Текст книги "Чужая игра для Сиротки (СИ)"

Автор книги: Айя Субботина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 23 страниц)

Глава четырнадцатая

Когда через неделю в Горностаевый приют приезжает отряд гвардейцев, я стою перед ступеньками замка, разодетая в красивое платье и туфли, причесанная, накрашенная, как боевой кролик – и дрожу, словно осиновый лист.

По правую руку и чуть в стороне держится капитан, который приезжал забирать меня из монастыря. Бросает косые взгляды куда-то мне под ноги и единственное, что я испытываю от его близости – желание отодвинуться еще дальше. Желательно на другой конец мира.

Рядом, переодетая в компаньонку и с вдовьей вуалью на лице, стоит герцогиня.

– Перестань трястись, – шипит в мою сторону, когда я изо всех сил цепляюсь пальцами в платье, чтобы хоть как-то удержать себя на месте. – Ты – герцогиня Лу’На. Ты – единственная наследница огромное состояния, у тебя самая чистая кровь в Артании, ты богата, независима и красива. И если король и должен выбрать кого на этом отборе – то только тебя.

– Я не смогу, – еле-еле выдавливаю из себя сквозь сжатые зубы.

– Тебе придется, Матильда, потому что иначе остаток дней ты проведешь в монастыре. Помнишь, о чем я говорила?

И хотела бы забыть, да вряд ли смогу.

Сглатываю панику и заталкиваю подальше тот наш вчерашний разговор, после которого я поняла, что у моего плачущего бога очень жестокое чувство справедливости.

– Две недели, Матильда, – напоминает герцогиня. На мгновение придвигается, подавая платок, который я не просила, и совсем шепотом: – Всего две недели – и ты получишь свободу. Испортишь все – и будешь до конца своих дней гнить в монастыре. Или, если тебя раскроют, можешь даже лишиться головы. Не забывай об этом, когда будешь смотреть на короля.

Она быстро отпутает назад, потому что главный в отряде гвардейцев, уже почти рядом, и я даже слышу его взволнованное покашливание. Явно прочищает горло прежде чем обратиться к высокородной даме.

Я прикрываю глаза, напоминая себе, что у меня просто нет входа.

По крайней мере сейчас, пока с одной стороны меня караулит цепной пес герцогини, а с другой стороны – она сама.

Но, когда я мысленно еще раз прокручиваю в голове, как и когда следует протягивать руку для поцелуя, взгляд случайно падает на лицо гвардейца, как раз, когда он подходит, преклоняет колено и послушно ждет, пока я исполню все «ритуалы приличия».

Это. Просто. Невозможно.

Потому что этот молодой рослый и стройный красавец – мой Орви.

Мой милый замечательный Орви, который… очень неловко прячет за спину перебинтованную обожженную ладонь.

Мой первый импульс – броситься к нему, крепко обнять и еще тысячу раз попросить прощения за тот вечер, метку которого он до сих пор носит на своей обожженной ладони.

И я даже тянусь навстречу, вообще забывая, что сейчас на мне другая маска и другая роль.

– Ваша Светлость, – тихим, но напряженным голосом говорит мне в спину герцогиня.

Я словно просыпаюсь и с трудом заталкиваю обратно свои романтчиеские душевные порывы.

Герцогиня Лу’На предназначена в жены королю, и не должна опускаться до разговора с простыми безродными гвардейцами.

Плачущий, и вот это твоя кара?

Я медленно протягиваю руку и Орви едва-едва прикасается к ней губами через перчатку.

Поднимается, делает чеканный шаг назад.

– Лейтенант Орвил Дарси.

С поклоном протягивает охранную грамоту с оттиском короны и герба на красном сургучном кругляше.

Я разламываю ее, разворачиваю пергамент, пробегаю глазами по строкам. Это письмо о том, что податель его уполномочен сопроводить выбранную для королевского отбора невест герцогини Матильду Лу’Ну в столицу Артании – Линден.

– Благодарю, лейтенант, – сдержанно произношу я.

