Текст книги "Перерождение (СИ)"

Автор книги: Артур Прост

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 57 страниц) [доступный отрывок для чтения: 24 страниц]

Сидя на стуле, Кроберг ловила каждый звук за дверью, надеясь, что услышит, как провозят каталку с Каро. Но Елена не знала, что находится на первом уровне блока В, тогда как Каро доставят на третий. Вслушиваясь и раздумывая, она просидела около получаса. Солдат два раза стукнул в дверь, после чего вошел в отсек. Он сразу заметил ее на стуле рядом с дверью.

– Полковник Стратов разрешил ваше перемещение, но только в пределах кольца В, – у Кроберг внутри все затрепетало, – в моем сопровождении.

– Если вам это интересно, – отмахнулась Елена и вскочила со стула. Если этот солдат будет хвостом бродить за ней всюду, то это сейчас было для нее самым незначительным препятствием. Елена сделала шаг вперед. Ноги были ватные, но ее перестало качать из стороны в сторону. Она запахнула халат поплотнее, нацепила шлепанцы и, ничего не говоря, направилась к выходу. Солдат пропустил ее вперед и последовал за ней.

Кроберг осмотрелась. Она поняла, что находится на первом уровне блока и направилась направо по коридору к холлу, где находился лифт. Войдя в просторный зал, где любили подолгу сидеть ученые и наблюдать в большие обзорные иллюминаторы за звездами, Кроберг увидела вместо них отряд из десяти солдат. Они сидели на диванах и о чем-то шумно разговаривали. Завидев Кроберг, они вскочили, но следом появился высокий пехотинец. Они поприветствовали друг друга и уселись обратно. Елена подошла к лифту, двери которого не были повреждены, и нажала на кнопку вызова.

Попав в лобби третьего уровня, она увидела знакомую обстановку. Обломки были почти разобраны и аккуратно сложены в стороне. Мебель стояла беспорядочно, но не валялась. Рваный потолок. Подходя к посту наблюдения, она увидела сидевших там солдат. Ее они быстро приметили. Кроберг сложила руки и вошла на пост. Солдаты осмотрели явление в тапках, за чьей спиной стоял каменный камуфляжный голем.

– Мне нужно знать, доставили ли на этот уровень «объект 3», – уверенно спросила Кроберг.

Сидевший за пультом управления командир отделения, не вставая, ответил ей:

– Да, в отсеке С17.

– Спасибо, – в ответ командир кивнул головой.

Елена, повернувшись, уперлась в солдата. Сзади раздались смешки. Здоровяк отошел в сторону. Елена демонстративно недовольно выдохнула и пошла по направлению к указанному отсеку. Она уже знала, что отсеки с 15 по 20 являются частью большой лечебной лаборатории. Внутри наверняка кроме солдат есть дежурные врачи. Елена ускорилась и скоро на горизонте показалась нужная ей дверь, у которой стояли двое солдат. Подойдя к ним, она натолкнулась на вопросительные взгляды. Здоровяк за спиной трубно огласил, что ей разрешено. Елена радовалась, что ей не пришлось разговаривать с ними. Она потянулась к кнопке открытия, но караульный опередил ее и дверь уже распахнулась. Кроберг вошла. Дверь захлопнулась. Елена повернула голову назад и обнаружила, что ее «хвост» остался в коридоре. Довольная этим фактом она прошла вперед.

– Вы? – раздался не менее радостный вопрос.

Кроберг узнала этот голос, еще не увидев его хозяина. Это был Дмитрий Панов – глава биоинженерного отдела станции, еще пара слов и мягкая картавость польется из его уст.

– Вы здесь? – слегка нахмурившись, спросила она. Немного полноватый ученый показался из-за перегородки, за которой находился операционный отдел. В голове она прикидывала варианты, которые могли привести биоинженера Панова в блок вирусологии.

– Ха, мы оба удивлены, – смеялся ученый, интенсивно размахивая руками. – Не надо думать. Зачем вы думаете? Ох, как же вы нехорошо выглядите, – Панов схватился за сердце, подойдя ближе.

Они находились в операторской, где размещалось все управление этой лаборатории. От нее вправо шел коридор к остальным отсекам.

