Текст книги "Перворожденный"

Автор книги: Артур Чарльз Кларк

Соавторы: Стивен М. Бакстер
сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 28 страниц)

46. Линия А

«Мама, после прохождения линии А мы оказались уже не один на один с квинт-бомбой. Теперь ее сопровождает целая флотилия космических кораблей, вроде как праздничный эскорт, к которому постоянно присоединяются все новые военные корабли и наблюдательные модули. Нам странно на них смотреть. После четырнадцатимесячного круиза мы уже отвыкли от такой компании. Но они-то не знают, что мы здесь! „Либерейтор“ прячется внутри своей защитной оболочки, а рядом с ним курсирует пара сторожевых модулей с наблюдателями на борту, которые координируют наш последний бросок…»

– Белла, – мягко произнес из воздуха Фалес.

– Стоп! – Говорящее лицо Эдны застыло на экране, над столом Беллы еще несколько секунд маячила голограмма ее торса. – Фалес, что случилось? Неужели нельзя подождать?

– Прибыла Кесси Дюфлот.

– О, черт! – Жена погибшего космического героя и незаживающая рана Беллы.

– Ты просила доложить тебе, как только она прибудет.

– Просила.

Послание от Эдны продолжало поступать. Белла была не только политиком, но и матерью. Она имела право!

– Попроси ее подождать.

– Хорошо, Белла.

– Да, Фалес! Пока она ждет, не разрешай ей посылать письма, что-либо копировать, комментировать, исследовать, анализировать, наблюдать. Предложи ей кофе, развлеки ее…

– Понимаю, Белла. Но, между прочим…

– Что?

– Осталось меньше часа до главной атаки. До Главного Удара. Или до того момента, как к нам поступит доклад.

Ей не надо было об этом напоминать. Главный Удар, последняя надежда человечества на спасение от квинт-бомбы – и, возможно, конец жизни ее дочери.

– Хорошо, Фалес, спасибо. Я в курсе. – Она нажала кнопку «Возобновить». Замершее лицо Эдны снова ожило на экране.

Голос Эдны пробирался сквозь Солнечную систему двадцать четыре минуты, но в резиденции «Горный Воздух» он звучал уверенно и громко. Фалес своевременно выносил на экран нужные фотографии, полученные с множества кораблей и мониторов.

Вот она, квинт-бомба, призрачная капля, видимая в отраженном свете звезд, висит на экране Беллы. Сейчас она проходит сквозь пояс астероидов – в терминологии космической навигации «линию А». Затем Белле показали сверкающие астероиды, для ее удобства увеличенные и детализированные. Что-то в этих снимках было устрашающее: прошло почти шесть лет с тех пор, как объект впервые был замечен во время своего прохождения сквозь кольца Сатурна, и вот он уже среди астероидов, совсем близко от Земли. Теперь квинт-бомба уже находится здесь, в человеческом космосе. И ей понадобится всего шесть месяцев – время до Рождества 2070 года, – чтобы столкновение с Землей стало неизбежным.

Однако прохождение бомбы сквозь пояс астероидов давало людям еще один шанс для атаки.

Эдна рассказывала о приготовлениях, которые ведутся на «Либерейторе». Фалес показал снимки ядерного оружия, направленного в бесстрастное лицо бомбы, а также корабли – пилотируемые и роботизированные, – которые разворачивали свои энергетические пушки, излучатели частиц, лазеры и даже схемы потоков скальных осколков, направленных с самого большого астероида. Для этого он был снабжен маневренным двигателем и электромагнитной катапультой.

«Все это что слону дробинка, – прокомментировала Эдна. – Хотя такое утверждение не совсем верно. Каждый раз, когда мы наносим удар по бомбе, она теряет небольшое количество своей массы-энергии. Теряет пропорционально тому, чем мы в нее ударили. Каждый раз это не больше чем блошиный укус, но все равно не ноль! Лайла Нил смоделировала процесс. Профессор Карел тебе подробно все расскажет. По существу, вся надежда только на результаты Главного Удара, который – даже если допустить, что мы не сможем спихнуть врага с его накатанного пути, – все равно подтвердит расчеты Лайлы, если учесть величину угрозы в сравнении с тем, что мы смогли против нее применить. В любом случае, скоро мы все узнаем.