Орви неожиданно как-то резко поднимает голову, хоть все это время смиренно, уважительно и, как того предписывают правила, держал взгляд вниз.

Когда смотрит мне в лицо, его глаза округляются, а рот медленно приоткрывается в невысказанном, но легко угадывающемся вопросе.

Еле-еле усмиренная дрожь снова дает о себе знать и, чтобы не выдать себя предательскими эмоциями, снова и снова, как дрессированная ручная зверушка, вспоминаю все предупреждения герцогини.

Конечно, если друг этот фар раскроется, ей, единственной наследнице огромного состояния и приличного куска земель, грозит максимум отлучение от дворца. А вот сироте, за которую некому заступиться, как бы и правда не пришлось попрощаться с жизнью.

«Прости, Орви!» – мысленно кричу от сожаления, а вслух, контролируя каждый звук и тембр голоса, сдержанно интересуюсь:

– Что-то не так, лейтенант?

Он еще несколько долгих мгновений, забыв о вежливости и социальном статусе, пристально вглядывается в мое лицо. Как будто и вопрос не слышал.

А вот я прекрасно слышу как капитан герцогини уже вышагивает вперед, становясь так, чтобы своим плечом «врезаться» в узкий промежуток между мной и Орви, и повторяет мой вопрос:

– Что-то не так?

Его грубый голос отрезвляет Орви и заставляет меня непроизвольно поежиться, вспоминая…

Нет, Плачущий, я не буду это вспоминать!

– Прошу прощения, Ваша светлость! – Орви порывисто опускается на одно колено, смиренно склоняет голову. – Просто… Простите мою дерзость, о вашей красоте… говорят.

– Знай свое место, гвардеец, – рыкает капитан.

Орви послушно ждет моего разрешения подняться с колен, и я даю его сдержанным взмахом платка.

– Лейтенант, – проглатываю удручающе сильный приступ стыда, – я сделала все необходимые приготовления и готова отправляться вместе с вами.

Он поднимается, кивает кому-то из своих людей, и я снова вижу, как маленькая прямоугольная дощечка с руной Ордо – второй руной Аспекта – в считанные мгновения становится аркой-порталом, по ту сторону которого виден красивый огромный каменный город, наводненный красивыми дорогими экипажами, разодетыми леди и даже самоходными повозками, которые называются «автобили».

Еще неделю назад я даже не знала, что повозки могут двигаться не на лошадиной тяге, а на Аспекте Потенция, запечатанном в сложный элийский механизм.

Но неделю назад я и не собиралась выдавать себя за королевскую невесту.

Глава пятнадцатая

– Никогда этого не делали, Ваша Светлость? – осторожно, все так же не поднимая взгляд, интересуется Орви, когда я медлю перед зыбкой рябью внутри портальной арки. – Могу я… чем-то помочь?

Он медлит, но все-таки услужливо протягивает перевязанную ладонь, предлагая взять его за руку, чтобы сделать этот шаг.

Мне, конечно, ни в коем случае нельзя выдавать кто я на самом деле, и даже общаться с Орви я должна исключительно с высокомерной позиции потомственной леди самых чистых благородных кровей. Но… когда я вкладываю свои пальцы в его ладонь, и он слегка их сжимает, это придает уверенности для того первого шага, который я делаю на пути двухнедельного кошмара под названием: «Игра в герцогиню».

После уже знакомого покалывания под кожей и неприятного, но терпимого зуда в затылке, первое, что я остро ощущаю, оказавшись по ту сторону портала – запах.

Он… острый, горький и от него сразу першит в горле.

Я непроизвольно закашливаюсь.

– Это запах столицы, Ваша Светлость, – успокаивает Орви.

Пока пытаюсь прийти в себя, он спешит к ближайшему фонтанчику с водой, обильно смачивает носовой платок и, с почтенным поклоном, протягивает его мне.

– Благодарю, – еле-еле справляясь с кашлем, отвечаю я и прикладываю платок к губам и носу.