– Мы это сейчас исправим, – покачиваясь из стороны в сторону, словно груша на воде, Панов подошел к шкафам и вынул штаны, рубаху, врачебный халат и легкую обувь. – Держите, коллега. Костюм не даю, так как с этим вы справитесь быстрее, – Дмитрий кинул все принадлежности Кроберг и, удаляясь в коридор, добавил. – Только побыстрее с этим. Нам еще к «объекту» 3 нужно.

Кроберг быстро скинула с себя халат и принялась облачаться в более подходящую одежду. Через минуту она быстрым шагом проследовала в коридор за Пановым. Он терпеливо ждал ее у отсека С17.

– Чудно, – всплеснул он руками и открыл дверь в отсек.

Внутри находился врач. Кроберг не сразу поняла, кто это. Но когда тот обернулся на картавые позывные Панова, Елена узнала в нем того самого лысого бородача, который пристально смотрел на нее, многими часами ранее.

– Вы не знакомы? – удивился Панов. – Ах, ну к черту весь этот этикет. Елена это Валентин Вербас. Валентин, это Елена Кроберг.

– Я знаю, – сухо ответил мужчина.

Ни она, ни он не протянули друг другу руки, лишь пересеклись взглядами. Кроберг обошла его и подошла к койке, на которой лежал Каро. Он был без рубахи, в одних немного испачканных штанах. К его телу были подключены многочисленные датчики, провода, катетеры. Стоило наклонить голову и увидеть, как его тело едва парило над кроватью, удерживаемое привязными ремнями. Кожа его была серовато-белого цвета, глаза закрыты. Елена смотрела на него и сразу отметила, что ни живот, ни грудина не поднимаются. Она посмотрела на приборы. Столько данных. И столько невероятного.

– Похоже, вы не ожидали увидеть такие показания? – с интересом спросил Вербас.

– Что с ним? – она не спросила, но произнесла мысли вслух.

– Ваше пресловутое перерождение, я полагаю.

Елена посмотрела на Валентина. Он говорил так, словно проверял ее. Панов улыбался и стоял с обратной стороны койки. Кроберг потянулась к прибору, регистрирующему дыхание.

– Не трудитесь, – опередил Вербас, – с прибором все в порядке. «Объект 3» не дышит привычным для нас способом.

– Сердце? – на глаза попались показания о пульсе. Они были равны нулю. – Он жив?

– Жив. Удивительно, но жив. Его стабильно держит эгоцитарная система, – начал объяснять Валентин. Он вздохнул, словно бы его кто-то принуждал к этому разговору. – К нам его доставили бездыханным, без пульса. Врачи готовы были причислить его к мертвым, как двух вирусологов, что были с ним, – Кроберг посмотрела на Вербаса. Но вскоре подошла к приборам. Она находила подтверждение словам Валентина в данных приборов. – Однако врачей настораживало то, что тело вибрирует. Даже сейчас, – Кроберг подошла ближе к Каро и положила руку ему на ногу. Едва уловимая дрожь волнами поднималась изнутри. – Мы доставили его сюда. Подключили. Никаких однозначных показаний. Судя по одним – он мертв, по другим – живой. Мозг его в коме, не глубокой. Учитывая данные ваших исследований, мы предположили, что его эгоцитарная система каким-то образом поддерживает в нем жизнь.

– Удивительно, правда? – Панов горящими глазами смотрел то на Валентина, то на Кроберг.

– Электрохимические реакции моний, – пояснила Кроберг. – Они стимулируют жизнедеятельность в его клетках и органах.

– Да, заставляют циркулировать кровь благодаря сокращению сосудов.

Кроберг улыбнулась.

– Дублирующая система на случай, когда основная в отключке, – интерпретировал Панов. – Господа, вы понимаете, что это значит?

– Как вы фиксируете деятельность эгоцитарной системы? – этот вопрос Елена попыталась сделать как можно более обыкновенным.

– Обычным, – Валентин слегка прищурился. – Что в этом сложного? После нападения, у нас помех с улавливанием электронных импульсов нет.

– Вы не знаете где мой помощник, с которым я прибыла? – Елена посмотрела на Панова.

