Текст книги "Дьявол Дублина (ЛП)"

Автор книги: Б. Б Истон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 18 страниц)

– Да скажи ты уже, пожа...

Как только импровизированная дверь закрылась за моей спиной, нас поглотила темнота. Узкая полоска приглушённого света просочилась между занавеской и полом, освещая лишь часть спального мешка, ножки стула и чёрные подошвы ботинок Келлена, меривших пространство шагами туда-сюда.

– Вау, – я огляделась, пока глаза постепенно привыкали к темноте. – Теперь это выглядит как настоящий дом. Как ты...

Что-то с грохотом врезалось в стену напротив, и я вскрикнула, инстинктивно закрывая голову руками.

– Келлен, что с тобой?! – крикнула я в темноту. – Просто поговори со мной!

Ответом стал рёв, такой глубокий и оглушительный, что пластиковая дверь за моей спиной задрожала.

– Ты обещала!

Я не видела его лица, но видела, как его ботинки остановились прямо передо мной. Я чувствовала жар, исходящий от его тела. Слышала тяжёлое, рваное дыхание.

Зажмурив глаза, я отвернулась, тихо всхлипнув.

Келлен тут же отступил на шаг. Он прочистил горло, и мне показалось, что он собирается сказать что-то ещё, но вместо этого снова начал мерить комнату шагами. Туда-сюда. От стула к спальному мешку.

Он здесь спал.

Помни меня.

Пожалуйста. Пожалуйста, вернись.

Вот из-за чего он был так зол. Я не вернулась в прошлом году.

Я представила, как Келлен ждал меня здесь день за днём, совсем один, и глаза защипало от слез.

– Прости, – прошептала я. – Мне так жаль. Я хотела приехать. Правда очень хотела, но мама сказала, что в прошлом году мы не могли себе этого позволить.

Голос дрогнул, пока я смотрела, как его взрослые ботинки протаптывают дорожку в недавно выметенном земляном полу.

– Папа перестал платить алименты, у мамы были большие медицинские расходы… Ей понадобился ещё год, чтобы накопить на билеты.

Ноги Келлена замерли.

– Я хотела тебе сказать.

Я протянула руку и сделала шаг вперёд. В темноту.

– Я пыталась найти тебя в интернете, но не знаю твоей фамилии.

Шаг.

– Я пыталась отыскать и церковь – думала, может, смогу отправить тебе письмо или найти чей-нибудь e-mail… но у неё даже нет сайта.

Шаг.

– И я не могла попросить дедушку передать тебе сообщение, потому что он не хочет, чтобы я с тобой общалась.

Сделав последний шаг, я положила ладонь Келлену на спину.

Она была горячей. Его футболка промокла от пота, а лопатки поднимались и опускались с каждым резким, звериным вдохом. Я опустила взгляд на спальный мешок на полу и задумалась, как часто он спал здесь один. Я подумала о том дне, когда мы встретились, как я нашла его плачущим на этом самом месте с разбитой губой. О последнем разе, когда видела его – в крови, с обрезанными волосами. О том, где его мать и знает ли она вообще, в чьи руки отдала своего сына?

Но больше всего я думала о том, почему никогда раньше не задавалась этими вопросами?

Быть рядом с ним в таком состоянии было страшно – он напоминал дикого зверя в клетке: резкие движения, метающийся взгляд, оскаленные зубы и обжигающее дыхание. Но выбора у меня не было. Волшебная колючая проволока обвилась вокруг моего сердца и медленно тянула меня к нему.

Расстояние между нами исчезало дюйм за дюймом, пока я не встала прямо перед ним. Не убирая руки со спины, я обвила другой рукой его горячее, влажное тело и прижалась к нему полностью. Поднявшись на носочки, я положила подбородок ему на плечо и в тот же миг, когда наши бешено бьющиеся сердца оказались на одном уровне, я почувствовала, как невидимые шестерёнки, тянувшие меня к нему, остановились. Я почти услышала щелчок – как будто ключ наконец-то встал в замок.

– Я не забыла тебя, – прошептала я, крепче обнимая его. – Я никогда тебя не забуду.

