Текст книги "Сборник фантастики. Золотой фонд"

Автор книги: Артур Конан Дойл

Соавторы: Герберт Джордж Уэллс,Амброз Бирс,Роберт Стивенсон
сообщить о нарушении

Текущая страница: 36 (всего у книги 50 страниц)

Но прежде нам нужно было закончить свои дела с нашим преданным негром; к этому времени Замбо уже поднялся на утес и принес с собой печенье и консервные банки с какао, которые и перебросил нам. Мы велели ему оставить еды для себя на два месяца из остававшихся внизу запасов. Остальное должны были забрать индейцы в качестве платы за свою службу и за доставку наших писем вниз по Амазонке. Спустя несколько часов мы увидели, как далеко на равнине движется цепочка: неся на головах узлы с вещами, индейцы возвращались по пути, который привел нас сюда. Замбо занял нашу маленькую палатку у подножия утеса и остался там – единственное звено, связывавшее нас с внешним миром.

Теперь нам предстояло принять решение о наших следующих действиях. Мы двинулись через кишевшие клещами кусты, пока не вышли на небольшую прогалину, плотно окруженную со всех сторон деревьями. В центре ее лежало несколько больших плоских камней, рядом с которыми находился прекрасный родник; тут было чисто и удобно, и мы расположились здесь, чтобы обсудить планы освоения новой для нас страны. В листве пели многочисленные птицы – особенно выделялась одна, с незнакомым для нас глухим ухающим криком, – но помимо этого вокруг не было заметно никаких признаков жизни.

Для начала нам следовало составить перечень имеющихся у нас запасов, чтобы точно знать, на что мы можем рассчитывать. С учетом того, что мы сразу взяли с собой и что нам передал с помощью веревки Замбо, оснащены мы были прекрасно. Но в свете того, какие опасности могли нас подстерегать впереди, самым главным оказалось то, что в нашем распоряжении имелось четыре ружья и тысяча триста боеприпасов к ним, а также дробовик и, правда, к нему только сто пятьдесят патронов со средней дробью. Запасов еды нам должно было хватить на несколько недель, табака было достаточно; из оборудования, необходимого для научных исследований, в нашем распоряжении имелся большой телескоп и хороший полевой бинокль. Все эти вещи мы собрали в кучу посреди нашей прогалины, а в качестве первой меры предосторожности срезали томагавком и ножами несколько колючих кустов и выложили из них круговое ограждение диаметром около пятнадцати ярдов. Это место стало на первое время нашей штаб-квартирой, где мы могли спрятаться от внезапной опасности, а также укрытием для наших припасов. Мы назвали его Форт Челленджер.

Пока мы строили наше убежище, наступил полдень, но жара не была угнетающей: общий характер плато, температура и растительность на нем соответствовали скорее умеренному климату. В зарослях окружавших нас деревьев можно было встретить бук, дуб и даже березу. Над нашим фортом раскинуло свои огромные ветви с густой листвой дерево гинкго, возвышавшееся над всеми остальными. Дальнейшее обсуждение проходило в его тени, и лорд Джон, который в решительный момент быстро взял командование на себя, изложил нам свои соображения.

– Пока ни один человек и ни один зверь не видели и не слышали нас, мы в безопасности, – сказал он. – Как только они узнают, что мы здесь, у нас начнутся проблемы. На данный момент нет никаких указаний на то, что мы обнаружены. Поэтому, конечно, наша линия поведения пока будет заключаться в том, чтобы затаиться на время и наблюдать за окружающей обстановкой. Нам нужно хорошенько присмотреться к соседям, прежде чем начнутся их визиты.

– Но мы должны двигаться вперед, – рискнул вставить слово я.

– Ну разумеется, мой мальчик! Мы обязательно будем наступать. Но не теряя при этом здравого смысла. Мы никогда не должны уходить так далеко, чтобы у нас не было возможности вернуться на нашу базу. Кроме того, мы ни в коем случае, – если только речь не идет о жизни или смерти, – не должны стрелять из ружей.

