Текст книги "Герцогиня Эмили (СИ)"

Автор книги: Аурелия Шедоу

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 20 страниц)

Глава 36 Ночной разговор у камина

Глава 36 Ночной разговор у камина

Вечер опустился на замок тяжёлой, холодной тишиной. За окнами выл ветер, где-то в коридорах перекликались стражи, но здесь, в кабинете герцога, было тихо и тепло. Огонь в камине лениво пожирал поленья, отбрасывая пляшущие тени на стены и мебель.

Герцог лежал на широкой кушетке у камина, укрытый пледом. Матиас разрешил ему перебраться сюда из спальни – сказал, что движение полезно, но лежать всё равно надо. Лоренц воспринял это как личное оскорбление, но спорить не стал – видимо, сил действительно не было.

Я вошла без стука, придерживая поднос. На подносе – маленький кофейник, чашка, сахарница и молочник. Льюис перед уходом шепнул: «Попробуй. Он кофе в столице пил, но такого точно не пробовал. Может, растопит лёд».

Герцог повернул голову и посмотрел на меня. Взгляд был усталым, но уже не таким тяжёлым, как утром.

– Ты опять? – спросил он без особой злости. Скорее с усталым смирением.

– Я с кофе, – ответила я, ставя поднос на низкий столик, рядом с кушеткой. – Льюис сказал, что вы любите.

– Льюис много чего говорит. – Он покосился на кофейник, из которого тянулся тонкий, дразнящий аромат. – Я не пью эту дрянь.

– Это не дрянь. Это кофе из зёрен кэбри. Тех самых, которые у вас в долине растут и которыми кормят скот.

Он приподнял бровь.

– Ты хочешь напоить меня кормом для скота?

– Я хочу напоить вас напитком, который бодрит лучше любого вина и не оставляет похмелья. – Я налила кофе в чашку. – Попробуйте. Если не понравится, выплесните в камин.

Он смотрел на чашку, на меня, снова на чашку. Потом, кряхтя, приподнялся на локте и взял её.

Сделал глоток. Поморщился. Сделал ещё один.

Молчал долго. Я села в кресло напротив и тоже налила себе – просто чтобы не сидеть без дела.

– Странный вкус, – сказал он наконец. – Но… не отвратительный.

– Это комплимент?

– Это констатация. – Он отпил ещё. – Откуда ты знаешь, как это готовить?

– Из другого мира, – ответила я спокойно.

Он посмотрел на меня поверх чашки, но ничего не сказал. Мы пили молча. В камине трещали дрова, ветер за окном усиливался.

– Зачем ты это делаешь? – спросил он вдруг.

– Что именно?

– Всё. – Он обвёл рукой пространство. – Мыло, травы, оборону. Ухаживаешь за мной. Сидишь здесь ночами. Ты могла сидеть тихо, в своих покоях, и ничего не делать. Тебя бы никто не тронул.

Я отставила чашку и посмотрела на огонь.

– Я не умею сидеть тихо. И потом… – я повернулась к нему, – это теперь мой дом. А вы – мой муж.

Он замер. В его глазах мелькнуло что-то – не гнев, не презрение, а скорее растерянность.

– Твой дом, – повторил он медленно. – Ты здесь больше недели. И уже считаешь это домом?

– А вы здесь всю жизнь. И до сих пор не считаете?

Он усмехнулся – криво, невесело.

– Я здесь родился. Здесь умру, скорее всего. Но домом это место не было никогда. Крепость. Цитадель. Передовой пост. Всё что угодно, только не дом.

– Почему?

Он долго молчал. Я думала, уже не ответит.

– Потому что дом – это там, где тебя ждут, – сказал он тихо. – А здесь меня никто никогда не ждал. Ждали моих решений, моих приказов, моей защиты. Но не меня.

У меня сжалось сердце. Я смотрела на него – на этого сильного, сурового человека, который вдруг оказался таким одиноким.

– А сейчас? – спросила я.

Он поднял на меня глаза. В них не было прежнего льда. Только усталость и, кажется, вопрос.

– Сейчас… не знаю. – Он отвёл взгляд. – Ты странная. Я не понимаю тебя.

– Я тоже себя не всегда понимаю, – призналась я.

Он допил кофе и поставил чашку на столик. Откинулся на подушки, прикрыл глаза.

