груди. Лео гладил ее по волосам и чуть отстранился, чтобы взглянуть на нее.
Если бы Мина могла плакать, она бы в тот момент расплакалась. Что-то при этом изменилось в выражении его лица, оно сделалось мрачным и решительным.
– Я боялась, что ты умер, – призналась она тихим, сдавленным голосом. – Я подумала…
Он знал, что она хотела сказать. Прочитал в ее глазах, и взгляд его сделался жестким.
– Я не собирался умирать, Мина. Между нами столько недосказанного. Я всегда возвращался к тебе. И всегда буду возвращаться.
– Пообещай мне…
Он впился губами в ее губы, не дав договорить. И жаркий яростный поцелуй стоил тысячи слов.
Мина таяла в объятиях любимого, в горле застыл приглушенный стон. Лео увлек ее в тень под аркой, мял ягодицы и гладил спину, крепко прижимая к себе.
Оторвавшись на мгновение, он перевел дыхание. На лицо ему упала золотая полоса света от костра, а глаза напоминали темные омуты.
– Сегодня я вряд ли смогу сдержаться, – хрипло сказал он, будто она и так не видела, как пробуждается его голод и как бушуют в нем эмоции. Мина запустила руки ему в волосы, она чувствовала, что Лео борется с собой. Пытается держать себя в руках. «Что ж, он честно предупредил». Ей уже было все равно.
Мина вцепилась пальцами в ворот его рубахи и притянула к себе, снова впиваясь губами в рот. Они жадно целовались и не могли насытиться друг другом. Мина протянула руку и наощупь толкнула тяжелую деревянную дверь, и затем они погрузились в душную темноту внутри башни.
Сильные руки мяли бедра, толкая Мину к стене. Ответный поцелуй Лео воспринял как согласие и, кусая нежную шею, поднял любимую за бедра и усадил на себя. Его разгоряченная плоть всей длинной терлась об нее, и внезапно Мине отчаянно захотелось почувствовать его в себе. Распахнув плащ, а потом и рубашку у него на груди, она в темноте гладила кожу Лео, кусала его шею, пока он не издал тихий стон.
– Мина… Боже правый… – Бэрронс схватил волосы герцогини в кулак и снова притянул ее рот к своему, вдавливая член в мягкую плоть. – Я хочу войти в тебя.
Она выгнулась, непослушными пальцами пытаясь расстегнуть свои пуговицы.
– Вот ведь гад этот Блейд. Дурацкие штаны.
Над самым ее ухом послышался низкий смех.
– В них есть своя прелесть, – жарко прошептал Лео. Поддерживая ее за бедра, он чуть отстранился, дав ей коснуться носками земли, затем начал стаскивать с нее кожаные брюки и, сев на одно колено, принялся осыпать ее живот легкими поцелуями.
Язык любовника ласкал пупок и опускался все ниже. Брюки Лео стянул ей до колен, так что они оказались плотно сведены вместе. Чуть дыша, Мина запустила руку ему в волосы, а он горячим дыханием согревал ее кожу и, зацепив край панталон зубами, стал тащить их вниз, пока не уткнулся подбородком в треугольник волос у нее между ног.
Сердце в груди бешено колотилось.
– Лео, – прошептала она. Одно-единственное слово, имевшее столь важное для нее значение.
С его губ сорвался то ли стон, то ли рык. Лео провел языком по бедрам, затем крепко сжал ей колени, а сам принялся дерзко ласкать ртом столь запретные места, что по телу Мины пробежала дрожь.
– Проклятье, – простонала она, откинув голову назад и отчаянно желая расставить ноги шире и дать ему войти в нее. – Пожалуйста.
– Что «пожалуйста»?
Закусив губы, Мина опустила глаза, не различая в темноте лицо Лео. Она могла лишь чувствовать его, чувствовать язык, ласкавший ее клитор, видеть линию широких плеч.
– Дай я только… Ах!.. – Мина запрокинула голову, до боли прикусив нижнюю губу. – Черт бы тебя побрал! Сними же с меня эти штаны.
Он слегка, всего на пару дюймов, раздвинул ей ноги и начал посасывать ей клитор. Не торопясь.
