Текст книги "Сборник фантастики. Золотой фонд"

Автор книги: Артур Конан Дойл

Соавторы: Герберт Джордж Уэллс,Амброз Бирс,Роберт Стивенсон
сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 50 страниц)

Во время Великого противостояния 1894 года был замечен яркий свет на освещенной стороне диска Марса – его увидели сначала в Ликской обсерватории, потом отметил Перретин в Ницце, позднее его зарегистрировали и другие наблюдатели. Англичане впервые прочли об этом в номере журнала «Природа» 2 августа. С моей точки зрения, появление этого яркого света объясняется взрывом пушки, помещенной в одной из глубоких скважин их планеты, откуда они потом и стреляли в нас. Странные, до сих пор не получившие объяснений пятна были замечены вблизи этого места во время двух следующих противостояний.

Гроза разразилась шесть лет назад. Когда Марс стал приближаться к противостоянию, Лавелль на Яве привел в движение все телеграфные линии астрономических станций, чтобы сообщить о невероятном взрыве раскаленных газов на Марсе. Это произошло 12 августа, около полуночи. Спектроскоп, к которому он тотчас же обратился, показал массу горящего газа, преимущественно водорода, который с невероятной быстротой несся от Марса в сторону Земли. Около четверти первого этот огненный поток стал невидим. Лавелль сравнил этот чудовищный огненный столб, внезапно вырвавшийся из недр планеты, с горящим газом, вырывающимся из пушки при выстреле.

Позже это сравнение оказалось удивительно точным. На следующий день в газетах не было никаких сообщений об этом удивительном явлении, исключение составляла маленькая заметка в «Дейли Телеграф». Мир все еще пребывал в неведении о величайшей из опасностей, когда-либо угрожавших человечеству. Может быть, я бы тоже ничего не знал об извержении, если бы не встретился с известным астрономом Огилви в Оттершоу. Он был невероятно взволнован явлениями на Марсе и предложил вместе с ним ночью заняться наблюдениями Красной планеты.

Несмотря на все с тех пор пережитое мной, я ясно помню мельчайшие подробности этого ночного бдения: темное, безмолвное здание обсерватории, затененный фонарь, отбрасывающий слабый свет на пол в углу, непрерывное тиканье часового механизма в телескопе и узкую щель в потолке в виде продолговатой расселины, через которую было видно небо с рассыпанными по нему звездами. Огилви ходил взад и вперед по комнате, невидимый мне, но вполне отчетливо слышимый. Когда я посмотрел в телескоп, то увидел темно-синий кружок неба и маленькую круглую планету на нем. Она казалась такой крошечной, такой спокойной, на ней слабо обозначались поперечные полосы. Чуть сплюснутая с двух сторон, она отступала от идеально круглой формы. Это была едва заметная крапинка света! Она как будто слегка дрожала, но на самом деле это вибрировал телескоп от работы часового механизма, удерживавшего планету в поле зрения.

Когда я смотрел на планету, мне казалось, что она то увеличивается, то уменьшается, то приближается, то удаляется, хотя это объяснялось просто усталостью моих глаз. Сорок миллионов миль отделяло нас от нее, сорок миллионов миль пустоты. Мало кто может отчетливо представить себе безграничность пространства, в котором носятся пылинки материального мира.

Недалеко от Марса, в поле зрения, виднелись, помнится, три маленькие светлые точки – три звезды, бесконечно далекие, а вокруг них была непроницаемая тьма пустого мирового пространства. Всем известно, какой глубокой представляется эта темнота в морозную звездную ночь. В телескоп она кажется еще глубже. Невидимое мной, невероятно далекое и малое, неслось нечто, посланное нам марсианами, неутомимо и быстро преодолевая трудно представляемое огромное расстояние, приближалось с каждой минутой, оставив позади многие тысячи миль. Это невероятно далекое и малое несло на Землю борьбу, бедствия и смерть. Тогда я не думал об этом; да и никто на Земле не думал об этом приближающемся к ней и безошибочно направленном метательном снаряде.

