Текст книги "Дьявол Дублина (ЛП)"

Автор книги: Б. Б Истон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 18 страниц)

Как будто такой момент вообще мог существовать.

Я села рядом с ним, оставив между нами не меньше фута, но всё равно чувствовала тепло, исходящее от его тела, пока он смотрел на озеро глазами такими же глубокими и наполненными влагой.

Мне казалось, что я совершила ужасную ошибку. Келлен сделал мне этот невероятный подарок, а я в ответ принесла ему только боль.

Мне хотелось прикоснуться к нему, утешить, но всё в нём казалось колючим, напряжённым, будто ощетинившимся. Поэтому я положила руку себе на колено и сжала её.

– Это много, я знаю.

– Как ты её нашла? – резко спросил Келлен, всё ещё глядя прямо перед собой.

– Отец Доэрти, – ответила я, удивлённая тем, что он вообще заговорил. – Он был так добр ко мне, когда умер мой дедушка, что я подумала: может, он поможет узнать больше о твоей маме. У церкви хранятся всевозможные архивы, и, конечно же, там оказалась семья Донованов, которая раньше жила здесь. У них было две дочери и три сына. Я не думала, что кто-то из дочерей достаточно взрослый, чтобы быть твоей матерью, но всё равно решила их найти. Оказалось, они вместе владеют пекарней в Лимерике, и когда я позвонила по номеру… Кейт ответила с первого гудка. Будто она ждала моего звонка.

Келлен сглотнул, но ничего не сказал, и я продолжила, заполняя тишину. Надеясь, что нам не придётся затрагивать другую часть письма Кейт. Слона в этих лесах.

– Она звучала такой счастливой, Келлен. Она думала, что ты мёртв, как и я. И сейчас у неё всё хорошо. Она печёт просто невероятные торты. Я видела фотографии на сайте пекарни. Наверное, от неё тебе и достался талант...

– Он говорил, что мой отец – дьявол, – резко бросил Келлен. Его голос был хриплым, будто ему приходилось проталкивать слова сквозь застрявший в горле острый осколок эмоций.

Я откинулась на спинку скамьи, словно само величие этих слов заняло всё пространство внутри меня. Потом я обдумала сказанное и медленно кивнула.

– Он был прав.

Мы сидели так очень, очень долго. Пока черты лица Келлена не смягчились, а напряжение в его позе не начало таять. Пока его рука не нашла мою – всё ещё сжимающую моё колено – и не стиснула её.

– Ты в порядке? – я повернулась и изучила его красивый профиль.

Келлен помедлил. Потом, глубоко, до самой души вздохнув, кивнул.

– Думаю, я всегда знал. Где-то глубоко внутри. Просто не хотел в это верить.

Я сжала его руку в ответ, и мы снова погрузились в тишину. Достаточно долгую, чтобы я набралась смелости выложить последнюю бомбу на голову моего бедного, ни о чём не подозревающего мужа.

– Знаешь, что может помочь тебе почувствовать себя лучше? – я скривилась в неловкой улыбке.

Келлен повернулся ко мне, приподняв одну шрамированную, подозрительно изогнутую бровь.

– Сегодня твой день рождения, и я нашла потрясающую пекарню в Лимерике, так что… – я сглотнула, когда лицо Келлена побледнело. – Я как бы… вроде бы… спросила одну из владелиц, не захочет ли она привезти тебе торт.

Я приготовилась к его гневу, вполне заслуженному, но вместо этого увидела, как двадцать четыре года напряжения и боли исчезают с его лица. Его грозовые глаза расширились, губы приоткрылись, и из него вырвался внезапный смех, которого я никогда раньше не слышала. Он был не пустым и не усталым. Не саркастичным и не циничным. Он был взволнованным, нервным и самым милым, самым очаровательным звуком на свете.

– Так… ты не злишься? – мои брови взлетели с надеждой. – Я ещё могу всё отменить, если ты не готов, просто после того письма я подумала…

Бесцветные глаза Келлена заблестели от непролитых слёз, пока он смотрел на меня с недоверием.

– Злюсь? – он выдохнул дрожащий воздух, закончившийся ещё одним неверящим смешком. – Господи, Дарби. В этой жизни я хотел всего две вещи. Тебя… и её.

☘

После того как мы «освятили» новую скамейку – и бросили в озеро несколько роз в качестве извинений Сирше за то, чему она только что стала свидетелем, следующие несколько часов я готовилась к нашему маленькому празднику на троих, пока Келлен метался, бормотал себе под нос и сгрызал ногти до мяса. В итоге я отправила его обратно в мастерскую, потому что он делал меня ужасно нервной.