– Честно говоря, я не видел его после того, как началась заварушка, – Панов был рад, что Кроберг напрямую обратилась к нему. – Но я уверен, что он в жилых отсеках. Сейчас все там.

– А что с гриппоном? – переключилась она. – Ему ввели модифицированный штамм перед нападением. Каково состояние иммунной системы?

– Анализы показали наличие неизвестных ранее антител. Я проанализировал результаты и выяснил, что это антитела к модифицированному гриппону.

– Он ему не поддался, – изумлялся Панов, словно впервые об этом слышал.

– Неужели она переродилась? – осторожно предположила Кроберг. Она посмотрела на монитор, регистрирующий состояние иммунной системы. И уже через несколько мгновений ее поражению не было предела.

– Переродилась мягко сказано, – Валентин смотрел на Каро. – Его иммунитет более не основывается на старых и добрых человеческих «цитах». Их просто нет. Есть только АТ-циты и бесконечные их вариации. Они во многом схожи с известными нам лейкоцитами, лимфоцитами и другими, но они совершеннее, – после этого слова Кроберг посмотрела на Валентина. Ей казалось, что она должна знать о нем больше, чем помнит. Она пыталась незаметно покопаться в шкафах памяти, но никаких намеков на информацию об этом ученом. Лишь эхо фантомов. Елена различала в его голосе некую обиду, но вместе с тем, он воодушевленно говорил о странностях иммунной системы Каро. – Скажите, вы на это рассчитывали, говоря о перерождении в своих отчетах?

– Примерно, – осторожничала Елена. – Мы уже давно знаем, что иммунная система больных «белой язвой» основывается не на лейкоцитах. Они мутируют вместе с другими иммунными клетками и становятся АТ-цитами. Однако до сегодняшнего момента, мы полагали, что их будет не больше лейкоцитов. У всех зараженных регистрировалось примерно одинаковое количество АТ-цитов. Но 15 тысяч? – Кроберг смотрела на приборы. – И это только базовые клетки.

– Удивительно, согласен. Но количество АТ-цитов непостоянно. Я брал у него анализы четыре раза и каждый раз их количество менялось.

– В каких границах? – Елена слегка прищурилась

– От тысячи до пяти.

– И все же это гораздо больше того «золотого» стандарта, который был нами принят.

– Вы совершили прорыв, – Валентин лукаво посмотрел в глаза Елены.

– Это плоды. Прорыв был многими годами ранее.

– Но все же вы понятия не имели, что «объект 3» может жить без воздуха?

– Что вы имеете ввиду? – Кроберг нахмурилась

– Вы посмотрите насколько сильно его дыхание, – Вербас указал на один из мониторов. – Он потребляет кислорода как пять человек вместе взятые. Его легкие не вздымаются, но в них поставляется кислород каким-то иным способом. Естественно, что в отсеке, где находились трое, очень скоро закончился кислород, – голос Валентина стал резким и жестким. – Те двое ученых просто задохнулись. А он выжил, несмотря на то что не было воздуха. Эгоцитарная система отключила центральную нервную систему, погрузила организм в некое подобие анабиотического сна. И каким-то образом он выжил.

– Удивительно, – тихо произнесла Кроберг, не ведая, что пронесла зажженную спичку рядом с кожей Валентина.

– С интересной стороны вы рассматриваете гибель двух ученых.

Кроберг готова была оскалиться, подобно волчице. Все ее тело моментально напряглось, готовясь к прыжку.

– Вы не в себе?! – брезгливо смотрела она на Вербаса. – Если да, то можете выйти вон. «Объект 3» – не ваша головная боль. Им занимаюсь я. Вы свободны.

– Зачем же горячиться, – трепетал Панов. – Валентин, успокойся, как ты ведешь себя? Елена извини его. Сегодня много чего произошло, – он с укором смотрел на Вербаса. – Тебе лучше вернуться ко всем остальным.

