Текст книги "Перерождение (СИ)"

Автор книги: Артур Прост

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 57 страниц) [доступный отрывок для чтения: 24 страниц]

Елена уперлась в заднюю стену, вздрогнув от неожиданности. Шум усиливался. Он стал походить на рев и скрежет. От сильных вибраций ходуном ходила мебель. Резко гул усилился в десятки раз. Пол словно выдернули из-под ног. Стены содрогнулись. Раздался чудовищный грохот, и звуки рвущегося металла причиняли нестерпимую боль ушам. Кроберг лежала между стеной и наехавшим диваном, сжимая ладонями уши. Все вокруг дергалось. И грохотало. Из коридора доносился металлический скрип. Стекла трещали и сильно прогибались наружу. Кроберг закрыла глаза и накрыла голову руками. Но в полумраке становилось еще страшнее. Она открыла глаза, но не убрала руки. Через щели между пальцами она видела, как трясутся стены, и подпрыгивает половое покрытие. С потолков посыпалась отделка. Как вдруг скрежет резко стих, оставив Елену наедине с нарастающим гулом. Дрожь продолжала трясти стены и потолки. Елена приподняла голову. Станцию тряхнуло. Кроберг снова накрыла голову руками и подальше заползла в угол, образованный диваном и стеной. Раздался мощный хлопок, словно что-то взорвалось. Елена вскрикнула. Ее подкинуло, стены содрогнулись. Вибрация сошла на нет. Но откуда-то из центра станции доносился непонятный чавкающий гул. Елена привстала на коленках и поглядела, что творится в лобби. С потолков свисала плитка из стальной сетки. Красные огни по-прежнему сверкали, сирена звучала с помехами. Ее внимание привлекла дверь лифта. Через прогнувшуюся створку сочился белый дым.

Елена боязливо выползла из своего угла. Прислушалась. Гул медленно затихал. Она встала на ноги, цепляясь руками за перевернутую мебель. Из лифта пошел черный дым. Он поднимался к потолку. Через несколько секунд из частично обрушившегося потолочного покрытия, над входом в лифт, высунулась какая-то трубка. Послышался шипящий звук. Поднимавшийся дым засасывало в вентиляцию. Кроберг огляделась. Она посмотрела на мониторы. На них отображалась большая застывшая картинка общего плана из отсека Каро. Последнее что удалось запечатлеть камерам: это прячущиеся под стол врачи. Кроберг подбежала к приборной панели. Схватила на ходу упавший стул. Подъехала к кнопке связи и нажала на нее.

– Вы меня слышите? – дрожащим голосом спросила она.

В ответ молчание. Ничего кроме треска. Система не реагировала на нажатие приборных кнопок.

– Вы меня слышите? – голос ее дрогнул.

Кроберг осматривала приборную панель. На ней не горела ни одна лампочка. Она нажала для проверки на кнопку перезагрузки, но реакции не последовало. Система сохраняла мертвецкое молчание, как и все вокруг. Елена подняла голову и огляделась. Вокруг было очень тихо. Гнетущая тишина душила даже шипящий звук работающих насосов, затягивающих проникающий в отсек дым.