В ту ночь на Марсе произошел второй взрыв газа. Я сам наблюдал его: красноватая вспышка на краю диска с едва заметными очертаниями. Это произошло как раз в тот момент, когда хронометр отметил полночь. Я рассказал о ней Огилви, и он занял мое место у телескопа. Ночь была очень жаркая, и мне захотелось пить. Осторожно переставляя ноги, я в темноте на ощупь направился к маленькому столику, на котором стоял сифон. Огилви же, я услышал это, пришел в страшное волнение, увидав волны горящего газа, которые несутся к Земле.

В эту ночь второй невидимый снаряд полетел с Марса на Землю, ровно на двадцать четыре часа, без одной или двух секунд, позже первого. Помню, я сидел у стола, красные и зеленые круги мелькали у меня перед глазами. У меня не было спичек, чтобы закурить папиросу, и это чрезвычайно раздражало. Я совершенно не думал тогда о значении слабой вспышки, которую только что увидел, как не мог даже представить всего, что она принесет с собой. Огилви продолжал наблюдения до часу ночи, а потом мы зажгли фонарь и направились к нему домой. Внизу, под нами, лежали Оттершоу и Чертси с сотнями мирно спавших людей.

Всю ночь Огилви строил предположения о свойствах Марса и смеялся над мыслью, что на нем могут обитать живые существа, посылающие нам сигналы. По его мнению, на Марсе могло произойти мощное извержение вулкана, или то были метеориты, падающие на планету. Он обратил мое внимание на неправдоподобность предположения, что на двух соседних планетах эволюция органического мира могла пойти одним и тем же путем.

– Миллион шансов против одного, что на Марсе нет человекоподобных существ, – повторял он.

Сотни наблюдателей около полуночи видели огонь на Марсе и в эту ночь, и в следующую ночь, и так десять ночей кряду. Почему после десятой ночи выстрелы прекратились, никто на Земле объяснить не пытался. Возможно, газы, образовавшиеся при выстрелах, были причиной их прекращения. Густые облака дыма или тумана, казавшиеся даже в самый сильный телескоп маленькими серыми движущимися пятнышками, заволокли ясную атмосферу Марса и скрыли от нас его очертания.

Даже газеты обратили наконец внимание на эти явления. Повсюду появились популярные статьи о вулканах на Марсе. Я помню, что юмористический журнал «Панч» сделал удачное применение этой темы в политических карикатурах. А неведомые для всех снаряды, посланные марсианами, неслись тем временем к Земле через бездну пустого пространства, приближаясь с каждым днем и часом. Теперь мне кажется почти невероятным, как люди могли заниматься своими маленькими делами под занесенным над ними мечом. Помню, как ликовал Маркгэм из-за того, что ему удалось достать новую фотографию Марса для иллюстрированной газеты, которую он собирался издавать. Люди нынешнего поколения не могут даже представить себе того ажиотажа и духа предприимчивости, который царил в газетном мире в XIX столетии. О себе скажу, что в то время я был слишком занят: я делил свое время между ездой на велосипеде и печатанием статей в различных журналах. В этих публикациях я рассматривал вероятные формы развития моральных идей в период прогресса цивилизации.

Однажды вечером (первый снаряд марсиан был всего в десяти миллионах миль от нас), я вышел с женой погулять. Небо было звездное, и я показывал ей знаки зодиака. Я показал также и Марс, маленькую светящуюся точку, которая подвигалась к зениту и на которую было направлено столько телескопов.

Стояла теплая ночь. Нас обгоняли группы гуляющих из Чертси и Излеворта, с музыкой и пением. В окнах верхних этажей домов горел свет – их обитатели ложились спать. Издали, со станции железной дороги, доносился грохот маневрирующих поездов. Смягченный расстоянием, он казался почти мелодичным. Жена обратила мое внимание на блеск красных, зеленых и желтых сигнальных огней, выделявшихся на темном фоне неба. Все кругом дышало таким покоем, такой безопасностью!..

