Текст книги "Дьявол Дублина (ЛП)"

Автор книги: Б. Б Истон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 18 страниц)

Глава 22

Дарби

Внезапный удар: огромные крылья замирают во взмахе

Над пошатнувшейся девушкой, её бёдра ласкают

Тёмные перепонки, его клюв сжимает её затылок,

Он прижимает её беспомощную грудь к своей груди.

Я не могла читать, не думая о Келлене.

После его ухода я около часа металась по дому, прокручивая в голове всё, что произошло. Свою реакцию на его прикосновение. Свой отказ. То, как я отпрянула от него. Опустошённое, потрясённое выражение на его лице.

Я никогда в жизни так сильно никого не ранила. А то, что это был Келлен, вызывало тошноту.

Я знала, насколько он раним. Как трудно ему бывает даже просто прикоснуться к другому человеку или заговорить с ним. И всё же, несмотря на всё пережитое, Келлен доверял мне. Он говорил со мной. Он занимался со мной любовью. Он распахнул грудь и вложил мне в руки своё нежное, кровоточащее сердце, и что я с ним сделала?

Швырнула обратно ему в лицо спустя какие-то часы.

Моё собственное сердце ныло, как от глубокого синяка цвета индиго; каждый удар проталкивал боль по венам, пока всё тело не стало ощущаться избитым и вымотанным.

Когда я уже не могла сделать ни шага, я втащила себя по лестнице в читальный уголок, надеясь отвлечься книгами, стоящими на полках. Но ничего не смогло удержать мое внимание надолго, даже Йейтс. Глаза скользили по выцветшим буквам, но я видела лишь все возможные худшие сценарии, разворачивавшиеся в высоком разрешении, пока мысли выходили из-под контроля.

Разум кричал, что вот-вот случится нечто ужасное.

Сердце кричало, что нечто ужасное уже произошло.

Но где-то за пределами этого шума – в тихом, неподвижном месте, куда я уходила, когда нужно было ненадолго покинуть собственное тело, было знание. Мягкое голубое свечение, похожее на то, что я видела на дне озера. Оно говорило не словами или мыслями, образами или звуками, а энергией. Грациозное, вне времени спокойствие просачивалось в мои кости и гудело во мне, как колыбельная, обещая, что всё будет хорошо.

Я не знала, была ли это Сирша, моя мама, мой дедушка или моё воображение, но впервые за восемь лет я чувствовала, будто меня держат в объятиях любящего родителя. Беззвучные слёзы текли по моему лицу, пока я купалась в этом свете. В утешении, пришедшем тогда, когда оно было нужнее всего. Знание оставалось со мной, спокойное, тихое, сладко гудящее, пока я не услышала, как открылась и закрылась задняя дверь.

– Дарби? – встревоженный голос Келлена стал последним гвоздём в гроб моего самообладания.

Между всепоглощающим присутствием, которое я только что пережила, и вспышкой облегчения от осознания, что он наконец-то вернулся живым и невредимым, мои беззвучные слёзы переросли в совсем не беззвучный всхлип.

– Я здесь, – прохрипела я, вытирая глаза и нос рукавами толстовки.

Через мгновение лицо Келлена появилось наверху лестницы, и у нас обоих отвисли челюсти.

– Чёрт. Дарби.

– Боже мой! Келлен!

В одно мгновение он уже стоял на коленях, вытирая мои слёзы, пока я осторожно касалась опухшей кожи рядом с его рассечённой бровью.

– Прости меня. – Он целовал мои веки, покрасневший нос, мокрые щёки, припухшие губы, пока я пыталась понять, насколько сильно он пострадал. – Прости меня, чёрт возьми.

– Что случилось?! – Я мягко повернула его лицо, чтобы рассмотреть другую сторону.

– Что? Это? – Он указал на бровь, и я заметила, что костяшки на его правой руке тоже были в крови.

– Келлен!

Он пожал плечами.

– Пришлось позволить кое-кому нанести пару ударов. Просто из вежливости.

