Текст книги "Эмин. Чужая невеста (СИ)"
Автор книги: Ая Кучер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 21 страниц)
Глава 33. Дина
– Не отпустишь?
Мой голос звучит глухо, но надрывно. Эмин молчит, сжимает меня всё крепче. Тепло его тела обжигает, но я как мотылек, лишь тянусь на этот огонь, отзываюсь.
Он меня так сильно ранил, а теперь пытается собрать по кусочкам обратно. Меня потряхивает от эмоций, их бешеного коктейля, от которого начинается тахикардия.
– Со мной останешься.
Рубит словами, даже не пытается оправдать свою грубость. Всего минуту назад он был готов дать мне уйти, надзирателем ходил по пятам. А теперь хочет оставить?
Я сейчас чувствую себя бродячим щенком, Красавчиком, который прячется в моей спальне. Меня гоняют, шпыняют, а потом дарят кроху ласки, и я хватаюсь за неё.
– А как же… Не держать силой девчонок?
Мне нужно говорить, заполнять удручающую тишину. Если хоть на секунду задумаюсь, то больше меня здесь не будет. Сметет антарктическим ветром в страхе, что мужчина сам выгонит.
– Ты не девчонка. Ты – жена. А так, пожалуй, можно. Ты меня услышала? Поняла меня, Дин?
– А ты… Ты скажи так, чтобы не злобно, а приятно.
Я рискую, танцую на краю пропасти, но останавливаться не планирую. После всех жестоких фраз Эмина – я хочу парочку мягких слов, раз извинений всё равно не получу.
Если сейчас мужчина снова скажет глупость, если отпустит… Всё, хватит. Я не могу так каждый раз. К нему и от него. Приласкать и оттолкнуть. Хотеть и ненавидеть. Пусть он только…
– Я не хочу тебя отпускать, красавица.
Я замираю, слова обрушиваются на меня жаром. Прикрываю глаза, словно пытаюсь воспроизвести. Раз за разом, как нечто прекрасное и жутко необходимое.
Мужчина произнёс её со вздохом, неохотой и злостью. Только я не понимаю – это Эмин на меня гневается, что я так много требую… Или на себя, что действительно этого хочет?
Скупая фраза, выдавленная через силу.
Но её хватает.
От Хаджиева – величайшее признание.
– Не хочешь?
Я переспрашиваю, оборачиваясь к мужчине. Нужно смотреть на него, когда он это говорит. Эмин лишь на секунду ослабляет хватку, позволяя мне этот манёвр, а после снова тянет к себе.
Тело к телу, смешанное дыхание…
Словно так всегда должно было быть.
– Повтори.
Я прошу, опуская ладони вниз. Хаджиев – это неизвестное человечеству проклятие. Стоит мне коснуться его, как я сразу забываю всё плохое. А мне нужно помнить, не таять так быстро в этот раз.
– Я тебя не отпущу, – его голос звенит от напряжения, Эмин выглядит слишком собранным. – Никуда от меня не денешься.
– Ты ведь гордился своими принципами. Что поменялось?
Я чувствую, как подо мной трещит хрупкий лёд. И не знаю, что окажется под ним: безопасный асфальт или глубокая синяя бездна. Позволит мне мужчина дальше давить или оттолкнет.
– Ничего. Я не держу силой.
– Значит, я могу уйти?
– Нет, – Эмин усмехается, привычно и легко, заставляя обиду внутри меня испаряться. – Я не держу, просто не отпускаю.
– Это лишено смысла, знаешь?
– Как и эти обсуждения. Своё слово я сказал. Ты остаешься со мной.
– А мое мнение?
– Не учитывается.
Я должна жутко оскорбиться, но вместо этого лишь слабо улыбаюсь. Наверное, это какая-то болезнь, но именно этот поступок Эмина заставляет верить, что что-то происходит между нами.
Глубокое и важное.
Не хочет меня отпускать.
Готов собственные принципы нарушить, но меня оставить.
– Эмин… А хочешь сделку? – я стараюсь не улыбаться, но это плохо получается. – Я скажу тебе кое-что, и ты больше никогда не будешь ревновать к Васе. А взамен мы оставляем Красавчика у нас.
«У нас»звучит странно, но очень приятно. Я здесь гостья, временная сожительница, которой некуда пойти. Но теплом отдает в груди, вызывает ощущение, что я действительно дома.
– Попробуй, – Эмин соглашается нехотя, не веря в мой успех. – Обычные отмазки про другие отношения не канают.