– Но ведь вчера вы сами стреляли, – заметил Саммерли.

– Что ж, тут уже ничего не поделаешь. К тому же тогда был сильный ветер, который дул в нашу сторону. Поэтому маловероятно, чтобы звук мог распространиться далеко вглубь плато. Кстати, как мы назовем это место? Думаю, что мы вправе дать имя этой стране.

Поступило несколько предложений, более или менее удачных, но последнее слово осталось за Челленджером.

– Название у этого плато может быть только одно, – сказал он. – Оно будет названо в честь человека, который его открыл. Это Земля Мейпла Уайта.

Так это плато стало Землей Мейпла Уайта, это же название записано и на географической схеме, составление которой стало моей особой обязанностью. Я верю, что под этим же именем оно вскоре появится и во всех атласах.

Перед нами стояла непростая задача мирного продвижения вглубь Земли Мейпла Уайта. Мы собственными глазами видели, что место это населено какими-то неизвестными существами, да и по зарисовкам Мейпла Уайта знали, что в любой момент тут могут появиться и еще более ужасные и опасные чудовища. Но то, что здесь также обитают и люди, настроенные скорее всего враждебно, указывал нанизанный на стебли бамбука скелет, который мог оказаться там только если тело было сброшено сверху. Сложившаяся ситуация, усугубляемая невозможностью уйти с плато, явно сулила нам всевозможные опасности, и мы придерживались всех мер предосторожности, какие только мог подсказать нам опыт лорда Джона. Но нам было просто невозможно остановиться на пороге этого таинственного мира, тогда как душа наша рвалась вперед, чтобы заглянуть в самое его сердце.

Поэтому мы закрыли выход из нашего лагеря еще несколькими кустами и оставили наше укрытие со всеми припасами под защитой колючей изгороди. После этого мы медленно и осторожно двинулись в неведомое, следуя вдоль русла нашего ручья, поскольку он всегда мог помочь нам найти путь назад.

Мы не успели даже отойти от лагеря, как натолкнулись на признаки того, что впереди нас ждут настоящие чудеса. Мы шли сквозь густой лес, где было много деревьев. Они были неизвестны мне, но Саммерли, который был ботаником в нашей команде, узнавал какие-то формы хвойных и пальмоподобных растений, уже давно исчезнувших в обычном мире. Через несколько сотен ярдов ручей расширялся, образуя довольно большое болото. Перед нами сразу же возник какой-то особенный тростник, – нам было сказано, что он относится к хвощам и иначе называется «кобылий хвост», – среди которого местами росли древовидные папоротники, раскачивавшиеся под порывами свежего ветра. Внезапно лорд Джон, который шел впереди, остановился, подняв вверх руку.

– Посмотрите сюда! – воскликнул он. – Боже милостивый, этот след, должно быть, оставил прародитель всех птиц!

В мягкой грязи перед нами отпечаталась громадная трехпалая лапа. Какое-то существо, кем бы оно ни было, перешло болото и направилось в лес. Мы остановились, чтобы рассмотреть чудовищный след. Если это действительно птица, – а кто из животных еще это мог быть? – то она намного больше страуса и, если ориентироваться по размерам отпечатка ноги, просто огромная. Лорд Джон быстро оглянулся по сторонам и зарядил в свое ружье для охоты на слона два патрона.

– Клянусь своим добрым именем охотника, – сказал он, – след свежий. Это существо прошло здесь менее десяти минут назад. Посмотрите, отпечаток продолжает заполняться водой! Господи! Взгляните, здесь еще один, поменьше!

И действительно: параллельно большим следам тянулась вереница маленьких, такой же формы.

– А что вы думаете вот об этом? – ликующе закричал профессор Саммерли, показывая на нечто, напоминавшее огромный отпечаток пятипалой человеческой руки, который появился среди трехпалых следов.