Когда я наконец услышала, как хлопнула дверца машины, я едва не споткнулась о собственные ноги, выбегая на подъездную дорожку.

– Кейт! Привет! – я помахала, хотя она не могла меня видеть, наполовину наклонившись в салон, чтобы что-то достать с заднего сиденья. – Я Дарби. Я так рада, что вы смогли приехать. Вы даже не представляете, как много это значит...

Остаток тщательно отрепетированного приветствия вывалился из моего раскрытого рта, когда Кейт закрыла заднюю дверь своего синего седана, показав мне маленькую девочку у себя на руках – не старше четырёх лет.

Она была словно куколка: светловолосая, с большим пальцем во рту и огромными сонными голубыми глазами.

Совсем не похожая на Кейт, такую же черноволосую и притягательную, как её сын.

Кейт тепло улыбнулась мне, но то, как она держала ребёнка, почти используя её как живой щит, дало мне понять, что Келлен был не единственным, кто нервничал из-за этой встречи.

– Очень приятно познакомиться, Дарби. Со мной есть ещё кое-кто, кто тоже рад с тобой познакомиться. Это моя племянница Скарлет. Скарлет, скажи «привет».

Девочка помахала мне, не вынимая большой палец изо рта – четыре растопыренных пальчика зашевелились над её носом.

– Когда она узнала, что мы с её мамой печём торт на день рождения её кузена, она настояла, чтобы я взяла её с собой. Упрямая малышка.

Глаза девочки расширились, когда она огляделась по сторонам. Потом она с чмоканьем вытащила палец изо рта.

– У вас есть овцы?

Она заёрзала, пытаясь вырваться из рук Кейт.

– Мы живём в городе, – объяснила Кейт, поставив девочку на землю. – В Лимерике не так уж много овец.

– У меня есть одна овца, – рассмеялась я, опускаясь на колени перед ребёнком, пока её голова крутилась во все стороны. – Его зовут Влад. Но сейчас он в гостях у друзей. Он очень общительный, так что любит сбегать и играть с другими овцами, когда ему скучно.

– А как ты его находишь? – нахмурилась она.

– Ну, если бы он был белый, мы бы ставили на нём синее пятно под цвет дома. Но его шерсть чёрная, так что его легко узнать.

– Чёрная овца! – Скарлет посмотрела на тётю, но Кейт её уже не слушала.

Её взгляд был прикован к чему-то за моей спиной.

И в глазах стояли слёзы.

Мне не нужно было оборачиваться, чтобы понять, на кого она смотрит. Но я всё равно повернулась.

Келлен стоял примерно в десяти футах от нас, с нечитаемым выражением лица и настороженным взглядом, направленным на недостающую часть самого себя. Он так ждал этой встречи, но теперь, когда она была здесь… боль, исходящая от него, была невыносима. Он пытался отключить свои эмоции, я это видела. Точно так же, как тогда, когда он сдался ОИБ. Когда он прощался со мной. Мне отчаянно хотелось забрать у него эту боль. Этот холод. Но я не могла.

Всё, что мне оставалось, бросить на Кейт взгляд, говорящий: «Ещё раз причинишь ему боль – и я тебя убью», и попытаться понять, что делать с ребёнком.

– Скарлет, – сказала я, нарушая тишину, – я хочу познакомить тебя с Келленом. Сегодня у него день рождения.

Светлые бровки девочки сошлись в недоумении, прежде чем она снова посмотрела на Кейт.

– Ты сказала, что сегодня день рождения моего кузена.

– Так и есть, милая, – хрипло ответила Кейт, её голос был на грани срыва. – Это он.

Скарлет нахмурилась и снова посмотрела на Келлена.

– Но он такой старый.

Келлен и Кейт рассмеялись одновременно, их короткие смешки прозвучали в унисон, и в этот момент я поняла.

Всё будет хорошо.

Келлен подошёл и, встав рядом со мной, наклонился и протянул руку своей кузине, будто за всю взрослую жизнь ни разу не встречал детей.

– Приятно познакомиться, Скарлет.

Она оглянулась на Кейт, которая кивнула в знак одобрения, затем повернулась обратно и с энтузиазмом хлопнула его по ладони.

– Дай пять!

– Скарлет, – я улыбнулась, стараясь не рассмеяться, – хочешь пойти со мной поискать фей?