Мина вскрикнула, засунув в рот костяшки пальцев и впившись в них зубами. Возбуждение все нарастало. Она выгнулась, рукой прижимая его лицо к своему телу и не испытывая в тот момент никакого стеснения. Лишь вожделение. Чистое неприкрытое вожделение.
И он давал Мине именно то, чего ей хотелось, целуя ее столь же глубоко, как целовал в губы. Его язык скользнул в лоно, а затем снова принялся кружить по клитору, будто вычерчивал буквы ее имени. Вынести подобное было невозможно.
– Нет… Нет…
– Да, – глухо прошептал Лео.
Что-то вдруг надломилось внутри нее и взорвалось, и Мина привалилась к стене, жадно дыша и вцепившись рукой в его волосы. Все ее тело содрогалось от конвульсий, стихнувших, наконец, только когда Лео отстранился. Боже, если бы сейчас она ни на что не опиралась, то под ласками нежно целующего ее бедра Бэрронса сползла бы на пол без сил.
Мина чувствовала, как Лео стягивает ей край брючины с сапога. Шершавые пальцы скользнули по коленям, обхватили бедра. Лео встал и, легко приподняв любимую, занял законное место у нее между ног.
Ошеломленная и будто пребывающая от удовольствия в тумане, Мина просунула руку вниз, безжалостно дергая пуговицы у него на штанах, а затем поспешила обхватить член. У Лео вырвался лишь глухой стон, затем он подался вперед в ее ладонь. Все его мускулы были напряжены. Дрожащими пальцами она направила член к себе между ног, смазывая гладкую головку своей влагой.
Мина застонала, едва Лео вошел в нее, и провела ногтями по гладкой коже пальто, которое уже почти сползло с плеч владельца. Ей захотелось полностью раздеть любимого, губами она нашла губы Лео и ощутила жаркий вкус собственного тела. Он дернул плечами, и при следующем толчке плащ тихо упал на пол. Настал черед его рубашки… У Мины все не получалось ее расстегнуть. Эти пуговицы… чертовы пуговицы… В целом мире не существовало ничего другого, лишь Лео, сила неумолимо нарастающих толчков и шуршание царапающего кожу камня за спиной.
– Мина… Мина… – Рот Лео был необычайно сладок. Черт возьми, он потрясающе целовался. – Как же в тебе хорошо. Я не могу… – Он вздрогнул, с очередным глубоким и сильным толчком уткнувшись лицом ей в плечо. – Не могу больше сдерживаться…
– И не надо, – прошептала она, впиваясь ногтями в его округлый упругий зад. Лео вжимался в нее тазом, не давая пошевелиться, будто пытался вдавить в нее всего себя. Двигая бедрами, он натирал членом чувственный клитор, пока из груди Мины не вырвался хриплый сдавленный стон вожделения, стон, прежде ей и самой неведомый.
Все ее тело сжалось, крепко обхватив его тело, и она со всхлипом кончила. А он продолжал резко двигаться, одной рукой уперевшись в каменную кладку, а другой сжимая ее ягодицы и удерживая за бедра. Лео распинал любимую своим телом, прижимался торсом к груди, овладевая Миной с такой животной и отчаянной яростью, последствия которой она сполна прочувствует завтра.
Похоже, не только ее потрясли события сегодняшней ночи. То, что происходило сейчас… пожалуй, так Лео заявлял свои права на нее. И она его поощряла, позволяла забрать у нее все, что имела, и потребовать большего. То, что оставалось невысказанным между ними, – напряженность прошлого, тревоги настоящего и надежды будущего – вдруг исчезло. Обеими руками Лео крепко сжимал ее бедра, толчки его сделались сильнее, медленнее, глубже, стали столь мощными, что даже причиняли Мине боль.
Обхватив его руками за шею, она напрягла каждую мышцу внутри себя. С его губ сорвался поток бранных слов, а затем Лео задрожал и излил горячий поток семени в ее лоно.
Бэрронс навалился на Мину, тяжело дыша ей в плечо. Лбом уперся в стену, так что щетина на щеке царапала подбородок герцогини. И по-прежнему крепко держал ее, будто вовсе не собирался отпускать.