– Кому?

– Ублюдкам в парке. Тем, кого обычно выгоняют из пабов за драки, и они идут искать неприятности. – Уголок его рта дёрнулся. – Сегодня они их нашли.

– Ты сейчас серьёзно? Ты мог пострадать. Или попасть под арест. Мы должны не высовываться.

– Знаю. – Его ухмылка исчезла, когда он поднёс мои костяшки к губам. – Мне просто… нужно было прочистить голову. Ты так испугалась, а я только делал хуже.

– Я не испугалась. Я просто...

– Да… испугалась. – Келлен опустил мою руку, но не взгляд. – Поверь мне, я знаю, когда вижу страх.

В его тоне было что-то пугающее.

Я опустила глаза, пока раскаяние скручивало желудок, но Келлен приподнял мой подбородок, заставляя снова посмотреть на него.

– Поэтому мы начнём сначала…

Я глубоко вдохнула, пока он держал меня в плену своего взгляда.

– Мы не будем спешить… И на этот раз ты будешь говорить мне точно, – он мягко поцеловал уголок моего рта, – что ты хочешь, чтобы я делал.

Я затаила дыхание, когда его нижняя губа скользнула по моей. Потом он поцеловал другой уголок.

– Я хочу слышать тебя, – его рот опустился ниже, целуя мою челюсть, шею, – всё это время.

Мои глаза закрылись, когда его губы проложили дорожку поцелуев по горлу.

– Чтобы я знал, что ты всё ещё со мной.

Я кивнула, зарываясь пальцами в его мягкие волосы.

– Мне не нужно твоё пустое тело, Дарби. Мне нужно то, что здесь.

Оттянув ворот моей толстовки, Келлен прижался губами к центру моей груди, и сердце под ними сбилось с ритма.

– Мне нужна твоя душа.

Слёзы снова навернулись, когда Келлен взялся за край моей толстовки и посмотрел на меня, ожидая разрешения.

Я кивнула с благодарной улыбкой, но он лишь нахмурился.

– Тебе нужно говорить со мной, ангел. Скажи, чего ты хочешь. Скажи, что тебе нравится.

Я покачала головой, пока внутри сгорала от унижения из-за того, что до Келлена весь мой сексуальный опыт был в лучшем случае постыдным, а в худшем жестоким. Что мне никогда по-настоящему это не нравилось, потому что никому никогда по-настоящему не была важна я.

– Я не знаю, – прошептала я, улыбаясь, чтобы скрыть боль. – Не знаю, что мне нравится.

Тень грусти мелькнула в стальных серых глазах Келлена, но её тут же сменила самая сногсшибательная ухмылка, какую я когда-либо видела.

– Я знаю кое-что, что тебе нравится, – сказал он, опуская взгляд к моим губам и медленно наклоняясь.

Всплеск возбуждения, за которым последовала сладкая волна облегчения, пронёсся по венам, когда я обхватила руками его шею и поцеловала первой.

Келлен с улыбкой зарылся рукой в мои волосы, принимая вторжение моего языка.

Это было совсем не похоже на наши прежние поцелуи. Ни неуверенности, ни отчаяния, ни страха. Это было игриво и дразняще. Келлен отстранялся, заставляя меня тянуться за ним. Я ловила его язык зубами. Но вскоре нежные облизывания и покусывания переросли в глубокие, жадные движения. То, как Келлен втягивал и закручивал язык вокруг моего, заставляло меня хотеть чувствовать его повсюду.

Я потянулась к верхней пуговице его рубашки и сразу почувствовала, как его тело напряглось. Я всё ещё не знала всех его триггеров – и, честно говоря, не думаю, что он знал их сам. Но Келлен был прав: если идти медленно и внимательно, мы сможем разобраться.

