Текст книги "Эмин. Чужая невеста (СИ)"

Автор книги: Ая Кучер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 21 страниц)

Глава 3. Дина

– Да!

Юнус рявкает, открывая дверь. А я подбираюсь, натягиваю на себя одеяло. Черт! Что за невоспитанный дикарь? Кто так себя с девушками ведёт? Его бы так…

Сердце замирает, когда я прислушиваюсь к разговору. Боюсь, что сейчас мужчина быстро разберется и займётся мной. И я не знаю, что мне делать. Как вести себя в такой ситуации?

– Эмин, ты невовремя, – голос моего жениха, чтоб он провалился, резко меняется. С уважением говорит, спокойно. – У меня воспитательная беседа.

Беседа? Это Юнус воспитанием называет, когда едва не ударил меня? Ежусь от холода, который проникает через открытое окно. А если я снова так сбегу, пока мужчины разговаривают, сильно мне влетит?

Умом я понимаю, что у меня нет никакого выхода. Если этот мужчина не захочет, то мне самой не уйти. Только бегать до ворот, и опять ждать, пока охрана поймает. Я знаю! Но в голову ничего не приходит, как с ними договориться.

Остаться? Как я могу? Задыхаюсь от этой мысли, всю колотит. Потому что я не стану женой какого-то незнакомца! Тирана и мерзавца. Я совсем по-другому свою жизнь планирую.

– Я хотел уточнить по делу.

Знакомый мужской голос врывается в комнату, и я поднимаюсь на кровати. Хочу рассмотреть незнакомца, убедиться. Это действительно он. Тот самый, который не дал упасть и не мешал.

Эмин?

Красивое имя. И сам мужчина красивый, статный. Такому нет нужды невест похищать, сами за него пойдут. Эмин держится легко и расковано, кидает на меня мимолетный взгляд.

А у меня сердце кульбит делает, глупое. От такого пристального внимания. Мужчина за секунду словно всю меня осматривает, недовольно щурится, когда я вытираю слёзы.

– Я могу после свадьбы заглянуть, чтобы сейчас не отвлекать.

Не… Шумно душу от такого предложения, потому что Юнус согласится. И у меня не останется времени что-то придумать. Отворачиваюсь, потому что Эмин всё не отводит взгляда.

Резко выпрямляю плечи, свожу лопатки. Эмин не захотел помогать, не вызвал полицию. Ничем не лучше тех, кто меня украл. Вот и нечего на меня смотреть!

– Но тогда не уверен, что всё получится быстро, – продолжает, а Юнус чертыхается. – Нужно всё сейчас подготовить. Если сегодня не договорюсь со знакомыми, то у них дальше плотный график.

Мой похититель раздумывает, а я готова забрать все слова обратно. Пусть Эмин хоть всю жизнь меня рассматривает, только отвлекает Юнуса.

Я медленно опускаю ноги на пол. Стараюсь двигаться мягко, незаметно. Приближаюсь к окну, не отрывая взгляда от мужчин. Юнус стоит ко мне спиной, ничего не замечает. А Эмин челюсть сжимает, от чего на его лице прорисовывается скулы.

Качаю головой, словно у нас безмолвный разговор. Я не собираюсь опять прыгать с окна. Всё равно это не сработает. Но зимний воздух пробирает до костей, не получится согреться. Только страшно, что даже за это мне прилетит.

– Ладно, давай сейчас, – Юнус гаркает, чешет затылок. – Не хочу терять время из-за этой невоспитанной. Потом с ней разберусь.

Мужчина оборачивается ко мне в момент, когда я закрываю окно. Хочется сжаться и опустить голову, но я стойко выдерживаю взгляд Юнуса. Я не сдамся так просто.

А потом всё перестает волновать. Краем глаза я замечаю движение во дворе, гул мотора. Из машины появляется знакомая фигура, о чём-то переговаривается с охраной.