Кроберг боязливо встала из-за стола. Посмотрела вдоль коридора. Там, в мрачной дали, находился отсек с Каро. Тревожный красный свет, мерцая, смешивался с мраком. Елена посмотрела на кнопку связи, потом на застывшее изображение на мониторе. Она дернулась – изображение вдруг исчезло. Все панели вырубились. Елена сделала глубокий вдох, пытаясь справиться с частым дыханием. Выдохнула. Еще вдох. Выдох. И смело зашагала вперед, к выходу из помещения. Она отодвинула мешавшее ей кресло и вышла в лобби. Проходя рядом с лифтом, она услышала какое-то царапанье. Шум доносился из шахты. Елена наклонилась в ее сторону. Непонятный звук становился громче. Он шел снизу и все быстрее и быстрее, кто-то карабкался вверх. Кроберг попятилась назад. Бум! В дверь с большой силой что-то врезалось. Елена вскрикнула и побежала обратно на пост. В дверь лифта что-то ударило, словно молотом. Кроберг добежала до угла, где пряталась. В дверь с яростью били тяжелым предметом. И чем сильнее створка прогибалась, тем чаще раздавались удары. Раздался скрип и скрежет. «Открывают», – догадалась Кроберг, не выглядывая из-за укрытия. Она спрашивала себя, почему прячется и от кого. Понимая нелепость своего поведения, Елена медленно приподнялась, чтобы посмотреть, кто пытался выбраться из шахты лифта. Она выглянула из-за спинки дивана, но ей было видно только пульт. Скрежет усиливался. Последовал громкий металлический удар! В лобби послышались металлические шаги. «Двое, несколько», – анализировала Кроберг. Она медленно поднимала голову, чтобы выглянуть из-за панели. Но полет барного стула остудил ее любопытство. Он пролетел мимо окон охранного поста. Тяжелые металлические шаги небрежно пробирались через небольшие завалы к коридору. Кроберг слышала, как они расталкивают преграды, небрежно отпихивая их. Елена поползла к дальнему краю дивана, чтобы увидеть дверной проем. Она медленно высунула голову. В нескольких метрах от поста наблюдения стояли три темные фигуры среднего роста. Как будто бы в накидках. Они удалялись вглубь коридора. Елена подалась вперед, чтобы разглядеть получше. Но через секунду окаменела, заметив желтые большие глаза, смотрящие в ее сторону. Неизвестный неуверенно шагнул к посту охраны. Елена боялась шелохнуться, дрожащим шепотом повторяя про себя: «Ты меня не видишь, ты меня не видишь...». Внутри все сжималось с каждой секундой. Желтоглазый медленно покачивался из стороны в сторону и с осторожностью приближался к посту. Лицо Кроберг краснело – она боялась дышать. Ее бледно-синие губы дрожали, а глаза предательски отражали красный свет ламп под потолком. Из коридора донесся не то вопль, не то крик. Желтоглазый резко развернулся. Он одернул свой плащ и скрылся за поворотом коридора. Елена жадно вдохнула и, быстро перебирая руками и ногами, заползла обратно в угол. По щекам ее потекли слезы. По всему телу била сильная дрожь. Она обняла себя руками и вжалась в стену.

Через минуту из глубины коридора послышался рык и стали доноситься железные удары. Еще удар, опять! Очень часто, сильно! Они ломали стены «или дверь», – пронеслось в голове Елены. С каждым новым ударом она вжималась сильнее в стену. Ей казалось, что это шаги желтоглазого, подбирающегося к ней. Она закрыла уши ладонями, пытаясь заглушить грохот молотильщиков. И вдруг удары прекратились. Неизвестные выругались, кричали что-то непонятное и сильно злились. Кроберг убрала руки от головы и услышала быстрые шаги. Они бежали. Кроберг ногами ерзала по полу, вдавливая себя глубже и глубже. «Заметят!.. Заметят!», – повторяла она из раза в раз. И слезы отчаяния градом сыпались из глаз. Но неизвестные быстро пронеслись мимо поста и с шумом спустились в шахту. Грохот быстро удалялся, пока окончательно не стих. Кроберг сидела и боялась вслушиваться. Она рыдала и никак не могла справиться с нахлынувшими эмоциями. Она уткнула голову в колени и во мраке над ней висели большие желтые глаза. И чем дольше она думала о них, тем сильнее становились ее всхлипы. Ей не хватало воздуха. Слезы стекали обильным потоком. Вокруг стало тихо. Но Елена не знала об этом. Она ждала, когда желтоглазый подойдет к ней. Сильнее сжимала колени и прятала в них лицо. Елена продолжала громко рыдать. Будто прорвавшая плотина и давно дремавший водяной вулкан. Елена не сдерживалась, она не могла. Ей хотелось, чтобы эти глаза настигли ее. Чтобы все это прекратилось: дрожь в теле, дерганье рук и желтый всепоглощающий омут, стоявший перед глазами, исчез. Ее внутренности горели. Она чувствовала, как ее кто-то хватает и дергает за нити, привязанные к рукам. Ее мутило от желтого света вокруг. Она медленно завалилась на бок. Ей хотелось выплюнуть из себя гадкую слизь и вырвать скопившуюся грязь. Внутри все болело и съеживалось. Ребра тисками сдавливали легкие, мешая дышать. Она захлебывалась. В глазах потемнело. Она рухнула на пол. Ее вырвало. Мрак проглотил ее.