– Останься, – сказал он вдруг. – Ненадолго.

Я кивнула, хотя он не видел.

– Хорошо.

Мы сидели в тишине. Огонь догорал, ветер выл за окном, но здесь, в этом кабинете, было тепло. И почему-то спокойно.

Я смотрела на него – на этого сложного, сломанного, но не сломленного человека – и думала о том, что Льюис был прав. Он не злой. Просто забывший, как это – быть нужным не за что-то, а просто так.

– Эмили, – позвал он тихо, не открывая глаз.

– Да?

– Спасибо.

Это было всего одно слово. Но я поняла, что оно значит больше, чем все его прежние гневные речи.

– Пожалуйста, Лоренц.

Он чуть заметно улыбнулся – впервые, кажется, с нашего знакомства. Улыбка вышла кривой, почти незаметной, но она была.

Я завернулась в шаль и откинулась на спинку кресла. За окном бушевала ночь, а здесь, у камина, начиналось что-то новое.

Что-то, чему я пока не могла подобрать названия.

Глава 37 Вести с границы

Глава 37 Вести с границы

Утро встретило замок хмурым небом и пронизывающим ветром. Я сидела в кабинете герцога, просматривая списки запасов, когда дверь распахнулась без стука.

Льюис влетел внутрь, а за ним – капитан Бардо и Томас. Лица у всех были такие, что я сразу отложила бумаги.

– Лоренц, – сказал Льюис, подходя к кушетке. – Плохие вести.

Герцог, который уже начал понемногу сидеть, опираясь на подушки, напрягся.

– Говори.

– Гонец от восточного дозора. – Бардо шагнул вперёд и положил на столик смятый лист пергамента. – Штауфен собрал войско. Тысяч пять, может больше. Они уже у границы.

Герцог попытался встать, но тут же зашипел от боли и рухнул обратно. Ругань, которую он выдал, заставила бы покраснеть даже бывалых солдат.

– Чёрт! – Он сжал кулаки, глядя в потолок. – Сейчас, когда я даже меч поднять не могу…

– Лоренц, – Льюис положил руку ему на плечо. – Ты не один.

Герцог перевёл тяжёлый взгляд на меня. Я молчала, но внутри уже прокручивала варианты.

– Сколько у нас времени? – спросила я у Бардо.

– Неделя, может, чуть больше. Они ещё стягивают силы, ждут подкрепления. Но если двинутся быстро – дня через три-четыре будут у стен.

– Значит, у нас есть неделя, – сказала я твёрдо. – Используем её.

Все посмотрели на меня. Даже герцог приподнял бровь.

– Что ты предлагаешь? – спросил он. Не приказным тоном, а скорее с интересом.

Я встала и подошла к карте, висевшей на стене. Провела пальцем по линии границы.

– Первое: эвакуация деревень. Всех, кто не может сражаться, – женщин, детей, стариков – уводим в замок или в лес, подальше от дорог. Скот тоже. Чтобы врагу не досталось ни зерна, ни мяса.

– Умно, – кивнул Льюис. – Выжженная земля.

– Второе: укрепление замка. У нас есть неделя, чтобы подготовиться. Йозеф уже чинит ворота, но нужно проверить все стены, башни, запасы камней и смолы. – Я повернулась к Бардо. – Капитан, вы знаете слабые места лучше всех. Составьте список того, что нужно сделать в первую очередь.

Бардо кивнул, и в его глазах мелькнуло одобрение.

– Третье: стрелы. Генрих делает по сто наконечников в день. Если подключить ещё людей, можно удвоить. Нужно организовать ночные смены.

– Людей дам, – сказал Томас. – Из тех, кто не занят на других работах.

– Четвёртое: еда. – Я посмотрела на Томаса. – У нас есть мыло, которое можно обменять в деревнях на продукты. Надо отправить людей, пока дороги ещё открыты.

– Я займусь, – отозвался Томас.

– Пятое: гонцы. Нужно послать за помощью к соседям. Кто из ближайших лордов может поддержать?

Льюис усмехнулся.

– Барон фон Эйхен – мой старый друг. Он приведёт сотни две, если успеет. Граф фон Вальдек должен, у него с Лоренцем договор о взаимопомощи. Я сам поеду, если надо.

– Ты нужен здесь, – отрезал герцог. – Пошлём гонцов. А если не успеют – будем держаться сами.