И я срываюсь с места. Проскальзываю мимо растерянных мужчин, несусь вниз по лестнице. Отец! Он приехал, он нашел меня. И сейчас заберёт, весь этот кошмар закончится.

– Папа!

Вскрикиваю, не могу сдержать улыбки и радостного всхлипа. Никогда не думала, что буду так радоваться его приезду. Но всё внутри обрывается, когда отец обращается ко мне холодным тоном:

– Что ты здесь устроила, Дина?

– Я… Пап.

Отшатываюсь от него, не понимаю, как он может обвинять меня. А за спиной тяжелые шаги. Меня окружают, загоняют. И больше нет надежды, что кто-то поможет.

– Почему я должен везде тебя искать?

– Ох! – бросаюсь на шею отцу, крепко прижимаюсь. – Папуль, меня украли. Прямо из номера забрали.

– Вот как?

Голос отца наливается сталью, когда он смотрит вперед. Меня мигом отпускает. Конечно, папа не знал. Те женщины не знали, о чём говорили. Какой выкуп для отца? Он бы никогда меня не предал и не продал.

– Юнус, – отец отодвигает меня за спину, защищает. – Что здесь делает моя дочь? Мы так не договаривались.

– Андрей, дорогой, проходи, – Юнус скалится в улыбке, подзывает одну из женщин. – Сейчас на стол накроют, обсудим всё в семейной обстановке.

– Пап! – висну на нём, не давая согласится. – Я хочу уехать, пожалуйста. Давай вернемся в отель?

– Не сейчас, милая. Юнус мой друг, нехорошо получилось.

– Друг? Он меня украл!

– Дина! Посиди здесь, я разберусь.

Папа чеканит, и я киваю. Соглашаюсь с ним, хотя моего мнения и не спрашивают. Пусть поговорят и решат что угодно, лишь бы я скорее добралась домой.

Настороженно смотрю на всех, но никто не спешит тащить меня обратно в спальню. Стою в прихожей, чужие взгляды впиваются под кожу. И все молчат, ничего не рассказывают за мое поведение.

Как я была здесь одна, так они таскали меня, пытались насильно в свадебное платье впихнуть. А как мой отец приехал, так сразу играют в добрых и вежливых.

Ненавижу!

– Пошли, – Эмин направляется ко мне, но я отшатываюсь. – Сядешь в гостиной, Дина. Они надолго там, устанешь.

– Ненадолго! Сейчас я уеду, и никто не остановит.

Но минуты тянутся резиной, а папа всё не возвращается. Долго о чём-то разговаривают. Как отец может дружить с таким ужасным человеком? Они ведь совсем разные.

Стоять неудобно, пол холодный. Поглядываю на Эмина, который остается в холе. Жду, что он сейчас снова предложит. Но мужчина даже не поднимает головы, листает что-то в телефоне. Наверняка хочет, чтобы я сама попросила.

– А… – выдыхаю, привлекая внимание. Но разворачиваюсь к Азе. – А где у вас гостиная?

Женщина недовольно кривится, указывая мне нужное направление. Идёт следом за мной всей толпой. В спину мне летит смешок мужчины. Хриплый, красивый.

Аза что-то бормочет о том, как я выгляжу, но я делаю вид, что не понимаю её. Не нужно было красть, и я бы смогла одеться. А так… Забираюсь в кресло с ногами, тру пальцы, стараясь согреться.

– Будьте добры, принесите чая, – Эмин обращается к одной из женщин, вежливо улыбаетесь. – Две порции, Дина? Или снова откажешься?

– Две.

Цежу сквозь зубы, принимая своё поражение. Даже не знаю, что хотела доказать. Но ощущения внутри, будто я слишком быстро сдалась. Недовольством окутывает, в горле першит.

Сдерживаю благодарную улыбку, когда передо мной ставят кружку. Воспитание внутри борется с характером. Протестом, потому что я не из тех девушек, кто будет кивать на всё.

Или из тех? То, как Юнус себя вёл со мной… Никто себе такого не позволял. В тот момент я была пообещать всё что угодно, лишь бы мужчина прекратил.