Ненамного, но это облегчает дыхание.

– Лейтенант, – я пытаюсь вернуть платок, но Орви мотает головой и, краснея, говорит, что это честь для него – быть хоть чем-то полезным благородной леди.

Еще немного – и я начну злиться на него за то, что он заикается и подрагивает, словно влюбленный юноша. Потому что, даже если это я – видит-то он не меня, а вот эту разодетую, расфуфыренную и обильно надушенную копию герцогини Лу’На.

Чтобы как-то отвлечься, смотрю по сторонам в поисках экипажа.

– У меня есть указания куратора королевского отбора, – снова вкрадчиво говорит Орви. – Всем невестам следует добираться до замка… пешком.

Я пожимаю плечами – эка невидаль.

Помнится, однажды у нас сломалась телега и мы с Игрейн полдня шли пешком, груженные мешками с посудой. После такого испытания, прогулка по столице – одно удовольствие. Особенно для провинциалки из монастыря, для которой абсолютно все – в диковинку.

Так что, просто подбираю юбки и, стараясь лавировать между лужами и навозными кучами, иду вперед, взглядом давая понять Орви, что лучше бы ему идти первым, чтобы я не заблудилась.

Он быстро занимает свое место по правую руку от меня и подстраивается од мой шаг.

Мы проходим мимо магазина марионеток, и я невольно замираю, разглядывая «ожившую» куклу. Она, конечно, не настолько похожа на человека, чтобы не видеть разницы, но работа настолько тонкая, что я невольно протягиваю руку, прикасаясь пальцами к стеклу витрины. Марионетка с той стороны изображает почти безупречное удивление, присаживается на корточки и стучит по стеклу ногтем, то улыбаясь, то хмурясь.

Дальше, минуя пару кварталов, где гарью воняет особенно сильно, мы выходим на широкую оживленную улицу, где людей больше, чем я видела на ярмарке. Гвардейцы сразу берут меня в кольцо и Орви командует им ускориться.

Поэтому, как бы я ни старалась увидеть еще хоть что-то, спины и плечи моих рослых охранников закрывают абсолютно все.

Что ж, по крайней мере, в королевский замок мы прибываем не самыми последними.

Я понимаю это, когда во внутреннем дворе, куда мы заходим после подъема по двум гигантским лестницам, уже слышны недовольные женские голоса.

– Ваша Светлость, – Орви в который раз склоняет голову, распахивая передо мной красивую калитку, украшенную гербом королевской семьи в окружении венков из колючих лилий. – Надеюсь, прогулка вас не очень утомила?

– Напротив – взбодрила, – стараясь не выходить из роли отвечаю я.

Он улыбается… и через мгновение внутренний двор озаряется громки и недовольным женским голосом:

– Тому умнику, который придумал заставлять первых девушек королевства идти пешком по всему этому болоту, я лично бы сказала, что он… он…!

Другие девушки во дворе поворачивают головы в сторону недовольной кандидатки.

Кажется, она выглядит старше остальных, и еще выше почти на целую голову. У нее платиновые волосы, зачесанные в высокую прическу под черной каменной короной, которая выглядит как аксессуар, скорее подходящий королю-скелету, чем молодой женщине.

Девушки за ее спиной – одна темноволосая, с прической, которая, как она ни пытается, не скрывает ее заметно оттопыренные уши, и другая – огненно-рыжая, бледная и с мутным рыбьим взглядом. Они обмениваются парой слов и по очереди хихикают.

Недовольная «королева» выразительно втягивает воздух через ноздри, поглаживает затянутый в корсет живот и медленно выдыхает через рот. И так пару раз, пока ее раскрасневшееся от злости лицо не становится приемлемого румяного цвета.

– Я хотела сказать, что прогулка по столице была весьма… занятной, – говорит она с таким видом, словно с самого начала именно это и собиралась сказать.

– Говорят, это выдумка куратора, – громким шепотом, как будто по секрету, но чтобы слышали все, говорит шатенка с красивыми пухлыми губами и широко распахнутыми глазами. У нее на голове ободок с украшением в виде маленькой, но очень точной копией трехмачтового парусника.