– Нет, совсем другое.
– И про дружбу тоже не смей задвигать. Ну?
– Ну…
Я поднимаюсь на носочки, хватаясь пальчиками за плечи Эмина. Тянусь к нему, хочу рассмотреть его реакцию вблизи. Чувствую грядущий взрыв, собираюсь
– Я не пыталась заставить тебя ревновать. Ни разу. Простое недопонимание. Ты ведь знаешь Васю. Вы виделись.
– Разве? Не помню мужиков рядом с тобой.
– А Василину? Мою лучшую подругу помнишь? – в голубых глазах мелькает намек на понимание, мужчина начинает хмуриться. – Вася-Василина? Я только не понимаю, как ты сам до этого не додумался? Я ведь… Ох. Она представилась как Василина. Не любит своё сокращение с незнакомцами.
– Именно. У тебя была подруга Василина и какой-то упырь Вася.
– Почему ты не спросил напрямую? Не запретил…
– Я ничего не могу тебе запрещать, красавица.
– Кроме ухода от тебя?
– Только это, именно.
Непроходимый грубиян и подлец, не умеющий общаться нормально. Глыба льда, вот кто такой Хаджиев. Но я сама к нему прижимаюсь, не боясь превращения в ледышку.
Отчего-то мне кажется, что есть у меня пара теплых слов для него.
– Никаких парней-друзей у меня нет. А ещё… Никто другой мне и не нравится. У меня есть муж, – шепчу, как главный секрет. – Сам говорит, что он не ревнивый, но мне кажется – это ложь. Как думаешь?
– Думаю, – на лице мужчины сменяются миллион эмоций, одна красочней другой. Но Эмин быстро берёт себя в руки. – Что ты сегодня выгребешь от мужа, красавица.
– За что?!
– За всё хорошее.
Улыбается, а после толкает меня на кровать.
Знали правду подружки, когда говорили, что любая ссора должна заканчиваться сексом.
Потому что близость Эмина ластиком стирает всё плохое.
Топит, убивает, уничтожает.
Все мысли вылетают всполошенным птицами, оставляя меня наедине с мужчиной. Чувствами, которые шумовыми гранатами взрываются, ослепляя. У меня не остается никаких претензий к нему.
Только сплошное, всепоглощающее удовольствие.
Мне кажется, даже меня самой больше нет. Клеточки заполняет экстаз, тяжелое дыхание покрывает кожу. Эмин двигается, а меня на вершину отправляет.
Быстро, без промедления.
Словно рывком, выстрелом. И с треском вся обида рушится, заполняя меня жаром и желанием, негой и желанием никогда не уходить от мужчины, не расставаться.
Вечность провести в кровати.
Быть единым целым.
– Не отпущу, – угроза звучит почти как признание в любви, когда мы вдвоем доходим до финала. Разгоряченные, вспотевшие и жутко довольные. – Больше, чтобы такого не было.
– И ты больше… Не смей, – у меня кислорода не хватает на длинные фразы, я падаю на подушку, рассматривая спину мужчины. Он поднимается, не стесняясь отсутствию одежды. – Говорить, что тебе на меня наплевать.
– Я этого не говорил, красавица. Я не люблю игры с ревностью.
– Я уже поняла, я и не пыталась. Ты сам виноват. Откуда мне было понять, что между нами? Я…
Это был взрыв, словно дремлющий вулкан проснулся. Лавой вылились все мои вопросы, неуверенность в наших отношениях. Теперь не так страшно говорить прямо.
– У нас всё неправильно, – говорю правду, но не смотрю на Эмина. – Мы ведь женаты фиктивно, из-за обстоятельств. И вроде… Ну, вместе?
– Вместе, красавица, – мужчина присаживается рядом со мной, проводит ладонью по моей спине, вызывая новые разряды тока. – Что ещё тебя волнует?
– Только это, наверное? Понимать, на что я могу претендовать.
– На всё, что ты могла получить в нормальных отношениях. Хотя, обычно тебя такое не интересует, ты просто пытаешься получить всё, что хочешь.
– Как и ты, Хаджиев.
– Видишь, как мы совпали. Самое главное – красавицу в моей постели – я получил. Остальное не так важно.
– Пфф, – отмахиваюсь, не показывая, насколько приятны его слова. – Я просто сжалилась над тобой.