Он снова попытался сесть, на этот раз осторожнее, и ему почти удалось. Льюис подсунул подушку под спину.

– Ты всё продумала, – сказал герцог, глядя на меня. – Прямо как…

– Как тот, кто не хочет умирать, – закончила я. – И не хочет, чтобы умирали другие.

В кабинете повисла тишина. Бардо смотрел на меня с уважением, Льюис – с весёлым изумлением, Томас – с привычной деловитостью. А герцог… герцог смотрел так, будто видел меня впервые.

– Что ж, – сказал он наконец. – Вы слышали герцогиню. Выполнять. Бардо, через час жду подробный план укреплений. Томас – список запасов и людей. Льюис, займись гонцами. Эмили… – Он посмотрел на меня. – Ты останься.

Все вышли. Я стояла у карты, чувствуя, как колотится сердце.

– Садись, – сказал он, кивая на кресло.

Я села.

– Ты знаешь, что делаешь, – сказал он тихо. – Откуда?

– Я уже отвечала. Из другого мира.

Он усмехнулся – без насмешки, скорее устало.

– Иногда мне кажется, что это правда. Потому что таких, как ты, я не встречал.

– Таких, как я, вообще мало, – ответила я. – В любом мире.

Он посмотрел на меня долгим взглядом. В его глазах больше не было льда. Только усталость, боль и… что-то ещё, чему я пока не находила названия.

– Спасибо, – сказал он просто.

– За что?

– За то, что ты есть.

Я не нашлась, что ответить. Мы сидели молча, глядя на огонь в камине, и за окнами выл ветер, неся с собой запах приближающейся войны.

Глава 38 Военный совет

Глава 38 Военный совет

В кабинете герцога никогда не собиралось столько народу. Я стояла у стены, наблюдая, как подтягиваются приглашённые: капитан Бардо – с неизменным хмурым лицом, Томас – с охапкой бумаг, Йозеф и Генрих – оба в рабочих фартуках, явно чувствующие себя не в своей тарелке среди знати. Льюис уже сидел в кресле, забросив ногу на ногу, и с любопытством разглядывал собравшихся.

Герцог полулежал на кушетке у камина, укрытый пледом. Вид у него был всё ещё болезненный – бледность, тени под глазами, – но взгляд оставался острым, командирским. Он обвёл всех тяжёлым взглядом, и в комнате моментально стало тише.

– Все в сборе, – сказал он. Голос звучал хрипло, но твёрдо. – Вы знаете, зачем мы здесь. Штауфен у границы. Через несколько дней они будут под стенами. У нас есть неделя, чтобы подготовиться.

Он сделал паузу, давая словам осесть. Бардо кивнул, Томас что-то записал в своём блокноте.

– Обычно я командую сам. – Герцог поморщился – то ли от боли, то ли от необходимости признавать слабость. – Но сейчас… сейчас я не могу даже меч поднять. Матиас сказал, что если я встану раньше времени, то просто развалятся швы и я слягу окончательно.

Он перевёл взгляд на Бардо.

– Капитан, вы принимаете командование обороной. Все военные вопросы – к вам. Стены, ворота, расстановка людей, тактика. Вы знаете своё дело лучше всех.

Бардо выпрямился, и в его глазах мелькнуло удивление – кажется, он не ожидал такого доверия.

– Сделаю, ваша светлость. Оправдаю.

– Знаю. – Герцог кивнул и повернулся к Льюису. – Ты будешь моим заместителем. Координируешь действия с Бардо, возьмёшь на себя разведку и связь с соседями. И приглядывай за порядком в замке.

Льюис усмехнулся, но в глазах его была серьёзность.

– Я всегда за порядком, Лоренц. Особенно когда его нет.

Герцог пропустил шутку мимо ушей и перевёл взгляд на меня.

– Эмили.

Я замерла. Он смотрел на меня долгим, изучающим взглядом. В нём не было прежнего холода – только усталость и, кажется, что-то похожее на… доверие?

– Ты берёшь на себя снабжение и гражданские вопросы. Еда, запасы, люди, которые не воюют. Всё, что касается жизни замка, – твоё. Томас будет помогать, но общее руководство – ты.

В комнате повисла тишина. Я чувствовала на себе взгляды – Бардо, Томаса, мастеров. Льюис с интересом ждал моей реакции.