– Наш куратор – мужчина, – дополняет темноволосая, с яркими, как будто подсвеченными изнутри голубыми глазами.

– Но это запрещено! – возмущается хрупкая тонкая как молодая веточка блондинка.

Не знаю, сколько ей лет, но выглядит еще ребенком. И она среди нас всех – самая маленькая. Я даже стараюсь попятиться, чтобы ненароком не повредить это чудо матери-природы даже неосторожным выдохом в ее сторону.

– Королю виднее, – с деловитым видом выдает невеста с оттопыренными ушами. – Все читали пергамент? Там написано, что Его Величество король Эвин Скай-Ринг оставляет за собой право в любой момент и по своему усмотрению изменять те правила, которые относят к категории «вторичных». Пол куратора вообще нигде не значится условием: ни главным, ни вторичным.

Сразу видно, кто тут основательно подготовился и прочитал все правила, уставы и хроники других отборов – я тоже пыталась во все это вникнуть, но герцогиня буквально силой оторвала меня от этого, всучив здоровенную книгу о геральдике и истории всех дворянских родов Артании.

– Матильда, – окрикивает меня девушка с лицом-сердечком, в роскошной и какой-то очень громоздкой на вид шляпе с пышными перьями. – Как ты, бедняжка?

Прежде чем я успеваю что-то сказать, она стремительно налетает на меня и чуть не душит в объятиях, скороговоркой тараторя слова утешения.

–Все это так ужасно – быть дочерью человека, предавшего корону! Бедняжка, даже не представляю, как ты все это пережила!

Предавшего корону?

Я готова поспорить, что несмотря на то, что герцогиня чем только не пичкала мою голову в последние дни, я бы точно запомнила, если бы она сказала, кем был ее отец.

Теперь понятно, почему все остальные косятся на меня, словно на прокаженную.

– Я вообще не понимаю, чью блестящую голову посетила идея подсунуть королю в невесты это… чудовище, – фыркает кто-то из этой пестрой разодетой толпы. – Ее голова будет лучше смотреться на плахе, а не под короной королевы!

– Не слушай их, – шепчет обнимающая меня девушка. – Они просто завидуют, что ты богаче их всех. Мой отец всегда говорит, что умный мужчина между красивой и не красивой выберет красивую, но между красивой и богатой – только богатую. А ты у нас, – она отодвигается, с какой-то материнской потешностью треплет меня за щеку, – и милая, и богатая.

– Я не останусь с… этой… – Рыжая морщит свой крохотный приплюснутый нос. – Кто будет следить за тем, чтобы дочь предателя короны не начала расправляться с конкурентками методами своего гнилого… папаши?!

Мне хочется сказать, что осуждать то, что прощено – это такой же страшный грех, как и посягать на жизнь своего короля, но, к счастью, я не успеваю этого сделать (вряд ли герцогине положено так хорошо знать догматы, которые изучают лишь послушницы).

Мои нарожденные слова тонут низком, спокойном и как будто простуженном голосе.

Таком знакомом, что колени под несколькими слоями юбок, в мгновение ока приклеиваются друг к другу.

Глава шестнадцатая

Я уже слышала этот голос.

И, Плачущий мне свидетель, тысячу раз молилась перед сном, чтобы он навсегда испарился из моих головы и воспоминаний.

Но вот же он… Прямо здесь, почти что рядом и…

– Баронесса, полагаю, я просто обязан дать ответ на ваш вопрос, – говорит мужчина, по широкой лестниц спускаясь к нам тяжелой уверенной поступью. – Раз уж Его Величество король Эвин Скай-Ринг отчего-то решил наградить меня счастьем провести ближайшие несколько недель в таком… гммм… уточненном обществе.

Я уговариваю себя даже не смотреть в его сторону, но взгляд тянется к нему, словно привязанный.

От попыток пересилить себя и не поддаваться, начинает болеть шея.