Я ойкаю, когда на бедро опускается грубый шлепок. Отмахиваюсь от Эмина, прячу лицо в подушку. В теле сплошная усталость, такая приятная, умиротворяющая.
Я даже засыпаю на несколько минут, когда Эмин уходит в душ. Совершенно выпадаю из реальности, догоняя потерянный сон, а прихожу в себя от холодных капель.
– Хаджиев!
– Я уже понял, что ты без ума от моей фамилии. Тебе пора собираться, если хочешь успеть на занятие. Я тебя завезу, а сам завалюсь спать. На это тебе отчёт не требуется?
– Хм… – кусаю губу, задумавшись. – Наверное, нет. А что будет потом? Меня заберешь ты или Славик?
– Посмотрим по обстоятельствам. Собирайся.
Не хочу. Куда больше мне нравится наблюдать за Эмином. Красивый, хоть и дурак иногда. Но и я дурочка, видимо Вселенная столкнула нас, чтобы не страдали другие.
– Обязательно ехать? – спрашиваю, хотя сама же хочу на работу.
– Да, – Эмин отвечает куда тверже, вызывая смутное сомнение.
– Всё нормально? Ты словно…
– Ничего, пока в душе был, позвонили. Так, мелкие проблемы.
– Уверен?
– Не забивай себе голову, красавица, сегодня я всё решу.
По мужскому телу змейками ползут капельки воды. Обводят литые пластины мышц, скрываются за махровым полотенцем, обвязанным вокруг бедер. Я неотрывно слежу за каждым движением мужчины, ловлю как напрягаются его мускулы, как шикарно он выглядит.
Эмин был прав – из него получился бы прекрасный натурщик.
Только я не хочу, чтобы другие видели моего мужа в таком виде.
– Нравлюсь, красавица? – Хаджиев подмигивает, а после сбрасывает полотенце на пол. Я уже всё видела, но всё равно смущаюсь. – В душ, Дина, времени не осталось.
– Ладно. Ты ведь помнишь, да? – перекатываюсь на спину, неохотно поднимаюсь. – Ты обещал, что щеночек может остаться.
– Дина.
– Я отвезу к кому-то, – сдаюсь слишком быстро, вспоминая о равноценных шагах навстречу. – У меня несколько ребят из академии обещали подумать.
– Завтра ещё кого-то притащишь? Заканчивай с благотворительностью, красавица.
– Ты спас меня, а я животных. Разве плохо?
– Никаких больше животных, – я послушно киваю. Уже поняла, больше ругани не хочу. – Хватит здесь щенка.
– Щенка? Ты…
Я забываю обо всём, вешаюсь на Эмина, целую его в губы и подбородок, пытаюсь поделиться темы искрами чувств, которые горят во мне. Не могу поверить, что мужчина так легко сдался.
– Спасибо, – ещё раз целую в губы, а после отрываюсь, не давая перехватить меня. – Прости, Хаджиев, мой муж-тиран отправляет меня в душ.
Я знаю, что в один прекрасный момент нарвусь. Мужчина отыграется на мне за каждую колку фразу, заставит пожалеть о всех моментах, когда я дерзила ему.
Но я с предвкушением жду этого момента.
А ещё с удивлением понимаю, что мне нравятся эти постоянные шутки. Моя жена, мой муж… Это слишком быстро, не по-настоящему, конечно. Но звучит словно нечто секретное, только для нас двоих.
Не настоящая семья, но…
Ведь может всё получиться?
Я думаю об этом всё время, кручусь в машине, пока Эмин не сжимает моё колено. Придавливает к креслу, в кровь попадает нейротоксин, не давая мне дальше двинуться.
– Что тебя беспокоит, красавица?
– Работа, у меня дети ведь сегодня. И это платье глупое, – поправляю подол, жалуюсь на всё подряд. – Ну какой из меня преподаватель? Я с детьми не умею работать.
– Я могу развернуть машину, вернёмся домой.
– Эмин! Ты должен меня успокоить, это важно. Ты вообще не умеешь с девушками общаться.
– Как скажешь, Дика. Ты прекрасно справишься со всем, ты ведь умница. Я в этом даже не сомневаюсь. Но перспектива утащить тебя в логово зомби прямо сейчас слишком заманчива.
– Для зомби ты слишком красивый.
Я мнусь, когда машина Эмина паркуется возле нужного здания. Делаю рывок к нему, целуя, а потом отшатываюсь. Не только у мужчины в голове заманчивые идеи.