II. Падающая звезда

Но вот наступила ночь первой падающей звезды. Ее видели рано утром, когда она, описав огненную линию, пронеслась высоко над Винчестером на восток. Сотни людей приняли это за обыкновенную падающую звезду. Альбин, описывая это явление, говорил, что она оставила после себя зеленоватый след, светившийся в течение нескольких секунд. Деннинг, один из величайших авторитетов по метеорологии, определил высоту ее полета в девяносто или сто миль. Он предполагал, что она упала на Землю приблизительно милях в ста от того места, где он находился в момент наблюдения.

В это время я был дома и работал, запершись в кабинете. Хотя окна его выходили на Оттершоу и шторы были подняты (тогда я любил наблюдать ночное небо), но все же я ничего не заметил. А между тем этот странный предмет – самый странный из всего, что когда-либо попадало из воздушных сфер на Землю, – должен был упасть именно тогда, когда я работал. Наверняка я бы его увидел, если бы поднял глаза, когда он пролетал. Те, кто это видел, утверждали, что полет сопровождался отчетливым свистящим звуком. В Беркшире, Суррее и Миддлсексе многие видели его падение, но подумали, наверно, что это опять упал метеорит. В эту ночь никто не потрудился пойти посмотреть на упавший предмет.

На следующий день Огилви, который видел падающую звезду, поднялся на заре. Он был уверен, что это был метеорит, и надеялся найти его лежащим где-нибудь в полях между Хорселлем, Оттершоу и Уокингом. Так оно и оказалось: он нашел его невдалеке от песчаных ям. Кругом были разбросаны, нет, разворочены песок и мелкий гравий, которые образовали большие кучи с крутыми склонами, видимые за полторы мили. К востоку от них горел вереск, и дым тоненькой голубой струйкой поднимался к утреннему небу.

Сам же таинственный предмет лежал глубоко в песке, среди разбросанных обломков и осколков сосны, которую раздробил при падении. Та его часть, которая выступала наружу, имела вид гигантского цилиндра, сплошь покрытого толстой чешуевидной темно-коричневой коркой, совершенно скрывавшей очертания. Величина предмета в диаметре была приблизительно тридцать ярдов. Подойдя ближе, Огилви был крайне поражен величиной предмета и еще больше его формой, ведь метеориты обыкновенно имеют более или менее закругленную форму.

Подойти к метеориту близко было невозможно – он еще не остыл после полета через атмосферу и был очень горяч. Жужжащий звук внутри цилиндра Огилви приписал неравномерному охлаждению поверхности, тогда еще ему не приходило в голову, что цилиндр может быть полым внутри.

Остановившись на краю ямы, вырытой упавшим телом, он в недоумении смотрел на этот странный предмет, не зная, чем объяснить его необыкновенную форму и цвет. Мысль о преднамеренности появления этого метеорита на Земле уже тогда промелькнула в его сознании. Утро стояло удивительно тихое, и солнце, показавшееся над соснами Вейбриджа, грело вполне ощутимо. Тишина была полной: никакого пения птиц, даже ветерок не шелестел листьями. Единственным звуком, нарушавшим тишину, был слабый шорох внутри горячего цилиндра. На поле не было ни души.

Вдруг Огилви заметил с испугом, что кусок серого шлака странной корки, покрывавшей метеорит, отделился от его закругленной верхушки. Он отпадал хлопьями и валился на песок. Но внезапно отвалился огромный кусок и упал на землю с таким резким стуком, что у Огилви замерло сердце.

С минуту он стоял неподвижно, не понимая, что это значит. И, хотя жар, исходивший от метеорита, был еще очень силен, он все же спустился в яму, чтобы рассмотреть предмет поближе. Но даже и тогда он продолжал думать, что странное явление объясняется неравномерным охлаждением цилиндра. Такому объяснению, однако, противоречил тот факт, что корка отпадала только с верхушки цилиндра.