Но это все равно бессмысленно, потому что я уже смотрю на этого человека, и ловлю себя на греховной мысли, что он был очень красив в мундире простого гвардейца, но в потертых кожаных штанах, плотно обтягивающих его ноги, кожаной куртке, небрежно наброшенной на белоснежную сорочку и высоких тяжелых ботинках, «братец» просто… слишком…

– Это что – Рэйвен Нокс?! – Девушка с пухлыми губами тут же пятится подальше, пытаясь найти убежище за спинами остальных.

– Этого не может быть! – шипят «Оттопыренные уши».

– Будет… определенно необычно, – иронично выгибает бровь рослая красавица в каменной короне.

Все они тут же, без подсказки и команды, выстраиваются в ряд, и я с трудом успеваю пристроится в самом конце этой ленты, исполняя реверанс настолько ужасно, что кажется, даже когда я вообще не умела их делать, у меня и тоже получилось бы лучше.

Рэйвен Нокс.

И никакой он не «братец» и точно не гвардеец. Вряд ли король назначил бы куратором такого важного дела военного человека, далекого от интриг и долгосрочного планирования.

– Баронесса Вустер, – мужчина останавливается напротив рыжей, которая стоит почти в самом начале шеренги. – Возвращаясь к вашей обеспокоенности, начну, пожалуй, с того, что не считаю ее ни разумной, и хотя бы… имеющей право на жизнь.

Кто-то из нас – пятнадцати, если я верно посчитала – начинает хлюпать носом и плакать, да и на рыжей лица нет.

Но мужчина, заложив руки за спину, продолжает моральную порку (иначе это никак и не назвать):

– Дело в том, баронесса, что, ставя под сомнение вопрос безопасности, вы, тем самым, ставите под сомнение способность Его Величества обеспечить порядок в любом уголке Артании, будь то его замок или хлев в деревушке у Песчаного хребта. Желаете сравнить? – Он многозначительно приподнимает бровь.

– Нет, нет, – торопливо извиняется рыжая. – Прошу простить мне мои необдуманные слова!

Он вздыхает.

Ленивым кивком заталкивает обратно в строй и идет дальше.

Шаг за шагом, для каждой из нас находя милый комплимент или животрепещущий вопрос.

Но, стоит Ноксу поравняться со мной, как девушки справа от меня одновременно двигаются назад.

Он меня узнает?!

Паника бьет крупной дрожью, когда мужчина подходит так близко, что между нами не протиснуть и ладонь.

– Герцогиня Лу’На, – подчеркнуто холодно и нарочито жестко. – Рад, что вы, несмотря ни на что, нашли в себе силы принять королевское приглашение. Без вас этот отбор, безусловно, не стал бы полным и идеально сбалансированным. А теперь осчастливьте меня своим ясным взглядом. Не настолько уж я изуродован вашим отцом, чтобы мой вид вселял ужас в трепетные девичьи сердца.

Изуродован? Он – изуродован?!

Отцом герцогини?!

Я вскидываю голову скорее от удивления, чем боясь осушаться непрямого приказа.

Наши взгляды скрещиваются.

Плачущий помоги, он меня узнал?

У него очень темные глаза. В прошлый раз, когда на нас то и дело косилась и сестра Фьёрда, и наставница, я толком почти не смогла разглядеть их цвет. А сейчас, когда он еще и нарочно наклоняется ко мне поближе, ни капли не смущаясь, что с его громадным ростом для этого придется трудить спину, могу различить все оттенки этого подозрительного и явно недружелюбного прищура.

Только нет там никаких оттенков. Одна лишь глубокая непроглядная чернота в обрамлении длинных густых ресницы.

Рэйвен прищуривается еще сильнее, когда я невольно отклоняюсь назад, чтобы удержать хотя бы видимость расстояния между нами.

– Хммм… – как-то многозначительно тянет он. – Когда мы виделись в прошлый раз, герцогиня, вам было шестнадцать, если память мне не изменяет.

И?

Что мне ответить на это глубокомысленное изречение?