Глубоко вдохнув через нос, Келлен расслабил плечи. Затем, взяв мои руки в свои, он опустил их себе на грудь, и мы вместе распаковали единственное, чего я когда-либо хотела. Передо мной развернулась поверхность из рубцов и твёрдых мышц, когда Келлен стянул с себя белую рубашку и отбросил её в угол. Желание закипало в животе, бешеное, обжигающее, грозящее перелиться через край, пока я смотрела, как он продолжает раздеваться.

Крошечные лампочки, свисающие с потолка, окрашивали его кожу тёплым янтарём, словно её освещал свет сотни свечей, а запах старых книг создавал ощущение, будто мы вторглись в нечто священное. Волшебное. Даже более романтичное, чем Трансильвания.

Сердце наполнилось теплом при мысли, что Келлен сделал всё это ради меня. А когда мы сняли последние остатки одежды, и он вернулся ко мне, его сосредоточенный взгляд, напряжённые мышцы, я поняла, что все только начинается.

Наши губы столкнулись, когда Келлен обхватил ладонью мой затылок и уложил меня на спину среди подушек. Потом он посмотрел на меня с дьявольской ухмылкой. Дневная щетина и рассечение под бровью сделали его и без того пугающие черты ещё более порочными.

Если дьявол был самым прекрасным ангелом Бога, то Келлен был не просто его сыном.

Он был самим Князем Тьмы.

– Чего ты хочешь, любовь? – Его голос ласкал моё обнажённое тело, как тёплый чёрный бархат.

– Я хочу, чтобы ты попробовал меня на вкус, – слова вырвались на одном дыхании.

Ухмылка Келлена растянулась в хищный оскал, прежде чем его рот прильнул к моей шее.

– Расскажи мне ещё. – Его язык закружил в ложбинке у основания моей шеи. – Скажи точно. – Его зубы скользнули по ключице, прежде чем впиться в плечо. – Замолчишь и я остановлюсь.

Келлен приподнял голову и посмотрел на меня сверху вниз, облизывая нижнюю губу в ожидании дальнейших указаний.

Вид его блестящего языка заставил мои соски налиться в предвкушении.

– Ниже, пожалуйста, – удалось прошептать мне, прежде чем жар залил лицо.

– Как пожелаешь.

Келлен снова опустил голову, прокладывая дорожку из влажных поцелуев по центру моей груди, но, добравшись до впадинки, остановился, не отрывая губ от кожи, и выждал.

Боже, я любила его.

Как бы трудно ни было произносить эти слова вслух, меня переполняла благодарность за то, что Келлен заставлял меня это делать. За то, что показывал: он другой. За то, что убирал любую возможность страха. И я поняла, что, говоря ему, что делать, я дарю ему то же самое.

Поэтому, глубоко вдохнув, я провела пальцами по его волосам и сказала:

– Ты… можешь пососать мои соски? Пожалуйста. И трогать меня? Трогай где хочешь.

– Чёрт, – прошипел он.

Тёплое дыхание Келлена заскользило по моей остывшей коже, когда он обхватил ладонями мою грудь и мягко сжал. Я закрыла глаза и выгнулась, сорвав тихий стон, когда его большие пальцы прокатились по тёмным вершинам.

– Продолжай так звучать, ангел, и я никогда не дам тебе причины замолчать.

Это было всё предупреждение, которое я получила, прежде чем рот Келлена снова оказался на мне.

Я сделала, как он сказал, озвучивая каждый жадный, хриплый звук, рвущийся из глубины горла, пока его губы тянули и дразнили мою чувствительную кожу.

– И облизывай тоже. Пожалуйста, – выдохнула я на стоне, выгибаясь ещё сильнее, пока Келлен осыпал оба соска касаниями и мучительно медленными протяжными движениями языка.

Его большие, мозолистые руки скользили по моему телу, массируя грудь, согревая торс, и чем ниже они опускались, тем отчаяннее становилось моё желание.

– Келлен, – хрипло вырвалось у меня.

Он поднял взгляд, когда его губы отпустили сосок с влажным звуком.

– Ты… поцелуешь меня ниже? Пожалуйста?