Келлен сначала не двигался. Он вообще перестал дышать. Но потом медленно поднял сжатые в кулаки руки и обнял меня за талию. Он опустил подбородок, притягивая меня ближе, и когда наконец выдохнул, дрожащий воздух разлился по моей коже, как тёплое одеяло.

Это было лучшее чувство в мире.

Мы стояли так долго. Я чувствовала, как бешено бьется пульс на его шее. Мне захотелось повернуть голову и прижаться губами именно к этому месту.

И… я сделала это.

В тот миг, когда мои губы коснулись его тёплой, пахнущей летом кожи, дыхание Келлена снова оборвалось. Всё его тело напряглось в моих объятиях, пока я стояла на носочках и целовала его шею.

Медленно отстраняясь, я почувствовала, как щёки вспыхнули жаром.

Но затем я ощутила движение, и уже я задержала дыхание, когда мягкие, нерешительные губы коснулись моего виска.

Этот жар опустился в живот, а лицо само расплылось в улыбке. Хихикнув, я обняла Келлена крепче и поцеловала его шею ещё пять раз.

Я не врала дяде Имонну, когда сказала, что у меня не было парня.

Но если он спросит снова – возможно, мне придётся солгать.

– Пойдём, – сказала я, схватив Келлена за руку и потянув его к выходу из домика, пока не сделала что-нибудь совсем безумное. Например, не поцеловала его в губы.

Прежде чем я успела отодвинуть пластиковую «дверь», длинная рука Келлена опередила меня, откинув её в сторону и придерживая для меня. Я улыбнулась так широко и покраснела так сильно, что не смогла даже посмотреть на него. Келлен учился в старшей школе! Мне нужно было успокоиться.

Спокойно, спокойно, спокойно.

– Так… чем ты тут развлекаешься, кроме строительства? – спросила я, надеясь звучать взросло, или скучающе, или как-нибудь ещё.

Келлен не ответил.

Я повернулась, чтобы посмотреть на его лицо и тут же пожалела об этом.

Глаза, которые ещё мгновение назад были жёсткими и полными ненависти, теперь были крепко зажмурены. Тёмные брови сошлись от напряжения, а шея дёрнулась, когда он с трудом сглотнул так сильно, что я услышала характерный звук.

Я задала ему вопрос.

И он пытался на него ответить.

Всё сразу встало на свои места, вот почему раньше он ушёл в темноту дома, прежде чем заговорить. Он не хотел, чтобы я это видела. Те немногие слова, которые он говорил мне раньше, казались почти случайными – будто он был слишком расслаблен или слишком зол, чтобы контролировать себя. Но смотреть, как он сознательно пытается говорить, было невыносимо больно. Как бы сильно я ни хотела снова услышать его голос, ещё больше я хотела избавить его от этих мучений.

Я протянула руку и взяла его за ладонь. Пальцы ощущались странно, костяшки через чур сильно выступали, а один из пальцев не сгибался как положено. Но он всё равно сжал мою руку.

– Всё хорошо, – сказала я, проводя большим пальцем по его шершавым костяшкам. – Ты можешь просто показать.

Келлен кивнул. Его плечи опустились одновременно от облегчения и поражения.

От этого мне стало ещё хуже.

Не отпуская моей руки, Келлен повёл меня вниз по тропинке, по которой, должно быть, ходил тысячу раз с тех пор, как я была здесь. Она была такой узкой, что места хватало лишь для одного, поэтому я шла за ним, слушая, как жёлуди хрустят под ботинками, словно гравий.

Хотя дождь уже прекратился, над деревьями всё ещё нависал тяжёлый серый купол облаков. Когда мы подошли к озеру, солнечных бликов на воде не было – только густой туман и кружащиеся листья, сорванные ветром со своих веток.

Прямо перед колючими зарослями ежевики у берега Келлен остановился и повернулся ко мне с выражением, от которого в животе вспорхнули чёрные бабочки. Его губы изогнулись в почти-улыбку, а глаза озорно блеснули, метнувшись от меня к гигантскому дереву рядом.