– Погоди, – мужчина обрывает меня, долго смотрит, словно хочет что-то сказать. – Нет, лучше беги, пока я насильно домой не увёз.
Я выхожу на улицу до того, как решу сдаться и сбежать домой. Эмин наблюдает за мной через окно, я машу ему на прощание. Взбегаю по лестнице вверх, морщусь от боли.
Натертая кожа ног снова дает знать о себе. Ранки остались ещё с выставки, а сегодня я решила надеть новые ботинки, принарядилась. И, как обычно, не взяла с собой пластырь.
Ума бы тебе, красавица.
Разворачиваюсь, понимая, что целый день на ногах я не выдержу. Мне ведь нужно будет ходить между детей, контролировать их постоянно, помогать. А такое ощущение, что и часа не смогу простоять.
Никаких больше шпилек.
Даже великий Нери не стоит моих страданий.
Я направляюсь к аптеке, находя телефон в сумке. Только сейчас до меня доходит, что я вообще милая жена! Я не требовала от Эмина больше, чем он от меня.
Ведь Хаджиев первым приказал отчитываться ему о каждом шаге. А я лишь хочу усмирить моё волнение. Даже если сам мужчина так не считает, то это его проблемы.
Боженька наградил его мной, значит, Эмин сильно нагрешил.
Отправляю короткое смс, поколебавшись секунду, добавляю смайлик с поцелуйчиком. Хаджиев не отвечает, но он за рулем, и главное, что сообщение светится прочитанным.
Я покупаю спасительный силиконовый пластырь, прямо в аптеке клею его на пятку. И снова чувствую себя человеком. Настроение зашкаливает, даже слякоть и мокрый снег не пугают.
У меня всё прекрасно.
Даже лучше, чем я планировала месяц назад, до всех событий.
Просто…
Хорошо.
Я быстрым шагом возвращаюсь к детскому центру, боясь опоздать. Столько ещё нужно сделать, а первое занятие всего через час! Я не дохожу пару метров, когда меня резко дергают в сторону.
Я набираю полные легкие воздуха, чтобы высказать всё Эмину, но кислород оказывается ядом. Это не Хаджиев. Совершенно чужой мужчина сжимает мою руку.
Меня парализует, улыбка медленно стекает с лица, пока я рассматриваю смутно знакомое лицо. В первую секунду не узнаю его, а потом меня прошибает страхом.
Один из помощников Мамедова.
Глава 34. Дина
– Эм…
Мозги вдруг отключаются, когда я сталкиваюсь с главным кошмаром. Меня лихорадит, а мужчина тянет в сторону. Его крупная ладонь закрывает мой рот до того, как успеваю выдавить хоть звук.
Но Мамедов плохо тренирует своих ребят. Потому что я борюсь, царапаюсь и впиваюсь зубами в чужую руку. Мужчина матерится, теряя бдительность, но мне хватает нескольких секунд для громкого крика:
– Похищают! Полиция! Юнус Мамедов преступник! По…
Давлюсь воздухом, когда меня грубо бросают на заднее сидение машины. Захлопывают дверцу. Замок щелкает до того, как я успеваю дёрнуть ручку. В ловушке.
И я здесь не одна.
– Повтори, Дильнара, кто я там?
Черт.
Черт-черт-черт.
Он здесь. На одном диване со мной. Так близко, что… Я глотаю воздух губами, теряюсь в водовороте ужаса. Меня никто так не пугал как Мамедов. Даже Эмин с его жесткостью.
А теперь…
Теперь Юнус здесь.
Рядом.
Прошло недели три с того злополучного дня, но словно ничего не поменялось. Он доволен собой, оглядывает меня, а у меня тошнота к горлу подкатывает. Я не могу никуда деться, нет ни одного выхода, ни одной надежды на спасение.
Машина срывается с места, меня откидывает назад. Сердце тарабанит в груди, меня трясёт, хотя я стараюсь сохранять видимость спокойствия. Не показывать своего состояния.
У меня сейчас нет ничего, кроме самой себя.
И это нужно использовать на максимум.
– Хаджиев тебя убьет, – выдаю, вздергивая подбородок. – Я с радостью посмотрю на то, как ты будешь умирать.
– Я с радостью посмотрю на то, как ты будешь кричать подо мной. И это я получу желаемое.
– Уверен? Я жена Эмина, – произношу, словно это главная защита. Окутывает меня незримой броней, зажигает внутри лампочки надежды. Я. Жена. Эмина. И я уверена в том, что муж вернёт меня обратно.