Его глаза были затенены тёмными бровями и обрамлены тысячей острых, как бритвы, ресниц, но в глубине я уловила вспышку неуверенности.

Келлен никогда не делал того, о чём я его просила.

Но тревога на его лице быстро сменилась похотливой полуулыбкой. Прижав губы к моему животу, он удерживал мой взгляд, выжидая. Дразня.

– Ниже…

Он скользнул вдоль моего тела с грацией лесной кошки, наблюдая за мной из-под опущенных век, и опустился на колени между моих разведённых ног. Я затаила дыхание, когда он снова наклонил голову – и на этот раз его губы оказались гораздо ниже, присасываясь к нежной коже внутренней стороны бедра.

Я застонала, когда крошечный разряд молнии пронзил позвоночник.

Я почувствовала, как щетина Келлена задела мою кожу, когда он переместился к другому бедру, и этот контраст колючего и мягкого сводил меня с ума.

– Келлен, пожалуйста…

Он тихо усмехнулся, и горячее гудение его дыхания между моих ног заставило всё тело сжаться.

– Пожалуйста, лижи...

Я даже не успела договорить, как моя бесстыдная просьба была исполнена. Язык Келлена скользнул по влажным складкам, и на приглушённом стоне моя спина выгнулась дугой.

Его ладонь распласталась на моём животе, её вес заземлял меня, пока он исследовал каждую линию, каждый изгиб и впадину. Я переплела свои пальцы с его, ощущение было оглушающим и в то же время – недостаточным.

– Чья кровь у тебя на костяшках? – прохрипела я, бросив взгляд на наши сцепленные руки.

Его щетина снова коснулась моих бёдер, и я поняла, что он улыбается.

– В основном моя.

Мне этого было достаточно.

– Пожалуйста… ты...

Мои бёдра оторвались от пола, когда Келлен снова принялся лизать меня языком. Его темп стал быстрее. Давление жёстче.

– Пальцами!

Келлен прижал меня к матрасу ладонью и исполнил просьбу. В тот миг, когда его палец вошёл в меня, тело сомкнулось вокруг него, жадно ища облегчения.

– Ммм, – простонала я, откинув голову назад, и этот звук, должно быть, стал для Келлена последней каплей.

Дикий рык прокатился по его груди, когда он набросился на меня, как голодный зверь, высасывая из меня саму суть и заполняя до последней, чёртовой фаланги снова и снова.

Мои бёдра прижимались к его жадному рту, пока я стонала, извивалась и цеплялась за его ладонь, будто она была единственным, что удерживало меня в реальности. Наслаждение было запредельным. Слишком большим, чтобы уместиться внутри тела. Он поднимал меня всё выше и выше.

И когда я наконец подлетела слишком близко к солнцу, Келлен был рядом, чтобы поймать меня, когда я рухнула обратно на землю.

Падение оказалось сильнее всего, что я когда-либо испытывала. Я вцепилась в его руку, обхватила бёдрами его голову и выкрикивала его имя, катясь назад сквозь мили экстаза, отделяющие меня от земли. Но он опустил меня мягко, и когда я наконец приземлилась, в глазах стояли слёзы.

– Келлен, – прошептала я.

В этом слове было и изумление, и невыносимая нужда в нём. После такой высоты мне нужно было чувствовать его тело на своём. Нужно было, чтобы он вдавил меня в пол своим весом.

Положив ладони на его грубые щёки, я направила его вверх по своему телу, пока его грудь не прижалась к моей.

Его длина скользнула между моих ног, и я приподняла бёдра.

– Пожалуйста, – только и сказала я.

Келлен замер у самого входа, всё его тело напряглось, прежде чем голова опустилась между плеч.

– Мы можем остановиться, – сразу же прошептала я, обхватывая его лицо.

Келлен медленно покачал головой. Казалось, его мышцы были так напряжены, что он едва мог двигаться.

– Эй… – я провела большим пальцем по его скуле, под занавесом чёрных ресниц. – Поговори со мной.