Я проследила за его взглядом. К стволу была приставлена старая деревянная лестница. А выше, на ветке так высоко, что я не могла представить, как туда вообще смог добраться человек, висел длинный толстый канат с узлом на конце.

Келлен приподнял одну бровь и этого было достаточно, чтобы решить мою судьбу.

Этот взгляд убедил бы меня прыгнуть со скалы. В действующий вулкан.

Но только после того, как он прыгнул бы первым.

Почувствовав мою готовность, Келлен улыбнулся – по-настоящему улыбнулся, и это стоило всех неприятностей, которые ждали меня дома за промокшую насквозь одежду.

Я упрямо упёрла руки в бока, хотя не могла не улыбаться в ответ.

– Я не говорила, что собираюсь это делать.

Келлен просто сел на землю с той же улыбкой и начал расшнуровывать ботинки. Потом он поднял взгляд и намеренно опустил его к моим ногам.

– Уф, ладно, – фыркнула я. Прислонившись к дереву, я стянула один мокрый резиновый сапог, потом второй. – Но если я умру...

Чёрная футболка Келлена упала мне под ноги, и я внезапно остро осознала, что он теперь стоял с голым торсом. Всего в нескольких шагах слева от меня.

Не смотри. Не смотри. Не смо...

Зззззип.

Краем глаза я увидела, как Келлен наклонился. А через пару секунд поверх его футболки шлёпнулись поношенные, рваные джинсы.

О боже.

Мелькнула бледная кожа и клетчатые боксёры, но мой взгляд был полностью прикован к куче одежды у моих ног.

Лестница рядом со мной заскрипела и застонала – Келлен быстро взбирался наверх.

Я застыла в нерешительности. Мне нужно было посмотреть, как он это делает, чтобы понять, как сделать то же самое самой, но пялиться на Келлена в одном нижнем белье казалось… неправильным.

Скрип прекратился, и Келлен прочистил горло.

О боже, он ждёт, чтобы я посмотрела.

Сглотнув, я повернулась и прищурилась, глядя вверх на почти раздетого мальчишку на лестнице, и… всё оказалось не так уж страшно. Как будто он был в купальных шортах. Я постоянно видела мальчишек в таком виде у бассейна в нашем жилом комплексе. Ничего. Страшного.

Келлен поднял канат, показывая, что внизу на нём был большой узел, и ещё один примерно в полутора метрах выше. Ухватившись обеими руками за верхний узел, он оттолкнулся от лестницы и встал ногами на нижний узел, когда канат взмыл над озером. Достигнув максимальной точки, Келлен отпустил руки, выгнулся назад и сделал идеальное сальто, войдя в воду ногами вперёд.

В тумане образовалась дыра – она становилась всё больше и больше, пока он снова не прорвался сквозь неё. Вода разошлась кругами, когда он тряхнул головой из стороны в сторону. Это было то самое движение, которым мальчишки у нашего бассейна убирали мокрые волосы с лица, только у Келлена больше не было длинных волос. Осталась лишь привычка.

От этого мне стало грустно.

Но когда он посмотрел на меня и победно ухмыльнулся, это чувство довольно быстро исчезло.

Я старалась не пялиться, пока он выбирался из воды с другой стороны дерева, где не росла ежевика, но не смогла. У Келлена появились кубики пресса. Кубики!

Может, это просто потому, что он худой. Я бы тоже, наверное, была с кубиками, если бы была такой худой.

О боже. Он сейчас увидит, какая я не худая.

И эти уродливые фиолетовые растяжки на бёдрах.

И этот уродливый хлопковый спортивный лифчик, в котором я летела, чтобы не спать в обычном. О боже.

Мне просто надо оставить одежду на себе.

Но тогда она намокнет, и мама поймёт, что я купалась в озере, а мне даже нельзя к нему подходить.

К чёрту.

– Оставайся там! – крикнула я, встав с противоположной стороны дерева. – И отвернись!