Панов был настроен решительно. Все мысли Валентина пропечатались морщинами на лбу и глубокими каньонами складок на переносице. Его давящий взор перешел на Кроберг. Но она стояла перед ним нерушимым столпом. Этот молчаливый поединок она не собиралась проигрывать. Достаточно было того, что она продолжала рыться в памяти, бесплодно пытаясь найти информацию о Вербасе. Чем дольше он смотрел на нее, тем сильнее усиливалась дрожь в конечностях. Но Валентин отступил. Он хлопнул Панова по плечу и поторопился скрыться в коридоре. Кроберг проводила его жаром разгорающейся ненависти. У нее даже возникла робкая мысль о том, чтобы он напоследок обернулся. Откуда у нее такая уверенность, что она должна его помнить? Должна? Что в его лице и взгляде такого невыносимо цепляющего? Елена на минуту закатила глаза в приступе злости. Но ее распаленные мысли перебили запищавшие разноголосые датчики.

– Ого, – припрыгнул Панов, – наш мальчик готов очнуться. Как и предсказывал Валентин.

Кроберг кинула скользящий взгляд по закрывшейся двери. «Кто он?», – вопрос разбился о ее поверхность. Трепещущий Панов приковал ее внимание. Словно намеренно он был здесь, чтобы она не пропустила самое главное. Елена посмотрела на приборы: пульс медленно поднимался, началась активность мозга и легких – Каро медленно выходил из анабиозного состояния. Внимание Елены привлекло его лицо. Оно корчилось, словно от боли. Кроберг смотрела на приборы. Каро лихорадило. Температура тела резко повысилась с 28 до 37 градусов.

– Смотри, что он делает? – Панов рукой указывал на руки Каро. Его пальцы напоминали сломанные ветви дерева, они прижимались к телу и медленно, цепляясь за кожу, поднимались все выше. Кроберг смотрела на приборы, старясь не упустить важных изменений. Пульс приближался к норме, мозг выходил из комы. Елена посмотрела на руки и увидела, как пальцы стремятся к двум катетерам, установленным в паховой области. Она поняла, что они причиняли ему боль.

– Она атакует катетеры, – догадалась Кроберг и начала вытаскивать их. Панов не до конца понял, о чем она, но начал помогать ей со вторым. – У него усилилась агрессивность АТ-цитов, они атакуют инородный предмет.

Когда катетеры были извлечены. Руки резко опали, как срубленные ветви дерева. Елена обработала разрезы. Она дотронулась до лба Каро – горячий. Датчики показывали 38 и поднимается. Пульс выше 80 ударов и поднимается. Кроберг выжидала. Она сверкающими глазами посмотрела на Панова. Ей нравилась его сумасшедшинка в глазах. Ученый с воодушевлением смотрел на пробуждение, но в то же время перед ним лежал непонятный организм, который внушал благоговейный страх. Однако не настолько сильный, чтобы отказаться от созерцания удивительной картины. Кроберг старалась успокоить усиливающееся волнение. Показатели быстро шли вверх, пульс 95, давление возросло. Грудная клетка стала медленно и высоко подниматься. Температура почти 39. Каро дернулся. Он немного выгнулся, широко открыл рот и громко вдохнул. Каро словно тонул, но вырывался из мокрых объятий волн. Он жадно глотал воздух, упираясь руками в кровать. И когда его глаза медленно распахнулись, Кроберг, словно безумная мать припала к изголовью кровати. Она смотрела в его глаза, широко улыбаясь и восхищаясь. «Пошевели», – она повторяла это слово как мантру. «Пошевели», – она хотела, чтобы Каро осмотрелся, дернул зрачками. Приборы внезапно смолкли, Кроберг оглянулась. Пульс остановился на 97 ударах, температура – 41,1. Мозг вышел из комы. Давление повышенное, но приборы рассчитали норму организма и перестали тревожно взывать к вниманию. Кроберг поднесла руку к лицу, пытаясь спрятать удивление и сияющую радость. «Очнулся, он очнулся!», – проносилось в ее мыслях. Она повернулась к нему и увидела, что он смотрит на нее. Елена сделала два шага назад и в сторону. Каро не сводил с нее глаз. Елена приблизилась к Каро и, неожиданно для себя, взяла его за руку.

– Ты меня слышишь? – с надеждой в сияющих глазах, она смотрела на него.

Каро закрыл глаза и через секунду открыл. «Это да», – расшифровала Кроберг.