Мина откинулась назад, слушая биение их сердец. Медленно возвращалось восприятие реальности. Один сапог на ноге, а другой… где-то потерялся. С левой лодыжки свисают брюки, хотя с правой их успели снять. Да уж.
Она рассмеялась. Кому ни скажи – не поверит, что герцогиня Казавиан может так выглядеть. Вся в следах от укусов, в красных пятнах, с разметавшимися по лицу волосами, едва оправившаяся от мужских ласк. И вдруг Мина поняла, что это и в самом деле она. Та ее часть, которой никогда, никогда прежде не позволялось открыться, та часть, с которой лишь Лео снял завесу.
Мина прижалась губами к его плечу, рукой поглаживая любимого по затылку. Но самое главное, те ощущения, что она сейчас испытывала, были непривычно полны… нежности.
«Не хочу его отпускать». Когда-то подобное желание герцогиня расценила бы как слабость. Но слабой она себя не чувствовала, только не сейчас. Мина была удивительно сильной, словно феникс, восставший из собственного пепла и воссиявший заново. И Лео отнюдь не уничтожил ее, напротив, он и создал это новое, бесстрашное существо, пробудившееся внутри.
Она принадлежала ему. И прежде ужаснулась бы такой мысли. Но владеть ею он мог лишь покуда сама герцогиня позволит, и власть эту она держала в своих руках. Впервые в жизни Мина чувствовала, что видит мир по-настоящему, и понимала: запереть свои чувства под замок и не подпускать к себе ни одного мужчину и было… было истинной слабостью.
– Ты больше не будешь один, – прошептала она.
Сердце у него уже не колотилось так бешено, но при этих словах буквально пропустило удар. Лео вскинул голову, и Мина легонько вздрогнула.
– Что ты сказала? – спросил он глухо, и она не сразу поняла вопрос.
В ней вновь проснулись прежние сомнения, но теперь уступать им не хотелось.
– Сказала, что ты больше не будешь один. Просто я почу… почувствовала… Я так испугалась, что ты умер, и… – Ее голос перешел в шепот. – Кажется, я тебя люблю.
В темноте, среди наступившей тишины, вдруг сделалось невыносимо. Сердце подпрыгнуло в груди, Мина словно оцепенела. Впервые за много лет она осмелилась обнажить перед кем-то душу.
И ответа не последовало. «Страшно, что в этом новом мире я совсем одна…»
Мина оттолкнула Бэрронса, судорожно натягивая брюки непослушными дрожащими руками. Она даже представить себе не могла…
– Мина. – Он поймал ее за запястья, не давая увернуться. – Подожди же. – Взяв за подбородок, в темноте прижался губами к ее губам. Инстинкт подсказывал бежать, но Лео не отпускал и, ласково удерживая в ладонях лицо Мины, словно нечто бесконечно драгоценное, успокаивал ее самыми сладкими и нежными поцелуями. Она на долю секунды замешкалась и вдруг почувствовала, что готова сдаться.
Наконец он отстранился.
– Ты удивила меня. Не ожидал, что ты… скажешь мне подобные слова. – Его руки нежно скользили вверх и вниз по спине, отчего напряжение в позвоночнике улетучивалось. – Голос Лео сделался хриплым. – Наверное, мне просто отчаянно хотелось услышать это из твоих уст. – Он откашлялся. – Так. Постой спокойно. – Снова опустился на колено. В темноте она едва его различала. Взяв ее ступню, он надел ей сапог, не спеша натянув тот на голень. Мина уловила лишь слабый отблеск глаз Бэрронса, но знала, что сейчас он пристально на нее смотрит.
– Помнишь, я как-то сказал тебе, что ты понятия не имеешь, зачем я хожу за тобой, – выговорил Лео наконец. – Черт возьми, Мина, я тогда и сам не знал зачем. Я хотел тебя. Но не понимал, чего именно хочу от тебя.
– А сейчас понял?