Фыркаю от негодования, злюсь за свою слабость. А ещё за то, что меня игнорируют. Эмин переговаривается о чём-то с женщинами, а я ни слова не понимаю. Не тот иностранный язык я выбрала в школе, ой не тот.

А потом женщины выходят из комнаты, почти незаметно. Как в песенке, когда пропадают одна за другой. Проходит несколько минут прежде, чем в комнате остаюсь только я и Эмин.

– Куда это они?

– К свадьбе всё готовить. А за тобой я присмотрю.

И тон его мне совсем не нравится.

Раньше Эмин казался мне безопасным, спокойным. На фоне Юнуса все кажутся намного лучше. Но теперь этот незнакомый мужчина пугает. В дрожь бросает от его голоса.

Он говорит вкрадчиво, тихо. Только в голубых глазах такая сталь, что я сглатываю от волнения. Мужчина весь подбирается, поза расслабленная, а при этом… Как хищник перед броском.

И у меня такое ощущение, что жертву он уже выбрал.

– Не смотри на меня так.

Выдыхаю, мурашки спускаются по телу. С Юнусом я понимала, чего ожидать, хотя сама и нарывалась. А Эмин это загадка. И от этого у меня дыхание перехватывает.

– Не смотреть? – мужчина лишь усмехается, качает головой. – Нельзя?

– Нельзя. Я… Я невеста твоего друга.

– Разве? Мне казалось, что ты не согласилась.

– Всё равно не смотри.

Потому что у меня все струны души натягиваются. Лязгают напряжением, звонами колоколов отдают. Я сжимаю пальцами горячую кружку, хочу в себя прийти.

А не получается. Кровь кипит, когда Эмин подается вперед. Тянется за сладостями, но я отшатываюсь. Тело само реагирует, боится нападения. Сомнений нет, что такой мужчина легко нападёт.

Я не понимаю своих ощущений. Они глубже разума, памяти. Из самого нутра идут. Как в детстве смотрела на бездомных собак во дворе и всегда знала, что они не тронут. А в соседнем – боялась, там злые были. Мама спрашивала, как я это понимала.

«По глазам, мам. У добрых они светятся, а у злых – пустота».

И такая же пустота в глазах Эмина. Вроде и улыбается, но в его глазах ничего не меняется. Ни одна эмоция не касается их. Не зря говорят, что это зеркало души.

– А когда они вернутся? – спрашиваю неуверенно, тишина давит на плечи. – Тетя Юнуса и остальные.

– Они заняты. Была бы ты сговорчивее, давно бы всё устроили. Ты разве сама не хотела, чтобы они ушли?

– Хотела, но… Так ведь нельзя! Чтобы ты наедине со мной был.

– Значит, эти порядки ты знаешь. А как вести себя в доме жениха – нет? Не нарывайся зря, Дина. Не стоит Мамедова злить, видишь же, что происходит.

– Вижу.

Закатываю глаза. А он ещё мне казался хорошим! Самым нормальным в этой толпе. А сейчас понимаю, как жестоко ошиблась. Такой же, ничем не лучше. Даже хуже намного.

Юнус сразу показывает, кто он такой. А Эмин прикидывается, скрывается за широкой улыбкой и нехитрой помощью. А потом вот так…

– Варенье будешь? – предлагает так, словно ничего лишнего не сказал. – Не переживай, тебя винить никто не будет, что ты со мной сейчас. Ты невеста моего друга, все знают, что я не трону.

– Какое облегчение.

– Печенье?

– Нет, спасибо, – отвечаю на автомате, благодарность сама вырывается.

– Воспитанная, значит, – Эмин просто кивает, открыто рассматривает меня. Нагло. Я кожей чувствую его взгляд на ногах, как тот ползёт выше. – Это хорошо. С воспитанными девушками всегда легче общаться.

– Согласна, жаль, что про мужчин такого не скажешь. Ни одного джентльмена вокруг.