Потом он заметил, что рекомая верхушка цилиндра начала тихонько поворачиваться. Движение это было настолько медленное, что ученый заметил это только потому, что черная черта, которая пять минут тому назад была перед ним, переместилась на другую сторону крышки. Но даже тогда он не окончательно понял, что это означало, пока не услышал глухой, скребущий звук и не увидел, что черная черта передвинулась еще на дюйм дальше. Тогда его словно осенило что-то. Цилиндр искусственный, полый внутри, с крышкой, которая отвинчивается! Кто-то, сидящий в цилиндре, отвинчивал эту крышку!

– Там человек! – вскричал Огилви. – Их там много! Они наполовину испеклись и стараются вылезть оттуда!

И одним усилием мысли он связал появление метеорита с огненной вспышкой на Марсе.

Ужасно было думать о заключенных там живых существах. Настолько ужасно, так невыносимо, что Огилви, забывая жар, который продолжал исходить от цилиндра, подскочил к нему, чтобы отвинтить крышку, но, к счастью, вовремя спохватился и потому не успел обжечь руки о раскаленный металл. Он остановился в нерешимости на одно мгновение, но затем повернулся, выкарабкался из ямы и со всех ног пустился бежать в Уокинг. Было около шести часов. Встретив на своем пути извозчика, пытался рассказать о том, что видел только что. Однако его рассказ, как и весь вид – он потерял свою шляпу в яме, – показались вознице такими дикими, что он стегнул лошадь и поехал дальше. Такая же неудача посетила Огилви с хозяином квартиры у Хорселлского моста. Тот принял его за сбежавшего сумасшедшего и пытался даже запереть в комнате. Это немного отрезвило ученого, и, когда на дальнейшем своем пути он увидел журналиста Гендерсона, работавшего в саду, он окликнул его и постарался спокойно описать ему все виденное.

– Гендерсон! – крикнул он. – Вы, должно быть, видели вчера падающую звезду?

– Ну? – откликнулся Гендерсон.

– Она лежит теперь на Хорселлском поле.

– Черт возьми! – крикнул Гендерсон. – Упавший метеорит! Это недурно!

– Но он представляет из себя нечто почище простого метеорита. Это цилиндр! Искусственный цилиндр, дружище! И в нем находятся живые существа.

Гендерсон, с лопатой в руке, немного нагнулся к нему.

– Что-что? – Он был глух на одно ухо.

Огилви описал ему все, что видел. Гендерсон на минуту задумался над этим рассказом, а затем, бросив лопату, схватил свою куртку и вышел на дорогу. Оба вместе бросились бежать на поле и увидели цилиндр все в том же положении. Шум, доносящийся изнутри, однако прекратился, и между крышкой и корпусом цилиндра показалась узкая полоса блестящего металла. Отсюда со слабым тонким шипением входил или выходил воздух.

Минуту они прислушивались, затем постучали палкой по цилиндру и, не получая ответа, пришли к заключению, что человек или люди, сидящие внутри, потеряли сознание или умерли.

Разумеется, что они оба были не в состоянии что-либо предпринять. Они крикнули несколько слов ободрения и утешения сидящим в цилиндре и отправились в город за помощью.

Можно себе представить, как они выглядели, когда, покрытые пылью и взволнованные, бежали при ярком солнечном свете по улице маленького городка. Бежали именно тогда, когда открываются лавки и проснувшиеся жители смотрят из окон. Гендерсон тотчас же отправился на станцию железной дороги, чтобы сообщить по телеграфу в Лондон сенсационную новость. Газеты уже подготовляли умы к восприятию этого известия.

К восьми часам толпа мальчуганов и прочего праздного люда собралась на поле, чтобы посмотреть на «мертвых людей с Марса». В таком виде распространилось это известие. Я впервые услышал это от своего газетчика, когда вышел на улицу, чтобы купить «Дейли Хроникл». Конечно, я был очень удивлен и, не теряя ни минуты, отправился через Оттершоуский мост к песчаным ямам.

