Текст книги "Герцогиня Эмили (СИ)"

Автор книги: Аурелия Шедоу

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 20 страниц)

Глава 29 Дорога ожила

Глава 29 Дорога ожила

Я спала в кресле, укутанная шалью, когда сквозь сон пробился звук.

Сначала я подумала, что это мне снится – тяжёлый, ритмичный топот, слишком много копыт для обычного утра. Но звук нарастал, приближался, и вместе с ним пришли другие: лязг сбруи, скрип колёс, голоса – много голосов, усталых, встревоженных, резких.

Открыв глаза. За окном ещё было серо, рассвет только начинался, но двор уже не спал. Я вскочила с кресла, шаль упала на пол, и бросилась к окну.

Сердце замерло, а потом забилось где-то в горле.

Дорога ожила.

По ней, от самых ворот, тянулась вереница всадников. Но это был не стройный отряд, возвращающийся с победой. Лошади еле переставляли ноги, головы их были опущены, бока взмылены. Всадники сидели в сёдлах, кто как мог – одни прямо, другие кренились, третьи вообще лежали на шеях лошадей, и их поддерживали соседи.

Впереди, на крупном тёмном жеребце, я увидела его.

Герцог.

Он был в седле, но тело его клонилось в сторону, и он не правил лошадью. Рядом, вплотную, ехал другой всадник – незнакомый мне мужчина со светлыми волосами, перехваченными ремешком. Он одной рукой держал поводья своей лошади, а другой придерживал герцога за плечо, не давая ему упасть.

– Ваша светлость!

Я обернулась. В дверях стояла Лиза, бледная как полотно, с круглыми от ужаса глазами.

– Ваша светлость! Его светлость! Он… он ранен?

Я не стала отвечать. Не стала тратить время на причёску, на платье – я была в том же, вчерашнем, только скинула туфли, когда уснула. Натянула их на босу ногу, набросила шаль на плечи и выбежала в коридор.

Ноги несли меня сами. Лестница, ещё лестница, главный вход, двор – я бежала так быстро, как только могла, и ветер свистел в ушах.

Когда я выскочила во двор, там уже было полно народу. Конюхи бежали к лошадям, слуги высыпали из всех дверей, кто-то кричал, кто-то нёс воду, кто-то просто стоял и смотрел. Я расталкивала их локтями, пробиваясь вперёд, к тому месту, где уже спешивались всадники.

– Дорогу! – крикнул кто-то. – Дорогу герцогу!

Я увидела его вблизи.

Он был страшен. Лицо бледное, землистое, под глазами тени, на лбу запёкшаяся кровь из рассечённой брови. Губы пересохли, потрескались. Камзол разорван на плече, и сквозь прореху видна грязная окровавленная ткань – то ли его рубашка, то ли чужая. От него разило – конским потом, дымом, кровью и ещё чем-то кислым, тошнотворным, отчего внутри всё сжалось.

И перегаром. Жутким, тяжёлым перегаром, который, кажется, пропитал его насквозь.

Рядом с ним был тот самый светловолосый незнакомец. Он уже спешился и теперь помогал герцогу слезть с лошади. Герцог попытался сделать это сам – дёрнулся, опёрся на луку седла, но ноги подкосились, и он рухнул бы на землю, если бы незнакомец не подхватил его под мышки.

– Осторожнее, Лоренц, – сказал тот негромко. – Ты еле стоишь.

Герцог что-то прорычал в ответ, неразборчиво, и мотнул головой. И тут его взгляд упал на меня.

Я стояла в трёх шагах, босая, в сбившемся платье, с растрёпанными волосами и шалью на плечах. Должно быть, зрелище было то ещё.

Он смотрел на меня долго – секунду, две, три. В его глазах, мутных, с красными прожилками, мелькнуло что-то. Не узнавание – скорее удивление, смешанное с раздражением.

– Что ты здесь делаешь? – рявкнул он, и голос его прозвучал хрипло, срываясь. – Почему не сидишь в своей башне, как я приказал?

Вокруг всё замерло. Люди, бежавшие к лошадям, остановились. Те, кто нёс воду, застыли с вёдрами в руках. Даже лошади, казалось, притихли.

