Текст книги "Эмин. Чужая невеста (СИ)"

Автор книги: Ая Кучер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 21 страниц)

Глава 24. Эмин

– А я обязана объясняться?

Дина фыркает, в темноте не видно её лица, но уверен, что снова вздергивает свой подбородок. В противовес словам, девчонка приближается ко мне, хватается за протянутую руку.

– Мы здесь спорили кому достанется ниша, – пожимает плечами, обдает теплым дыханием шею. – Пойдём?

– С кем спорила?

– С наглецом, – выдает просто, пока из угла доносятся возмущения. – Неважно. Ты меня потерял?

– Ты притащила меня на эту выставку, будь добра, хоть развлекай немного.

Не тащила, естественно, только намекнула. Я до конца не понял, пыталась Дина манипулировать? Слабо верится, что просто так упомянула мероприятие. Но вроде не давила, так что я решил – можно сходить.

Радости красавицы хватит на много времени перед, чтобы покрыть все траты. Никогда не видел, чтобы обычная выставка делала кого-то настолько счастливым.

Красавица же…

Особенная, стоит признать. Смогла рассмотреть что-то в обычной мазне. Неплохо выглядит, я согласен, но по факту – купи за пару тысяч картину, и никто не заметит разницы.

– Здесь скука смертная, красавица, – подталкиваю девчонку к выходу, обнимаю за талию. – В следующий раз сама будешь на эти мазки смотреть.

– Не ценитель, – летит в спину.

– Именно! – Дина изворачивается, словно не наговорилась с новым знакомым. – Он совсем ничего не понимает!

– Нери и мазки!

– Да! А ещё думает, что может любую картинку купить.

– Самонадеянно.

– Хватит.

Я обрываю разговор этих двух, возвращаю девчонку в главный зал. Резкий свет режет после полутьмы, приходится часто моргать, заново привыкая. Дина так вообще жмурится и трет глаза.

Оборачиваюсь назад, но её друг по нише не спешит выйти. Внутри что-то неприятно сжимается о мысли о том, что они ещё в том закутке делали, пока я не пришел.

Бегло осматриваю Дину, ничего подозрительно не бросается в глаза. Вряд ли она будет вешаться первому встречному на шею, но… Это слишком стихийные эмоции, чтобы их анализировать. Вместо слов прижимаю красавицу сильнее, впиваюсь пальцами в её талию.

– Если бы я не пришел, долго бы пряталась?

– Нет, – машет головой, останавливается возле ещё одной картины. Черт, да они же все одинаковые. – Я уже собиралась выходить. Ревнуешь, Хаджиев?

– Естественно. Моя жена не должна с другими зажиматься. Только со мной.

В доказательство провожу пальцами по изгибам тела, наклоняюсь так, чтобы видеть мурашки на шее. От девушки пахнет только гелем для душа, чистотой. Мне нравится её аромат.

Прижимаюсь сильнее, чем позволено. Практически носом веду по щеке, улыбаюсь тому, что Дина не отталкивает меня. Замирает, чуть дрожит, но не спорит.

– Ты меня обидел, Эмин, – выдает прямо, не скрываясь. Непривычная честность вызывает улыбку.

– Я знаю, красавица. Я шутил и поддерживал нашу игру, не более. Если бы тебя так легко можно было купить, то у Мамедова не возникло бы никаких проблем. Извини, ладно? Давай, расскажи мне про эту картину. Что тут такого интересного?

– Обывателям не понять.

Оборачиваюсь на дверной проем, из которого появляется мужчина лет сорока. Значит, красавица, с мужиками постарше зависаешь? Показательно целую девушку в щеку, демонстрируя, что она занята.

Неважно, что фиктивная жена, не по своей воле. Это вообще сейчас не волнует. Потом буду свои поступки разбирать. Главное, что неизвестный уходит, гордо задрав голову. Как девка, ей Богу.

– О Божечки! Эмин! – Дина практически виснет на мне. – Это… Ты… Господи, это Павло Нери. Ты назвал его работы мазней прямо в лицо. Господи! Я спорила с Нери про нишу.