– Вельд! – возбужденно воскликнул Челленджер. – Я видел их в вельдских глинах. Это животное передвигается вертикально на трехпалых ногах и время от времени опирается на землю одной из своих верхних пятипалых конечностей. Это не птица, мой дорогой Рокстон, не птица!

– Зверь?

– Нет, рептилия – динозавр. Никто другой не мог бы оставить такие следы. В свое время, девяносто лет назад, они уже озадачили одного почтенного доктора из Суссекса; но кто в целом мире мог бы надеяться – хотя бы надеяться! – увидеть это своими глазами?

Он вдруг перешел на шепот, а мы ошеломленно замерли. Идя по следам, мы оставили позади болота и прошли через плотный заслон из кустарника и деревьев. За ним открывалась поляна, на которой находилось пять самых поразительных существ, каких мне приходилось когда-либо видеть. Пригнувшись за кустами, мы могли спокойно рассмотреть их из своего укрытия.

Как я уже говорил, их было пятеро: двое взрослых и трое малышей. Размеры их просто ошеломляли. Даже детеныши были ростом со слона, тогда как взрослые были намного больше любых животных, виденных мною ранее. Их синевато-серые тела покрывала чешуя, как у ящериц, которая блестела на солнце. Все пятеро сидели вертикально, балансируя на своих широких мощных хвостах и огромных трехпалых задних лапах, ощипывая небольшими пятипалыми передними лапами молодые побеги на ветвях деревьев. Чтобы как можно точнее описать вам, как они выглядели, могу сказать, что они напоминали чудовищных кенгуру ростом в двадцать футов, со шкурой черных крокодилов.

Не знаю, сколько времени мы простояли, молча взирая на эту волшебную сцену. Сильный ветер дул в нашу сторону, к тому же мы были хорошо скрыты подлеском, так что заметить нас они не могли. Время от времени детеныши затевали неуклюжие игры вокруг своих родителей: огромные шалуны тяжело подскакивали в воздух и с глухим стуком приземлялись на траву. Сила взрослых животных казалась безграничной, поскольку, когда одно из них не смогло дотянуться до ветки с аппетитной листвой, оно просто обхватило ствол толстого дерева передними лапами и сломало его, как тростинку. Действие это, как мне кажется, продемонстрировало не только крепкие мускулы создания, но и неразвитость его мозга: в результате сломанная верхушка свалилась сверху прямо на великана, и он издал серию пронзительных криков, показывавших, что каким бы большим ни было животное, вытерпеть оно могло далеко не все. Этот случай, наверное, заставил зверя подумать, что здесь становится опасно, поскольку он, медленно переваливаясь, двинулся через лес дальше, сопровождаемый своей подругой и тремя громадными детенышами. Среди деревьев поблескивала их чешуйчатая шкура, а высоко над кустами выступали их головы. Вскоре животные пропали из виду.

Я взглянул на своих друзей. Лорд Джон завороженно стоял, не снимая пальца с курка своей винтовки для слонов, и в глазах его горели искры охотничьего азарта. Чего бы только он ни отдал, чтобы повесить такую голову между двумя скрещенными веслами над камином в своем холостяцком жилище в Олбани! И тем не менее, здравый рассудок сдерживал его, потому что успех освоения этой неизвестной страны зависел от того, сколько нам удастся скрывать свое присутствие от местных обитателей. Оба профессора находились в состоянии тихого экстаза. В своем возбуждении они непроизвольно схватили друг друга за руки и сейчас стояли, как двое ребятишек перед лицом чуда; на губах Челленджера расцвела ангельская улыбка, а сардоническое лицо Саммерли от удивления и благоговения на время смягчилось.

– Nunc dimittis!^[29] – наконец воскликнул он. – Интересно, что на это скажут в Англии?

– Мой дорогой Саммерли, я вам могу совершенно точно предсказать, что на все это скажут в Англии, – ответил Челленджер. – Они там скажут, что вы – законченный лжец и шарлатан от науки; собственно, то же самое, что вы и все остальные уже говорили обо мне.

– А как быть с фотографиями?