– А ты будь чуть поласковей, может, появятся?

– Ты… Папа!

Подскакиваю на ноги, когда они возвращаются. Залпом допиваю чай, обжигая рот и горло. Кашляю, но продолжаю улыбаться. Всё закончится. Больше никогда не приеду в этот город!

– Мы уже уезжаем?

– Нет, Дина, не уезжаем.

– Почему?

– Мы с Юнусом договорились. Ты станешь его женой.

Глава 4. Дина

– Как это – договорились?!

Не могу поверить, что отец это серьезно говорит. Вот так просто бросает мне новость про то, что отдает чужому мужчине. Психу, который украл меня и угрожал!

Меня всю жизнь оберегали, берегли. Папа даже на свидания не пускал, боялся, что меня обидят. Пока подруги на свидания бегали, я даже не целовалась ни с кем.

– Милая, Юнус немного поспешил, конечно. Но это не то, о чём стоит волноваться. Мы с ним всё обсудили и пришли к согласию.

– Но ты… Папа!

– Дина, не позорь меня перед другими.

– Но… Как ты можешь? Он меня бить собрался! И будет бить. Ты этого хочешь? Чтобы я до двадцати не дожила?

– Юнус, о чём она говорит?

Победно вскидываю голову. Вот так, дорогой жених, оправдывайся теперь. Вижу ведь, как ему неприятны слова. Дергает головой, поджимает губы. Пытается придумать что сказать.

Какой же он гад. С беззащитной девчонкой легко можно разбираться, конечно. И запугивать, и ремнем угрожать. А как появляется кто-то равный по силе, так сразу теряет всю свою смелость.

– Не слушая девчонку, дорогой. Ты ведь видел мою бывшею жену, Андрей, – Юнус гаденько улыбается, смотрит только на моего отца. – Разве похоже было, что она была запуганной со мной? Я обещал тебе, что твоя дочь будет счастлива со мной.

– Зачем Дине врать?

– Ну ты свою дочь не знаешь? Переволновалась, капризничает. Дильнара себя отвратительно вела сегодня. Всех на уши поставила, на меня посмела руку поднять. Если бы я был таким жестоким, разве простил бы? Но я простил. Посмотри на неё, на ней ни одного синяка. Я поторопился, украл девушку без договора, но ни один волосок с её головы не упал.

И отец смотрит. Внимательно, ищет на мне следы, но их нет. Потому что этого Мамедова раньше остановили, чем он успел причинить мне боль. Только теперь это играет не в мою пользу.

– Папа, ты ему веришь?! Ты серьезно?! Ты… У него спроси, – киваю на Эмина, находя союзника. – Он ведь тоже это видел!

– Эмин?

– Я не видел ничего. При мне Юнус руки не распускал.

Но…

Он же…

Эмин ведь был в комнате, видел меня, слышал, что происходило. А теперь просто врёт. Защищает своего друга. Подтверждает все мои домысли. Ничего в нём хорошего нет.

– А неважно, – вдруг заявляю, скрещивая руки на груди. – Веришь ему, пап? Ну и верь, а я всё равно замуж не пойду. Ни за него, ни за кого-то другого. Ты с ума сошел, если думаешь, что можешь решать за меня! Я буду с тем, кого сама выберу.

– А выберешь ты Юнуса!

Рявкает на меня так, что я назад в кресло падаю. От неожиданности и боли, которая разливается внутри. Отец никогда так со мной не говорил, не кричал. Даже когда я его машину поцарапала.

Мне всегда казалось, что у меня самый лучший папа в мире. Не общались часто, он вечно в делах. Но всегда заботился обо мне, как о главном сокровище. А теперь всё рушит одной фразой.

– Мы договорились, Дина. Я своё слово дал. Идём, поговорим вдвоем. Не стоит при остальных ругань устраивать. Пошли, Дина, сейчас.

– Нет. Никуда не пойду. Ни с тобой, ни замуж. Я уехать хочу, сейчас.

– Мне казалось, что я тебя лучше воспитывал.