Мне показалось, что я услышала тихий смешок, когда стянула свою футболку и джинсы и аккуратно положила их поверх одежды Келлена. Я не хотела испачкать их и дать маме ещё один повод злиться, когда я вернусь домой.

– Не смотри, ладно?

Я посмотрела на своё тело, прежде чем полезть на лестницу, и тяжело вздохнула. Я так скучала по своему старому телу. Новое кровоточило, болело, отекало и воняло, если я забывала использовать дезодорант, но больше всего я ненавидела то, как на него пялились. Мальчишки у бассейна. Девчонки. Учителя в школе, которые отчитывали меня за майки без рукавов и измеряли длину шорт линейкой. Взрослые мужчины вроде дяди Имонна. В старом теле я была просто Дарби. В новом просто телом.

Зато мой уродливый хлопковый лифчик и трусики подходили друг к другу. Не знаю почему, но от этого мне стало немного легче.

Лестница покачивалась и скользила по стволу дерева, когда я начала подниматься. Я добралась до третьей перекладины сверху, прежде чем осознала: при мысли о том, что Келлен будет смотреть, как я лезу по лестнице в нижнем белье, мне хотелось умереть – но мысль о том, что я могу сорваться и действительно умереть, была всё-таки страшнее.

Так что я собралась с духом и попросила помощи.

Ну, точнее, попыталась попросить, но к тому моменту, как я запнулась:

– Э-эм, Келлен, ты не мог бы… – он уже прочитал мои мысли, подбежал и упёр лестницу в дерево, удерживая её обеими руками.

Я взглянула вниз, умирая от стыда из-за того, как близко его лицо оказалось к моей заднице, но Келлен вообще на меня не смотрел. Его взгляд был прикован к земле перед собой.

– Спасибо, – улыбнулась я.

Я была ниже его, и чтобы дотянуться до верхнего узла на канате, мне нужно было залезть до самого верха. Но лестница теперь казалась в миллион раз устойчивее, и, глубоко вдохнув, я обхватила руками ствол дерева – держаться за лестницу уже не получалось – и ступила на вторую перекладину сверху. Лестница сдвинулась на дюйм вправо под моим весом, но Келлен тут же её удержал.

Я выдохнула и сделала это снова.

Как только я оказалась наверху, три вещи дошли до меня одна за другой: первое – я ни за что не смогу спуститься обратно; второе – я ни за что не дотянусь до каната, не отпустив дерево; и третье – с такой высоты невозможно упасть и не сломать себе хотя бы одну кость.

– Келлен? – я зажмурилась и вцепилась в дерево ещё крепче. – Я… кажется, я застряла.

Я почувствовала, как лестница чуть сдвинулась, прежде чем услышала характерный хруст листьев и желудей под ногами Келлена внизу.

Я уже открыла рот, чтобы закричать ему, чтобы он вернулся, но тут же закрыла его, когда почувствовала, как лестница ушла в землю ещё на дюйм. Она дрожала и тряслась с каждым движением, пока Келлен поднимался, и когда все затихло, что-то влажное и шершавое стукнуло меня по боку.

Посмотрев вниз, я увидела Келлена, стоящего примерно на середине лестницы и держащего над головой длинную, покрытую мхом палку. Его лицо было всего в нескольких сантиметрах от поверхности моих бёдер, но он по-прежнему на меня не смотрел. Его взгляд был сосредоточен на канате, который он зацепил и подтянул ко мне концом палки.

Верхний узел теперь был всего в нескольких сантиметрах от моего плеча. Всё, что мне нужно было сделать, – это протянуть руку и схватиться за него.

«Я могу это сделать», – подумала я, глядя на перекрученный кусок верёвки.

Вообще-то, я обязана это сделать. Это буквально единственный способ спуститься.

Я тяжело сглотнула, глядя на море колючей ежевики между мной и озером.

Отпустив дерево левой рукой, я потянулась и схватилась за канат чуть выше верхнего узла.

Пока всё шло хорошо.

Затем я выдохнула и взялась за канат второй рукой.

И всё остальное произошло словно в замедленной съёмке.