Что касается „пушечного ядра“, то тягач уже делает свою работу. Все системы работают штатно, и отклонение ядра совпадает с предсказанным…» – Далее Эдна спокойным и профессиональным голосом обрисовала статус данного оружия. А потом она улыбнулась, и, несмотря на форменную фуражку, стала выглядеть щемяще, душераздирающе юной.

«Что касается меня самой, то со мной все в порядке. Конечно, после стольких месяцев, проведенных на борту этой калоши, мне ужасно хочется подышать свежим воздухом, или хотя бы воздухом посвежее, чем здешний. Но если ты заглянешь в словарь и найдешь там слово „суматошный“, то смело можешь на его место поставить имя „Джон Меттернес“. В любом случае, мы друг друга пока не убили. И если ты посмотришь на наш круиз как на длительные испытания „Либерейтора“, то они прошли успешно. Считаю, мам, что в его лице мы нашли хорошую новую технологию. То есть это будет, конечно, слабое утешение, если мы промажем. Но тогда, надо полагать, все мы окажемся в глубокой дыре…

Остальные команды тоже чувствуют себя неплохо. На мой взгляд, сейчас проходит испытания весь наш космический флот. Я слышала, как некоторые ветераны морского флота говорили, что чувствовали себя не в своей тарелке, когда попадали на корабли, где самый последний юнга прошел курс обучения в Высшей военно-морской школе в Монтереи. Сейчас, когда мы ждем начала драмы, в космосе открылось что-то вроде походной церкви. Все желающие могут помолиться Деве Марии Лоретской, покровительнице авиаторов.

Что касается космиков, то они в большинстве кооперируются с охраной и тоже принимают свои меры. Но мы готовы выполнить любое твое решение.

Шестьдесят минут до начала шоу. Поговорим с тобой после Удара. Люблю тебя. Конец связи».

У Беллы времени оставалось только на короткий ответ, да и тот придет к Эдне за несколько минут до атаки.

«Я тебя тоже люблю, – ответила она. – И я знаю, что ты, как всегда, до конца выполнишь свой долг. – Она с ужасом осознала, что, возможно, это последние слова, которые она обращает к своей дочери, потому что через час Эдна может погибнуть, – точно так же как муж бедной, обозленной Кесси Дюфлот, которая ожидает ее сейчас за пределами кабинета. Но она не смогла придумать, что бы еще добавить к своему посланию Эдне. – Конец связи, – написала она. – Фалес, закрой программу».

Дисплей перед ней померк, на нем остались только часы, отсчитывающие время до Главного Удара и, что особенно важно, до того момента, когда вести о нем достигнут Земли.

Белла взяла себя в руки.

– Пригласи Кесси сюда, – приказала она.

Почему-то Белла ожидала, что Кесси будет одета во все черное, как в тот день, когда они в первый раз встретились, и Белла передала ей медаль Тука в качестве посмертной награды ее мужа. Но Кесси появилась в костюме ярко-лилового цвета, привлекательная и собранная, и Белле пришлось себе напомнить, что Кесси не обязана постоянно утопать в слезах и носить траур не снимая, до самой смерти. Очевидно, Белла ее недооценивала.

– Я рада, что вы нашли время со мной встретиться, – произнесла формальную фразу Кесси, пожимая руку Беллы. При этом она холодно улыбалась – почти как политик. – Я не собираюсь устраивать скандалы или приносить кому-то неприятности, но я вдова космического инженера, и с некоторых пор я начала задавать вопросы о том, как и почему погиб мой муж.

– Но вразумительных ответов вы на них не получили, не так ли? Кофе?