– Хаджиев забудет о тебе и не станет ввязываться в проблемы. Ты того не стоишь.
– Кажется, ты сам был готов заплатить за меня большую сумму.
Дразнить зверя – не страшно.
Ходить на острие ножа, смотреть прямо в дуло пистолета – мелочь.
Куда больше меня пугает то, что будет после. Как Юнус отомстит мне за свой позор, за каждый побег, дни ожидания… Это будет настоящий ад, я не сомневаюсь.
Но до того момента я хочу сохранить так много настоящей себя, как только получится. Откидываю плохие мысли об Эмине не сомневаюсь в нём, но они настойчиво возвращаются.
Я сглупила, нельзя было идти в аптеку одной! А Хаджиев ведь меня предупреждал… Его слова, как острие кинжала, впивается в мозг.
Если я сглуплю – он вытаскивать не будет.
Нет, не позволю Мамедову запугать меня!
Эмин…
Он сказал, что у нас отношения! И я могу претендовать на то, что с любым другим парнем. А разве защитить свою девушку не то, чтобы сделал любимый?
– Хочешь расскажу моё любимое воспоминание? – предлагаю, откровенно нарываясь. Но Юнус – никто, трус и преступник. Он сделает мне больно в любом случае. Так я хотя бы получу удовольствие под конец. – Тебе понравится.
Юнус слишком спокоен, слишком! И эта небрежность заставляет бояться меня всё сильнее. Он был не был таким сдержанным, если бы не уверенность в безнаказанности.
Он что-то придумал! Нашел способ увести меня без проблем. Эмин ведь ездил по стране, договаривался, союзников находил. Мамедов не мог не знать!
Знал.
И всё равно полез.
– Какое воспоминание, Дильнара?
Я дергаюсь от этого имени, почти забытого и совершенно чужого. Ощущение, будто Юнус мне пощечину зарядил, настолько сильно по мне бьет. Отбрасывает в прошлое, к чувству безысходности и страха.
Надвигающейся бури.
– Когда ты остановил нас с Эмином на дороге. Помнишь? – я по капле выдавливаю из себя всю смелость, отчаянно кидаюсь на амбразуру. – Ты тогда таким крутым был.
– Да? – мужчина хмыкает, словно его радуют мои слова.
– Да. А как мне нравилось наблюдать, как ты превратился в трусливого второклашку, как только получил достойный ответ… Лучший момент.
Я самоубийца.
Машину подбрасывает на яме, Юнуса – ко мне. Он кидается, сжимая пальцами мою шею, тянет к себе. Больно давит, в лицо бьет запах перегара. Это причина его безрассудства?
Или нет?!
Мамочки, что же мне делать?
– Понравилось, говоришь? – рявкает, дергает моё пальто, стараясь пробраться к моему телу. – Ничего, я эту дурь быстро из тебя выбью, Дильнара.
– Эмин…
– Этот сопляк? – Мамедов ржет, вызывая во мне панику. – Он сам тебя отдал, Дильнара. Сам сказал мне, где тебя искать. Нет у тебя больше защиты.
«Не отпущу, красавица»– я прокручиваю слова мужчины, они мелодией звучат в моей голове. Позволяют держаться, цепляться за крупицы спокойствия. Не верить в наглую ложь Мамедова.
Эмин меня не мог отдать, просто не мог.
Юнус хочет, чтобы я сомневалась, потеряла свою смелость… Чтобы снова его боялась и была пообещать всё что угодно – лишь бы он не сделал мне больно.
Мамедов не знал где я, но проследить можно было. Пробить по документам, найти меня… Он бы никогда не рассказал Мамедову! Это такой бред, что невозможно поверить.
Только Хаджиев хотел что-то рассказать…
Обещал, что сегодня всё закончится.
Выглядел по-другому.
– Врешь, – выпаливаю, но губы начинают дрожать. – Эмин…
– Эмин не станет рисковать ради непонятной девки. Тебя он получил, меня уделал. А теперь можно избавиться назойливой шавки.
– А ты решил, что шавку можно подобрать? Я… Я больше не невинна, Юнус. Все ещё жена другого. Тебе такая нужна? Простишь даже это?
– Как в себя придёшь после моей воспитательной беседы, так сразу прощу.
Юнусу грубо отталкивает меня, я бьюсь локтем о дверцу, но ничего не чувствую. Сглатываю, представляя какие именно воспитательные беседы у нас будут.