– Фотографии – подделка, Саммерли! Грубая подделка!

– А как быть с вещественными доказательствами?

– Да, здесь мы действительно можем их получить! Тогда Мэлоун и вся эта вульгарная журналистская свора с Флит-стрит^[30] будут превозносить нас до небес. Двадцать восьмое августа – день, когда мы, находясь на Земле Мейпла Уайта, впервые увидели на поляне пятерых живых игуанодонов. Запишите эту великую дату в свой блокнот, мой юный друг, и отошлите в свою газетенку.

– И будьте готовы получить в ответ хорошего пинка от своего редактора, – добавил лорд Джон. – Из Лондона, молодой человек, многие вещи выглядят абсолютно по-другому. Существует множество людей, которые никогда не рассказывают о своих приключениях только потому, что лишены надежды на то, что кто-то им поверит. Кто их в этом обвинит? Месяц-другой назад нам и самим все это могло только присниться. Так как вы там сказали, кто это был?

– Игуанодоны, – ответил Саммерли. – Их следы можно найти повсюду на песчаных почвах Гастингса, в Кенте и Суссексе. Эти животные населяли юг Англии, когда там было много буйной растительности, способной их прокормить. Затем условия изменились, и они вымерли. А здесь, похоже, эти условия сохранились, и животные продолжают жить.

– Если нам суждено когда-нибудь выбраться отсюда, я обязательно прихвачу с собой такую голову, – сказал лорд Джон. – Господи, да при виде ее вся эта братия, привыкшая охотиться в Сомали да в Уганде, просто позеленеет от зависти! Не знаю, как вы, ребята, а у меня такое ощущение, будто мы с вами постоянно ходим по тонкому льду.

Меня тоже не покидало чувство таинственности и постоянной угрозы вокруг нас. Все время казалось, что под сенью деревьев нас подстерегают опасности, и когда мы вглядывались в густую листву, сердца наши наполнялись смутной тревогой. Правда, те животные, которых мы видели, были неуклюжими и безобидными и вряд ли могли причинить нам вред, но кто знает, какие еще чудища могут обитать в этой удивительной стране и не готовятся ли они яростно наброситься на нас из своего логова среди скал и кустарника? Я мало знал о доисторической жизни, но хорошо помнил одну книгу, в которой говорилось о древних существах, которые могли питаться нашими львами и тиграми, как кошка питается мышами. А что, если в лесах Земли Мейпла Уайта водятся и такие?!

Так уж случилось, что в то самое утро – наше первое утро в новой стране – нам предстояло узнать и о других необычных опасностях, которые нас здесь поджидают. Это было омерзительное происшествие, о котором я вспоминаю с содроганием. Если, как сказал лорд Джон, поляна с игуанодонами напоминала прекрасный сон, то болото с птеродактилями останется в нашей памяти жутким кошмаром. Позвольте мне по порядку рассказать о том, что случилось дальше.

Мы продвигались через лес очень медленно, частично – из-за того, что шли только по команде лорда Рокстона, который, как разведчик, следовал впереди, а частично – потому что на каждом шагу наши профессора по очереди с воплями восхищения опускались на колени перед каким-нибудь цветком или насекомым, представлявшимся им каким-то новым видом. Мы преодолели в общей сложности две или три мили, уходя вправо от русла нашего ручья, и оказались на довольно большом открытом месте среди деревьев. Заросли кустарника здесь подходили к нагромождению скал – все плато было усеяно валунами.

Мы медленно шли среди камней через кусты, доходившие нам до груди, когда услышали странные свистящие звуки, наполнявшие воздух невнятным шумом и исходившие из какого-то места где-то прямо перед нами. Лорд Джон поднял руку вверх, подавая нам сигнал остановиться, а сам побежал к веренице камней. Мы видели, как он заглянул за них и изумленно замер. То, что Джон Рокстон увидел там, настолько поразило его, что он продолжал стоять, словно позабыв про нас. Наконец он помахал, чтобы мы подошли, продолжая держать руку вверху и давая понять, что делать это нужно осторожно. Все его поведение говорило, что перед нами находится нечто удивительное, но крайне опасное.