– Это тот самый именитый художник?

Бросаю взгляд в след, понимаю, что не ошибся в своих суждениях. Обычный бизнесмен, который раскрутил личный бренд. Напустил загадочности, цены завысил. Знает как себя подать.

Творческая душа закатила бы уже истерику, что я такой-сякой, не ценю гениальные работы. А этот спокойно отреагировал. Понял, что я не его целевая аудитория и отвалил.

Говорю об этом Дине, но её глаза зажигаются злостью. Ох, красавица, не заставляй меня ещё бороться за внимание с глупыми картинами. Но судя по тому, как девушка часто дышит – именно это мне и предстоит.

Выслушиваю длинную лекцию про искусство, слова мимо пролетают. Я просто смотрю на Дину, заучиваю её реакции. Как губы поджимает, фыркает, встряхивает голове. Вот – искусство.

В блеске её глаз.

Сорванном дыхании.

Как заправляет прядь волос за ухом, тонкими пальцами проводит по шее.

Вот – картина, стоящая вложений.

Пожалуй, это одна из причин, почему я заступился за красавицу. Выгребал полдня заказы, которые пришлось взять из-за защиты. Всё дело в том, как девушка ведёт себя.

В ней дикий огонь спрятанный, который вырывается языками пламени в любой момент. Необузданное, чистое желание показать себя настоящей, прямо доносить эмоции.

Шикарно и непривычно.

– Ты права, – киваю, хотя ни слова не уловил.

– Правда?

– Правда-правда. Постоишь здесь? Я скоро вернусь.

– А ты куда? На улицу? А можешь тогда в аптеку сходить, пожалуйста? Я натерла туфлями, больно стоять.

– Тогда домой.

– Нет! Я не об этом попросила, но если тебе не по пути, то ничего страшного. Это тяжкая женская доля, я потерплю. Мы же не спешим домой?

– Нет, развлекайся, красавица.

Я уверен, что у девчонки хватит мозгов никуда не вляпаться. Да и здесь полно народа, силой не уведут. Поэтому со спокойной душой оставляю её, выхожу в ночную прохладу.

– Не страшно.

Передразниваю слова красавицы, сразу ищу на карте аптеку и двигаю туда. Будто у меня был другой вариант. Чуть злит откровенная манипуляция, но теперь я не уверен, что Дина сама это понимает.

Хлопала ресницами, откровенно просила и при этом не настаивала. Ага, конечно, только вот вздох в конце был довольно выразительным. Под дых ударил, заставил нестись дураком за этим пластырем.

Может, она реально не знает, как на мужиков действует. Только вспоминаю ситуацию в больнице. Натурально плакала, а пока я утешал, пыталась стащить мой телефон.

Всё она прекрасно знает, умеет добиваться желаемого. Но сейчас у меня нет сил выяснять отношения. Чувствую ответственность за неё. Я ведь заказывал одежду и обувь, значит, мой просчет.

Пока мне пробивают упаковку пластырей, я набираю знакомого. Решаю с ним момент по охране для девчонки, убеждаюсь, что всё будет в лучшем виде к утру.

Сложно найти в городе проверенных людей, кто никак не связан с дядей. Вон есть Царь, который занимается любой охраной, его люди умеют работать в стрессовых ситуациях, отлично защитят Дину. Только он друг Дамира, а Дамир – другой дядя. Не кровный мне, но связан косо-криво с Саидом. Вот и получается, что куда не плюнь, где-то задену знакомых.

А мне другое нужно.

Тимофея, у которого охранное агентство, тоже подвязать можно. Но он далек от криминала, поэтому можно работать. Красавицу в обиду не дадут, а остальное уже не так важно.

– Нери, да? – останавливаюсь возле художника, обрываю его разговор. – Хочу картину купить.

– Хм, – оценивающе смотрит на меня, потирает седую щетину. – Нет, пока у меня нет картины для вас.

– Назовите цену и скажите, сколько это будет стоить. У меня нет времени на ваши игры. Любую цену.