Я лихорадочно кутаюсь в пальто, понимая, что мужчина оторвал несколько пуговиц. Это то самое пальто, которое я отобрала у Эмина. Нагло, безвозвратно. Оно теплое, родным кажется. Предает мне уверенности, что всё будет хорошо.
Хаджиев накинул это пальто на меня, взял ответственность, защитил. И снова защитит, я не сомневаюсь. Вытащит меня! Потому что по-другому просто не может быть. Он же…
Не знает.
Я задыхаюсь от мысли, радость топит меня. Мамедов ни черта не знает, не понимает в наших отношениях. Он решил, что я просто девочка на раз, что всё закончилось.
О том, как глубоко мы увязли в нашем браке ему и не нужно знать.
Тем неожиданнее будет удар Хаджиева.
Я тянусь за ремнем безопасности, пристегиваясь под насмешливым взглядом Юнуса. Но машину трясёт так, что мне становится действительно страшно. Умереть в аварии совсем не хочется. А именно это водитель Мамедова и пытается сделать.
Лавирует по городе, проезжает на красный, резко бьет по тормозам, когда не вписывается в поворот. Каждая секунда может стать последней, точкой в линии моей жизни.
– Приедем, я тебя своей сделаю, – меня передёргивает от этого обещания. – Эмин, даже если захочет тебя вернуть, то не станет. Побрезгует.
– А ты не брезгуешь? Он везде меня касался. Знаешь, что он со мной делал?
– Заткнись!
Рявкает, отвешивая мне затрещину. От сильного удара кожа немеет, а после вспыхивает острой болью. В голове звенит, на секунду теряю связь с реальностью.
Не слышу, что говорит мужчина, его слова тонут в бешеном стуке сердца. Хватаюсь пальцами за дверцу, наклоняясь, старая вернуть кислород в лёгкие. Улавливаю только конец речи:
– Своенравной стала, Дильнара. Ничего, я из тебя эту дурь выбью. Ответишь мне за всё. А потом станешь как раньше. Смирной и тихой.
Никогда.
Никогда не была и не буду.
Языком касаюсь припухшей губы, чувствуя там соленые капельки крови. Затихаю, стараясь осознать произошедшее. Ударил. Действительно ударил, упиваясь собственной властью.
Я молчу, в ушах белый шум, рябит перед глазами. Молчу, словно только сейчас до меня доходит, что со мной может быть. Но это не гасит мой пыл, просто учит быть умнее. Я смотрю на Юнуса, одним взглядом передаю свои мысли.
«А за это, Мамедов, мой муж тебя размажет».
Я не сомневаюсь в том, что это произойдёт. Эмин найдёт меня, уже знает о пропаже. Всё знает, я ни капли не сомневаюсь. Он просил меня довериться. Тогда, когда я выбрала его, я пообещала. Доверять ему.
Хаджиев придёт за мной.
Чтобы самому наехать на меня, проучить.
Ему можно. Остальным – нет.
Я сильнее сжимаю пластик пальцами, глушу в себе все протесты. Желание спорить исчезает, я думаю. Думаю о том, что можно сделать, как выбраться из ситуации.
Как не допустить, чтобы Юнус ко мне прикасался?
Почему в фильмах никогда не рассказывают об этом? Нет сцены после титров, как отвадить восточного мужчину, надавить на его традиции. Только на какие?
Мысли крутятся, а взгляд Мамедова режет. Меня вот-вот стошнит, в горле собирается горький ком. Поджимаю губы, стараюсь дышать ровно, но он никуда не девается.
– Меня сейчас вырвет, – выдаю, прикрывая ладонью рот. – Юнус, останови машину.
– Не переигрывай, Дильнара.
– Нет. Я… Я тебе здесь всё испорчу. Я… Я беременна.
В салоне повисает гнетущая тишина. Я всхлипываю, понимая, что только что сказала мужчине. Он ведь… За это ведь ещё больше влетит, никак не спастись о его гнева.
– Беременна, значит?
Мамедов оскаливается, больно сжимает мои волосы. Всхлипываю от острых ощущений, словно скальпель снять пытается. Но я не сдаюсь, киваю из последних сил.
– Ясно, – рычит, губы кривит в ухмылке. – Это ничего, Дильнара, это я тебе прощу. Слишком долго я тебя ждал. Но сначала… Сначала я с тебя эту беременность вырежу.