– Почему ты не говоришь? – спросила Елена, но быстро сообразила, что вопрос нужно построить иначе. – Ты не можешь говорить? – она ждала ответа. Его не было. – Ты... тебе больно говорить? – Каро закрыл глаза и открыл через секунду.

– Мы позже посмотрим на его связки, – успокаивал Панов.

– Я поняла, дорогой. Но ты очнулся и это хорошо, – она гладила его по руке. – Ты поправляешься. Ты же мое чудо, удивительное мое создание. Мне столько нужно тебе рассказать.

– И столько еще сделать, – радостно добавил Панов.

– Да, мой мальчик. Ты не представляешь себе на пороге чего мы оказались, – она сияла глазами. Она пела. Вместо слов лились мелодичные звуки. Ей казалось, что во Вселенной нет счастливее человека, чем она. Кроберг смотрела на него и купалась в его взгляде, таком спокойном и безразличном.

– У тебя что-нибудь болит? – спросила она. Каро не отреагировал. – Это хорошо. У тебя переродилась иммунная система. Ты совершенно здоров.

– Только тело вот поправится, наберешь веса немного и в гости к нам в отдел, – искрился Панов потирая руки. Он даже подпрыгнул на одной ноге, пытаясь привлечь внимание Каро. Но его безмятежный и немой взгляд поглощал Кроберг.

– Такой сильный, – Елена поднесла руку к лицу крестника. Она дотронулась указательным пальцем до одного из шрамов и посмотрела в глаза Каро. Такой же невозмутимый. Она медленно, едва касаясь шрама, провела по нему вниз. Ее рот немного приоткрылся. Елена убрала руку, потирая пальцы. Зрачки Каро сильно расширились. В свете освещения они чуть заметно подергивались. Но Кроберг не видела этого. Она впитывала пальцами необычное ощущение от соприкосновения к тому, что сделала сама. – Жаль, что здесь нет моего помощника.

– А зачем он вам? Ведь есть я? – широко улыбнулся Панов, приставив руку к груди. – Я же лучше.

– Да, Дмитрий Карлович, а зачем вы здесь? – Кроберг подошла к ногам Каро. Она наклонилась и задрала штанину. Имплантированная нога все еще была заметно темнее родной.

– Вот поэтому, – Панов постучал пальцами по обнаженной ноге.

– Биоинженерные испытания начнутся только через две недели, – Елена не понимала воодушевленности Карловича.

– Ах, душа моя, – в голосе Панова что-то изменилось. В нем появилась елейная нотка превосходства. – Вы же ничего не знаете. Планы Министерства относительно «объекта 3» немного скорректировались, – на лице Кроберг появилась хмурая тень. – Когда у Терена и президента нашего возник спор о том вводить или не вводить режим ЧП на станции, наш министр выглядел неубедительно, так как планово находился в сохранной капсуле. И мы имеем то, что имеем. Солдафоны гуляют по нашим коридорам, а ученые сидят как крысы в коробках, – Панов демонстративно поморщился и поерзал, словно бы его пробирал холод. – Было совещание. Его сам Терен созывал. Это было так волнительно. В общем, он решил, что с этого момента получение жизнестойкого кожного покрова приоритетнее, – с каждым новым словом лицо Кроберг чернело. Она сжимала и жевала губы, стискивая пальцы на спинке кровати. – В связи с этим, по рекомендации господина Винбурга, я назначен ведущим по проекту «Крио Антропоморфного Резистентного Организма». И у меня есть полный доступ к вашим исследованиям.

– Почему мне никто не сообщил об этом? – прорычала Кроберг.

– Вас на совещании не было. Вы были без сознания, – Панов молитвенно сложил ладони. – Но скажу вам сразу, меня не очень интересуют ваши игры с вирусами. Я даже отчеты читать не буду по ним. Боже, там же столько данных! Это пока я буду разбираться пройдет год, а время у нас ограничено. Поэтому я тут, – Панов хихикнул, и снова постучал пальцами по пришитой ноге. – Способности «объекта 3» ассимилировать в себе конечности и не просто ассимилировать, но делать их своей точной копией – приоритет. Это сейчас она отличается, – он поглаживал пальцами ногу и смотрел на нее как завороженный, – но через год она станет такой же, как и та что рядышком. Он просто чудо. Вы ведь так его называете?