Я жду, когда Нери почувствует близкую наживу и перестанет притворяться святым. Отдавать за краску на ткани бешеные сумы не хочется, но… Дина права, я сказал не думая, обидел её. Можно извиниться таким способом.

На затворках сознания мелькает, что слишком дорого мне красавица обходится. Но отмахиваюсь. Пока девушка ничего не просит, мне не жалко для неё пары тысяч. Или сотен тысяч. Или…

– Мои картины сами выбирают человека, – художник бесит. – Нет такой, что вас бы выбрала.

– А её? – киваю на Дину, которая с каким-то воробьем напыщенным общается. – Для неё подарок.

– Возможно… Хотя, пожалуй, нет.

– Цена вопроса?

– Не в деньгах дело. Вы меня не знаете, но спросите у своей спутницы. У меня картины могут годами не продаваться. Не потому, что их никто не хочет. И цена не будет отличаться от той, что сразу купят. Судьба, друг мой, пока ещё не выбрала ни вас, ни её.

Ладно, к черту. Потом найду с кем можно будет поговорить и найти одну из его картин. Если не у Нери купить, так у кого-то из тех, кого эта дурацкая картина «выбрала».

– Скучала? – улыбаюсь красавице, на её собеседника злой взгляд бросаю. Этого хватает, чтобы нас оставили наедине. – Всё время украсть пытаются.

– Ну, у тебя красивая жена.

– Красивая, никто не спорит. Я нашел пластырь.

– О, спасибо!

И… Ладно, черт с ним. За такую широкую улыбку можно и манипуляцию простить. Девушка тянет меня в тот зал, где почти ничего не видно, держится за мое плечо и стягивает туфлю. Балансирует на одной шпильке, пытаясь не упасть.

– Не расплатишься, красавица.

Бросаю и толкаю девчонку к стене. Присаживаюсь возле неё, сам распечатываю картонную коробку, сжимаю тонкую щиколотку, прижимаю пластырь к кровоточащей ране.

– Как ты вообще ходишь?

Поднимаю взгляд и делаю это зря. Юбка пышная, неплотно к телу прилегает. Всё прекрасно видно. Отворачиваюсь, хлопаю по другой ноге, заставляя перенести вес на другую. Проделываю то же самое, слыша короткий удивленный вздох.

– Больно, Дин?

– Н… Нормально. Я… Встань! Здесь же люди.

– Что тебя смущает? Я просто спасаю тебя от ран.

Да-м.

Поторопился я с договором на одну брачную ночь. Поднимаюсь, пока Дина обувается. Были бы мы одни, я бы по-другому на колени встал. Или девчонку поставил?

Сжимаю челюсть, стараюсь выбросить лишнее из головы. У нас с красавицей другой уговор. Не стоит переходить черту. Она и так шарахается, обижается на мелочи. Новый подход нужен.

Мы ещё около часа тратим на выставку, хотя я всё равно не понимаю зачем. Ладно те картины, которых Дина в интернете не может найти. Но возле каждой тормозит!

Выдыхаю спокойно, когда мы возвращаемся домой. Ещё никогда так глупо не тратил свободный вечер. Хотя, это с какой стороны посмотреть. Вон красавица всем довольна, улыбается широко, раз сорок уже сказала «спасибо».

Я паркую машину, помогаю Дине выбраться, крепко сжимаю хрупкую ладошку. Замечаю, как девчонка хмурится из-за боли, а в следующую секунду вскрикивает.

– Хаджиев! – ругается, когда я подхватываю её под ягодицы, тяну вверх. – Что ты делаешь?

– Несу домой, держись нормально, – ворчу, пока девчонка не обнимает меня за шею. – Так-то лучше. Прямая доставка, Дина.

– Я сама могла!

– Сама ты потом будешь. Ты мне ещё поцелуи должна.

– Один! Всего один поцелуй.

– Ага.

Это мы ещё посмотрим, красавица.

Глава 25. Дина

– Да, Вась, всё в порядке.

– Ты уверена?

– Конечно.