Глава 15. Возвращение

Яркий клинок вспорол плотное брюхо мрака. Он разлился слепящим молочным светом повсюду. Елена морщилась. Она пыталась отмахнуться от него, сдвинуть непонятную пелену словно занавес. Но она не видела рук перед собой. Елена помотала головой по сторонам, вверх-вниз, но рук не было. Она чувствовала их, но не видела. От резких движений ее мутило, она откинулась назад, но не чувствовала затылком ничего. Она закричала, падая в молочную пропасть. «Куда я попала? Почему? Кто ты?», – вертелось у нее в голове. Елена пыталась ухватиться. Но ничего не было видно, кроме света. Она закричала. Ее что-то коснулось. Она смолкла; ощупала. Это была рука. «Влад?», – тихо произнесла она.

Серебряный свет ударил ей в глаза. Глазам стало больно. Она закрыла их, и молочное пятно собралось в темное покрывало. Елена медленно приоткрыла веки. Перед ней кто-то стоял. Она смотрела перед собой и пыталась сфокусировать взгляд.

– Ты? – удивленно спросила Елена.

– Как меня зовут? – вдруг произнес он.

– Евгений, – не понимая глупого вопроса, ответила она.

– Ну, с памятью хорошо все... вроде, – сгорбленная фигура лысоватого Евгения Нирова сидела у больничной кровати Кроберг.

– Где я? – Елена боялась повернуть голову.

– В больничном отсеке блока В, – устало ответил Ниров.

Его лицо не выражало никаких эмоций. Морщины – свидетели множества потерь, неподвижно хранили обреченность своего хозяина.

– Нехорошо, – Кроберг поморщилась и закрыла рукой лицо.

– У тебя сильное отравление. Мы не можем определить, что это за токсин. Ты надышалась дымом, вероятно.

Кроберг убрала с лица руку. Она смотрела непонимающим взглядом на управляющего станцией. Его голос был немного странным и отражался от стен тихим эхом.

– Ты помнишь, что произошло?

Елена слегка помотала головой из стороны в сторону.

– Да, – ответила она, противореча самой себе. Ниров молчал. Елена поняла, что он ждет продолжения. – Все содрогнулось, что-то взорвалось...

– Хорошо, – прервал управляющий, – в том смысле, что у тебя с головой все хорошо.

– Состояние?

– Твое? – уточнил Ниров. – Удовлетворительное. Отравление токсичными парами. Оклемаешься. Тебя нашли на полу, на наблюдательном посту. Скажи: ты предупреждение по громкой связи не слышала? Или ты оглохла? Все заняли свои места, а эта лежит средь диванов и кресел, – управляющий пожал плечами.

– Я должна была убедиться в безопасности... – в голову, словно вспышкой молнии, пришла мысль, – Каро! Где он? – Кроберг резко подняла голову, но ей стало дурно.

– Успокойся, – Ниров легонько похлопал ее по руке. – Его ищут.

– Что значит?..

Слова Кроберг прервал вошедший военный. Он подошел к управляющему и что-то сказал на ухо.

– Ну вот, – Ниров кивнул головой, отпуская офицера, – нашли уже.

– Где он?

– В космосе, – Ниров обернулся назад и рукой отослал охранника за дверь. – Около 12 часов назад на станцию совершили нападение.

– Взрывы?

– Да, их челнок врезался в центральное кольцо. Самоубийцы, – Ниров ударил кулаком по коленке. На мгновение его лицо прорезала гримаса отвращения и гнева, – Мы заметили приближение. Сначала подумали астероид, потом грешили на обломок. После, выяснили, что это был корабль. Они протаранили станцию.