– Кажется, близок к этому. – Лео поднялся на ноги, проведя руками по бедрам Мины. – За последние дни я потерял все – положение, власть, уважение… и человека, которого звал отцом. Лишился всего, к чему шел долгие годы. И я постоянно думал: если и есть что-то, без чего я не смог бы прожить, то это ты и надежда быть с тобой. Но я не знал, разделяла ли ты мои чувства… Я смотрю на Блейда, на Уилла. Хочу, чтобы у меня было все то же самое, что есть у них. Я тоже хочу держать свою дочку на руках и целовать в щеку ее маму. Хочу иметь собственную семью, ведь у меня в жизни ее не было, и когда я все это представляю, то вижу твое лицо. Я хочу, чтобы ты была моей женой. Но больше всего хочу еще раз услышать от тебя те слова.
– Какие слова? – Она знала, что он сейчас скажет, но сердце все равно билось быстро-быстро.
– Что ты любишь меня, – ответил Лео, подойдя к ней вплотную. Он нежно провел ладонью ей по щеке и поднял ее лицо за подбородок. – Для меня только это и имеет значение. Только это позволяет думать, что я вовсе ничего и не терял. По крайней мере, ничего существенного. – Он коснулся губами ее губ. – Прямо сейчас я ощущаю себя на вершине мира.
Ее сердце переполняли нахлынувшие чувства, она накрыла его ладони своими, все еще испытывая смущение, благо, вокруг них по-прежнему было темно.
– Я люблю тебя.
– Скажи еще.
– Я люблю тебя. – На этот раз Мина игриво прикусила ему губу, обвила руками шею и притянула к себе.
– Еще, – прорычал он.
– Лео! – Она шлепнула его по груди – он расхохотался и, склонившись к ее распухшим от ласк губам, запечатлел на них поцелуй.
– Ты самая удивительная женщина, которую я когда-либо встречал. – Он целовал ее в щеку, выдыхая слова ей на ухо. – Но прямо сейчас…
– Что сейчас?
– Нам лучше вернуться. Или же Блейд присвоит все лавры себе.
Глава 29
Три дня спустя…
Лео нетерпеливо расхаживал по кабинету, заложив руки за спину. Тишину в душной комнате нарушал лишь мерный ход часов, со стены неживыми глазами взирала голова огромного тигра. Половину окна кто-то задернул тяжелой бархатной шторой, отчего комната казалась совсем небольшой, при том, что и так была заставлена роскошными резными стульями с обитыми кожей сиденьями. На столике между двумя мягкими креслами возвышалась шахматная доска с неоконченной партией.
За прошедшие четверть часа Лео даже не взглянул на нее, но теперь остановился и посмотрел на фигуры. Когда партия прервалась, ему как раз был объявлен шах, но потом кто-то передвинул одну из пешек, видимо, не желая, чтобы игра заканчивалась.
Черт бы его побрал – старый ублюдок решил не ставить мат и дал возможность уйти из-под удара. Лео нахмурился, его пальцы потянулись к черному коню. Перед ним выстраивалась линия защиты, он видел, как за восемь ходов получить преимущество.
Вот только продолжать партию ему не хотелось. Лео уже не интересовала ни сама игра, ни то, что она для них когда-то значила. Пусть Кейн хоть целую вечность сидит тут и чахнет над доской, поджидая возвращения сына и его следующего хода. Все равно не дождется. Сейчас Бэрронс пришел сюда исключительно по просьбе королевы.
Невесело усмехнувшись, Лео отвернулся от доски и рванул штору в сторону, отчего в чертовой комнате сделалось чуть светлее.
За его спиной скрипнула дверь. И даже не оборачиваясь, он почувствовал на себе холодный и рассудительный взгляд.
– Хейверс доложил о твоем визите, – произнес Кейн. – Представь себе мое удивление.
– Я пришел передать тебе послание, – ответил Лео.
Старик хрипло засмеялся.
– Ну разумеется. И что там?
Лео вытащил из-под плаща свернутый конверт.
– Откуда же мне знать? Королева просила вручить его тебе лично.
Кейн вскрыл печать и пробежал письмо глазами.
– Мне предлагают занять место в Совете… мне, а также… – Брови герцога поползли вверх.
– Мине, Линчу, Мэллорину, Розалинде Линч, сэру Гидеону Скотту… и Дьяволу Уайтчепела, – проговорил Лео со злой усмешкой. – Ее высочество считает, что в Совете должны быть представлены все слои общества. – Он поклонился. – А теперь прошу меня извинить.