Вздыхаю и ставлю телефон на громкую связь, укладываю его на колени, покрытые теплым пледом. Подтягиваю к себе ведёрко с мороженным, запускаю туда столовую ложку. Настроение – ужасное.

Я фыркаю от несправедливости жизни, бьюсь затылком о спинку дивана. Щелкаю каналы, стараясь подобрать хоть что-то подходящее. Но на всех каналах только новогодние комедии, а мне сейчас совсем не весело.

Эмин уехал несколько дней назад, оставив в одиночестве. Он мне ничего не обещал, не должен развлекать, естественно. Просто… Ему позвонили в вечер после выставки, он мигом сорвался. Ни одного, ни множества поцелуев не было. А я настроилась!

Меня бесит, пугает и привлекает Хаджиев одновременно. Это глупая девчачья уверенность, я знаю – мол, он не такой ледяной, каким кажется, со мной становится теплее. Но я ведь не знаю всей правды.

Возможно, мужчине нужно было на ту выставку. Или стало скучно. Или он на самом деле любит искусство, но решил меня немного позлить, вот и притворялся.

Я же занимала себя как могла, график создала такой, чтобы не успеть подумать о чем-то. Съездила на собеседование, решила все проблемы, даже записалась на лишний курс онлайн, заставляя себя постоянно быть отвлеченной.

– Ты меня слушаешь, Динь?

– Конечно, – поспешно соглашаюсь. – Ты говорила об утке, которую запекаешь. Я не думаю, что хорошая идея класть туда корицу.

– О! Ладно. Так вот…

Я чувствую себя ужасной подругой, ведь слушаю поверхностно и совсем не вникаю. Просто использую старый навек со школы, когда я была готова ответить на любой вопрос, хотя болтала с подругой вместо урока.

Я не жду Эмина, мы взрослые люди, которые ничего друг другу не обещали. Он не обязан передо мной отчитываться, да мне и не нужно, на самом деле. Просто сегодня… Сегодня хотелось бы его присутствия.

Новый год.

В прошлом году под бой курантов я загадывала ярких впечатлений. Весь год был скучным и блеклым, но последняя неделя – взрыв мозга, разрушение стольких фантазий. Я не привыкла отмечать праздники в одиночестве, всегда был кто-то: семья, подруга, компания ребят из академии.

Но сегодня у меня нет настроения. Отец пытался звонить мне, но я игнорировала. Маме лишь отписалась, что я в порядке. Васе отказала, она с семьей празднует, в родном городе, а я не хочу ехать куда-то. Ещё и своего охранника тащить.

Я с трудом выгнала Славу домой, клятвенно пообещав, что никуда не выйду из дома. У него есть доступ к видеокамере на входе, живёт он недалеко… Можно пережить.

Слава вообще оказался нормальным парнем. Когда Эмин заговор о телохранителе – я ждала мужчину лет сорока, с лицом в форме кирпича, размером со шкаф. И обязательно никакой улыбки, иначе сразу расстрел. Но за три дня мы со Славой нашли общий язык.

– Так, говоришь, Эмин возвращается? Уверена, что он приедет?

– Да, вон, подъезжает уже. Ой, мне пора, Вась, я пойду доставать из духовки картошку. Хороших праздников!

Если бы ложь была бы человеком – мы бы подружились. Я ничего не готовила, у меня есть чай и фисташковое мороженное. А Эмин, естественно, где-то далеко. Не знаю, уехал из города или вовсе из страны. Может, с какой-то девицей зависает.

Ложка гнется в пальцах, когда я сжимаю её со всей силы. Это. Не. Мое. Дело. Меня не касается! Просто… Не знаю. У меня нет никаких глубоких чувств к Хаджиеву. А поверхностные – запутанные и сложные, лучше вообще на них не смотреть.

Может, это всё мой противный мозг? Первый мужчина всегда остается в памяти, что-то важное и сокровенное. Вот и Эмин не дает покоя, хотя совсем не мой типаж мужчин.

Вот Славик – да.

Только не Славик всплывает в голове, стоит прикрыть глаза.

Я думала, что лет в шестьдесят стану скучной, в тридцать – перестану постоянно развлекаться. Но мне восемнадцать и я праздную Новый год в одиночестве.