Подкравшись к нему с обеих сторон, мы тоже выглянули из-за камней. Перед нами находилась впадина, которая когда-то, возможно, была одним из каналов выхода вулканических газов, каких на плато было множество. Она имела форму чаши, а на дне, в нескольких сотнях ярдов от того места, где мы лежали, находились заросшие зеленой тиной большие лужи со стоячей водой, окруженные камышом. Место и само по себе было довольно жутким, но благодаря своим обитателям напоминало сцену Семи кругов из «Ада» Данте. Здесь находилось гнездовье птеродактилей. Их были сотни. Все пространство вокруг воды кишело птенцами, рядом с которыми их омерзительные мамаши высиживали кожистые желтоватые яйца. От этой ползающей, хлопающей крыльями массы в воздухе стоял ужасный шум и исходил ядовитый зловонный смрад, от которого нас начало тошнить. Повыше, каждый на своем отдельном камне, сидели страшные самцы – высокие, серые и морщинистые, скорее похожие на высушенные чучела, чем на живых существ; они сидели абсолютно неподвижно, если не считать движения их красных глаз или щелчков напоминавших крысоловки клювов в сторону стрекоз, время от времени пролетавших мимо них. Огромные перепончатые крылья складывались, как руки у человека, и поэтому птеродактили сидели, напоминая гигантских старух, закутанных в страшные шали цвета паутины, выставив свои свирепого вида головы. Во впадине перед нами находились не менее тысячи этих отвратительных существ, больших и маленьких.

Наши профессора охотно простояли бы так целый день, настолько они были поглощены возможностью наблюдать за проявлением доисторической жизни. Они указывали на лежащих среди камней рыб и мертвых птиц, которые служили доказательством того, чем питались эти животные, и я слышал, как Челленджер и Саммерли поздравили друг друга, выяснив, почему кости этих летающих драконов в больших количествах были найдены в определенных, четко ограниченных местах, таких как песчаники в Кембридж-Грин: теперь стало понятно, что птеродактили жили большими колониями, как пингвины.

Однако в конце концов Челленджер в пылу дискуссии с Саммерли высунулся из-за камня и этим едва не погубил нас всех. В тот же миг ближайший к нам самец издал пронзительный свистящий крик и, расправив кожистые крылья размахом в двадцать футов, взмыл в воздух. Самки и молодняк сбились вместе у воды, а все охранявшие их самцы один за другим поднялись в небо. Это было величественное зрелище, когда не менее сотни животных, огромных размеров и отталкивающего вида, кружили над нами, рассекая воздух крыльями, будто ласточки; но очень скоро мы поняли, что не можем позволить себе засиживаться здесь, чтобы полюбоваться этой картиной. Сначала громадные рептилии летали по широкому кругу, словно оценивая возможную опасность. Затем высота полета уменьшилась, круг сузился; и вот уже они кружились совсем рядом с нами, а от сухого шелеста их громадных синевато-серых крыльев в воздухе стоял такой шум, что я невольно вспомнил аэродром в Хэндоне в день соревнований.

– Двигайтесь к лесу и держитесь вместе, – крикнул нам лорд Джон, вскидывая ружье. – Этим тварям вздумалось пошалить.

Сначала мы попробовали отступить под напором сужавшегося над нами круга, но скоро птеродактили стали пролетать настолько близко, что едва не касались крыльями наших лиц. Мы пытались отбиваться прикладами ружей, но удары наши не причиняли нападавшим никакого вреда. Внезапно из кружащего синевато-серого кольца вынырнула длинная шея, и хищный клюв сделал выпад в нашу сторону. Затем такие наскоки стали повторяться один за другим. Саммерли вскрикнул и схватился рукой за лицо, по которому бежала кровь. Я почувствовал толчок в затылок, и у меня закружилась голова. Челленджер упал, а когда я наклонился, чтобы помочь ему встать, то получил еще один удар в спину и упал на профессора сверху. В тот же миг я услышал выстрел мощного ружья лорда Джона и, подняв глаза, увидел, как одна из этих тварей с перебитым крылом бьется на земле, шипя в нашу сторону широко открытым клювом, с налитыми кровью вытаращенными глазами, как у дьявола со средневековой картины. Другие птеродактили от резкого звука поднялись выше и теперь кружили над нашими головами.