– Воспитывал, чтобы кому-то продать? Как…

Подбираю слова, но в голову одни ругательства едут. Ищу хоть какой-то аргумент, чтобы убедить отца. Теперь вся его забота кажется фальшивкой, вызывает раздражение.

Что же такое сказать, чтобы от меня сами отказались?

Что настолько выведет Юнуса из себя…

Да!

Есть!

– И вообще… Я не девственница! Не чистая и невинная. Таких замуж не берут. И что вы теперь делать будете?

Мысленно потираю руки, потому что моя фраза достигает цели. Отец бледнеет, Юнус краснеет от злости. Один только Эмин с безразличием наблюдает за происходящим.

Ведь для таких мужчин важна чистота, разве нет? Иначе не брал бы в жены восемнадцатилетних. И отец бы не летал коршуном за мной, запрещая видеться со всеми.

Пусть теперь брезгует ко мне прикасаться. Я переживу и позор, и недовольство отца. Всё переживу. А вернусь домой и сразу себе парня найду. Распрощаюсь с невинностью, чтобы больше никто не претендовал.

– У меня целый гарем был, – продолжаю, загораюсь собственной ложью. – Я уже давно не невинная. Целый десяток, даже два. Пока папа в командировках был, я с одногруппниками развлекалась. Или это не имеет значения? И такую блудливую замуж возьмешь?

Не возьмёт, конечно. Вон как на лбу мужчины выступает венка, бьется. Юнус это сплошная злость. Сжимает и разжимает кулаки, пыхтит от таких новостей.

Оскорбила его, что при всех сказала? Так ещё и громко так, чтобы весь дом слышал. Пусть знает, каждый знает. И тогда никто его уважать не будет, что взял меня в жены.

Кто такую берёт?

Жалею, что раньше не сказала. Нужно было сразу придумать, тогда бы всё быстро закончилось.

– Дочь, ты ведь не такая.

– Такая. И мне понравилось, когда их сразу…

– Довольно.

Обрывает, а у меня столько идей появляется. Всё, о чём подруги сплетничали, сейчас приходит на выручку. Я столько историй могу выдать, что даже этот Эмин краснеть начнёт.

Пусть отец от стыда умрёт за то, какой меня вырастил! Мне даже не жаль его. После того как он со мной поступает. Так легко решает за меня, будто я его собственность. И Юнуса послушал про угрозы, а не меня. Ещё и согласие своё дал, не спросил меня.

Сглатываю горечь, часто моргаю, чтобы не плакать. Для этого меня отец привёз? Заранее договорился с Юнусом, а меня просто притащил на продажу? Или сейчас только решил, его убедили…

А разве это значение имеет?

Теперь уже ничего не важно. Сейчас меня выгонят с позором и всё наладится. Я с отцом в жизни не заговорю! Уеду и буду жить так, словно этого дня не существовало.

– Ты, мелкая…

– Юнус.

Эмин останавливает его, поднимается на ноги. Становится так, что краем плеча закрывает дорогу ко мне. Защищает? Так больше не нужно! Сказал бы всю правду отцу, и мне не нужна была бы защита.

– Друг, уйди с дороги. Она меня…

– Нет, – продолжает стоять уверенно, ни на миллиметр не сдвигается, даже когда Юнус прёт на него. – Девчонка ересь несёт. Оболгала ведь тебя, разве не так? Вот и сейчас врёт. Посмотри на неё, какие там десятки? Она что угодно придумает, чтобы сейчас уйти. Головой подумай, Мамедов.

– Ты… Да, ты прав, – выдыхает, проводит ладонью по вспотевшему лбу. – Ты за девчонкой смотрел, Андрей? Не соврал же?

– Нет, конечно. Я даже подумать не мог…

– Тогда ладно. Сейчас в больничку свозим, пусть посмотрят. Если нетронутая, то я в жены возьму.

– Тронутая, очень тронутая!