Я смотрела ему в глаза и чувствовала, как внутри меня поднимается волна – не страха, нет. Что-то другое. Злость? Обида? Усталость?

Я сделала шаг вперёд.

– Вы приказали не мешать, ваша светлость, – сказала я, и мой голос прозвучал ровно, будто я докладывала на совете. – Я не мешала. Я работала. А сейчас вам бы стоило отдохнуть.

Он замер. В его глазах мелькнуло что-то – может быть, недоумение. Он открыл рот, чтобы ответить, но тут его пошатнуло, и он едва не упал снова.

Светловолосый – видимо, Льюис, как я потом узнала – крепче подхватил его под локоть.

– Лоренц, хватит, – сказал он устало. – Ты еле стоишь. Давай сначала в замок, потом будешь разбираться.

Герцог попытался отмахнуться, но сил не было. Он только покачал головой и позволил увести себя к крыльцу.

На мгновение наши взгляды встретились снова. В его глазах не было благодарности. Но не было и прежнего ледяного презрения. Только усталость, боль и – да, растерянность. Растерянность человека, который привык всё контролировать и вдруг потерял этот контроль.

– Я распоряжусь насчёт ванны и горячей воды, – сказала я ему вслед. – И позовите лекаря – крикнула я ближайшей служанке.

Льюис обернулся, кивнул мне коротко и увёл герцога в замок.

Я осталась стоять посреди двора. Люди снова засуетились, лошадей уводили в конюшни, кто-то кричал, кто-то плакал. А я стояла и смотрела на дверь, за которой скрылся человек, перевернувший мою жизнь – и сейчас, кажется, сам нуждающийся в помощи.

– Ваша светлость, – раздался рядом голос Бертрана. Он стоял, прямой как всегда, но в глазах его была тревога. – Я уже приказал подготовить покои его светлости.

– Да, спасибо, Бертран – сказала я, собираясь с мыслями. – И лекаря. Немедленно.

– Слушаюсь.

Он ушёл, а я ещё долго стояла во дворе, глядя на пустые ворота, за которыми медленно поднималось солнце.

Дорога больше не была пуста.

Но радости это не приносило.

Глава 30 Лекарь и раненый

Глава 30 Лекарь и раненый

Я стояла во дворе, глядя на дверь, за которой скрылись герцог и его спутник, и только сейчас заметила, что руки у меня дрожат. Не от страха – от адреналина, который всё ещё бурлил в крови.

– Ваша светлость.

Бертран возник рядом бесшумно, как всегда.

– Лекарь уже идёт. Я распорядился насчёт горячей воды и чистых тряпок в покоях его светлости.

– Хорошо. – Я глубоко вздохнула, собираясь с мыслями. – Я поднимусь к нему.

– Ваша светлость, может, не стоит? – Бертран помедлил. – Там его друг, лекарь… может быть, герцог не захочет…

– Я знаю, что он не захочет. – Я посмотрела на дворецкого. – Но я должна знать, насколько всё плохо. И что нам делать дальше.

Бертран кивнул и отступил. Я подобрала подол платья и почти побежала к главной лестнице.

В коридоре, ведущем к покоям герцога, уже толпились слуги. Кто-то нёс воду, кто-то – охапки чистого белья, кто-то просто стоял с растерянными лицами. При моём появлении они расступились, и я вошла в приоткрытую дверь.

Покои герцога я видела впервые после той генеральной уборки, когда заходила с Илзой. Тогда они поразили меня своей суровой красотой: тёмные дубовые панели, тяжёлые гобелены, огромный камин. Сейчас я почти не замечала обстановки – всё внимание было приковано к кровати под балдахином, на которой лежал герцог.

Он был без сознания. Льюис и Бертран уже стащили с него окровавленный камзол и теперь пытались разрезать рубаху, чтобы добраться до раны на плече. Рядом суетился старик в тёмном балахоне – видимо, лекарь Матиас, которого я мельком видела в замке, но никогда не говорила с ним.

– Осторожнее, – приговаривал лекарь, разворачивая свои инструменты на столике. – Дайте я посмотрю сначала.