Белла занялась приготовлением кофе. Паузу в разговоре она использовала на то, чтобы оценить соперницу, – потому что именно так она представляла себе Кесси Дюфлот.

Кесси была молодой женщиной – молодой матерью – и вдовой. Все это настраивало общественное мнение в ее пользу. В то же время Кесси работала в Отделении общественных связей в Тюлле, Инк., то есть в одном из самых крупных мировых агентств по сохранению окружающей среды. Оно специализировалось на постштормовой реконструкции Канадской Арктики. Но не только это. Ее свекровь, Филиппа, перед солнечной бурей вошла в высшие круги Лондона и, без сомнения, сохранила свои связи доныне. Кесси знала, как воздействовать на массмедиа.

Кесси Дюфлот выглядела сильной. В ней не замечалось никаких следов невротизма, или обиды, или отчаяния. Судя по всему, она не собиралась мстить за смерть своего мужа и за свою сломанную жизнь. Это Белла поняла моментально. Ее волновало что-то более глубокое. Правда, наверное. Но именно это делало ее еще более страшной для Беллы.

Белла передала ей чашку с кофе и села рядом.

– Вопросы без ответа, – подсказала она Кесси.

– Да. Смотрите, госпожа Фингал…

– Называйте меня просто Белла.

Кесси рассказала, что о деятельности мужа в последние годы она почти ничего не знала. Он был космическим инженером, работал над секретными программами. Она приблизительно знала, где он базировался.

– И это все, – подвела итог Кесси. – Пока Джеймс был жив, мне больше ничего и не надо было знать. Я принимала как должное такую секретность. Мы же находимся в состоянии войны, а во время войны рот надо держать на замке. Но после его смерти, после похорон и церемониала… вы были так добры, что приехали к нам…

Белла кивнула.

– И тогда вы начали задавать вопросы, – снова подсказала она.

– Многого мне не нужно, – продолжала Кесси. Она бессознательно вертела на пальце обручальное кольцо. – Я не хочу подвергать кого-то опасности, и менее всего – друзей Джеймса. Я просто хочу знать хоть что-нибудь о том, как он умер, потому что однажды наступит такой день, когда об этом спросят его дети… вы же понимаете…

– Я сама мать, – ответила Белла. – А если быть точной, то и бабушка. Так что я вас понимаю.

Казалось, что космический флот не спешил отвечать на вопросы, которые вначале казались совершенно обоснованными и невинными.

– Они отгородились от меня стеной молчания, – продолжала Кесси. – Один за другим офицеры связи и советники перестали отвечать на мои звонки. Даже друзья Джеймса исчезли с горизонта. – Такая глухая изоляция, вполне предсказуемо, приводила Кесси в ярость. Она посоветовалась со своей матерью и начала свое собственное расследование.

Вначале она обратилась к Фалесу.

– Я подумала так: раз Фалес существует и постоянно что-то подсказывает тем жителям планеты, которые задают ему вопросы, то люди верят, что наше общество остается открытым и свободным. Но по существу Фалес – это в большей степени инструмент правительственного контроля, чем любой другой источник информации. Разве я не права?

Белла сказала:

– Продолжайте.

– Но я нашла способы черпать информацию даже из его неответов, точно так же как из ответов. – Она превратилась в своего рода эксперта-самоучку по анализированию тех ответов Фалеса, которые он давал неохотно, так как ему приказывали лгать. Она вытащила из сумочки карманный софтскрин и развернула его на столе. На экране высветилась схематизированная сеть, состоящая из золотых нитей с заблокированными секциями, очерченными ярко-красными линиями. – Можно покопаться в памяти А-1, не покидая этих дыр. Здесь все взаимосвязано…

– Достаточно, – прервала ее Белла. – Смотрите, Кесси, другие тоже задавали подобные вопросы. И не только вы оказались гораздо более продвинутым пользователем, чем большинство.