– Что с Каро?

– Мы пока не знаем, – Ниров пожал плечами. – Налетчики малым отрядом пробрались по шахте лифта сюда, в блок В. Их целью был твой малый. Очевидно, когда они стали взламывать дверь, медики внутри нажали на эвакуационный сброс. Это когда отсек становится спасательной капсулой. Мы уверены в том, что они сами сделали это, так как автоматическая система спасения не была задействована. Лишь они отделились от станции. У капсулы есть небольшой запас живучести. Но, отстыковка произошла около 12 часов назад. А их там трое.

– Он жив? – настойчиво спросила Кроберг.

– Знаешь, у меня помимо твоего доходяги там еще два хороших врача! – пазухи носа управляющего приподнялись и морщины складками собрались возле рта.

– Меня не волнуют твои люди, меня интересует мой, – прошипела Елена.

Желваки Нирова отбивали чечетку, сдерживая бурлящее негодование.

– Их маяк включился лишь недавно. Обычно это происходит сразу, – он смотрел на Кроберг напоминавшую выжидающую раненую птицу. –  В общем, местоположение найдено. Скоро капсулу доставят на корабль. А там уже всех к нам. Если будет кого к нам везти.

Кроберг сжала ладони в кулаки. Ниров ничего не сказал. Он медленно встал и, сутулясь, подошел к иллюминатору. На небольшом удалении от станции сверкал огнями военный крейсер. Вокруг станции красными огнями горели выпущенные бакены-маяки. Управляющий посмотрел на Кроберг.

– Ты ни о чем не забыла мне рассказать? – он говорил так, словно что-то уже знает.

Кроберг перевела взгляд в сторону Нирова.

– Что ты имеешь в виду? – она действительно не понимала. Елена много чего недоговаривала, и этот вопрос был самым нелепым. Она поморщилась от мыслей: если он хочет ее прижать за что-то, то почему бы не спросить в лоб?!

– Твоя личность всегда была окутана флером всепреодолимости и невероятной удачливости, – Ниров смотрел через иллюминатор, – успешная, пробивная Кроберг. Все следили за твоими открытиями и ненавидели. Редко таким дерзким, как ты, удается добиться такого положения. Когда ты попала под крыло Данилевского я, даже было подумал, что вот он – твой закат. Ведь этот скряга не любил, не переносил таких, как ты. Тех, кто руководствуется принципом: я – танк и мне плевать на тех, кто подо мной.

Кроберг устала смотреть искоса на Нирова и отвернула голову. Изо всех сил она пыталась сдержать слова сжатыми губами. Территория была не ее, и Елена не мешала управляющему выдавить свою злость.

– Но вдруг появляется Винбург, – Ниров громко усмехнулся, – этот таракан. Знаешь, а ведь ему столько раз отрубали голову, но он всегда выживал. Тебе поручают резервацию и ты – главная по изучению «белой язвы» в стране.

– Сколько слов и ни одного прямого...

– Вопроса? – перебил Ниров. – Мой путь к этой должности не был добровольным, вот и петляю во всем. Раньше ты не была столь, – управляющий подбирал нужное слово, – ... озабоченной. Ты всегда была погружена в свою работу. Отдавалась ей как истинная любовница: со всей страстью и похотью, – Кроберг закатила и прикрыла глаза. – Но сейчас ты другая. Ты похожа на дикарку, на зверя, у которого нет иных мыслей, кроме как защита своей добычи. Но ведь он не добыча, – Ниров смотрел на Кроберг. – Он твой крестник. Собственно, почему крестник? Всегда это интересовало.

Кроберг уставилась на него, слегка вздернув брови.

– Ты серьезно? – спросила его, до конца не веря в риторичность вопроса. – Я думала тех, кто работает на станции не волнует ничего, кроме своих открытий.