– Ваша светлость… – начала я – Что входит в мои полномочия? Я должна знать границы.

– Всё, что не касается непосредственно боя, – ответил он. – Распределение продуктов, организация работ, эвакуация деревень, приём беженцев, закупки и обмен. Томас отчитывается тебе. Если нужны люди из гарнизона – согласовываешь с Бардо. Если нужна помощь – говори Льюису. – Он помолчал. – Я доверяю тебе, Эмили. Не подведи.

У меня перехватило дыхание. Он сказал это – доверяю. Вслух. При всех.

– Я не подведу, – ответила я твёрдо. – Обещаю.

Льюис не выдержал и, когда пауза затянулась, театрально подмигнул мне:

– Поздравляю, генерал. Теперь ты будешь командовать не только мыловарней, но и всем гражданским населением. Смотри, не зазнавайся.

Я фыркнула, но улыбнулась в ответ. Напряжение разрядилось. Даже Бардо позволил себе лёгкую усмешку.

– Ладно, – сказал герцог. – Бардо, докладывай, что нужно в первую очередь. Эмили, слушай и запоминай – тебе это пригодится.

Бардо шагнул к карте, висевшей на стене, и начал говорить. Я слушала, записывала в блокнот, задавала вопросы. Льюис вставлял ехидные комментарии, Томас уточнял цифры, Йозеф и Генрих отвечали, когда речь заходила о воротах и стрелах.

Совещание длилось больше двух часов. К концу у меня голова шла кругом от информации, но я чувствовала странный подъём. Впервые за всё время я была не просто «женой герцога» или «странной женщиной из другого мира». Я была частью команды, которая готовилась защищать свой дом.

Когда все разошлись, я осталась в кабинете. Герцог – Лоренц – лежал на кушетке, прикрыв глаза. Я подошла, поправила сползший плед.

– Ты как? – спросила тихо.

– Нормально, – буркнул он, не открывая глаз. – Ты справишься.

– Откуда такая уверенность?

Он открыл глаза и посмотрел на меня. Взгляд был усталым, но тёплым – насколько вообще может быть тёплым взгляд человека, который всю жизнь носил ледяную броню.

– Потому что ты уже сделала больше, чем любой другой на твоём месте. И потому что… – Он запнулся. – Потому что я верю тебе.

Я не знала, что ответить. Просто кивнула и отошла к окну.

За окнами собирались тучи. Война приближалась. Но впервые за долгое время я не чувствовала страха.

Глава 39 Мыло как валюта

Глава 39 Мыло как валюта

Утром следующего дня я встала затемно. В замке уже кипела работа – Бардо гонял солдат на стенах, Йозеф с подмастерьями заканчивал с воротами, из кузницы доносился непрерывный звон молотов. Война приближалась, и каждый час был на счету.

Но моя задача сегодня была другой. Мыловарня.

Я спустилась во двор и застала Зельду уже в полной боевой готовности. Она стояла у повозки, запряжённой парой лошадей, и пересчитывала ящики с мылом. Рядом крутился Петер, явно гордый тем, что ему доверили такое ответственное дело.

– Ваша светлость! – Зельда присела в коротком поклоне. – Всё готово. Двадцать брусков лавандового, пятнадцать кофейного, ещё десять простого, для обмена на всякий случай.

– Умница. – Я оглядела повозку. – Ты уверена, что справитесь?

– Да мы хоть куда! – Зельда упёрла руки в боки. – Я ж со свояком в Штейнбахе договорилась, он нас к старосте отведёт. А Петер вон какой здоровый, мешки таскать поможет.

Петер покраснел, но согласно кивнул.

– Хорошо. – Я положила руку на ящики. – Помните: мы не просто меняем мыло на еду. Мы показываем людям, что замок жив, что у нас есть сила и порядок. Чтобы они знали – Волькенфельс выстоит.

Зельда посмотрела на меня с таким уважением, что я на мгновение смутилась.

– Всё сделаем, ваша светлость. Не сомневайтесь.

Повозка тронулась, и я долго смотрела ей вслед. Впервые я отпускала своих людей в такое ответственное дело. Но выбора не было – замку нужны были продукты, а мыло было единственным, что мы могли предложить.