Может, это какая-то ловушка и они с герцогиней виделись на прошлой неделе, а все эти замечания – лишь попытка вывести меня, самозванку, на чистую воду?

К счастью, ни одно из моих худших опасений не подтверждается, потому что Рэйвен не ждет моего ответа и продолжает:

– Не могу не отдать вам должное, юная леди – эти три года превратили вас в настоящую… – Он поджимает уголок губ, словно никак не может подобрать подходящее слово.

– … красавицу? – импульсивно подсказываю я.

Герцог Нокс самую малость в удивлении приподнимает бровь.

– Вообще-то я собирался сказать «настоящую дочь своего отца», но ваш вариант тоже имеет место быть.

Я густо краснею, когда стоящие особняком девушки начинают дружно перешептываться и хихикать над явно грубой издевкой.

Хочется закрыть лицо ладонями, развернуться – и со всех ног пуститься в бега, желательно, в те далекие края, где в моей голове не останется даже воспоминаний об этом человеке. Точнее, именно воспоминаний, потому что от них, увы, не получилось избавиться так же легко, как от той белой книжки, которую он подарил вместе с… Плачущий, помоги, непристойными намеками!

Но.

К счастью, я помню не только это, но и слова, которые герцогиня твердила каждый день, что я провела в «Горностаевом приюте»: чтобы быть убедительной и продержаться эти две недели, нужно забыть, что я – послушница веры Плачущего.

Я – герцогиня Лу’На, наследница одного из самых огромных состояний Артании.

И она-Я никогда бы не потерпели таких насмешек в свой адрес.

Даже если они заслуженны грехами ее-Моего отца.

Поэтому, приходиться мысленно вспомнить подзатыльники, которые по случаю и без отвешивала настоятельница Тамзина, и прийти в себя. Распрямиться, выдержать заинтересованный ответной реакцией взгляд герцога Нокса.

– Благодарю за изысканный комплимент, Ваша Светлость, – проговариваю чуть не через силу, но в итоге это звучит именно так, что и нарочно не придумаешь: сухо, немного с ленцой и прикушенным пренебрежением. – Должна сказать, что вы тоже неплохо выглядите, как для человека, изуродованного моим отцом, да пощадит Авера его грешную душу.

Невесты в полном составе перестают хихикать и над всем этим маленьким представлением зависает трескучая тишина.

Я до сих пор не понимаю, что такого натворил отец герцогини, но и так ясно, что о нем, как о предателе короны, говорить можно только с разрешения Его Величества и приближенных.

Но герцогиня так много говорила об отце, что в ее безусловной любви не могло быть никаких сомнений. Будь она здесь в эту минуту – вряд ли проглотила бы откровенную издевку.

Вот и я не стала.

И все же, до тех пор, пока герцог не отреагирует на мои слова, вряд ли в этом пространстве гнетущей тишине, даже комар рискнет пищать.

– Вам ли не знать, юная леди, что мои уродства несколько… более глубоки, чем ваша преданность отцу.

Что бы он не имел ввиду – я этого не знаю.

И продолжаю хранить каменное выражение лица. Ничего другого пока не остается.

– Впрочем, – Рэйвен распрямляется, заканчивает терзать меня пытливым взглядом и говорит уже для всех зрителей и слушателей, – такое отношение к семье заслуживает похвалы в любом случае.

Девушки снова шушукаются, но на этот раз без насмешек и укоров в мою сторону.

Но, как только я собираюсь хотя бы на минуту «снять маску», герцог снова напоминает о себе. Правда, на этот раз, его речь обращена ко всем.

– Милые девушки, полагаю, многие из вас меня знают. – Рэйвен приветливо и обворожительно улыбается. – Но для тех из вас, кто по какой-то причине не слышал о моем существовании, и чтобы соблюсти формальности, я представлюсь: герцог Рэйвен Нокс, капитан Элитной королевской гвардии.

Чей-то громкий неосторожный шепот добавляет: «И личный убийца на службе короля».