Я подошла ближе. Герцог был бледен – не той аристократической бледностью, а землистой, мертвенной. Губы пересохли, потрескались, на лбу выступила испарина. Даже в забытьи он хмурился, и глубокие морщины пролегли между бровей.

– Ваша светлость, – Матиас обернулся ко мне, коротко кивнул и снова уставился на рану. – Не стойте в свете, заслоняете.

Я отступила к окну, но уходить не собиралась.

Лекарь работал быстро и умело, несмотря на дрожащие старческие руки. Он промыл рану каким-то резко пахнущим раствором – герцог дёрнулся, простонал, но не очнулся. Потом долго щупал рёбра, прикладывая ухо к груди, слушал дыхание.

– Глубокая рана, но чистая, – бормотал он себе под нос. – Кость не задета. Рёбра – три сломано, одно треснуло. Дышит тяжело, но лёгкие целы. – Он пощупал пульс, заглянул в зрачки. – Истощён до крайности. И… – он поднёс нос к губам герцога, принюхался. – Пил? Сильно пил?

– Пил, – глухо ответил Льюис. Он стоял у изголовья, бледный, с тёмными кругами под глазами. – Неделю почти ничего не ел, только пил. Воду, когда находили, и вино. Много вина.

– Варварский способ, – проворчал Матиас, но в голосе его не было осуждения. – Хотя… для раны, может, и к лучшему. Вино не давало загноиться. Но организм отравлен. Надо ставить клизмы, поить отварами, выводить яд.

– Делайте всё, что нужно, – сказала я.

Матиас покосился на меня, но спорить не стал. Принялся отдавать распоряжения Бертрану, который тут же исчез за дверью.

Я подошла к Льюису.

– Рассказывайте.

Он посмотрел на меня устало, но в глазах его мелькнуло что-то вроде уважения – или, может, просто облегчение, что есть с кем говорить.

– Я не думаю, что вам будет интересно – он посмотрел на меня озадаченно, но я не отводила взгляд – Мы были на задании короля и когда возвращались домой, то попали в засаду на перевале. Кто-то выдал наш маршрут. Дорога была узкая, сверху камни полетели, потом лучники. Мы отбивались, но нас отрезали от основного отряда. – Он провёл рукой по лицу, стирая пыль. – Лоренц дрался как одержимый. Он прикрывал нас, пока мы прорывались, и получил эту рану. Если бы не он, мы бы все там остались.

– А потом?

– Потом мы, с оставшимся отрядом, неделю блуждали по горам. Проводник погиб в первый же день, карты не было, тропы завалены. Лоренц потерял много крови, у него начался жар. Я думал, не доживём. – Льюис сжал челюсти. – Он пил, чтобы заглушить боль. Это было единственное, что у нас было. Вино из фляг убитых солдат. Он пил и не давал ране загноиться – сам прижигал её вином, когда мог. Я понимал, что это медленное самоубийство, но другого выхода не было.

– А потом?

– Потом мы встретили старого пастуха. Он знал тропы. Вывел нас к перевалу за два дня. Я дал ему всё, что у нас было – лошадь, оружие, деньги. Он спас нам жизнь.

Я слушала, и внутри всё сжималось. Герцог, который казался мне ледяным идолом, равнодушным ко всему, кроме своего долга, – этот человек прикрывал друзей, пока они прорывались. Этот человек пил вино, чтобы не умереть от заражения, и тащил себя через горы, истекая кровью.

– Господин Льюис, – тихо сказала я. – Идите поешьте и отдохните. Я побуду здесь.

– Герцогиня… – Он покачал головой. – Вам не обязательно.

– Я знаю. Но я останусь.

Льюис посмотрел на меня долгим взглядом, потом кивнул и вышел.

Матиас тем временем закончил промывать рану и теперь накладывал швы. Я смотрела, как его игла входит в бледную кожу, как герцог дёргается во сне, глухо стонет. От него пахло вином, кровью и той особой, тяжёлой вонью долгой болезни, которую ни с чем не спутаешь.

– Выживет? – спросила я.

Матиас хмыкнул, не оборачиваясь.