– Фей?!

– Именно. – Я встретилась взглядом с Кейт, убедившись, что она не против, прежде чем протянуть руку. Скарлет без колебаний схватила её. – Они живут вон там, в тех лесах, но их очень трудно найти.

Когда мы повернулись к дому, взгляд Келлена смягчился, скользнув по нам двоим, и что-то внутри меня расцвело.

– Обязательно зайдите внутрь и возьмите печенья, прежде чем пойдёте, – сказал Келлен, обращаясь к Скарлет, но совершенно неподобающий жар в его взгляде предназначался мне. – Говорят, заварные кремовые – их любимые.

Я бросила на Келлена предупреждающий взгляд, прежде чем увести ребёнка подальше от беспорядочного, болезненного мира взрослых, в утешительные объятия магии, так же, как когда-то мой дедушка сделал для меня.

– Ты умеешь быть совсем-совсем тихой? – спросила я, наслаждаясь тёплой пухлостью её маленькой ладошки в моей. – У фей отличный слух, и если они почувствуют человека рядом, то исчезнут вот так.

Я щёлкнула пальцами, и Скарлет прыснула со смеху.

– Я могу быть тихой, – сказала она, демонстрируя лучшую походку на цыпочках. – Видишь?

– Ого. Это очень тихо, – я открыла кухонную дверь и жестом пригласила её войти.

Когда Скарлет прошла под моей рукой, она спросила:

– А ты когда-нибудь видела фею, мисс Дарби?

Мой взгляд скользнул поверх её головы к мужчине, стоящему на подъездной дорожке. Келлен стоял прямо и уверенно, лицом к своей самой глубокой, самой старой ране – со скрещёнными на груди руками и лицом, твёрдым, как отполированный камень. Это была непробиваемая броня, но я знала, что за ней прячутся заплаканные глаза и рассечённая губа немого мальчика, которого я встретила в лесу много лет назад.

– Видела, – тихо ответила я, не в силах отвести взгляд.

– Правда? – ахнула Скарлет. – А как она выглядела?

– У него были дикие волосы, как чёрное пламя, и глаза цвета дыма. И он был грустным и напуганным…

И хотел убежать.

Я видела это по тому, как были напряжены плечи Келлена и как твёрдо он стоял, сейчас он тоже хотел убежать. Спрятаться. Защитить себя. Но когда Кейт достала с пассажирского сиденья белую коробку с тортом и повернулась к нему, её ладонь прижалась ко рту, заглушая рыдание, я увидела, как тот маленький мальчик храбро шагнул вперёд.

И обнял свою маму.

Я тихо закрыла дверь, чтобы не мешать им, и повела Скарлет в дом.

– Но сейчас он намного счастливее, – улыбнулась я, и моё сердце было полно, как никогда прежде.

– Из-за печенья? – спросила она, слушая лишь вполуха и глядя в окно кухни на пастбище, лес и фиолетовую гору за ними.

– Именно, – рассмеялась я. – Добрый народ любит печенье.

Примечание автора

Надеюсь, вам понравился Devil of Dublin. Я знаю, что это была тяжёлая книга, но, работая над ней, я очень старалась открыться космосу и стать проводником для той истории, которая сама хотела проявиться. Я не строила сюжет. Не делала планов. Вместо этого я много гуляла, медитировала и смотрела в окно – и именно так я открыла для себя Гленшир, красивую вымышленную деревню, вдохновлённую перевалом Моллс-Гэп в графстве Керри, Ирландия. Я видела домики, выкрашенные в цвета конфет, и овец с нарисованными краской отметками, разбросанных по холмам. Я видела своего дедушку, стоящего на коленях на лугу с озорной искоркой в глазах. И я видела мистический лес за этим лугом, ведущий прямо к Фиолетовой горе в национальном парке Килларни. За исключением образа дедушки Пэта, я не собиралась включать в эту книгу ничего личного, но когда начала снимать слой за слоем с Гленшира, то обнаружила, что в этой земле зарыты секреты моей собственной семьи.

Настоящий дедушка Пэт был гордым ирландцем, который растил своих детей в тесно сплочённом ирландско-католическом районе здесь, в Соединённых Штатах. Их община сохраняла те же культурные нормы и традиции, что и в Ирландии того времени, а это означало, что вся их жизнь вращалась вокруг церкви. Моя мама и её сёстры учились в католической школе для девочек, каждое воскресенье ходили на мессу – если только не были при смерти, и никогда не получали никакого образования о сексе или репродукции. Поэтому, когда моя тётя Кейт забеременела в очень юном возрасте от влиятельного члена их церкви, её отправили в католический дом для беременных, управляемый монахинями, похожий на Дома матери и ребёнка в Ирландии.