– Вперед! – отчаянно крикнул лорд Джон. – Вперед, если вам дорога ваша жизнь!

Мы побежали, цепляясь за кусты, но как только достигли первых деревьев, эти гарпии снова настигли нас. Саммерли был сбит с ног, но мы подхватили его под руки и рванулись в лес. Здесь мы уже были в безопасности, так как среди ветвей было слишком тесно для громадных крыльев этих чудовищ. Ковыляя в свой лагерь, избитые и подавленные, мы еще долго видели высоко в небе у себя над головами, как птеродактили планировали, словно стая диких голубей, делая круг за кругом и продолжая, без сомнения, следить за нашими перемещениями. Наконец, когда мы зашли в густой лес, они оставили свое преследование и больше мы их не видели.

– Мы получили чрезвычайно интересный и убедительный опыт, – сказал Челленджер, когда мы остановились у ручья, где он принялся омывать водой свое опухшее колено. – Теперь мы с вами, Саммерли, имеем исключительно точное представление о повадках разъяренных птеродактилей.

Саммерли вытирал кровь, струившуюся из раны на лбу, а я перебинтовывал шею после жестокого удара в затылок. Зубы чудища лишь слегка скользнули по плечу лорда Джона, зато рукав его куртки был полностью оторван.

– Следует отметить, что наш молодой друг получил увесистый удар по затылку, а от зубов птеродактиля пострадал рукав куртки лорда Джона, – продолжал Челленджер. – В моем случае они били меня крыльями по голове, так что теперь у нас имеется довольно полная картина методов нападения этих животных.

– Наша жизнь висела на волоске, – мрачно сказал лорд Джон, – и я не могу себе представить более отвратительной смерти. Мне жаль, что пришлось стрелять из ружья, но – видит Бог! – особого выбора у меня не было.

– Если бы вы этого не сделали, мы бы сейчас не стояли здесь, – убежденно произнес я.

– Может быть, этот выстрел и не навредит нам, – сказал лорд Джон. – В этих лесах порой должен раздаваться громкий треск от падающих или ломающихся деревьев, который может напоминать звук выстрела. Надеюсь, вы разделяете мое мнение, что на сегодня уже достаточно переживаний; нам следует поспешить к нашей аптечке в лагере и взять там что-то дезинфицирующее. Кто знает, какой яд может быть на жутких челюстях этих тварей.

Со времен возникновения человечества вряд ли с кем-то происходило столько всего. Нас ожидал еще один сюрприз. Когда, следуя по течению ручья, мы в конце концов вышли на свою поляну и увидели колючую баррикаду нашего лагеря, то решили, что приключения наши на сегодня завершены. Но прежде чем отдыхать, нам предстояло еще кое над чем подумать. Вход в Форт Челленджер был невредим, стены – нетронуты, и, тем не менее, какое-то странное и сильное существо навещало его в наше отсутствие. На земле не осталось никаких следов, по которым можно было бы определить, кто это был. Единственным способом, с помощью которого это существо могло попасть сюда, а потом уйти, была свисающая ветка огромного дерева гинкго; зато наши припасы носили на себе многочисленные следы воздействия чьей-то злобной силы. Все было в беспорядке разбросано, одна банка с мясными консервами разбита, а содержимое ее исчезло. Ящик с патронами был разнесен в щепки, а рядом с ним валялась раздавленная латунная гильза. Вновь нас охватил ужас, и мы принялись вглядываться испуганными глазами в тени под деревьями, откуда за нами мог следить невидимый враг. До чего же приятно было услышать в этот момент приветственные крики Замбо; подойдя к краю плато, мы увидели, что он сидит на верхушке утеса и широко улыбается.