Убеждаю, но меня никто не слушают. Бросают мне платье чье-то, говорят, чтобы быстро собиралась. Действительно собираются везти меня в больницу на осмотр.

И ладно. Это даже хорошо. Главное, что я из этого дома проклятого выберусь. А в больнице будут люди, свидетели. Пусть какие слухи ходят, но я сомневаюсь, что так легко могут заложницу удерживать.

Устрою я им проблемы, всеми силами буду стараться. Такой шум подниму, что вся страна буду знать. Главное, чтобы никто действительно не провёл осмотр. Потому что тогда вся моя ложь рассыпется.

– Ну поехали, – стараюсь звучать уверенно, поправляю длинное платье, которое слишком большое для меня. – Я готова.

– Дочь, если соврала, лучше сейчас скажи.

– Не врала. Ни капли не врала.

– Дана…

– Молчи. Не хочу с тобой говорить. Сейчас сам убедишься!

Толкаю дверь на улицу, приятно почувствовать хоть каплю свободы. Направляюсь к папиной машине, хотя хочется сорваться на бег. Пусть это всё закончится поскорее.

Может, у меня получится папу убедить? Юнус ему что-то пообещал, но отец ведь любит меня. Должен любить! Нельзя так просто дочь отдать, я уверена. Просто нужно правильные слова подобрать.

Только у меня не получается. Меня к другой машине подталкивают, куда усаживается эта «тётушка Аза». Бормочет о скандальных и неблагодарных девчонках.

За нами выезжает ещё две машины: отца и незнакомая. Юнус решил со мной целую армию отправить? Пожалуйста, всё равно не поможет. Я уже поняла, что смелые все только наедине. На людях стараются приличными быть.

Изо всех сил стараюсь не улыбаться, когда мы приближаемся к больнице. Ну я сейчас устрою. Только машина едет дальше, с другой стороны заезжает. Там, где никаких прохожих.

Весь план рушится, я даже не успеваю ничего сообразить, как меня тянут в здание. В первый попавшийся кабинет заталкивают до того, как я начинаю кричать.

– Здесь жди!

И дверь запирают, ручку держат, чтобы я не открыла. Черт! Господи, как же теперь? Просто кричать? А если он мне что-то вколют, чтобы я вовсе не сопротивлялась?

Нет! Ни за что.

Пусть удавятся своей властью, а пока придут сюда с врачом, так меня уже не будут.

– Ну, Бог любит троицу.

Усмехаюсь, когда направляюсь к окну. Оно высоко, под самым потолком почти. Но большое, я легко пролезу. Дёргаю ручку, та с трудом, но поддается. Скрипит, когда я открываю настежь.

Подставляю стул, забираясь на него. Длинное платье путается, я к таким не привыкла. Но сейчас меня ничего не остановит. Кроме голоса за спиной:

– У тебя слабость к окнам, Дина? – Эмин даже не кажется удивлённым, захлопывает за собой дверь. – Повторяешься.

– Что ты здесь делаешь?

– Юнус поручил мне присмотреть за тобой, чтобы ты не натворила дел. Прав был.

– А сам он где? Лень было ехать?

– У него свадьба, радостное событие. А вот ты нарываешься. Проблем хочешь? Опять потом будешь жаловаться. Слезай оттуда, Дильнара.

– Нет!

Цепляюсь пальцами за оконную раму, поднимаюсь на носочки. Я успею выпасть наружу до того, как Эмин среагирует. Между нами метров пять, но мне не так много нужно.

– Слезай сама или я сниму. Юнус позволил мне самому наказать тебя за подобные выходки.

– И что? Ты накажешь?

Не слушаю ответа. Всё одновременно происходит. Эмин бросается ко мне, а я стараюсь выбраться. Подтягиваюсь на руках, едва удерживая свой вес. В окно протискиваюсь.

А после лечу вниз.

Я говорила, как я вас люблю? Я думала дольше будем собирать эту отметку! Спасибо вам большое)

Напоминаю, что ваша поддержка очень важна и приятна для меня