III. На Хорселлском поле

Человек двадцать стояло вокруг ямы, в которой лежал цилиндр. Вид гигантского, зарывшегося в землю тела раньше уже был описан. Кучи земли и песка казались выброшенными взрывом. Без сомнения, тут произошел взрыв, вызванный падением тела. Гендерсона и Огилви не было. Подозреваю, что они оба не знали, что предпринять в данную минуту, и поэтому отправились завтракать к Гендерсону.

Четверо или пятеро мальчишек уже уселись на край ямы и, свесив ноги, забавлялись тем, что бросали камни в гигантский цилиндр, пока я не запретил им этого. Тогда они принялись играть в пятнашки, бегая вокруг собравшихся взрослых.

Тут были два велосипедиста, садовник, иногда работающий у меня, девушка с ребенком на руках, мясник Грегг с маленьким сыном и двое или трое праздношатающихся бродяг. Разговоров почти не было слышно. Лишь у очень немногих из англичан низшего класса были в то время кое-какие понятия об астрономии. Большинство же из присутствующих молча созерцали большую плоскую крышку цилиндра, который оставался все в том же положении, в каком его оставили Гендерсон и Огилви. Думаю, что многие ожидали увидеть здесь груду обугленных тел, но были разочарованы видом все того же бездушного колосса. Некоторые ушли, пока я был там, их заменили другие. Я спустился в яму, и мне казалось, что я чувствую под ногами слабое движение.

Только подойдя вплотную к метеориту, я убедился в своеобразности его вида. На первый взгляд в нем не было ничего особенного – не больше, чем в опрокинутом экипаже или свалившемся дереве, перегородившем дорогу. Больше всего он был, пожалуй, похож на ржавую газовую трубу. Требовалась известная степень научной подготовки, чтобы заметить, что покрывавшая его серая корка не являлась обыкновенной окисью, а желтовато-белый металл, блестевший между крышкой и цилиндром, имел какой-то особенный оттенок. Определение «внеземной» было бы для большинства присутствующих пустым звуком.

Уже тогда я был твердо уверен, что этот предмет явился к нам с планеты Марс. Но мне казалось невероятным, что в нем могут находиться живые существа. Движение крышки могло быть автоматическим. Вопреки мнению Огилви, я был уверен, что на Марсе есть живые существа. Полный фантастических предположений, я был всерьез озабочен мыслью, что в метеорите могли быть заключены рукописи, и представлял себе затруднения, которые должны были возникнуть при их переводе. В нем также могли находиться и образчики монет, медалей и т. д. Но для таких целей метеорит был все же слишком велик. Меня разбирало нетерпение увидеть его содержимое. В одиннадцать часов нового еще ничего не произошло, и я решил вернуться домой в Мейбюри. Но в этот день мне стоило больших усилий углубиться в работу, относящуюся к абстрактным исследованиям.

После полудня вид Хорселлского поля сильно изменился. Вышедшие накануне вечерние газеты напечатали крупными буквами в заголовке: «Послание с Марса. Удивительные вести из Уокинга».

Конечно, это не должно было всполошить весь Лондон, но, кроме того, телеграфное сообщение Огилви на астрономическую станцию подняло на ноги все обсерватории трех королевств.

На дороге около песчаных ям, уже стояло с полдюжины кабриолетов из Уокинга, легкий шарабан из Чобхема, довольно роскошный собственный экипаж и целая армия велосипедов. Несмотря на жару, много народу пришло пешком из Уокинга в Чертси. В общем, собралась порядочная толпа и среди нее я увидел даже несколько нарядных дам.

Солнце нестерпимо жгло, на небе не было ни облачка, ни дуновения ветерка, только под одиноко стоящими соснами можно было найти немного тени. Горящий вереск наконец потушили, вся равнина до самого Оттершоу почернела, и от нее все еще тянулись вверх струйки дыма. Какой-то предприимчивый купец из Чобхема прислал своего сына с тележкой, нагруженной мочеными яблоками и имбирным пивом.