– Если не помрёт от заражения, если лёгкие не откажут, если сердце выдержит… – Он закончил шов, откусил нитку. – Крепкий он. Молодой. Должен выжить. Но неделю-две будет как овощ.

– Я буду за ним ухаживать.

– Ухаживать буду я, – отрезал Матиас. – И одна из служанок, которую я выберу. Остальным здесь делать нечего. Особенно… – он покосился на меня, – женщинам, которые не его жена.

Я встретила его взгляд спокойно.

– Я его жена, Матиас. По документам, по закону и – по праву. Так что я останусь.

Лекарь хмыкнул, но спорить не стал. Собрал свои инструменты, буркнул что-то о том, что пришлёт отвары, и вышел.

Я осталась одна у постели герцога. Бертран принёс воды и таз, поставил у кровати, бесшумно удалился.

Я села на стул, стоявший у изголовья, и посмотрела на спящего. Во сне он казался моложе – морщины разгладились, лицо потеряло свою обычную суровость. Сейчас это был просто измученный, больной человек, которому нужна была помощь.

Я взяла тряпицу, смочила в холодной воде и осторожно вытерла ему лицо. Он вздрогнул, открыл глаза на секунду – мутные, ничего не видящие, – и снова провалился в забытьё.

– Тихо, – сказала я шепотом. – Ты дома. Всё хорошо.

Не знаю, слышал ли он. Но дыхание его стало чуть ровнее.

Я откинулась на спинку стула и закрыла глаза. В покоях было тихо, только потрескивал огонь в камине да слышалось тяжёлое дыхание раненого.

Завтра будет новый день. Новые заботы. Новая война.

Но сейчас, в этой тишине, я просто сидела рядом с человеком, который перестал быть для меня чужим. И это было странное, почти пугающее чувство.

Я поправила шаль на плечах и приготовилась ждать.

Глава 31 Разговор с Льюисом

Глава 31 Разговор с Льюисом

Я не знаю, сколько просидела у постели герцога. Время текло странно – то сжималось в минуты, то растягивалось в часы. Матиас приходил ещё дважды, поил герцога какими-то отварами, менял повязку, ворчал и уходил. Лоренц метался в забытьи, бормотал что-то неразборчивое, иногда вскрикивал – и тогда я смачивала тряпицу и прикладывала к его лбу, шептала что-то успокаивающее, сама, не зная, что.

– Ваша светлость.

Я вздрогнула и подняла голову. В дверях стоял Льюис. Он уже успел умыться и переодеться в чистое – простую, но добротную рубашку и тёмный камзол, явно взятый у кого-то из слуг. Светлые волосы, всё ещё влажные после мытья, были небрежно зачёсаны назад. Вблизи он оказался моложе, чем показался сначала – лет тридцать, не больше, с живыми серыми глазами и лёгкой усмешкой, которая, кажется, никогда не сходила с его губ.

– Вам нужно отдохнуть, – сказал он. – Идёмте. Я уговорил вашу кухарку дать нам чего-нибудь поесть. Там такой аромат стоит… и этот ваш удивительный напиток. Кофе, кажется?

Я хотела отказаться, но Льюис уже подошёл и мягко, но настойчиво взял меня под локоть.

– Лоренц не умрёт в ближайший час. Матиас сказал, что самое страшное позади. А вы выглядите так, будто сами нуждаетесь в лекаре. Идёмте, герцогиня. Это приказ… ну, почти.

Я слабо улыбнулась и позволила увести себя из покоев.

В малой гостиной, примыкавшей к покоям герцога, было натоплено и горели свечи. На низком столике уже стоял поднос с дымящимся кофейником, две чашки, тарелка с сырниками и ещё какая-то снедь. Марфа, видимо, постаралась.

Льюис усадил меня в кресло, сам опустился напротив и разлил кофе с лёгкостью человека, привыкшего к хорошему сервису.

– Ну, – сказал он, поднимая чашку, – за знакомство, герцогиня. Позвольте представиться официально: барон Льюис фон Клейст. Друг детства этого угрюмого медведя, который сейчас дрыхнет без задних ног, и, смею надеяться, ваш новый союзник.