Листаю блокнот, нахожу пустую страничку, кручу в руках черный карандаш. Я предпочитаю рисовать акварелью, но нет никакого желания ставить мольберт. Все вещи я забрала из моей квартиры, теперь они захламляют мою спальню.

Делаю штрих, ещё один. Два круга, тени внизу. Это самый мрачный снеговик, который когда-либо рисовали, но сил придумывать что-то нет. Может, пойти спать? Даже бой курантов не буду ждать.

В десять вечера – здоровый график сна, нужно ведь начинать новую жизнь с первого числа. Буду ложиться рано, вставать на рассвете, ещё и бегать! Точно.

Скучно.

Ску-ч-но.

Меня постоянно тянет написать Эмину. Не из-за того, что я соскучилась, а от желания подоставать его. Какой бы грозный он не был, но его раздражение всегда поднимает настроение. Но я откладываю телефон, запрещаю себе наглеть.

Хаджиев в любой момент может вышвырнуть меня прочь. Я живу в его квартире, продукты он на свои деньги покупал, всё – благодаря ему. Работать я начну после январских каникул, но этого первое время тоже не будет достаточно.

Эмина нужно уважать, хоть чуточку.

Не бесить.

Не выводить на эмоции.

Ой, а это что такое?!

«Бросать жену в новый год – плохо для брака».

Это не я писала, честно! Просто оно… Как-то само. Я вообще хотела девочкам из группы отправить сообщение, а немного промахнулось. В любом случае Эмин не ответить, поэтому переживать не стоит.

Дальние родственники заваливают меня однотипными открытками, я отправляю такую же безвкусицу в ответ. Раньше я рисовала собственные открытки, но теперь не хочется.

Я направляюсь к кухне, которая отделена от зала длинной тумбой. По задумке там должны быть цветы и мелочи, но квартира практически пустая. Не верится, что Эмин здесь когда-то жил.

Телефон снова вибрирует, видимо, это подруга знакомой троюродной сводной сестры моей бабушки. Или ещё кто-то в этом роде. Я жалею, что восстановила номер телефона. Хорошо было, когда только Хаджиев и Вася знали как со мной связаться.

Я наливаю себе апельсиновый сок, разбавляю шампанским. Ещё один дзинь заставляет глубоко вздохнуть. Родственники ведь не виноваты, что у меня черная полоса в жизни.

«Знаешь, что хорошо для брака? Супружеский долг».

«Испугалась, красавица?».

Я кусаю губу, сердце трепещет, отдает теплыми волнами вниз живота. Подумаешь, Эмин написал мне. Ха, не он один. Но я глупо улыбаюсь, пытаясь придумать остроумный ответ.

«Выбираю белье. Хочешь помочь?».

Дура-дура-дура.

Это всё неправильно! Мне хочется стукнуться головой о стену, чтобы привести мозги в порядок. Но вместо этого я жду ответа, постоянно обновляю страничку. Вдруг просто интернет не ловит?

Ловит, это Хаджиев игнорщик. Он отвечает коротким согласием спустя несколько минут, заставляя меня сорваться с места. Безумная и глупая – повторяю себе из раза в раз.

Это всё сок с пузырьками, к которому я совсем не притрагивалась. У меня голова кружится, что-то странное творится: кожу пощипывает предвкушением, дыхание замедляется, становится тяжелым. Я бросаю два комплекта постельного белья на кровать, выбираю лучший ракурс и отправляю фотографию Хаджиеву. Хочется увидеть его реакцию. Расстроится или будет всё равно?

Эмин читает сообщение мгновенно. Появляются три точки, он что-то долго печатает, а потом стирает. А затем вовсе выходит из сети, оставляя меня без ответа.

Это несправедливо и жестоко.

Я силком тяну себя обратно на кухню, нахожу полуфабрикаты в холодильнике, нужно приготовить ужин. Ставлю телефон на беззвучный режим, чтобы не отвлекаться.