Когда я подошел к краю ямы, я увидел там человек шесть, в том числе Гендерсона, Огилви и какого-то высокого блондина. Как я потом узнал, это был астроном Стент, член Королевского астрономического общества. Он пришел с несколькими рабочими, вооруженными заступами и кирками. Стент отдавал приказания ясным, громким голосом. Он стоял на цилиндре, теперь уже значительно остывшем. Лицо его раскраснелось, пот катил градом. По-видимому, он был чем-то раздражен.

Большая часть цилиндра была уже обнажена, но своим нижним концом он лежал еще глубоко в земле. Как только Огилви увидел меня в толпе зевак, стоявших на краю ямы, он крикнул, чтобы я спускался к ним, и попросил пойти к владельцу соседнего поместья, лорду Хилтону.

– Толпа все время увеличивается, – с досадой заметил он. – Согласитесь, она представляет серьезную помеху земляным работам, особенно мешают мальчишки. Необходимо обнести яму решеткой, чтобы оттеснить толпу.

Он рассказал, что внутри цилиндра временами раздается слабый шорох, но рабочим не удается отвинтить крышку, так как она гладкая и не за что ухватиться. Стенки цилиндра, по-видимому, очень толстые, и поэтому весьма возможно, что слабые звуки, доносящиеся до нас, являются отзвуком происходящей внутри кутерьмы.

Я с радостью взялся исполнить поручение. Таким образом, я попал в число привилегированных зрителей внутри предполагаемой ограды. К сожалению, я не застал лорда Хилтона дома, но мне сказали, что его ждут из Лондона с шестичасовым поездом. Было уже четверть шестого, и поэтому я зашел домой напиться чаю, а затем отправился на станцию, чтобы перехватить лорда на пути.

IV. Цилиндр открывается

Когда я вернулся на поле, солнце уже садилось. Группы любопытных спешили из Уокинга, другие возвращались туда. Толпа вокруг ямы увеличилась и выделялась темным пятном на золотистом фоне вечернего неба. Всего тут было человек двести. Слышался гул спорящих голосов и у ямы происходило, по-видимому, что-то вроде борьбы. Самые необыкновенные догадки мелькали у меня в голове. Когда я подошел ближе, я услыхал голос Стента:

– Назад! Назад!

Навстречу мне бежал какой-то мальчишка.

– Он двигается! – закричал он, пробегая мимо. – Он все отвинчивается и отвинчивается. Мне это не нравится. Я лучше пойду домой.

Я подошел к толпе. Собралось, по моим прикидкам, от двухсот до трехсот человек. Все они ужасно толкались, стараясь протиснуться вперед, особенно энергично действовали дамы.

– Он упал в яму! – закричал кто-то.

– Назад! – кричали другие.

Толпа раздалась немного, и я, воспользовавшись этим, пробрался вперед, правда не без помощи локтей. Все были страшно возбуждены. Из ямы доносились какие-то странные жужжащие звуки.

– Прошу вас, – кричал Огилви, – помогите мне оттеснить этих идиотов! Мы еще не знаем, что находится в этой проклятой машине!

Я увидел, как какой-то молодой человек, должно быть, приказчик из Уокинга, стоя на цилиндре, старался выкарабкаться из ямы, куда его, очевидно, столкнули во время давки.

Крышка цилиндра отвинчивалась изнутри. Уже стали видны около двух футов блестящих витков резьбы. Кто-то нечаянно толкнул меня сзади, и я чуть было не полетел вниз, прямо на цилиндр. Я обернулся, и как раз в этот момент крышка цилиндра отвинтилась и со звоном упала на песок. Я оттолкнул локтем напиравших на меня сзади и обернулся лицом к лежащему колоссу. Блеск заходящего солнца ослепил глаза, а круглое отверстие цилиндра показалось мне на минуту совершенно черным.

Думаю, что каждый из присутствующих ожидал появления человека, пусть и отличающегося от земных людей, но все же человека. Я, по крайней мере, был в этом уверен. Но когда я вгляделся пристальнее, то заметил, что в темноте волнообразными движениями перемещается что-то серое, одно над другим, а потом я увидел два блестящих круга, очевидно глаза. От этой копошащейся кучи отделилось нечто вроде маленькой серой змеи, размером с тросточку. Оно устремилось в мою сторону, за ней следовала такая же другая.