– А где эти остальные? Где-нибудь изолированы, заперты?

По существу некоторые действительно содержались в тюремном комплексе Московского моря, на обратной стороне Луны. Это был собственный темный секрет Беллы. Она сказала:

– Не все.

Кесси убрала со стола свой экран и наклонилась ближе к Белле.

– Вам меня не запугать, – сказала она твердо.

– Я в этом не сомневаюсь, – ответила Белла. – Но, Кесси… отодвиньтесь от меня. Здесь все напичкано оборудованием, реагирующим на любые жесты, которые могут представлять для меня угрозу. Оно не всегда правильно расшифровывает язык тела.

Кесси подчинилась, но при этом глаза ее неотступно были прикованы к Белле.

– Базирующиеся в космосе системы вооружений, – сказала она. – Вот над чем работал мой муж, не так ли?

Она рассказала о некоторых намеках с неба, о следах, разрозненных фактах, собранных теоретиками заговора и наблюдателями неба, в разной степени здравомыслящими или больными паранойей. Они видели дымный след космических кораблей, движущихся по небу с невероятными скоростями. Прежде всего, они видели «Либерейтор». Кроме того, они видели другой корабль, более медлительный, громоздкий, летающий в поясе астероидов. Он тоже оставлял за собой что-то вроде инверсионного следа. Очевидно, это был тягач, предназначенный для Главного Удара. Разумеется, все эти корабли были снабжены системой защиты, но человеческие средства, предназначенные для того, чтобы сделать их невидимыми, не всегда отличались совершенством.

Белла спросила:

– И что, по-вашему, все это значит?

– По-моему, что-то готовится, – ответила Кесси. – Может быть, вторая солнечная буря. А правительства вместе со своими семьями собираются улететь на суперскоростных кораблях нового поколения. Конечно, не все так думают, но такое подозрение очень распространено.

Белла была шокирована.

– Неужели люди действительно так плохо думают о своих правительствах, что воображают, будто те способны на такой поступок?

– Они не знают! Вот в чем проблема, Белла! Мы живем в мире, пережившем солнечную бурю. Может быть, нынешняя всеобщая паранойя вполне естественна. – Кесси сделала паузу, затем продолжила: – Белла, я вступила на этот путь не ради своего мужа, и не ради себя самой, но ради моих детей! Я считаю, что вы что-то нашли, – что-то ужасное, что может повлиять на их будущее. И они имеют право знать, что это такое. А вы не имеете права скрывать это от них!

Белла поняла, что наступило время решать, как поступить с этой женщиной. Допустим, Кесси не преступница. По существу, она относилась к числу тех людей, которых Белла обязана была защищать.

– Посмотрите, Кесси, – сказала Белла. – Вы подобрали кое-какие фрагменты огромной мозаики. Но вы собираете из нее неправильную картинку! Я не хочу, чтобы вам был нанесен хоть какой-то вред, но, с другой стороны, я не хочу, чтобы вы сами нанесли кому-то вред. Распространяя вокруг упомянутую теорию, вы наносите другим людям ощутимый вред. Поэтому я хочу быть с вами откровенной. Я хочу открыть вам кое-что из того, что известно Космическому Совету. И когда вы узнаете то, что знаю я, вы сможете вынести свое собственное суждение по поводу того, как лучше распорядиться этой информацией. Идет?

Кесси обдумала ее предложение.

– Хорошо, Белла, идет, – сказала она, но вид у нее при этом был взволнованный и мрачный. Можно сказать, испуганный.

Белла бросила взгляд на часы на стене. До того момента, как она получит первые новости с пояса астероидов, осталось тридцать минут. Пока они разговаривают, там, в космическом пространстве, разворачивается настоящая битва за выживание. На расстоянии всего в двадцать восемь световых минут. Она попыталась об этом не думать.

– Начнем с «Либерейтора», – сказала она. – Это наследство вашего мужа. Фалес, покажи нам графики, пожалуйста.