Но Кроберг не желала принимать то, что он говорит. Она ловила себя на желании проснуться. Не может быть! «Я его потеряла?!», – этот вопрос оглушал ее, заставляя подергиваться голову и бил ярким светом по глазам, заставляя щурится.

– Он мой! – бросила она.

– Вы заблуждаетесь, – миловидно порхал Панов.

– Я свяжусь с Винбургом, – Кроберг сказала это уверенно. И Панов знал, что, скорее всего, Елена так и поступит.

– Для чего? Чтобы он вернул вас во главу проекта? – Панов ухватился за отогнутую штанину на ноге Каро и медленно начал спускать ее. Он смотрел на Кроберг невинным взглядом, участвующего друга, который причиняет боль, но не от удовольствия, но по необходимости. – И знаете, что будет? Он скажет, что вы умничка и проделали колоссальную работу. Но, приоритеты изменились. Да перестаньте, душенька, – Панов нарисовал отцовскую поучающую ухмылку, – вы действительно думали, что вечно будете возглавлять проект? Бросьте. Мы с вами работаем под конкретный заказ. И сейчас он яснее ясного. Когда я добьюсь определенных успехов, я более чем уверен, что Винбург, или кто-то еще, вновь вернет проект вам. Если на это будет необходимость.

– Что вы намерены делать?

– Ну вот, это уже другой вопрос, – Панов отошел от кровати и, широко размахивая руками, радостно делился предстоящим. – Прежде всего, вы добились перерождения его иммунитета. Это замечательно. Однако перерождение его кожных покровов произошло гораздо раньше. Нужно было начать большие испытания еще года три назад. Ну что же, вы вирусолог вот и нянчились со штаммами. Но все что ни делается все к лучшему, – посмеялся Панов, – и его окрепший иммунитет поможет ему выжить в дальнейших испытаниях. Министр как можно скорее ждет от нас прорыва в воссоздании кожи. Через два дня мы возьмем образцы его кожного покрова и попробуем его клонировать. Одновременно мы будем наблюдать за процессом регенерации. Вы уже снимали с него кожу? – Панов резко повернулся и посмотрел горящим взглядом на Кроберг. – Как она ведет себя? Как восстанавливается? Как образовываются новые соединения? Отрезанный кусок живет также долго сколько и органы, руки?

– Нет, мы не проводили таких обширных испытаний над эпидермисом, – обреченно констатировала Кроберг. Она наклонила голову и смотрела на плюющегося слюной Панова исподлобья.

– Вот это плохо, – Панов нахмурился. – Чем вы там все эти годы занимались? Мне придется делать все с нуля? Кошмар!

– Раны на коже заживают в течение нескольких часов. Снимать с него кожу мы не додумались.

– Мы устраним эту досадную оплошность. Я видел, как вы относитесь к нему, – Панов с прищуром посмотрел на Кроберг. – Радуйтесь, у вас есть этот и завтрашний день, чтобы побыть вместе, – Панов вздохнул и направился к выходу. У самой двери он обернулся. – Когда один ученый очень долго пестует свой проект, это вредит. Проявляются нездоровые эмоции.