Кейт сама была ещё ребёнком – растерянной и напуганной тем, что происходило с её телом, но с ней обращались как с преступницей. Беременным незамужним женщинам, и юным девушкам, в этом доме запрещалось выходить наружу, у них не было никакой связи с внешним миром, их подвергали насилию и принуждали к тяжёлому труду. Когда Кейт наконец родила, ребёнка у неё забрали сразу же. Ей так и не позволили узнать, что случилось с её дочерью и выжила ли она вообще.

Совокупность этих травм навсегда изменила Кейт. Потушила её свет. Погасила когда-то яркое будущее. О том, что с ней произошло, никогда не говорили вслух – только шёпотом, за закрытыми дверями, именно так об этом рассказала мне моя мама. Я росла, абстрактно зная, что где-то у меня есть двоюродная сестра, с которой мне никогда не суждено встретиться. Так было до тех пор, пока несколько лет назад мама не позвонила мне и не сказала слова, изменившие всё:

– Мне только что позвонили из какого-то католического агентства, они ищут Кейт. Сказали, что её дочь пытается её найти. Что мне делать?

Оказалось, что мою двоюродную сестру удочерила замечательная, любящая пара, которая дала ей имя Эрин. У неё было счастливое детство, она вышла замуж и родила своих детей. Но, узнав обстоятельства своего усыновления, Эрин прониклась глубоким сочувствием к своей биологической матери. Она нашла католическое агентство, которое помогает воссоединять матерей и детей, разлучённых в подобных церковных домах для беременных, и именно через них она нашла нас – а затем и Кейт.

Ничто никогда не сможет отменить тот колоссальный ущерб, который Кейт понесла в детстве, но возможность спустя столько лет стать частью жизни своей дочери и внучек дала ей огромное чувство завершённости и покоя. И, приближаясь к финалу этой книги, я поняла, что счастливый конец Келлена не будет полным, пока он не получит такое же освобождение.

Ещё один счастливый финал, о котором я рада рассказать: хотя последний Дом матери и ребёнка закрылся лишь в 1998 году – как раз после рождения Келлена, – с тех пор Республика Ирландия сделала огромные шаги вперёд в области прав женщин. Были приняты масштабные законы, защищающие экономическую и телесную автономию женщин, избраны две женщины-президента, и, по данным Всемирного экономического форума, Ирландия вошла в десятку самых гендерно-равных стран мира.

Католическая церковь также признала и принесла извинения за своё чудовищное обращение с незамужними матерями, а также за историю сексуального насилия над детьми. Были созданы агентства помощи жертвам – такие, как то, с помощью которого моя кузина нашла свою биологическую мать, введены политики нулевой терпимости, программы по безопасности, психологическое тестирование священников и проверки биографий всего церковного персонала, работающего с детьми.

Хотя впереди ещё много работы и исцеления, мне утешительно думать, что, если у Келлена и Дарби когда-нибудь появится своя – пусть и вымышленная – дочь, она вырастет в совершенно ином мире, чем тот, который знала Кейт. В мире, где у неё будут базовые человеческие права и свободы, доступ к репродуктивному образованию и медицинской помощи, и где она сможет стать кем угодно – хоть президентом Ирландии.

Но, разумеется, волшебный лес за домом у неё всё равно будет. Это же Гленшир.

Благодарность

Помимо моей тёти Кейт, на эту книгу вдохновили ещё двое очень разных, но невероятно важных мужчин в моей жизни. Один из них – мой добрый, обаятельный, влюблённый в магию рыжеволосый ирландский дедушка. А второй… Эдвард Руки-ножницы.

Эдвард Руки-ножницы был одной из моих самых первых детских влюблённостей, и я виню его создателя, Тима Бёртона, во всех загадочно молчаливых, потенциально опасных, эмоционально травмированных плохишах в чёрной коже, в которых я влюблялась с тех пор. Эдвард был настолько опасен, насколько вообще может быть человек – у него буквально были ножи вместо рук! – но то, чего никто в городке так и не захотел увидеть, заключалось в том, что он был самым добрым, нежным и самоотверженным человеком среди них.