– Так ты пришел лишь за этим?
Лео задумался.
– Кстати, я женюсь. Но ты не приглашен.
И с этими словами он направился к двери.
– Подожди.
Голос Кейна эхом разнесся по комнате. Не оборачиваясь, Лео взялся за медную дверную ручку.
– Подожди же, черт бы тебя побрал!
Лео поднял бровь, как бы с просьбой заканчивать мысль быстрее.
– У меня есть подарок для тебя… и для твоей невесты.
Бэрронс, конечно, ожидал чего угодно, но такого и предположить не мог. Кейн направился в угол комнаты к изящному секретеру орехового дерева и принялся нетерпеливо перебирать его содержимое. Выкидывал из ящиков бумаги, свитки пергамента, пока, наконец, не отыскал дневник в кожаном переплете. Смахнув с обложки пыль, долго смотрел на него. Лицо герцога было непроницаемым, а Лео все гадал, что за чертову книжку тот достал. И уж как бережно он её держал…
Кейн открыл дневник, со вздохом вытащил пожелтевшую карточку и протянул ее сыну.
С фотографии смотрела молодая женщина с сияющими, широко распахнутыми глазами. Уголки её полных губ тронула чуть заметная улыбка. И хотя в глаза бросалась чудовищных размеров шляпа со страусиными перьями, Лео невольно отметил, как хороша была та женщина. Края карточки казались довольно потрепанными, наверняка, ее часто доставали. И уж явно ею дорожили и берегли.
– Возьми себе, – небрежно бросил Кейн. – Портрет твоей матери.
Взгляд Лео метнулся на герцога.
– Моей… – «Мама».
Он даже не узнал ее. Грудь сдавило, стало тяжело дышать.
На обратной стороне фотографии была памятная надпись.
Для Маргариты… В надежде еще не раз кружить Вас в вальсе, встречать Вас в парке на катке и угощать лимонным мороженым.
Преданный Вам, Корбет Дюваль
– Герцог Казавиан ухаживал за моей мамой?
В глазах Кейна, выглядывающих из-под тяжелых век, мелькнуло презрение.
– Ну, тогда еще он не был герцогом, так, юный балбес, в ту пору только закончил Оксфорд. А женой она стала моей.
Ну разумеется. Редко когда Кейн не получал желаемое. Лео со злостью сжал зубы. Не по этой ли причине знатные семейства Кейн и Казавиан питали друг к другу вражду?
– Вряд ли кто считал меня хорошим или милым. Я таков, каким воспитал меня мой отец, каким в свой черед пытался воспитать тебя я. Герцог. Сильный и властный. А Маргарита… она изменила меня, пусть и ненадолго. С нею я был счастлив. А когда потерял ее, моя жизнь погрузилась во мрак, только ты у меня и остался. Я даже не мог смотреть на тебя, не вспоминая о том, что натворил.
Кейн нервно перебирал складки на рукаве.
– Ты, конечно, думаешь, что я презирал ее, а я ведь… – Его голос сделался грубым. – Никогда не прощу себе, что не уберег мою Маргариту. Уже потом врачи сказали, что ей вообще нельзя было рожать. Мне следовало оставить её в покое.
Хватит. Кейн пытался его разжалобить, но ничего не выйдет.
– И кто же сочинил эту прелестную речь?
Стоит отдать ему должное, герцог не стал отпираться.
– Мэдлин. Похоже, она считает… – Кейн вздохнул и сухо добавил: – Я не мог выразить словами то, что чувствовал, и тогда она мне…
Помогла.
– Береги ее. Возможно, однажды у тебя только она и останется.
– Лео…
– Ты даже не разрешал произносить ее имя, не показывал ее фотографии, почему?
Еще можно понять, зачем отец лишал его сна, подвергал жестким наказаниям, постоянной муштре… но все остальное…
– Я не хотел, чтобы что-то напоминало о ней. Меня бы сочли слабым.
Повисло неловкое молчание.
– Я все равно не похож на тебя, – заявил Лео Кейну. – Как ни старался ты вылепить из меня себе подобного.
Герцог с достоинством склонил голову.