Кроберг готова была вколотить в закрывающуюся дверь стальные колья, лишь бы она больше не открылась. Она облокотилась на спинку кровати; закрыла глаза. Злость и беспомощность волнами подкатывали к горлу. Елена представляла, как она стискивает пальцы на глотке Панова. Червяк! Мелкий, гадкий червяк! Она медленно сползла вдоль спинки на пол. У нее устали ноги. Она ругала себя за свою молчаливость: за то, что ничего не смогла сказать этому слизню, запихнуть его слова ему в глотку, чтобы сбить пену с его уверенности. Хотя, когда на твоей стороне Винбург и ты – хороший лизоблюд, это окрыляет. «Петух напыщенный», – усмехнулась Кроберг. Один из приборов издал протяжный сигнал. Кроберг повернула голову в сторону мониторов. Но ей не хотелось вставать. Она решила подождать – возможно сигнал перестанет звучать. Через секунду-другую аппаратура смолкла. Елена посмотрела на дверь. В голове возникла мысль: «Хорошо, что здесь не было простачка Мельева». Не хватало, чтобы он разболтал всем об излучении Каро и порхал тут со своим прибором. И раз самого Мельева сюда не допустили, то либо Панов не придал значение молодому ученому, либо они до него еще не добрались. Чего Кроберг хотела бы избежать. Но в нынешней ситуации молодой спец по излучениям будет под пристальным вниманием. Кроберг подняла голову над толпой мыслей. Ее взгляд сверлил дверь, а в голове уже зрел план, нарисовавший на ее лице недобрую улыбку. Она собралась с силами и встала с пола. Нужно действовать аккуратно и не привлекать повышенного внимания. Панов решил, что изящно отодвинул ее? Ха! Кроберг усмехнулась своим мыслям. Выйдя в коридор и дойдя до операторной, она увидела Валентина. Он сидел за столом с приборами и делал какие-то анализы. Елена быстро проследовала к выходу. Что же, они хотят, чтобы ее не было рядом – так она и поступит.

На лице космопехотинца, ожидавшего ее, сияло удовлетворение – его наконец-то забирают с парковки. Елена направлялась к жилым блокам В. Они находились на первом уровне. Она поймала себя на мысли, что еще не была у себя в каюте с момента прибытия. Но ее больше интересовал Мельев. Она не могла вспомнить, интересовалась ли его судьбой у кого-нибудь. К ней заходил начальник станции, наверное, он ей что-то говорил про ее сотрудника. «Не хватало, чтобы этот умник погиб во время нападения», – огрызнулась Елена. Она шла напористым темпом, что доставляло радости пехотинцу. Если уж быть хвостом, то резвым.

В жилых отсеках было многолюдно. Кроберг даже растерялась. Ей еще не приходилось видеть стольких ученых в таких тесных условиях. Кроберг в штанах, кедах и с накинутым халатом вызвала большой интерес у видавших виды ученого света. Елена посмотрела направо, потом налево: куда же его могли поселить? Обычно на станции не так много свободных кают. Кроберг плюнула на догадки и, остановив первого встречного сотрудника, спросила о новеньком. Но ни этот, ни другой, третий, не видели его. Елена топнула ногой со злости. «Где же ты? Припал, наверное, со страху к какой-нибудь груди», – злобничала Елена.  Ответ нашелся быстро. Кроберг вспомнила, что в последнее время видела его с каким-то рыжеволосым. Увидев группу санитаров за игральным столом, она поспешила к ним.

Ей повезло. Рыжих на станции было немного, особенно известных. Кроберг узнала имя – Антон и что его каюта находится на втором этаже жилых отсеков под номером А215. Пыхтя как паровоз, Кроберг проследовала к лестнице. Она была недалеко. Но вот до каюты Антона нужно было пройти не один десяток метров. Кроберг желала немедленно увидеть Мельева и это расстояние она готова была преодолеть даже вплавь. Елена постучала в дверь с номером А215. Внутри было тихо. Она занесла руку, чтобы постучать сильнее, но дверь открылась. Перед ней стоял рыжий санитар в пижамных штанах, с помятым лицом, и растрепанными волосами. Бессонная ночь?

– Ты Антон? – Кроберг поморщилась, боясь застать Мельева в неудобном положении. Но она тут же осеклась. Почему она непременно должна застать Мельева в неудобностях? Глупость какая.

– Да. А ты? – протирая глаза, спросил рыжий, но через пару секунд он вздрогнул, разглядев перед собой Кроберг. – Ой, простите.

– Мельев у тебя?

– Кто?

– Сергей, с которым я прилетела сюда?

– Ах, ну да, – он открыл дверь шире. Медноголовый даже не думал стеснятся наготы торса. Даже напротив, ему нравилось стоять полуголым перед именитой злыдней. – То есть нет, его забрали.

– Куда?! – выстрелила Кроберг.

– На допрос.

– Давно?

– Около двадцати минут. Вы быстро меня разбудили, – с досадой произнес он. Очевидно он прилег лишь совсем недавно и сильно жалел о расставании со сном.