Келлен прижался лбом к моему, и я почувствовала, как его тело дрожит от сдержанности. От сдержанности и… злости.

Он снова покачал головой, и моё лицо качнулось вместе с его.

– Я видел его, Дарби… нависающего над тобой. Он трахал тебя вот так, да?

О боже.

Келлен так старался заставить меня забыть о том, что случилось накануне, что я не остановилась, чтобы подумать, каково это было для него.

Что он видел.

Как я отреагировала, когда он держал мои запястья.

Келлен изо всех сил пытался доказать, что он не похож на него.

Теперь настала моя очередь показать, что я это знаю.

– Посмотри на меня, – сказала я, проводя кончиками пальцев по его мягким, взъерошенным волосам. – Пожалуйста?

Глаза, холодные, как сталь пистолета, который он носил, впились в мои. Но даже агония в его взгляде не смогла помешать мне улыбнуться его ошеломляюще красивому лицу. Он был шедевром в чёрно-белых тонах. Сильный и нежный. Знакомый и загадочный. Любовник и боец. Сосредоточенный и при этом каким-то образом совершенно потерянный.

– Я тебя не боюсь. – В моём голосе не было вопроса. Это было утверждение. Заявление.

Но то, как Келлен изогнул рассечённую, опухшую бровь, показывало, что он не совсем убеждён.

– Я выгляжу так, будто боюсь тебя? – улыбка, захватившая моё лицо, была вне моего контроля.

Келлен снова покачал головой, и уголок его измученного рта дрогнул вверх.

– Или я выгляжу так, будто до безумия влюблена в тебя и не могу перестать улыбаться, даже когда пытаюсь быть серьёзной?

Он опустил взгляд, и другой уголок его рта тоже приподнялся, и, клянусь, лёгкий румянец залил его щёки.

– Всё, что ты хочешь, малыш… я тоже этого хочу. Обещаю.

Подняв глаза, Келлен глубоко вдохнул через нос и пригвоздил меня взглядом, обнажающим душу.

– Всё, чего я хочу – всё, чего я когда-либо хотел, это чтобы ты смотрела на меня так, как смотришь сейчас.

Будто весь воздух выбили из моей груди.

– Я не рискну снова это потерять. Не могу. – Затем Келлен опустил свой талантливый рот к моему уху и прорычал: – Но я также хочу быть внутри тебя больше, чем хочу сделать следующий вдох.

Испуганный вскрик сорвался с моих приоткрытых губ, когда он завёл руки мне за спину и втянул меня к себе на колени. Я приземлилась в той же позе, в которой мы были тем утром – мои ноги по обе стороны его бёдер, руки на его плечах, а его невозможно твёрдый член зажат между нашими телами.

Схватив меня за задницу обеими руками, Келлен приподнял мои бёдра и замер у входа. Теперь была его очередь сказать: – Посмотри на меня.

Я сделала, как он велел, и в тот миг, когда наши взгляды встретились, я почувствовала, как щёки заливает жар, а неконтролируемая улыбка возвращается – любовь, похоть и какая-то сказочная пыль танцевали по коже.

– Вот так.

Полные губы Келлена разошлись в ответной улыбке. А затем раскрылись на вдохе, когда я опускалась на него дюйм за дюймом.

Я заставила себя удерживать его взгляд, пока моё тело, сердце и душа не наполнились им настолько, что мне захотелось расплакаться.

Зарывшись лицом в его шею, я вцепилась в его плечи, пока Келлен обхватывал одной рукой мою спину, а другой задницу. Он прижимал меня к своей груди, вбиваясь в меня снизу, и каждый сладкий, мучительный толчок вызывал тихий звук где-то глубоко в животе.

– Да, – прошипел Келлен, толкаясь сильнее. Быстрее. – Дай мне тебя услышать, ангел.