– И тебя тоже, – поддел Ниров. – Но ты называешь его крестником и стоишь за него, ни как за открытие или «объект 3». Ты создала вокруг него территорию своего хищного покровительства. И любой, кто угрожает ему или несет опасность, – твой враг. Поэтому все самое опасное проделываешь с ним сама. Признайся, ведь никто не знает истинного положения дел с «объектом 3»? Пока он играет возложенную на него роль, никто не задает вопросов, – Ниров пожал плечами. Он глубоко вздохнул и отошел от иллюминатора в центр комнаты. Кроберг про себя радовалась, что наконец ей можно нормально взглянуть на него. Ее брови сдвинулись вниз, она поняла к чему ведет управляющий. Рассматривая стену, он продолжил. – Нет вопросов – нет проблем. Удобно очень. О твоих ошибках никто не говорит. О твоих тайнах никто не спрашивает. И ты молчишь. Ведь удобно же, – Ниров дошел до двери; потянулся к двери, потом развернулся и медленно направился к иллюминатору. – За несколько минут до того, как в нас врезался корабль нападавших, наши приборы зафиксировали электромагнитное излучение. Оно было не то чтобы сильным, но очень уж мешало работе приборов. Источник его находился где-то здесь, в кольце В. Точнее, к сожалению, уже не определить. Самое удивительное, что у корабля нападавших была точно такая же сигнатура электромагнитного излучения. Естественно мы отвлеклись на непонятный объект, ведь он быстро приближался к нам. Удивительно, да?

– Ты спрашиваешь вирусолога об электромагнитном излучении? Или об удивительном чуде нападения? – язвила Кроберг.

– Чудо? – Ниров ядовито улыбнулся. – Интересное слово. Удивительно то, что излучение в блоке В было похоже на сигнал, – управляющий остановился перед взглядом Кроберг и, не отрываясь, смотрел ей в глаза. – Ты точно ничего не забыла мне сказать?

– Ты обвиняешь меня в том, что я каким-то образом подала сигнал нападавшим?

– Ты? Нет. Но тот факт, что высадившийся отряд взламывал двери отсека, где в тот момент проходил опыт над твоим объектом, заставляет задуматься.

– Ты прав, – Кроберг несколько раз резко кивнула, – это «объект 3» вдруг встал и начал светить фонариком в иллюминатор.

– Они интересовались объектом, который привезла ты, – резко выпалил Ниров.

– Может и так, – Елена сбавила обороты, – но в отсеке были и твои люди.

– Все они были проверены годами! – встрепенулся Ниров. Он сделал выпад в сторону Кроберг.

– В БиоНИЦ тоже работали люди, находившиеся под колпаком. Однако, по мнению федералов, бомбы были заложены в том числе и на станции под комплексом, – напомнила Кроберг. – Я видела те же помехи на мониторах. Все видели их. С десяток людей были в комнате и видели, как начались помехи, и я не могла докричаться до отсека. Что ты хочешь от меня, Ниров? Меня предупреждали на Земле о том, что за работой резервации следят химбаты и чистокровные. Это я должна была тебе сказать?

– Химбаты? – вдумываясь, переспросил Ниров.

– Очнись! Мы в космосе, химбаты и чистокровные внизу, на Земле, – Кроберг всплеснула руками. – Какое отношение они имеют к станции?

– Может никакого, – Ниров развел руками, – а может они обзавелись кораблем и решили украсть твою игрушку, – управляющий задрал голову кверху. Он устало выдохнул и безразлично посмотрел на Кроберг, словно осуждая себя за сказанные слова. Ниров сильно сутулился, будто бы сверху на него что-то давило. – Этого разговора не было, – он подошел к двери, но не спешил нажимать на кнопку открытия, желая остаться здесь.  – Я просто хотел понять врешь ты мне или...

– Сообщите мне, когда привезут Каро.

– Ты сама сначала встань на ноги, – Ниров бросил последний уставший взгляд и открыл дверь. – Черт знает что.