Кроберг рванулась с места, как гонщик. Она шла вдоль широких перил, борясь с желанием спрыгнуть вниз. Выпустив пар на резком повороте, она резво спустилась по лестнице. Вылетев, как пуля из двери, ошпаренная профессорша застала врасплох пехоту. Солдат не ожидал, что она так скоро выбежит и присел у дверей. Кроберг долетела на ногах до лифта и, нажав на кнопку вызова, поняла, что не знает куда идти. Она резко повернулась к пехоте.

– Скажи на милость, где проводятся допросы персонала? – протараторила она.

– В центральном кольце. Всех туда отводят. А зачем вам?

– Тебе действительно интересно?

– Мне не интересно без толку бегать по станции за вами. Может я смогу чем-то облегчить ваши и мои страдания?

Он начинал ей нравиться.

– Хм, я ищу своего личного помощника, Сергей Мельев его зовут. Очень мне нужен. Мне сказали, что его вызвали на допрос.

– Так зачем нам зря идти к следователям? Я попрошу ребят узнать на какой стадии допрос. Может его уже отпустили.

Кроберг с интересом посмотрела на бравого пехотинца, оказавшегося вдруг таким полезным. Солдат прошел в наблюдательный пункт. Перекинулся парой слов с сидящим за пультом управления. Через пять минут пехотинец вышел с довольным лицом.

– Вашего помощника уже отпустили.

– И где он?

– Очевидно, скоро будет здесь, путь не близкий. Передвигаться по станции все еще запрещено, его в составе группы доведут до жилых блоков.

И даже почти не напряглась. Хоть в чем-то удача ее поддержала. Впрочем, так ли это на самом деле, будет ясно после разговора с Мельевым. Что он наболтал на допросе еще предстояло выяснить.

– Хорошо, – сверкнула глазами Кроберг. – Я подожду его в жилых отсеках.

Кроберг проследовала в обратном направлении. Пехотинец за ней. У открытой двери Елена повернулась к солдату.

– Спасибо, – бросила она как можно учтивее и вошла вовнутрь.

Елена постучала в каюту Антона. Надеясь, что Сергей успел вернуться; рыжий быстро распахнул дверь. Кроберг не желала ничего объяснять и просто вошла, отстранив санитара от двери. Опешив от такой напористости, Антон плюхнулся на кровать, стоявшую справа. Кроберг осмотрела каюту: длинная и узкая, с ребристыми стенами синего цвета. Она была в три раза меньше чем апартаменты, которые всегда предоставлялись ей. Справа и слева вдоль стен стояли две кровати. Одна из них была застелена, та, на которой сидел Антон, прикрыта покрывалом. У изголовий находились тумбочки. Под иллюминатором у дальней стены стоял письменный стол на всю ширину стены, с выдвижными ящиками. Рядом с ним два стула. Справа и слева от входа стояли два шкафа.

– Мельев скоро должен вернуться. И хорошо бы мне его подождать здесь, – Кроберг прошла к застеленной кровати и села напротив Антона.

Санитар был одет в обычный рабочий костюм. Он потирал ладони и смотрел в пол. Кроберг больше ничего не сказала. Она смотрела на понурившего голову Антона и размышляла о допросе Мельева. В голове у нее крутились мысли о Панове: лишь бы его не было на допросе. Елена прикидывала в голове примерное время начала допроса, чтобы убедиться в этом. Ее мысли прервал звук входной двери. Кроберг посмотрела на открывающуюся створку. В каюту вошел Мельев. На нем был стандартный обтягивающий комплект из плотных штанов и водолазки синего цвета, покрытые рисунком в мелкий ромбик они подчеркивали его худобу. Волосы, прилизаны гелем, чтобы не выглядеть одуванчиком, от этого они переливались бликами от ламп освещения будто стеклянные. На ногах легкая обувь темно-синего цвета без шнурков. Адаптивная и удобная, она стала ярким примером того, как изобретение ученых и для ученых просочилось в широкие массы. Увидев сидящую на кровати Кроберг, он оторопел. Испугавшиеся зрачки забегали туда-сюда, пытаясь смотреть и на Антона, и на профессоршу, от которой веяло усталым недовольством.