Они немного поговорили об «Либерейторе». И о квинт-бомбе, которую тот преследовал в течение четырнадцати месяцев.

А потом Белла познакомила Кесси с последней выдумкой Боба Пакстона.

– Мы выбрали один из кусков скальной породы, которые составляют астероидный пояс, – рассказала Белла. – Он имеет номер по каталогу. Затем на него приземлился зонд-минер, – то, что вам показалось металлической искоркой на его черной и пыльной поверхности, – и после этого мы дали ему имя. Теперь он называется «пушечным ядром». А вот здесь прячется корабль, чей выхлоп видели ваши теоретики заговора.

– Мне бы не хотелось, чтобы вы их так называли, – пробормотала Кесси, впрочем, чрезвычайно заинтересованная. – С виду он ничем не отличается от других астероидов. Просто камень, разве что опутанный серебряной сетью.

Это то, что сделал с ним тягач: меньший астероид, гораздо меньше, чем летающая гора «пушечного ядра». Этот камень нес на себе сеть из прочнейших нанотрубок, а на его поверхности был укреплен двигатель, работающий на антиматерии.

– Мы использовали один из ранних прототипов двигателя из Троянских верфей. Не предназначенный для пилотируемых полетов, но достаточно надежный.

Кесси начала понимать.

– Вы хотите его использовать в качестве руля для большого астероида, «пушечного ядра»!

– Да… для воздействия на его гравитацию. Оказалось, что спихнуть астероид с его орбиты – дело на редкость трудное.

Способы отклонения астероида с орбиты изучались уже лет сто, если не больше, с тех самых пор, как люди начали понимать, что некоторые астероиды могут пересечь орбиту Земли и – со статистически предсказуемой вероятностью – с ней столкнуться.

Опасные астероиды, как правило, были слишком большими, чтобы их можно было разрушить. Так возникла совершенно естественная мысль отбрасывать их в сторону, например – с помощью ядерного оружия. Или, еще один вариант, с помощью присоединения к ним двигателя, который просто спихнет их с орбиты. Или с помощью водружения на них солнечного паруса. Или путем окрашивания их в серебристый цвет, или обертывания их в серебряную фольгу, так что давление солнечного света несколько отклонит их траекторию. Конечно, все эти методы могут обеспечить только самое незначительное ускорение, но если поймать астероид вовремя, то вполне можно заставить его не сталкиваться с нежелательной мишенью.

Так как пояс астероидов был более или менее освоен, то на нем были опробованы все эти методы. И все они провалились – в той или иной степени. Проблема состояла в том, что многие астероиды представляли собой вовсе не твердые тела, а скопления небольших тел, слабо связанных между собой гравитацией. Не говоря уже о том, что они вращались. Попытка столкнуть их, или взорвать, приводила к тому, что они разваливались на фрагменты и превращались в облако осколков и пыли, столкновение с которым, впрочем, должно было иметь столь же гибельные последствия, как и столкновение с их более громоздким прародителем. Однако воздействовать на эти фрагменты было уже практически невозможно.

Поэтому получила развитие идея гравитационного тягача. Для этого возле большого проблемного астероида помещался меньший, который гораздо легче можно отклонить в сторону. А его гравитационное поле должно было потянуть за собой его большего собрата.

– Идея вам понятна, – сказала Белла. – Нам достаточно не очень сильно толкать астероид в течение продолжительного времени, чтобы его гравитационное поле оставалось связанным с гравитационным полем мишени, то есть чтобы взаимодействие этих двух объектов не разрывалось. И мишень, действительно, в конце концов должна сойти со своей орбиты – неважно, до какой степени она рыхлая или разбитая. Фокус заключается лишь в том, чтобы вектор тяги не попадал на поверхность мишени.

От всех этих долгих рассуждений Кесси начала уставать.