Я проверяю время на экране, а не входящие сообщения. Нарезаю овощи для салата, медленно мою руки, когда мне кто-то пишет. Даже если Эмин – плевать. Вот полностью. Совершенно.

Единственный его плюс – он неплохо целуется.

Сносно.

У меня почти получается сосредоточиться на включении духовки, когда телефон часто вибрирует – кто-то звонит. И от имени абонента замираю на месте. Ответить или нет?

– Приветик, – звучу наигранно весело, кусая кончик языка. – С наступающим.

– Тебя тоже, красавица, – Эмин усмехается, а у меня вены узелками скручивает от этого звука. – Решила меня развести?

– Нет, просто такиевещи лучше вживую показывать, – я не узнаю собственный голос, который вдруг становится нежным и заискивающим. – А разводила бы я по-другому. Предложила одновременно фото прислать, а потом обломала. А так… Всё честно, Хаджиев.

– Фото я могу тебе просто так скинуть.

– Не надо! Нет там ничего интересного, – беззаботно пожимаю плечами, словно Эмин может меня увидеть. Механично приглаживаю волосы, с кончиков почти смылась серебристая краска. – Как будешь праздновать? Или криминальные авторитеты не любят крабовый салат на Новый год?

Вместо ответа мужчина матерится, сигналит кому-то, что-то падает, как глухой удар звучит. А потом повисает опасная тишина. Я цепенею, не зная, что делать.

Он попал в аварию?! Или кто-то специально врезался в него?

– Эмин! Эмин, – зову, крепче прижимаю к лицу телефон. – Ты в порядке?

– Да. Дауны на дорогах, не обращай внимания. Крабовый салат лично я не люблю, предпочитаю овощной.

Он так просто продолжает разговор, а я не могу успокоиться. Прижимаю ладонь к груди, отсчитываю учащенное сердцебиение, которое импульсами толкает страх по телу.

Если с Хаджиевым что-то случится, то я останусь без защиты – это практический подход, за который я продолжаю цепляться. То, что я расстроюсь и буду переживать – это ненужные эмоции.

– Ты куда пропала, Дин? У друзей, я помешал?

– Нет, я дома. Я… Как раз собиралась ехать.

– Отлично. Потому что ты сегодня останешься дома, так будет лучше.

Я и планировала, но когда Эмин так просто приказывает, мне хочется действовать наперекор. Я кусаю щеку, глушу в себе все протесты, понимая, что мужчина не станет просить ради забавы. Значит, так нужно.

Но разве так сложно попросить меня вежливо? Объяснить ситуацию, привести аргументы – всего на несколько секунд дольше, но я не буду себя чувствовать так, словно моя жизнь мне больше не принадлежит.

– Не могу. У меня еды нет, я не планировала праздновать здесь, – произношу, подумав. – Но если очень надо…

– Надо, красавица. Доставку я тебе заказал, сейчас должна приехать.

От этой мелкой заботы становится приятно, тепло, будто кто-то подкрутил отопление в квартире. Сразу забываются все претензии, которые крутились в голове.

Эмин молчит, я тоже, но никто не спешит повесить трубку. Я слышу, как шумит ветер в динамике, мужчина гуляет на улице. Кто-то здоровается с ним, хлопает дверь. Я всё жду, когда со мной попрощаются. Ведь Хаджиев не обязан себя в чем-то ограничивать, это я попала в ужасную ситуацию.

– Доставка приехала, – сообщаю, когда в дверь звонят.

– Ага. Иди открывай.

– А…

Ответом мне служат короткие гудки, мужчина решил даже не прощаться. Ладно, неважно. Я вытираю полотенцем руки, иду открывать дверь. Надеюсь, что Эмин оплатил доставку, потому что у меня налички почти нет.

Разбираюсь с тремя (тремя!) замками, распахиваю дверь, и дежурная улыбка сползает с лица. Я впиваюсь взглядом в незваного гостя, моргаю, словно мираж развеется.

– Будешь держать на пороге, красавица? – Эмин чуть толкает меня плечом, заставляя прийти в себя. – Кажется, ты обещала показать что-то мне лично, раз такиефотографии не отправляешь.