Кроберг осталась одна. В голове все еще сильно штормило. Любое резкое движение вызывало приступ светобоязни и тошноты. Она сильно ударила рукой по кровати. Нет ничего хуже бездействия! Елена вспомнила о Каро; она держалась за слова Нирова о том, что отсек нашли. Она решила, что к тому времени когда его доставят обратно на станцию, ей нужно непременно встать. Елена закрыла глаза. В голову лезли без очереди мысли о случившемся, о том, что в отсеке были плохие условия для выживания, полу откровенный разговор с Нировым. В этот раз он предстал перед ней раненым зверем. У него не было травм, но ему было тяжко находиться здесь и сейчас. Кроберг виделась с управляющим максимум два раза в год и никогда она не вдавалась в подробности его жизни. Как и все вокруг – он был ей не интересен. Так она думала и о себе в его глазах. Закрытый, напичканный идеями о существовании жизни в космосе. Увлеченная натура, как и подобает гениальному ученому. Но все же его исполнительность и приспособленчество сыграло с ним злую шутку. Будучи гениальным ученым, он еще был и военным. Входил в плеяду самых амбициозных военных разработчиков биологического усовершенствования солдат. На каком-то жизненном перекрестке с ним случилось то, что случается со всеми выдающимися представителями человеческой расы. Выбор. Приходится делать выбор пути, по которому ты поведешь свое развитие. Этим перекрестком судеб стало применение холерианы в марсианской колонии Эдемия. В ту пору он возглавлял группу военных ученых в большом поселении на красной планете.

Череда биологических открытий привела к катастрофическим последствиям, когда ими заинтересовались биотеррористы. В результате теракта были заражены десятки людей. Дабы спасти колонию от вымирания, Ниров санкционировал применение холерианы. После наведения порядка в Эдемии, он ждал что его уберут, понизят или отправят куда-нибудь еще. Но прошел целый год и прошение о переводе он написал сам. Однако командование решило иначе. Ниров идеально подходил на роль козла отпущения, привязанного к одному пастбищу. Безупречный исполнитель, как ни крути, который не погнушался применить самый непопулярный из вариантов для выживания. Ниров ждал. Находиться в колонии, где каждый знал, чего им стоило выживание, было невыносимо. Ощущение того, что на тебя с осуждением смотрят сотни пар глаз и ни одного, в котором бы читалась благодарность за спасенную жизнь, никогда не покидало его. Слишком много жертв и не все они были необходимыми. Но Ниров был из тех, кто всегда твердо стоит на ногах и не бежит от последствий. И все это время он держал глухую оборону. С ним общались только потому, что нужно общаться с начальником. Но чем дольше он оставался во главе колонии, тем большим штатом заместителей себя окружал. Ему не хотелось видеть людей и слышать их мысли. Находясь в авангарде колонизации Марса, будучи главой самой развитой колонии, Ниров умудрился уйти в тень – стать затворником. Управлять из тесного мрачного угла мыслей было проще. Никто не видел, как его съедает отвращение к самому себе. Как развивается в нем страх перед беспорядками и болезнями. Но конец его заключения в Эдемии все же наступил. На шестом году после трагедии, его перевели на главную космическую станцию Министерства науки. Где его затворничество и патологический контроль над всем происходящим были как нельзя кстати.

Кроберг повернула голову в сторону иллюминатора. Ей было плохо его видно, а что творится за ним, она не представляла. Но мысли ее рвались туда, где сейчас находился Каро. К медицинскому отсеку, который где-то летал в темном безвоздушном пространстве. Его нашли, а значит, Каро спасен.