– Ты похож на свою мать. С самого детства все ставил под сомнение, защищал идеалы, не имевшие ни финансовой ценности, ни личной выгоды. Все делал мне наперекор. Она тоже вечно спорила со мной, повторяла, что мы слишком суровы к низшим классам… – Кейн осекся. – Сейчас она бы очень гордилась тобой и радовалась твоим успехам.
Отец и сын снова замолчали. Лео на мгновение ощутил рядом с собою присутствие матери, которую никогда не знал.
– Ты же не думаешь, что после нашего разговора что-то изменится? – проговорил он.
Еще вчера ему казалось, что он смог примириться с прошлым. И с человеком, которого звал отцом. Теперь у него была Мина, а еще брат и сестры – настоящая семья – хотя едва ли Кейн способен понять, что это значило для Лео. Даже с Мэллорином он снова общался как ни в чем не бывало, хотя прекрасно понимал, из-за чего случилась их размолвка. И пусть тот продолжал иронизировать насчет предстоящей свадьбы, за циничными шутками скрывалась печаль.
– Ты мой сын, – произнес Кейн. – Плевать, если кто-то считает иначе. Я уже потерял ее, но тебя терять не хочу и готов ради этого на все.
Лео хрипло рассмеялся.
– Какой же ты мерзавец. У тебя была возможность заявить, что я твой сын, там, на заседании Совета.
– Я никогда… Все было слишком неожиданно. Я не знал, как поступить.
– Скорее, не знал, что лучше выбрать, – проговорил Лео ледяным тоном, – преданность этому ублюдку, принцу, или родство со мной.
– Ты ошибаешься.
На этот раз в голосе Кейна прозвучали стальные ноты.
– Свой выбор я сделал. Ради тебя я убил своего господина, нарушил клятву. Теперь все, во что я верил… меняется… а перемены мне не по нутру.
Лео с сомнением покачал головой. Еще недавно ему казалось, что в своих чувствах он разобрался, но теперь им снова овладело смятение. И всё же в душе ему отчаянно хотелось верить в слова Кейна. Пусть это и было слабостью с его стороны.
– Послание королевы я тебе передал. Будем считать, мой сыновний долг выполнен.
Лео развернулся и решительно направился к двери.
– Подожди! – Кейн прошаркал по ковру и принялся совать дневник сыну в руки. – Держи! Пока ты не ушел. Возьми же его! Отдай своей… своей невесте. Ей многое станет понятно.
Как будто была возможность отказаться. Лео взялся за кожаную обложку.
– И что это?
– Нечто отвратительное, – произнес Кейн, – и при этом чудесное.
Лео открыл дневник на первой странице.
Проект: Дампир.
Создан по замыслу герцогов Ланнистера, Казавиана и Кейна.
1864.
Вступление его заинтриговало. Прошло больше пятнадцати лет. Черт возьми, над чем же могли вместе трудиться Кейн и Казавиан, учитывая, как сильно они презирали друг друга?
Строчки были исписаны мелким витиеватым почерком. Здесь были заметки о проведенных процедурах, таблицы с именами подопытных, графики уровня вируса жажды в крови… Лео быстро пролистал страницы.
– Что это такое?
– Наше тайное начинание. Elixir vitae, способный изменить процесс Увядания. О жизненном эликсире упоминалось и в древних восточных рукописях, что описывали происхождение вируса жажды.
Сердце Лео забилось от нетерпения.
– У вас получилось?
– Симптомы исчезли только у семи подопытных. Ну и… у меня.
Оторвав взгляд от дневника, Лео с удивлением взглянул на отца. И в самом деле, серебристые волосы Кейна были не поседевшими от старости, а, скорее, обесцвеченными, так же как и глаза, как и бледная чистая кожа.
– Кто еще пробовал эликсир?
– Казавиан, само собой.
Они молча смотрели друг на друга.
– Раз уж один осмелился, то и другой был обязан. – Кейн чуть заметно улыбнулся. – Но выжить удалось лишь одному из нас. Можно сказать, Казавиан сам принял яд.
Дрожащими пальцами Лео перелистал еще несколько страниц. Мина будет потрясена, но, возможно, обретет наконец душевный покой. И узнает правду о смерти отца.