– Идея мне понятна, – нетерпеливо сказала она. – Вы добились того, что отклонили орбиту астероида, то есть «пушечного ядра»…

– А он в свою очередь должен ударить квинт-бомбу, – закончила Белла. – Дело в том, что бомба и астероид движутся по совершенно разным траекториям. Удар должен быть быстрым и высокоэнергетичным…

– Когда это случится?

– По существу, – произнес из воздуха Фалес, – это уже случилось, около получаса тому назад. Через две минуты к нам поступит доклад, Белла.

Изображения тягача и «пушечного ядра» исчезли с экрана, и на их месте появился нетронутый облик квинт-бомбы – мрачный шар, видимый только благодаря отраженному свету звезд. Она спокойно плыла по черному бархату неба на большом экране, помещенном над столом Беллы. А рядом с ней виднелась спичка – космический корабль.

Кесси поняла все. Ей потребовалось всего несколько секунд, чтобы взять себя в руки. С широко открытыми от ужаса глазами она сказала:

– И это случилось прямо сейчас! Этот удар. И ваша дочь находится там, в этом военном корабле, который наблюдает за происходящим! И вы приняли меня в такое время?!

Белла смогла совладать со своим голосом.

– Да, – спокойно ответила она. – Мне просто надо было себя чем-нибудь занять. И, кроме того… мне хотелось видеть вашу реакцию.

– Тридцать секунд, Белла.

– Спасибо, Фалес. Видите ли, Кесси…

– Нет! Не говорите ничего! – Кесси импульсивно наклонилась вперед и крепко схватила Беллу за руку. Белла не стала ее отталкивать.

На экране бомба и ее эскорт безмолвно висели на черном фоне неба, словно настенная картина.

С левого угла экрана что-то вылетело на его середину. Какое-то пятно, серо-белая черточка, слишком быстрая, чтобы заметить детали. Столкновение вызвало вспышку, которая наполнила светом виртуальный тягач.

Затем изображение задрожало и исчезло.

Настольный компьютер Беллы выдал несколько письменных докладов и видеорапортов, в которых обсуждались детали столкновения. С разных концов Земли и из колоний космиков поступали звонки с требованием объяснить, что происходит в поясе астероидов. Вспышка была достаточно яркой, чтобы с Земли ее было видно невооруженным глазом, впрочем, как и из многих других точек Солнечной системы.

Нажав на клавиши, Белла связалась с Эдной и Бобом Пакстоном.

«Я повторяю, мам, что со мной все в порядке и с кораблем все в порядке. Мы стояли достаточно далеко, вне досягаемости осколков. Правда, один вид чего стоил: раскаленные добела брызги, летящие в разные стороны по идеально прямым линиям! Материал мы собрали хороший. Но ощущение такое, будто предположение Лайлы о том, что бомба при столкновении теряет часть своей массы-энергии, судя по всему, не подтвердилось…»

Белла переключилась на Боба Пакстона. Его лицо повисло над столом, красное, злобное.

«Госпожа председатель, мы даже не поцарапали эту штуку! О, то есть мы направили на нее такую массу-энергию, что даже она не могла ею не подавиться, но все равно этого оказалось недостаточно, чтобы заставить ее свернуть с намеченного пути к Земле. Она не уклонилась ни на градус, ни на волосок! Ее существование отрицает все, что мы знаем об инерции и моменте!

И к тому же… да что там говорить! Теперь у нас есть некоторые цифры, которые помогут нам вычислить, что случится с Землей, если эта бомба в нее ударит. И еще графики того, как запущенный нами астероид должен был до некоторой степени ее истощить. Умм! Бомба не бесконечна. Но она очень большая! Она настолько большая, что может, скажем, уничтожить Марс. Землю она не уничтожит и не разобьет на части. Но она ударит в нее с такой силой, что образуется кратер величиной с земной радиус! – Он прочел: – „Это будет самым ужасным событием со времен разрыва земной мантии, что привело к формированию Луны…“ – Он помолчал, глядя на цифры в своем компьютере. – Надо полагать, это все, госпожа председатель. Мы сделали все, что могли».