К квадратному боксу, медленно вращающемуся вокруг себя, подлетел буксир. Это был длинный черный корабль с полусферическими выступами под брюхом. Это были механические руки. Они могли трансформироваться и хвататься за любую поверхность. Снизу, из пушки-захвата, выстрелил снаряд с тянущимся тросом, еще один захват выстрелил из другой пушки. Это были магнитные присоски. Они успешно закрепились на поверхности отсека. В единственном иллюминаторе, который находился на наружной стене, ничего не было видно. Освещения внутри не было. Тросы потянули отсек к буксиру. Механические руки разошлись в стороны. Буксир направлялся к большому крейсеру, чьи габаритные огни виднелись в непроглядной дали черного космоса. Медленно и осторожно железные руки корабля обхватили крохотный металлический бокс, перевернув его в правильное положение. Пилоты буксира задействовали тепловое сканирование. Корабль был уже рядом с крейсером-исполином, молчаливо наблюдающим за приближением трудолюбивого жука. Швартовочный отсек распахнулся и буксир влетел в ангар. Внешние ворота быстро захлопнулись. Через десять минут открылась одна из массивных ставней ангара. Через образовавшийся проход к буксиру направился немногочисленный технический персонал. Все они были в защитных костюмах. Пилоты корабля уже опустили отсек на палубу. К одной из его стен подъехал двуногий погрузчик. Приказа о вскрытии не поступало. Через две минуты в ангаре появилась команда врачей, одетых в защитные костюмы. Они везли с собой трое носилок. После того как все были в сборе, ставня начала закрываться. Ангар был изолирован. Поступил приказ о вскрытии. Роботизированный погрузчик подъехал ближе к металлическому боксу. Из его правой руки показался мощный лазерный резак. Управлявший им рабочий приступил к вскрытию отсека. Все затаили дыхание. Что же там внутри: мертвые или чудом выжившие? Когда система безопасности зафиксировала первый сквозной надрез корпуса отсека, на стенах ангара загорелись желтые лампочки, предупреждающие о повышенной опасности. Через увеличивающийся разрез корпуса внутрь с громким писком затягивался воздух. Через три минуты рабочий завершил квадратный разрез в одной из стен отсека. Поддерживая магнитными клешнями кусок металла, робот быстрым толчком назад извлек толстую пластину. Сгрудившиеся сотрудники устремили взгляды в образовавшуюся ровную квадратную брешь. Погрузчик отъехал в сторону. Медики ожидали, когда им позволят заглянуть внутрь. Двое вооруженных космопехотинца вошли первыми. Они включили фонари и осторожно заглянули в отсек. Осмотрев помещение, она дали сигнал врачам: можно приближаться – опасности нет. Перед тем как медики вошли в отсек, солдаты кинули три лампы, засиявшие холодным светом, как только ударились о поверхность.

Среди беспорядка приборов, летающих повсюду обломков, медики быстро нашли своих коллег в желтых защитных костюмах. Они лежали на полу – магнетик работал исправно, попав в магнитное поле крейсера. Масок на лицах не было. Они медленно перемещались в невесомости с остальным переломанным хламом. Вирусологи не подавали признаков жизни. Подошедшие врачи поспешили подключить датчики диагностики к портам, располагавшимся на поясном утолщении защитных костюмов. Приборы запищали. Вшитая в костюмы сеть сообщала об отсутствии пульса и примерное время смерти. Нарушения кожных покровов диагностика не показала – тела безопасны. Врачи подали сигнал космопехам и потащили тела ученых к выходу. Каро нашли не сразу. Его сжавшееся в комок тело, было придавлено угловым столом. Стоило приподнять столешницу, как бессознательное тело начало медленно приподниматься, получив легкий импульс движения. Врачи слегка опешили, увидев тело неестественно белого человека. К тому, что на пациенте не окажется браслетов-магнетиков они не были готовы. Парящие свободно одежды позволяли увидеть истощенные, не симметричные конечности. Работая слажено, медики аккуратно перевернули Каро и развернули его на спину, придавливая к полу. Его изрезанное шрамами лицо предстало в синеватом свете. Один из медиков резко отпрянул в сторону, ударившись обо что-то. Второй, тот, что был хладнокровнее, прощупал пульс пациента – его не было. Врач прищурился. Он положил ладонь на грудь Каро, другую на плечо.

– Что такое? – не понимал медик действий своего напарника.

– Какая-то вибрация. Ты чувствуешь? – смельчак кивнул коллеге, чтобы тот коснулся другой части тела. Врач подвинулся ближе к бездыханному телу и положил руки на ноги. Глаза его немного округлились.