– У вас остался elixir vitae? – вырвалось у него.
Если ввести вакцину Онории, действие вируса удастся обратить вспять. А что, если всех голубокровных получится избавить от уготованной им участи? Сдержать процесс увядания, как вышло у Кейна?
– Тайна эликсира… ты обо всём прочтешь на последних страницах.
Лео поспешно перелистал тетрадь в конец и нашел там запись, сделанную чьей-то нетвердой рукой.
От любых упоминаний о проекте теперь надлежит избавиться. После трагедии, случившейся с Объектом X, Викерсу, герцогу Ланнистеру, поручено умертвить всех подопытных, а все бумаги уничтожить. Лаборатория была разрушена пожаром, и от моего многолетнего труда остался лишь этот дневник. Долг мой – сжечь его без промедленья, ведь эликсир станет крайне опасен, коль попадет не в те руки.
И все же, невыносимо мне видеть, как дело всей моей жизни – пятнадцать лет кропотливой работы – превратится в пепел. Будь я сильнее духом, я бы предал эти записи огню собственной рукою, но гордыня – тщеславие – вынуждает сохранить свидетельства о гениальном открытии, так жестоко обманувшем ожидания.
И пусть тот, кто прочтет эти строки, узнает, что создал я существо столь совершенное, что сам Господь проклял меня за дерзость мою и заставил лицезреть жуткие последствия вмешательства смертных в дела божественные.
Отныне я молюсь лишь об искуплении.
С глубокой скорбью,
доктор Эразм Креморн
– Тебе открылось знание, что таит в себе опасность, – тихо произнес Кейн, – в умелых руках оно может стать оружием.
«И вот ты вложил его в мои». Лео охватило желание во всем разобраться, нестерпимое, словно зуд под кожей. Тяга к необъяснимому передалась ему от Тодда, и, похоже, Кейн, старый ублюдок, все правильно рассчитал.
– Так что же случилось с доктором?
– Он повесился вскоре после того, как сделал эту запись. А перед смертью отослал дневник моему компаньону. Как видишь, я сумел перехватить документ.
Лео резко захлопнул тетрадь.
– И что же, этой историей ты хотел купить мое расположение?
– Наверное, просто подумал, что ты лучше меня распорядишься дневником и его тайнами. Мне они теперь ни к чему.
Прищурившись, Лео нерешительно кивнул.
– Спасибо тебе.
Мина наконец обо всем узнает.
Герцог снова уселся в мягкое кресло, откинувшись на вогнутую спинку несколько неуклюже, как подчас выходило у аристократов с излишне чопорными манерами. Он сложил ладони на животе.
– Нам с тобою нужно доиграть партию. Позволь заметить, ты совершенно не способен предугадывать ходы противника, что весьма прискорбно. И все же, я мог бы преподать тебе…
– Приму это к сведению. – Взгляд Лео невольно задержался на руках герцога. Левая рука поверх правой: у него самого была такая же манера сидеть, как у отца… Что за нелепая мысль. – А сейчас прошу меня извинить, у меня встреча в клубе.
– Послушай…
Сунув дневник подмышку, Лео резко распахнул дверь.
– Мы уже все обсудили.
– Ты многого добился, и я горжусь тобой. Ты раньше меня понял, что стране нужны перемены.
Последние слова отца Лео услышал уже на пороге и, пожалуй, уходя, хлопнул дверью чуть сильнее, чем следовало. Впрочем, никого из слуг поблизости не было.
Сейчас ему хотелось уйти навсегда и никогда больше не вспоминать о времени, что он здесь прожил. За прошедшие годы отец нанес ему немало обид, и вряд ли внезапный приступ откровенности мог что-то изменить. Кейн же просто бессовестный и бессердечный ублюдок – всегда таким был. Но когда Лео уже спустился по ступенькам вниз и принял у суетившихся вокруг горничных свое пальто, шляпу и перчатки, он вдруг замешкался. «Я убил ее. Я убил свою Маргариту…» В голосе герцога что-то дрогнуло в тот момент. Человек, женившийся из политических соображений, говорил бы иначе. А если его воспитывали так же жестоко, как позже сам он воспитывал Лео, была ли в том его вина?