Белла велела Фалесу убрать голову Пакстона.

– Ну, вот, Кесси, теперь вы все знаете. Вы все видели сами!

Кесси немного подумала, а потом сказала:

– Я рада, что с вашей дочерью все в порядке.

– Спасибо. Однако наша атака провалилась. – Она высвободила свою руку. – Итак, по-вашему, что я должна теперь делать?

– Не знаю, – задумчиво сказала Кесси. – Все видели взрыв, с Земли и из космоса. Теперь все точно знают, что случилось нечто. Вопрос в том, что им сказать?

– Неужели правду? О том, что мир к Рождеству закончит свое существование? – Она засмеялась, но сама не могла объяснить, почему. – Боб Пакстон сказал бы сейчас: «А как насчет паники?»

– Люди переживали тяжелые времена и прежде, – возразила Кесси. – И в общем как-то через них проходили.

– Массовая истерия – феномен известный, Кесси. Он документирован со времен средних веков, когда случались тяжелые социальные потрясения, и доверие к правительствам терялось. Часть моей работы состоит как раз в том, чтобы этого избежать. А вы рассказываете мне о том, что правительства, на которые я работаю, потеряли доверие граждан.

– Хорошо. Свою работу вы знаете. Но люди должны сделать хоть какие-то приготовления! Попытаться спасти свои семьи! Они могут это сделать, только если обо всем узнают!

Разумеется, она была права. Глядя ей в лицо – в лицо женщины, дети которой тоже подвергались опасности, – Белла решила, что сможет привлечь ее на свою сторону. Привлечь к той работе, которую предстояло сделать в ближайшие дни и недели. Среди всяких пустых декламаций и злобы ее голос станет голосом здравомыслия.

Однако кто-то уже пытался связаться с Беллой через компьютер. Она взглянула и увидела возбужденное лицо Боба Пакстона, произносящего какие-то высокопарные речи. Нехотя она включила звук.

– У нас осталась только одна возможность, мадам! – визжал Пакстон. – Перед тем как принять яд, мы должны ею воспользоваться!

– Байсеза Датт!

– Мы крались за ней до самого Марса. И теперь должны признать, что она скрывается в каком-то надежном месте. Но от этого зависит будущее Земли! Потому что, поверьте мне, председатель Фингал, у нас просто нет другого выхода! – Он тяжело дышал.

Кесси пробормотала:

– Я не совсем понимаю, о чем он толкует. Но если есть какой-то выход… – Она перевела дыхание. – Я сама не верю, что говорю такое. Надо полагать, что столкновение с бомбой совсем не будет похоже на солнечную бурю, когда многие из нас были предупреждены заранее, потому что нам надо было строить щит. На этот раз мы ничего не сможем сделать. Но мы должны избавить людей от напрасного беспокойства, – по крайней мере до тех пор, пока существует хоть какая-то надежда. А затем, когда надежда исчезнет…

– Мы должны им врать.

– Можно сказать, что произошло неудачное испытание нового оружия. К тому же это почти правда.

Белла указала на образ Эдны.

– Фалес, я хочу послать письмо на «Либерейтор». Самая высшая степень защиты.

– Да, Белла.

– Слушайте, Кесси, вы свободны в течение ближайших нескольких часов? Мне кажется, что нам надо поговорить еще кое о чем.

Кесси была удивлена. Но она сказала:

– Свободна.

– Канал открыт. Вперед, Белла!

– Эдна, дорогая, это я, мама. Слушай, у меня есть для тебя новый приказ. Ты должна лететь на Марс…

Все это время она смотрела на календарь. У них осталось всего несколько месяцев. Белла поняла, что с этого дня, что бы ни случилось, напряжение будет только нарастать и скорость событий будет неумолимо увеличиваться. Она надеялась только на то, что сможет проявить необходимую рассудительность, даже теперь.