Как только я отпустила дерево, канат потянул меня от него прочь. В панике я прыгнула с лестницы и сумела поставить обе ноги на нижний узел, но у меня было лишь полсекунды, чтобы порадоваться этому успеху, прежде чем я поняла, что оттолкнулась недостаточно сильно. Я едва вылетела за пределы кустов ежевики – и тут же понеслась обратно.

Только теперь я ещё и вращалась.

За мгновение до удара о дерево я успела увидеть Келлена, стоящего наверху лестницы с вытянутой рукой. Я была так рада его видеть, так уверена, что он меня спасёт, и настолько дезориентирована, и ошеломлена, что совершенно забыла приготовиться к столкновению.

Я врезалась вдуб с такой силой, что из лёгких вышибло весь воздух.

И узел из моих рук.

К тому моменту, как я поняла, что падаю, я уже была на полпути к земле.

Последнее, что я увидела, прежде чем миллион крошечных шипов вонзились в мою кожу, это лицо Келлена, искажённое ужасом, когда он смотрел на меня сверху лестницы.

Держа в руках пустой канат.

Глава 6

Келлен

Одна секунда. Всего одна секунда, и Дарби из той, до кого я мог дотянуться, превратилась в ту, которая падает вниз.

Видеть, как она ускользает сквозь мои пальцы, было кошмаром, но ничто не могло сравниться со звуками её падения. Испуганный крик, треск ломающихся веток, рвущиеся волосы, раздираемая кожа. Но хуже всего было то, что я услышал после последнего глухого удара.

Тишину.

Её имя прорвало железную дверь у меня в горле, когда я спрыгнул с лестницы и рванул туда, где её тело неподвижно лежало между двумя кустами ежевики. Она ударилась головой о землю, но её длинные рыжие волосы рассеялись вокруг лица, словно львиная грива, запутавшись в колючих ветвях, которые смягчили падение. Руки тоже застряли в кустах, истекая тысячей алых порезов. А глаза – всегда такие яркие, полные жизни теперь были скрыты под двумя бледными веками.

– Дарби! – снова закричал я, засовывая руки в колючки, чтобы вытащить её из шипов, которые теперь разрывали и мои руки в клочья.

С рычанием я поднял её безвольное тело с земли, поддерживая ладонью затылок. Её лицо показалось из спутанной сети волос, зацепившихся за кусты по обе стороны, но кусты не хотели отпускать её. Словно пытались оставить себе.

Я почувствовал, как огонь внутри меня зажегся с новой силой. Почувствовал, как он прожёг железо, как превратил мои слёзы в пар и залил вены яростью и жаждой убивать.

– От… пусти-и-и! – прорычал я, дёргая изо всех сил, пока ветви не склонились перед моей чёртовой волей. Пока они не отдали мне мою девочку.

Даже когда я, пошатываясь, отступил назад, прижимая её безвольное тело к груди, огонь внутри меня лишь разгорался. Он жаждал что-нибудь уничтожить. Хотел спалить к чертям весь лес. Выжечь землю дотла, заставить её заплатить за то, что она сделала с ней. За то, что я сделал с ней.

Я дышал слишком часто. Земля поплыла под ногами, деревья закружились перед глазами. Мне нужно было успокоиться. Если я потеряю сознание, я ей ничем не помогу. Мне нужно было думать.

Думай, ублюдок! Думай!

Ответ пришёл мгновенно, как знание, всплывшее из глубины. Густой, тёмно-синий зов, который привёл моё тело в движение, указав на единственную цель.

Озеро.

Озеро потушит огонь.

Прижимая Дарби к себе, я обошёл дерево с той стороны, где не росли кусты, и зашёл в воду. Поверхности почти не было видно из-за тумана такого густого, какого я ещё никогда не видел. Он звал меня медленными, вьющимися пальцами, и я последовал за ним, позволяя увлечь себя всё глубже.

Когда вода поднялась мне до пояса, берега уже не было видно ни в одном направлении. Словно облако сорвалось с неба и поглотило нас целиком, оставив мою ярость и панику где-то позади.

– Дарби, – прошептал я, поражённый тем, что даже горло у меня расслабилось.