Они вытащили Каро и положили на каталку, закрепив тело ремнями. Медики снаружи внимательно осматривали тело Каро на наличие травм и порезов. Другие врачи, осматривающие вирусологов, уже передавали сообщение о смерти своих коллег. Не обнаружив порезов, врачи вздохнули. Оставалось дождаться анализа воздуха от системы безопасности и ставни откроются. Система безопасности быстро справилась с задачей. Оранжевые лампочки потухли. Мужским голосом система объявила об отсутствии каких-либо вирусов в воздухе. Все ставни ангара распахнулись. Персонал радостно воспринял эту новость скидыванием защитных масок.

Покрытые белой тканью, тела вирусологов быстро повезли в морг, где их должны были упаковать. Каталку с Каро повезли в соседний ангар: медикам, принявшим Каро, приказали немедленно подготовить спасенный объект к транспортировке на космическую станцию. Пассажирский челнок с гербом военно-космических сил уже ожидал. Врачи быстро завезли каталку внутрь, пристегнули Каро к ней, закрепили и изолировали отсек. Ставни ангара быстро захлопнулись, и челнок вылетел в открывшиеся внешние ворота. На борту не было никого кроме двух пилотов. И, несмотря на указания, исходившие со станции о контроле за состоянием «объекта 3» во время перелета, они не горели желанием выходить и проверять его. Полет продолжался 15 минут. Вокруг станции летали несколько истребителей. На равном удалении, образуя кольцо блокады, дежурили три крейсера космического флота России. Челноку был организован зеленый коридор в сопровождении четырех истребителей.

Через полчаса, проведя все необходимые процедуры, Каро разместили в больничном отсеке блока В. У входа приставили двух вооруженных солдат космических войск. На саму станцию был высажен полк космической пехоты. Ими командовал полковник Стратов. Произошедшее нападение привлекло пристальное внимание президента, и он ввел режим чрезвычайного положения на шесть дней. Главнокомандующий флота адмирал Савл рапортовал о взятии ситуации под контроль космическими войсками. Несмотря на сопротивление и заверения министра Терена о том, что прямого вмешательства со стороны военных не требуется, президент занял позицию командующего флотилиями. Министру пришлось уступить. Космические войска взяли станцию в блокаду и высадили свои отряды. Управляющий Ниров не мог препятствовать обыскам и допросам, которые начали несколько часов назад следователи Федеральной службы военной безопасности. Ему одному лишь разрешено передвижение по станции, а также тем ученым, от работы которых зависели текущие и неотложные исследования. Однако всех их от дверей до дверей сопровождали пехотинцы, что невероятно злило ученых-исследователей. Всем же остальным было запрещено покидать жилые отсеки. На допрос их вызывали группами.

Кроберг настояла, чтобы ей вкололи успокаивающие и иммунные активаторы. Ей было тяжело вставать, но от медсестер, осматривавших ее, она узнала, что Каро уже на станции и его везут в больничный отсек. Елена через тридцать минут, после введения стимуляторов, смогла встать с койки. Она, слегка пошатываясь, подошла к двери. Открыв ее, она увидела перед собой широкую спину высокорослого пехотинца, который немедленно развернулся.

– Извините, мадам, но вам запрещено покидать пределы отсека, – осматривая Кроберг в больничном халате, хладнокровно выдал солдат. Кроберг скривила лицо. Слово «мадам» резало ей слух. Елена фыркнула и сделала шаг вперед, ожидая, что солдат отойдет. Но он не шелохнулся, и она уперлась ему грудь. Резкий запах пота ударил ей в нос. Она поморщилась и подняла голову. Каменная идеально бритая физиономия еще что-то говорила.

– Я не шучу.

Кроберг сделала два шага назад.

– Хорошо. Можете тогда передать управляющему станцией, что мне необходимо увидеть «объект 3». Я знаю, что его доставили на станцию, – Кроберг немного повело в сторону.

– Передам, – безразлично произнес солдат и закрыл дверь. Кроберг сжала кулаки и челюсть. Она потянулась к кнопке готовая закричать, но, сделав шаг, услышала, что солдат передает ее просьбу по связи. Кроберг уткнулась лбом в дверь и выдохнула. Через пару минут, она поковыляла к ближайшему стулу у стены. Про себя она подбадривала, что стимуляторы скоро начнут действовать в полную силу и ее перестанет кидать в стороны.