День тянулся бесконечно. Я металась между кузницей, кухней и оранжереей, проверяла запасы, говорила с людьми, успокаивала, объясняла. К полудню голова шла кругом, и я уже начала сомневаться, правильно ли поступила, отправив Зельду и Петера одних.

Но когда солнце начало клониться к закату, во дворе послышался знакомый скрип колёс.

Я выбежала на крыльцо. Повозка въезжала в ворота, доверху гружёная мешками. Зельда сияла, Петер гордо восседал на козлах.

– Ваша светлость! – Зельда спрыгнула с повозки и подбежала ко мне. – Всё получилось! Мука, крупа, сушёное мясо, даже соль! Староста сказал, что мыло ваше – лучшее, что он пробовал. Люди чуть не передрались за бруски!

Я обняла её, не сдерживая радости.

– Умницы вы мои! – Я оглядела мешки. – Это же целое богатство!

– А то! – Зельда довольно упёрла руки в боки. – Мы теперь там нарасхват. Свояк мой сказал, что ещё через неделю приедет – у них там мыло уже в очередь, записывают.

– Через неделю, – повторила я. – Будем надеяться, что к тому времени ещё будут дороги.

Я похлопала по мешкам и вдруг заметила, что Петер мнётся в стороне, явно желая что-то сказать.

– Петер? Что-то случилось?

Парень подошёл ближе, понизив голос:

– Ваша светлость, там, в Штейнбахе… мы того торговца видели. Ну, который прошлый раз про вас расспрашивал.

Я замерла.

– Где? Когда?

– В таверне, когда мы уже уезжали. Он сидел в углу, пил пиво и смотрел на нас. Я сразу узнал – та же рожа, тот же плащ. Я хотел подойти, но Зельда сказала, что не надо светиться.

– Правильно сказала, – кивнула я. – Ты запомнил его лицо? Сможешь описать?

– А то! – Петер гордо выпрямился. – Рыжий, конопатый, нос сломанный, левая рука в шрамах. Я его в лицо запомнил.

– Молодец, Петер. – Я положила руку ему на плечо. – Завтра же поговорим с Льюисом. Он знает, что делать.

Когда повозку разгрузили, а Зельда с Петером ушли отдыхать, я ещё долго стояла во дворе, глядя на закат. В голове крутились мысли: о шпионе, о войне, о том, что делать дальше.

А когда подняла голову, то вдруг увидела его.

Герцог стоял у окна в своих покоях. Он опирался на подоконник, глядя вниз, во двор. На меня.

Даже на расстоянии я чувствовала его взгляд – не тяжёлый, не ледяной, а какой-то… другой. Тёплый. Почти нежный.

Он не отводил глаз. И я не могла отвести своих.

Несколько мгновений мы просто смотрели друг на друга, и в этом взгляде было больше, чем в любых словах. Благодарность? Уважение? Что-то большее?

Я не знала. Но что-то изменилось. В воздухе между нами, в самом замке, во мне.

Я медленно улыбнулась и кивнула ему. Он ответил – чуть заметным, почти неуловимым движением головы.

Потом отвернулся и отошёл от окна.

А я осталась стоять во дворе, чувствуя, как сердце бьётся быстрее обычного. Война приближалась, впереди были тяжёлые дни, но в этот миг, глядя на пустой оконный проём, я почему-то знала, что всё будет хорошо.

Что мы справимся.

Вместе.

Глава 40 Опознание

Глава 40 Опознание

Утро выдалось тихим, но в этой тишине чувствовалось напряжение, как перед грозой. Я сидела в кабинете герцога, просматривая списки запасов, когда в дверь постучали.

– Ваша светлость, – Бертран приоткрыл дверь. – Там Петер просится. Говорит, срочное дело.

– Пусть войдёт, – ответил герцог с кушетки. Он уже заметно окреп – мог сидеть, опираясь на подушки, и даже делал попытки вставать, хотя Матиас запрещал.

Петер вошёл, запыхавшийся, с шапкой в руках. Увидев такое собрание – Льюис, развалившийся в кресле, капитан Бардо у карты, герцог и я, – он смутился, но быстро взял себя в руки.

– Ваша светлость, – обратился он к герцогу, переминаясь с ноги на ногу. – Я того торговца снова видел. В Штейнбахе. Он всё там же ошивается.

Герцог подался вперёд.

– Рассказывай подробно.