– Все хорошо, масса Челленджер, все хорошо! – крикнул он. – Я оставаться здесь. Не бояться. Вы всегда меня находить тут, когда захотеть.

Его честное черное лицо и лежавший перед нами бесконечный простор с видом на приток Амазонки помогли нам вспомнить, что мы все еще живем на Земле в двадцатом веке, а не перенеслись благодаря таинственному волшебству на какую-то другую планету, находящуюся на более ранней стадии развития, чем наша. Было трудно себе представить, что за фиолетовой линией далекого горизонта находится великая река, по которой плавают пароходы, что люди там говорят о своих маленьких житейских делах, в то время как мы затерялись среди доисторических животных и можем только смотреть в ту сторону и тосковать по прежней жизни.

Об этом удивительном дне у меня сохранилось еще одно воспоминание, и именно им я и завершу это письмо. Два наших профессора, чей характер от полученных травм только ухудшился, вступили в гневную перепалку по поводу того, к какому роду относятся напавшие на нас рептилии – птеродактилей или диморфодонов. Старясь держаться подальше от их ссоры, я отошел в сторону и, закурив трубку, присел на ствол упавшего дерева. Ко мне подошел лорд Джон.

– Кстати, Мэлоун, – сказал он, – вы запомнили место, где сидели эти твари?

– Прекрасно запомнил.

– Это было похоже на место выхода вулканических газов, не так ли?

– Совершенно верно, – ответил я.

– А вы обратили внимание на почву?

– Камни.

– А вокруг воды – ну, там где рос камыш?

– Да, там была голубоватая земля. Вроде глины.

– Точно. Кратер вулкана, полный голубой глины.

– Ну и что из этого следует? – спросил я.

– Да так, ничего, – неопределенно буркнул лорд Джон и вновь направился туда, откуда слышался дуэт продолжавших свой горячий спор ученых мужей: высокий и скрипучий голос Саммерли, сменявшийся звучным басом Челленджера.

Я бы больше не вспомнил об этих странных вопросах лорда Джона, если бы той же ночью случайно не услышал, как он бормочет себе под нос:

– Голубая глина – глина в кратере вулкана! – Это было последнее, что я разобрал, прежде чем без сил провалиться в сон.

XI. Наконец-то я тоже стал героем

Лорд Джон Рокстон был прав, когда предположил, что укус атаковавших нас ужасных существ мог содержать какой-то особый токсин. На следующее утро после первого приключения на плато наши с Саммерли раны очень болели, и у нас поднялась температура; к тому же колено Челленджера так опухло, что он едва мог ходить. Поэтому мы весь день оставались в лагере. Лорд Джон занимался тем, что увеличивал высоту и толщину колючих стен, которые были нашей единственной защитой, а мы, как могли, помогали ему. Я хорошо помню, что весь день меня не оставляло чувство, что за нами пристально наблюдают, хоть я и не имел понятия, кто и откуда мог это делать.

Но ощущение было настолько сильным, что я сказал об этом профессору Челленджеру. Он объяснил все возбуждением моей нервной системы, связанным с высокой температурой. Однако я продолжал снова и снова оглядываться по сторонам, веря, что я должен там что-то заметить. Но взгляд мой неизменно наталкивался на переплетающиеся ветви нашей ограды и полумрак листвы нависавших над нами больших деревьев. И все же во мне продолжало расти чувство, что прямо у нас под боком кто-то враждебный постоянно следит за нами. Я вспомнил о суеверном страхе индейцев перед Курупури – грозном и вездесущем духе леса – и понял, каким образом его зловещее присутствие пугало тех, кто отваживался вторгнуться в самые отдаленные и неприкосновенные уголки его владений.