Слово вылетело через открытую железную дверь так же легко, как летний ветерок. Поэтому я сказал его снова:

– Дарби, посмотри на меня.

Когда она не очнулась, я зашёл глубже, пока вода не поднялась выше её плеч. Когда она коснулась её подбородка, губы Дарби приоткрылись в резком вдохе. Её глаза – большие, зелёные, впились в мои, и то облегчение, которое я увидел в них, зажгло во мне новый огонь. Мерцающее свечение, словно пламя свечи, засияло глубоко в моей проклятой душе.

Дарби медленно повернула голову из стороны в сторону, и по воде разошлись круги, когда её длинные, спутанные волосы скользнули по поверхности.

– Где мы? – с восхищением спросила она, протягивая руку к туману, будто это были взбитые сливки, в которые можно окунуть палец.

– В Озере, – сказал я, наслаждаясь звучанием собственного голоса.

Но выражение лица Дарби, когда она услышала это, нравилось мне ещё больше.

Прижимая её почти невесомое тело одной рукой, я потянулся другой, чтобы убрать прядь мокрых волос с её лица, но Дарби перехватила моё запястье прежде, чем я успел коснуться её.

– Келлен, твоя рука.

Я опустил взгляд и увидел, как на наших руках проступают порезы, царапины и ссадины, наполняясь кровью там, где ещё мгновение назад вода смывала её без следа.

– Больно? – спросил я, надеясь, что она ответит сразу за нас обоих.

Я был слишком занят тем, что смотрел на её тонкие пальцы, сжимающие моё запястье, чтобы чувствовать хоть что-нибудь, похожее на боль.

Дарби покачала головой и перевернула мою ладонь, вглядываясь в особенно глубокую царапину от шипа на коже.

Подняв свою руку, она нашла порез в том же самом месте. У неё он был короче, но такой же глубокий.

Её глаза встретились с моими, и без слов, без малейшего понимания, зачем мы это делаем, Дарби и я прижали друг к другу окровавленные ладони.

И поцеловались.

В тот миг, когда её губы коснулись моих, вернулось то самое неподвижное синее присутствие, что манило меня в воду. Оно обвило мой разум, словно кошачий хвост – тёплое, мягкое и любопытное.

А потом заговорило.

– Is fíor bhur ngrá, – промурлыкало оно. – Tugaim mo bheannacht daoibh³.

Я не знал, что это значит, но меня переполнила радость. Я никогда в жизни не испытывал такого восторга – ни разу за всё это жалкое, пустое существование. Чувство накрыло меня с головой, слёзы подступили к глазам, когда я прижал Дарби ближе, переплетая свои окровавленные пальцы с её. Я затаил дыхание, пока мы целовались, надеясь растянуть этот миг навсегда. Я бы умер так, совершенно счастливым, если бы не резкий вздох Дарби.

– Келлен, смотри.

Неохотно я открыл глаза. Потом моргнул и распахнул их шире.

Туман рассеялся. Облака исчезли. И всё, от неба до воды, было залито оранжевыми, розовыми, жёлтыми и фиолетовыми полосами. Она улыбнулась, и такой же розовый румянец залил её щёки.

Потом по её лицу скользнула тень осознания, и улыбка исчезла так же быстро, как и появилась.

– Мне нужно быть дома до темноты, – сказала она, опуская подбородок. – Жаль, что мне приходится уходить.

Я прижался губами к её лбу, впитывая последние секунды лучшего мгновения в моей жизни. А потом, с тяжёлым, переполненным сердцем, поставил Дарби обратно на ноги.

Мне невыносимо не нравилось, какими пустыми становились мои руки, когда она больше не была в них.

Не выпуская её ладони, я повёл Дарби сквозь воду, окрашенную закатными оттенками, к краю озера. И когда я оглянулся на неё, она всё ещё краснела.

Мне отчаянно хотелось что-нибудь сказать, сказать, как много она для меня значит, но я не находил слов. И впервые дело было не в том, что они были заперты внутри меня.

Их просто не существовало.

По крайней мере, не на этом языке.