Его слова сорвали с меня все замки. Грудь загудела от глубины стона, пальцы впились в его плоть. Мои бёдра закружились, пока я сдавалась его беспощадному ритму. И когда я почувствовала, как он напрягается внутри меня, почувствовала, как его руки сжимаются вокруг моего тела, а зубы впиваются мне в шею, оргазм, разорвавший меня, вырвал из лёгких крик.

На этот раз, когда я рухнула обратно на землю, у меня было сильное, тёплое тело Келлена, чтобы смягчить падение. Я перекинула свои обмякшие, удовлетворённые конечности через его плечи, переводя дыхание, и улыбнулась, почувствовав, как его рука сжимает волосы у меня на затылке.

Мягко приподняв меня, Келлен окинул взглядом мой сияющий, эйфорический ступор и ответил собственной улыбкой.

– Когда мы доберёмся до Нью-Йорка, я построю тебе чёртову библиотеку.

Глава 23

Келлен

Мы провели большую часть той ночи и следующий день в постели. Разговаривали. Смеялись. Прикасались. Трахались. Мы делали всё медленно, учась по ходу дела. Я понял, что ей не нравится, когда мужчина находится у неё за спиной, зато ей очень нравится быть сверху. А я, хоть всё ещё и не мог представить, чтобы меня трогали ниже пояса без желания кого-нибудь убить, жаждал прикосновений Дарби везде выше. Мы всё время касались друг друга.

Даже в грёбаном супермаркете.

Мысль о том, что Братва и Братство всё ещё ищут меня, делала меня параноиком до чёртиков, но если бы я заперся с Дарби в коттедже, как мне хотелось, мы бы оба умерли с голоду, так что…

«Теско».

Я держал её за руку, пока мы шли по ряду с товарами личной гигиены, и следил за другими покупателями куда внимательнее, чем за полками. Я наугад схватил зубную щётку и бросил её в корзину, которую несла Дарби.

– Фиолетовая? – спросила она, приподняв бровь, глядя на мой выбор.

– Это самое близкое к чёрному, что у них было.

Дарби улыбнулась, и у меня, чёрт возьми, встал. Мне было достаточно просто посмотреть на неё, чтобы возбудиться. Ни капли макияжа; пухлые розовые губы; раскрасневшиеся, усыпанные веснушками щёки; и грива медных, чертовски сексуальных волос, в которые так и хотелось снова запустить пальцы.

– Я никогда раньше не была в «Теско».

Я взял баллончик пены для бритья и бритву.

– А там… откуда ты родом, такого магазина нет?

Я едва не сказал «где ты живёшь», но Дарби больше там не жила, и никогда, чёрт возьми, не будет жить снова.

– У нас есть «Уолмарт» – американская версия. Только он в два раза больше, там продается оружие и есть «Макдоналдсь».

Я рассмеялся.

– Я думал, ты скажешь «Старбакс».

– Нет, «Старбакс» находится в «Таргет», – ухмыльнулась она.

Чёрт, как же я её люблю.

Я поцеловал её в макушку, когда мы свернули в отдел средств для волос, и, подняв взгляд, первым делом увидел стойку с электрическими машинками для стрижки. Я смотрел на них, пока мы проходили мимо. И по какой-то причине не мог отвести взгляд.

Я брил голову назло отцу Генри с того самого дня, как очнулся истекающим кровью на полу чердака. Я никогда не давал ему понять, насколько это меня сломало. Как сильно я хотел вернуть эту часть себя. Поэтому я продолжал брить голову, чтобы доказать ему, что мне плевать, даже после того, как он сдох. Каждый раз это делало меня сильнее. Смелее. Заставляло смотреть миру в лицо, а не прятаться от него.

Но рядом с Дарби я чувствовал храбрость совсем иного рода.

Она давала мне смелость представить другую жизнь. Ту, где я могу выглядеть как хочу, быть кем хочу, иметь что хочу… потому что впервые в жизни эти желания казались возможностями, а не слабостями.

В следующем ряду Дарби бросила в корзину несколько коробочек с маленькими круглыми пластырями и тюбик с антибактериальной мазью.