– Эмили, – ответила я, принимая чашку. – Просто Эмили. Без титулов, пока мы здесь.

– О, мне это нравится. – Он отпил кофе и зажмурился с таким блаженным выражением, что я невольно улыбнулась. – Боги, что это за нектар? Я пил примерно такой напиток в столице, у самого императорского двора, но именно такого… Это ваше колдовство?

– Это зёрна кэбри, которые здесь называют кормом для скота. И Марфа, моя повариха, она научилась их правильно обжаривать.

– Корм для скота? – Льюис расхохотался. – Чёрт возьми, Лоренц женился на гении. Подсунуть ему это при случае – пусть знает, что его козы пьют лучше, чем он.

Я улыбнулась, но улыбка быстро погасла. Льюис заметил это, поставил чашку и подался вперёд.

– Вы хотите знать, что случилось на перевале.

– Хочу, – кивнула я. – Всё.

Льюис откинулся на спинку кресла и уставился в огонь камина. Несколько мгновений он молчал, собираясь с мыслями, и когда заговорил, в его голосе не осталось и следа прежней лёгкости.

– Мы возвращались с задания короля. Лоренц, я и полсотни его лучших людей. Поручение было… деликатное, не для чужих ушей. Скажем так, мы сделали то, что должны были, и возвращались домой. На перевале нас ждали.

– Кто?

– Не знаю, какие-то люди. Они знали, где мы будем, знали, когда. Засада была устроена идеально: сверху сбросили камни, перекрыли дорогу, потом лучники. Лоренц успел скомандовать рассыпаться, но нас отрезали от основного отряда. – Льюис сжал челюсти. – Нас осталось примерно 20 человек. Пробивались двое суток. Лоренц прикрывал нас, пока я тащил раненого. Получил эту рану и не сказал ни слова – только зубы сжал и продолжал драться.

– А потом?

– Потом мы ушли в горы. Проводник погиб в первый же день – стрела в спину. Тропы замело, карты не было. Мы блуждали, теряли людей. К концу недели нас осталось тринадцать: я, Лоренц и парни из его личной стражи. – Льюис помолчал. – Один парень исчез на четвёртую ночь. Сказал, идёт на разведку, и не вернулся. Я думал, он погиб. Теперь… не уверен.

Я похолодела.

– Вы думаете, он и есть предатель?

– Не знаю. – Льюис покачал головой. – Но кто-то выдал наш маршрут. Кто-то знал, где мы будем и когда. Информация могла утечь только из замка или из самого отряда. Я склоняюсь к первому, потому что люди Лоренца преданы ему как псы. Но…

Он не договорил, но я поняла. Гризельда. Всё сходилось на ней.

– Гризельда, – сказала я вслух.

Льюис вопросительно поднял бровь.

– Бывшая экономка, – объяснила я. – Я её уволила восемь дней назад. Она угрожала, что откроет врагам наши слабости. И уехала в Штауфен.

– Восемь дней назад? – Льюис присвистнул. – И вы молчали?

– Я не молчала. Я рассказала Томасу, вашему управляющему. Мы усилили дозоры, начали готовиться к обороне. А три дня назад наши разведчики заметили отряд Штауфена у границы. Они не нападали – только смотрели.

– Разведка, – кивнул Льюис. – Они ожидали, что Лоренц не вернётся. Или проверяли, насколько мы ослабли.

– А вчера в Штейнбахе видели подозрительного торговца. Он расспрашивал обо мне. О том, как меня приняли, что я делаю, не жалуется ли народ.

Льюис резко выпрямился.

– Торговца? Опишите.

Я пожала плечами.

– Я его не видела. Но мои люди – Петер, он был в Штейнбахе – сказал, что тот выглядел не по-купечески. Держался слишком уверенно, слишком много расспрашивал.

– Это он. – Льюис встал и прошёлся по комнате. – Чёрт, это точно он. Тот парень из отряда, который исчез. Он знал маршрут, знал, где мы будем. И теперь он здесь, собирает информацию.

– Или передаёт её, – добавила я.