У меня мороз пробежал по коже. Сзади громко вскрикнула какая-то женщина. Полуобернувшись к толпе, но не отводя глаз от цилиндра, из которого высовывались все новые щупальца, я стал протискиваться назад. Я видел, как на лицах людей удивление сменилось ужасом. Кругом раздавались испуганные крики и возгласы. Разгоралась паника. Я видел, что приказчик из Уокинга еще старался вылезть из ямы. Люди, стоявшие на кромках ямы, бросились бежать, и среди них был виден мистер Стент. Я остался один.

Взглянув на цилиндр, я окаменел от ужаса. Ноги словно приросли к земле. Я не мог пошевелиться, но не мог не смотреть.

Огромное, серое, круглое тело, величиной с медведя, медленно и тяжело поднималось из цилиндра. Когда оно вылезло настолько, что на него упал свет, то стало видно, что все это тело блестит, как мокрая кожа. Большие темные глаза пристально смотрели на меня. У него было нечто вроде лица: под глазами я разглядел безгубый рот, края которого непрерывно дрожали и из него текла слюна. Все тело поднималось и опускалось от усиленного вдыхания. Одно щупальце уцепилось за цилиндр, другое болталось в воздухе.

Тот, кто никогда не видал живого марсианина, не может себе представить ужасного безобразия этих существ. Своеобразная форма рта в виде римской цифры V, с заостренным верхним концом, полное отсутствие надбровных дуг, отсутствие подбородка под клинообразным нижним краем рта, непрерывное дрожание рта, змеевидные щупальца, громкое дыхание легких в чуждой атмосфере, бросающаяся в глаза тяжеловесная затрудненность движений – результат большей силы тяжести на Земле – и главное – упорный взгляд огромных глаз, – все это вызвало во мне чувство, близкое к обмороку. Было что-то грибообразное в этой маслянистой коричневой коже, а в неуклюжей обдуманности медленных движений марсиан лежало что-то невыразимо страшное. Уже с первой встречи, с первого взгляда на них отвращение и ужас наполнили мою душу.

Чудовище вдруг скрылось. Оно перевалилось через край цилиндра и упало в яму с таким стуком, словно большой кожаный мешок ударился о землю. Я услышал странный, глухой крик, и в тот же момент в темном отверстии цилиндра показалось второе такое же существо.

Тут мой столбняк сразу прошел. Я повернулся и бросился бежать, как сумасшедший, к ближайшей группе деревьев, стоявших в ста ярдах. Я бежал зигзагами и спотыкался на каждом шагу, так как все время оглядывался на чудовище.

Там, под молодыми соснами за кустами дрока, я остановился, задыхаясь, и стал выжидать дальнейшего развития событий. Поле вокруг песчаных холмов было усеяно людьми, которые, так же как и я, словно очарованные, в ужасе стояли и смотрели на невиданные существа или, вернее, на кучи камней у края ямы, в которой они копошились. Вдруг я увидел круглый черный предмет, который то поднимался над краем ямы, то снова исчезал. То была голова злополучного приказчика, который упал в яму, голова, казавшаяся издали маленьким, черным пятном на фоне заката. Но вот показались его плечи и колени, а затем он опять, должно быть, соскользнул. Вскоре исчезла и она, и я услышал как будто слабый крик. Я чуть не поддался импульсу бежать ему на помощь, но страх одержал верх…

Теперь уже ничего не было видно: куча песка, образовавшаяся при падении цилиндра, скрывала от глаз происходившее в яме. Всякий, кому пришлось бы проходить в это время по дороге из Чобхема или Уокинга, был бы поражен необыкновенным зрелищем. Рассеянная толпа народа, человек в сто, стояла неправильным кольцом, прячась в канавах, за кустами и изгородью. Люди между собой не переговаривались, только иногда слышались короткие, возбужденные возгласы. Брошенная владельцем тележка с имбирным пивом вырисовывалась темным силуэтом на алеющем вечернем небе. У песчаных ям стоял ряд опустевших экипажей, лошади которых нетерпеливо взрывали землю копытом.