– Как там твои раны?

– Учитывая, сколько часов я сегодня пролежал на спине под одной рыжей девушкой, думаю, по-прежнему.

– О боже. – У Дарби отвисла челюсть, а щёки залились ещё более ярким румянцем. – Келлен, мне так…

Адреналин ударил по венам в ту же секунду, как я понял, что она собирается сказать. Я зажал ей рот ладонью и притянул к своей груди, заставляя посмотреть на меня.

– Не надо, – рявкнул я.

Мне пришлось сделать несколько глубоких вдохов через нос, прежде чем я смог говорить спокойно.

– Ты делаешь… и говоришь вещи, – я выдавливал слова сквозь сжатые зубы, – о которых я, блядь, только мечтал, а потом вдруг извиняешься за них. Это меня…

Мне снова пришлось глубоко вдохнуть, чтобы не сказать вслух всё то мучительное, что я хотел сделать с мужчинами, причинившими ей боль.

– Я больше никогда не хочу слышать слово «прости» из твоего рта. Поняла? Тебе не за что передо мной извиняться, и никогда не будет.

Моя ладонь на её губах шевельнулась, когда она закивала, её большие зелёные глаза заблестели от внезапных, не пролившихся слёз. И когда я наконец убрал руку, то с огромным облегчением увидел под ней мягкую, грустную улыбку.

– Про… – На этот раз Дарби сама зажала себе рот. Из-за ладони вырвался нервный смешок. – Боже мой, я чуть снова это не сказала!

Я ущипнул переносицу и покачал головой в поражении.

– Нам придётся над этим поработать.

В конце ряда Дарби указала на витрину с блестящими коробками, каждая из которых была украшена изображением улыбающейся женщины.

– Как думаешь, мне стоит покрасить волосы? В качестве маскировки.

– Даже не думай.

Я поставил ладони по обе стороны от её лица, словно шоры, и увёл её подальше от красок для волос.

После забега по мужскому отделу за черными носками и черной одеждой, мы взяли еды ровно на несколько дней и направились на кассу.

Дарби закусила губу, наблюдая, как я засовываю почти все наличные в автомат самообслуживания.

– Нужно было обменять больше евро в аэропорту. Я думала, что всё время буду платить картой. Про...

Мой взгляд резко метнулся к ней, и она сжала губы в смущённой улыбке.

Я выразительно посмотрел на неё, подхватывая пакеты.

– Всё нормально. Через пару часов у нас будет достаточно налички, чтобы купить себе свободу и все… – я вытащил из пакета выбранные ею сладости и прочитал надпись на упаковке, – …заварные печеньки, какие только пожелаешь.

Дарби выхватила упаковку у меня из рук и разорвала её, пока мы шли обратно к коттеджу.

– Я не ела их уже восемь лет.

Она откусила, и мягкий, почти оргазмический звук в глубине её горла снова заставил меня возбудиться.

– О боже, – пробормотала она с набитым ртом, закатив глаза. – Ты должен это попробовать.

Она протянула мне вторую половинку печенья, но я потянулся прямо к крошкам на её губах. В тот миг, когда сладкий ванильный вкус коснулся моего языка, за глазами взорвался калейдоскоп воспоминаний. Дарби в жёлтых резиновых сапогах. Ее крошечная ладошка, протягивающая мне печенье, будто я бешеный пёс. Её бесстрашная, щербатая улыбка, когда она смотрела, как я их пожираю.

Тогда это были самые вкусные печеньки на свете, потому что они пахли как она.

И сейчас тоже.

Бросив пакеты прямо посреди тротуара, я схватил Дарби за затылок и скользнул языком в её посыпанный сахаром рот, гоняясь за кайфом тех воспоминаний. Слизывая сладкую невинность с её губ. Снова пробуя свою первую влюблённость.

Если бы у любви был вкус, это был бы ванильный заварной крем.

– Келлен, – выдохнула Дарби, с довольным гулом облизывая губы. – Пойдём скорее домой.