Когда я пыталась придумать образ Келлена, я точно знала, что не хочу очередного шаблонного альфа-засранца. Да, он должен был быть опасным, напряжённым и пугающим, но, когда я задумывалась о его внутреннем мире, я снова и снова возвращалась к Эдварду. К его молчаливой чуткости. Детской невинности. Неукротимым чёрным волосам и бледной, покрытой шрамами коже. Его страху прикосновений. Даже его умению обращаться с лезвием.

Так что спасибо тебе, Тим Бёртон. Возможно, ты испортил мне личную жизнь, но ты вдохновил на создание по-настоящему выдающегося романтического героя.

И раз уж речь зашла о героях, я должна поблагодарить моего реального «книжного бойфренда» – Кена – за помощь на каждом этапе работы над этой историей. Пять тысяч шагов каждое утро, если быть точной. Каждый день после того, как дети уезжали в школу на автобусе, мы с ним гуляли по району, обсуждая возможные сюжетные линии и дыры в сюжете, арки персонажей и их мотивации, пока я не понимала, в каком направлении хочу вести историю в этот день. Я очень старалась позволить этой книге сформироваться органично, а не выстраивать её заранее по плану, и Кен сыграл в этом огромную роль. Но только никому об этом не говорите. Теперь, когда он стал прототипом персонажа для Netflix, удерживать его в рамках скромности становится всё сложнее.

Также я хочу поблагодарить моего ирландского консультанта Адель Халпин и рассказчика аудиокниги Эрика Нолана за помощь в том, чтобы эта история и эти персонажи были максимально аутентичными и достоверными. Я бесконечно благодарна вам за ваше время, знания и, конечно же, акценты. Я могла бы слушать вас двоих целый день. Go raibh míle maith agat! Огромное спасибо (Наверняка я это исковеркала. Простите!)

И, как всегда, спасибо моему редактору по стилю Йоване Ширли, редактору по содержанию Трейси Финли, бета-читателям Сэмми Линн и Джейми Шоу, а также корректорам: Ханне Каллоуэй, Шанне Чоу-Хау Леклер, Мишель Байгер ДеПрима, Кэти Хейг, Ронде Линд и Джилл Силве. Ваша пунктуальность, внимание к деталям, зоркие глаза, деликатная честность и блестящие идеи – редкие и бесценные качества. Надеюсь, вы знаете, как сильно я вас ценю.

И наконец – моим читателям. Спасибо, что снова отправились со мной в это дикое, странное путешествие на стыке жанров. Я знаю, что мои книги не укладываются в аккуратные рамки. Я знаю, что на Amazon нет категории «Тёмный мафиозный роман, вдохновлённый ирландским фольклором и семейными тайнами». (Как и «Предапокалиптический роман для новых взрослых» или «Горячая автобиографическая романтическая комедия»… эта моя привычка смешивать жанры – давняя проблема.) Если вы прочли эту книгу, или любую из моих книг, значит, вы были готовы рискнуть и попробовать что-то другое. Непривычное. Непредсказуемое. Вы даже не представляете, насколько это редкое качество. Я, например, даже новые блюда в ресторанах заказывать не люблю – это страшно, такой риск. Так что тот факт, что вы здесь, доказывает: вы смелые, дерзкие и невероятно крутые. Я дорожу вашим авантюрным, любознательным и открытым умом. Именно благодаря этому я могу каждый день заниматься тем, что люблю. Никогда не меняйтесь.

Notes

[←1]

Лесси – (от англ. lassie, уменьшительно-ласкательная форма от lass) – шотландское разговорное слово, означающее «девушка», «милочка»; часто используется как ласковое или фамильярное обращение.

[←2]

В Ирландии “найти самого себя” это скорее локальная шутка. Так говорят в случае, когда нужно найти хозяина дома.

[←3]

Ваша любовь истинна. Я дарую вам своё благословение.

[←4]

Эсквайр (англ. esquire, от лат. scutarius – щитоносец) – это исторический почетный титул в Англии для оруженосцев, а позже – для низшего дворянства (джентри), не имевшего более высоких званий; в современном обиходе используется как уважительное обращение к юристам (адвокатам) в США и Великобритании.

[←5]

Выражение "коробка с лягушками" – это английская идиома, описывающая кого-то, кто ведет себя крайне взволнованно, хаотично или непредсказуемо, как будто он сумасшедший.

[←6]

Конфликт в Северной Ирландии, в английской историографии известен как Смута – этнополитический конфликт в Северной Ирландии, вызванный спором между центральными британскими властями и местными республиканскими национальными организациями касательно статуса региона.