– Или передаёт. – Льюис остановился у окна, глядя в темноту. – Герцогиня, вы понимаете, что это значит? Штауфен готовится к нападению. И отсутствие Лоренца – идеальный момент. Замок без хозяина, люди в панике… Но вы, – он обернулся и посмотрел на меня с новым интересом, – вы, кажется, не в панике.

– Я в панике, – честно сказала я. – Просто не показываю.

Льюис усмехнулся и вернулся в кресло.

– Знаете, когда я впервые увидел вас во дворе – босую, растрёпанную, с этой шалью на плечах – я подумал: бедная девочка, как же ей не повезло попасть в этот замок. А потом вы сказали Лоренцу: «Я работала». И он заткнулся. – Льюис покачал головой. – Он, между прочим, не каждый день затыкается. Даже перед королём не затыкается.

– Я просто сказала правду.

– В том-то и дело. – Льюис взял чашку, но пить не стал, только крутил в руках. – Вы здесь больше недели и уже успели уволить экономку, наладить какое-то производство, подружиться со слугами и, кажется, даже приручить капитана стражи. Бардо, когда мы встретились в коридоре, сказал мне: «Ваша герцогиня – человек дела». Это из уст Бардо – высшая похвала.

Я не знала, что ответить. Просто пожала плечами.

– Я не умею сидеть без дела. А здесь… здесь было много работы.

– А вы, герцогиня, не похожи на ту, кого можно запереть в башне, – вдруг сказал Льюис, глядя на меня с весёлым интересом.

Я встретила его взгляд и ответила сухо:

– Меня и не заперли. Я осваивалась и работала.

Он расхохотался – открыто, искренне, запрокинув голову.

– Чёрт возьми, Лоренц даже не представляет, какое сокровище ему досталось. – Он отсмеялся и посмотрел на меня уже серьёзно. – Герцогиня, я к вашим услугам. Всё, что нужно – люди, связи, информация. Мы вместе вытащим этот замок из… ну, вы понимаете.

– Из задницы? – подсказала я.

– Именно. – Он улыбнулся. – Я рад, что вы здесь и такая прямолинейная.

– Я тоже рада, что вы здесь, барон.

– Льюис, – поправил он. – Для вас – просто Льюис. Друзьям я позволяю фамильярность.

Я кивнула и подняла чашку.

– За сотрудничество, Льюис.

– За сотрудничество, Эмили.

Мы отпили кофе, и в комнате повисло молчание – но не тягостное, а тёплое, почти уютное. За окном уже совсем стемнело, свечи оплыли, и только огонь в камине освещал наши лица.

– Что теперь? – спросила я.

– Теперь мы ждём, пока Лоренц очухается, и готовимся к худшему. – Льюис поставил чашку. – А заодно ищем этого торговца. Если он в Штейнбахе, его можно взять. Я займусь этим завтра.

– Я дам вам людей. Петер знает его в лицо.

– Отлично.

Я поднялась, чувствуя, как усталость снова наваливается на плечи.

– Пойду к нему. Матиас сказал, что ночью может подняться жар.

– Вы и правда собираетесь сидеть с ним всю ночь? – Льюис встал следом.

– Да.

– Эмили… – Он помолчал, подбирая слова. – Он не привык, чтобы о нём заботились. После смерти отца он никого не подпускает близко. Может оттолкнуть вас, даже не осознавая.

– Я не боюсь, что меня оттолкнут, – ответила я. – Я боюсь, что он умрёт, если я не буду рядом.

Льюис посмотрел на меня долгим, странным взглядом. Потом кивнул.

– Тогда идите. А я пока подумаю, как поймать нашего крысёныша.

Я вышла в коридор и направилась к покоям герцога. За спиной слышался тихий смех Льюиса – он снова наливал себе кофе, и, кажется, находил в этом занятии какое-то особое удовольствие.

В покоях было тихо. Лоренц лежал неподвижно, но дыхание его стало ровнее, спокойнее. Я села на стул, снова смочила тряпицу и приложила к его лбу.

Он вздохнул во сне – и на миг мне показалось, что он улыбнулся. Но, наверное, просто показалось.

– Спи, – шепнула я. – Всё будет хорошо.

И сама не знала, кого больше уговаривала – его или себя.