В ту ночь (нашу третью ночь на Земле Мейпла Уайта) произошел случай, который очень напугал нас и заставил в полной мере оценить работу лорда Джона, отдавшего столько сил, чтобы сделать наше убежище неприступным. Мы все спали вокруг затухающего костра, когда нас разбудили – я бы даже сказал, заставили подскочить – самые жуткие крики и вопли, какие мне только приходилось слышать. Я не знаю другого такого звука, с которым можно было бы сравнить весь этот гвалт, исходивший, похоже, из какого-то места в нескольких сотнях ярдов от нашего лагеря. Звук резал ухо, словно гудок паровоза; но в отличие от чистого, механического, резкого гудка, то что мы услышали, было намного глубже по звучанию и вибрировало крайним напряжением ужаса и агонии. Чтобы не слышать этих леденящих душу воплей, мы зажимали уши руками. Тело мое покрылось холодным потом, а сердце болезненно заныло перед лицом отчаянного страдания. Казалось, что в этом страшном крике сконцентрировались вся скорбь жизненных мук, все бесчисленные печали. А затем на фоне этого пронзительного звенящего вопля раздался прерывистый, низкий глухой смех, рычание, гортанный булькающий звук радости, словно гротескный аккомпанемент визга, с которым он смешивался. Три или четыре минуты, которые продолжался этот страшный дуэт, в листве беспокойно перелетали с ветки на ветку испуганные птицы. Затем все умолкло так же неожиданно, как и началось.

Мы еще долго продолжали молча сидеть в зловещей тишине. Затем лорд Джон подбросил хвороста в огонь, и красные языки пламени осветили серьезные лица моих товарищей и тяжелые ветви деревьев у нас над головами.

– Что это было? – прошептал я.

– Об этом мы узнаем утром, – ответил лорд Джон. – Это было недалеко от нас, не дальше той поляны.

– Мы с вами только что имели удовольствие случайно стать свидетелями звуков доисторической трагедии, своего рода драмы, разыгравшейся в тростнике на болотах юрского периода: большой ящер настиг маленького, – сказал Челленджер с такой торжественностью, какой я за ним еще не наблюдал. – Конечно, человеку повезло, что он появился на более поздней стадии эволюции. В давние времена существовали такие силы, перед которыми не устояли бы никакие механизмы и никакая смелость. Каким бы образом смогли помочь нашим предкам праща, дротик или стрелы против той мощи, которая нашла себе выход сегодня ночью? Даже если бы у первобытного человека имелось современное ружье, преимущества были бы на стороне чудовища.

– Ну, думаю, что я бы все-таки поставил на моего маленького друга, – сказал лорд Джон, нежно поглаживая свой штуцер-экспресс. – Но этот зверь точно был бы достойным противником.

Саммерли настороженно поднял руку.

– Тссс! – воскликнул он. – Я определенно что-то слышал.

В полной тишине явно различались глухие периодичные удары. Это были шаги какого-то животного – ритм мягких, но тяжелых лап, которые осторожно опускались на землю. Кто-то медленно обошел вокруг нашего лагеря и остановился напротив ворот. Нам было слышно свистящее дыхание неизвестного существа. От ужасов этой ночи нас отделяла только ненадежная ограда из кустарника. Все мы схватили ружья, а лорд Джон вытащил небольшой кустик, чтобы сделать для себя амбразуру.

– Боже милостивый! – прошептал он. – Кажется, я его вижу!

Я подошел к нему и заглянул через плечо лорда Джона в образовавшийся проем. Да, я тоже видел его. В тени дерева стояла еще более темная тень – черная, неясная, размытая; согнувшаяся фигура, от которой исходила жестокая энергия и смертельная опасность. Зверь был не больше лошади, но, судя по едва различимому контуру, тяжелый и сильный. Шипящее глубокое дыхание было ритмичным и глухим, как выхлоп мощного двигателя. Один раз, когда животное пошевелилось, мне показалось, что я увидел блеск двух страшных зеленых глаз. Послышался тревожный шорох, как будто оно начало осторожно красться вперед.