Петер кивнул, вытер вспотевший лоб и начал:

– Я с Зельдой мыло возил, обменивали на продукты. Когда уже собирались уезжать, гляжу – а он сидит в тени под навесом, кружку пива потягивает и на нас смотрит. Я сразу его признал – та же рожа конопатая, нос кривой, шрам на руке. Я Зельде шепнул, она сказала не дёргаться, чтоб не спугнуть. Мы уехали, но я запомнил, где он сидел.

– Ты уверен, что это тот самый? – спросил Бардо настороженно.

– Как вас вижу, ваша милость, – твёрдо ответил Петер. – Я лицо запомнил. Рыжий, конопатый, лет тридцати, левая рука в шрамах, будто ожог старый. И нос кривой, переломанный.

Льюис, до этого момента слушавший с ленивым интересом, вдруг выпрямился в кресле. Лицо его изменилось – обычно весёлое, оно стало мрачным, почти зловещим.

– Рыжий, конопатый, шрам на левой руке… – медленно повторил он. – Лоренц, ты помнишь Йохана Шмидта? Из нашего отряда?

Герцог замер. Глаза его сузились.

– Шмидт погиб на перевале, – сказал он глухо. – Я своими глазами видел, как он упал.

– Мы видели, как он упал, – поправил Льюис, вставая и подходя ближе. – Но тела не нашли. А этот рыжий… у него ещё на левой руке был след от ожога, помнишь? Он в детстве руку обжёг, всегда рукав длинный носил, чтобы не спрашивали.

Герцог побледнел ещё больше.

– Шмидт знал маршрут. Знал, где мы пойдём. – Он сжал кулаки. – Если он жив и здесь… значит, это он нас продал.

– Выходит, так, – кивнул Льюис. – Предатель. И сейчас он работает на Штауфена, собирает сведения.

Герцог резко ударил кулаком по подушке.

– Почему именно Штауфен⁈ – Голос его сорвался на рык. – Мой самый злейший враг! Он всегда хотел захватить мои земли, уничтожить мой род. И теперь этот пёс продался ему, чтобы довершить начатое!

В комнате повисла тяжёлая тишина. Бардо сжал челюсти, Льюис молчал, глядя на друга с тревогой. Я видела, как герцог пытается совладать с собой – желваки ходили, дыхание стало частым, прерывистым.

Я поднялась с кресла и подошла к кушетке. Опустилась рядом, на край. Осторожно, боясь, что он отшатнётся, положила ладонь на его сжатый кулак.

Он вздрогнул. Резко повернул голову, посмотрел на меня. В его глазах бушевала ярость, боль, отчаяние. Но я не убрала руку.

– Лоренц, – сказала я тихо. – Посмотри на меня.

Он смотрел. Дышал тяжело, но уже не так рвано.

– Мы знаем, кто это. Мы знаем, где он. Это не враг, которого мы не видим, – это всего лишь один человек. Предатель, который ответит за всё. Но сейчас нам нужна холодная голова, а не гнев. Ты командир. Ты нужен замку. И мне.

Он замер. На мгновение я подумала, что сейчас он оттолкнёт меня, выплеснет ярость. Но вдруг его рука под моей ладонью расслабилась. Он перевернул кисть и сжал мои пальцы – осторожно, почти робко.

– Ты права, – выдохнул он. – Прости.

Льюис и Бардо переглянулись. В их взглядах я прочитала удивление – и, кажется, одобрение.

– Значит, так, – сказал Льюис, нарушая тишину. – Мы знаем, где он. Устроим ловушку. Я сам займусь.

– Я с вами, – шагнул вперёд Петер, забыв о робости. – Я его лицо знаю, могу показать.

– Хорошо, – кивнул Льюис. – Завтра с утра выезжаем. Бардо, дай мне трёх толковых солдат.

Бардо кивнул.

Герцог всё ещё сжимал мою руку. Я чувствовала тепло его пальцев, и от этого почему-то становилось спокойно. Война была рядом, предатель объявился, но сейчас, в этой комнате, мы были вместе.

– Эмили, – сказал он тихо, чтобы слышала только я. – Останься сегодня.

Я кивнула.

Остальные уже обсуждали детали завтрашней операции, а мы сидели молча, глядя на огонь в камине. И это молчание было красноречивее любых слов.