V. Тепловой луч

С той минуты, когда я увидел марсиан, выползающих из цилиндра, в котором они прилетели со своей планеты к нам на Землю, какие-то чары сковали мою волю. Я продолжал стоять, как завороженный, по колено в вереске и, не отрываясь, смотрел на песчаные кучи, скрывавшие этих чудовищ. Страх и любопытство боролись в моей душе.

Я не решался вернуться к яме, но в то же время меня терзало страстное желание заглянуть в нее. Поэтому я начал искать какой-нибудь удобный пункт для наблюдений, не спуская, однако, глаз с песчаных куч, за которыми прятались странные пришельцы. Вдруг я увидел, как кверху взметнулся, а затем снова скрылся, тонкий, словно лапа полипа, черный пучок. Затем, точно сустав за суставом, вытянулся тонкий столб, на конце которого непрестанно вращался круглый диск. Что это такое? Что там происходит?

Оставшиеся зеваки разделились на две группы. Одна, поменьше, стояла со стороны Уокинга, другая, побольше, – со стороны Чобхема. Очевидно, все люди переживали такую же душевную борьбу, как и я.

Несколько человек стояло неподалеку от меня. В одном из них я узнал соседа, хотя имя его было мне неизвестно. Я подошел и заговорил с ним. Но момент был совсем неподходящий для разумной беседы.

– Что за ужасные гады! – сказал он. И повторил эти слова несколько раз подряд.

– Видели вы человека в яме? – спросил я его.

Но он ничего не ответил. Мы долго молча стояли друг около друга и испытывали, казалось, некоторое облегчение оттого, что не одиноки. Затем я перешел на другое место – оно было на несколько футов выше и удобнее для наблюдений, а когда оглянулся, увидел, что мой сосед пошел в сторону Уокинга.

Закат сменился постепенно сгущающимися сумерками, не принеся с собой изменений. Вдали, налево от Уокинга, толпа как будто прибывала, и оттуда доносился неясный гул голосов. Кучка же людей со стороны Чобхема совершенно рассеялась. Вблизи ямы, где лежал цилиндр, не было заметно никаких признаков жизни.

Это ободряюще подействовало на толпу – возможно также, что новые зрители, подходившие из Уокинга, способствовали подъему настроения. Во всяком случае, с наступлением темноты возобновилось медленное непрерывное движение ближе к песчаным ямам, которое все разрасталось. К тому же около ямы, где лежал цилиндр, продолжала царить тишина, и это придавало людям храбрости. Группы в два-три человека отваживались идти вперед, останавливались, пристально всматривались и продвигались еще ближе. Редким неправильным полукругом растянулись люди около ямы. Я тоже начал медленно подходить к ней.

Несколько кучеров и других каких-то людей отважились даже спуститься в песчаные ямы. Я услышал стук колес и конских копыт. Мальчишка тащил обратно свою тележку с яблоками. А ярдах в тридцати от ямы, со стороны Хорселла, показалась темная кучка людей, несущих белый флаг.

Это была депутация. Как оказалось потом, в Хорселле состоялось очень оживленное совещание. Так как марсиане, несмотря на свою отталкивающую наружность, оказались, по-видимому, существами разумными, то решено было отправить к ним депутацию и как-нибудь, при помощи сигналов, дать им понять, что мы такие же разумные существа, как и они.

Белый флаг развевался во все стороны. Я стоял слишком далеко, чтобы различить лица идущих, но потом я узнал, что в числе участников этой попытки завязать сношения с марсианами были также Огилви, Стент и Гендерсон. Эта маленькая группа людей вступила внутрь теперь уже почти сомкнувшегося круга. За нею, на почтительном расстоянии, следовало несколько темных фигур.