Текст книги "Эпоха Титана 6 (СИ)"

Автор книги: Артемий Скабер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 14 страниц)

Повреждения? Рёбра сломаны, рука тоже. Ещё внутренние органы повреждены. Не накопи я четырнадцать с половиной процентов силы Титана, погиб бы. Поднялся. Сплюнул кровь на бетон.

Посмотрел вперёд. От СКАшника ничего не осталось. Молодец, собой пожертвовал, лишь бы меня прикончить. Сделал шаг, и тут же понял, что нога тоже повреждена. Регенерация работала на полную катушку.

Огляделся.

Цех выглядел как после авиаудара. Пол в воронках, несколько колонн с отбитыми краями, левая стена частично обрушилась внутрь, кирпич лежал грудами. Пятна огня на потолке. Тела лежали повсюду, в беспорядке, часть друг на друге там, где кто-то пытался укрыться за упавшим и не успел.

Восемнадцать, если не ошибаюсь в подсчёте, плюс-минус трое.

СКА в столице потеряло оперативную группу и экземпляр моего дела. Восстановить из памяти можно, конечно, но это время. Бюрократия. Новый запрос, согласования, подписи.

У них сейчас другие приоритеты – на них напал род Медведевых. Плюс ещё война родов, землетрясения, военное положение в центре. Они забудут про меня на несколько недель, а за несколько недель многое изменится.

Снаружи было темно и тихо. Те двое Медведевых, что остались у забора. Я нашёл их ещё раньше, когда работал по краям цеха, пока внутри шла перепалка. Оба в неглубоком рву у забора, там, где в старые времена проходил кабель.

Наклонился и вырвал ядра. Поглотил. Чуть отпустило. Раны стали быстрее затягиваться. Потребуется несколько часов, чтобы восстановиться полностью.

Ещё раз огляделся. Не буду скрывать, я доволен результатами. Обещал хаос – я его устроил. Но многого ещё не хватает. Ничего доделаю.

Пошёл искать Рязанова. Его должны были отпустить из СКА, после того как он принёс наводку на меня или нет. Если второе, жаль. Придётся искать братишку самому.

Обходил уже второй раз завод и решил, что если его не будет, то уйду. Скоро сюда приедут много важных людей и начнётся разбор полётов.

Я нашёл Колю за трансформаторной будкой у северной стены завода, в двадцати метрах от забора. Он сидел на корточках, спиной к стене, руки сжимали колени. Когда я подошёл, он не вскочил, только поднял голову медленно.

В его глазах было что-то такое, что я видел у людей иногда. Не страх и не восхищение, а что-то между ними. То, что появляется, когда видишь нечто, для которого нет правильного слова в обычном языке.

– Всё? – спросил он.

– Всё.

Он встал, опираясь рукой о стену. Протез при этом движении скрипнул. Коля распрямился, посмотрел на завод за моей спиной. Из-за стен ещё тянуло горьким запахом горелого бетона и чем-то железным.

– Сколько там было? – спросил он не сразу.

– Достаточно.

– Ты… один.

– Да.

Он не нашёл что ответить на это, и я не стал помогать ему найти. Пусть думает то, что хочет.

– Хорошо справился, – похвалил его. – Ты сделал всё, что я просил?

– Ты про Виктора Медведева? – произнёс он осторожно.

– Угу, – кивнул и потянулся.

– Узнал. Пришлось отдать все деньги, что ты мне дал. Один человек оказался крайне сговорчивым, когда увидел империалы. – хмыкнул Коля. – Я сказал, что выиграл их.

– Вообще не интересно, – оборвал его. – Мне нужна суть, а не то как ты это провернул.

– Виктор Медведев уехал из поместья, как только начались толчки, – сказал Коля. – Медведевы все переехали. В другое поместье в старой части острова. Охрана переместилась за главой, но Виктор – отдельно. У него своя охрана. Есть закрытый клуб в нескольких кварталах от имперского квартала, называется «Золотая Лоза». Туда пускают только по приглашениям, там живут или ночуют несколько аристократов, когда не хотят быть в поместьях. Виктор там сейчас.

Я молчал секунду. Обработал.

– Охрана сколько? – уточнил

– Личная гвардия. Не менее десяти человек постоянно, плюс безопасники клуба сверху. Судя по тому что мне сказали очень серьёзные маги. Там периодически и детишки императора останавливаются. Девятый и выше ранки.

Я вспомнил торговый центр – масляные волосы, золотые запонки, уверенную походку человека, который никогда не получал по лицу. Сводный брат. Тот, ради которого убили мать Владимира и вырвали ядро. Тот, при одном виде которого тело дало сбой и парализовало меня перед ним, как щенка перед хозяином.

Это не повторится.

Я почувствовал что-то тёплое внутри. Не ярость, а что-то спокойнее, глубже. Уверенность. Та, которая приходит только тогда, когда цепочка событий наконец выстраивается в единую линию от начала до конца, и ты видишь весь путь целиком.

– «Золотая Лоза», – повторил я вслух. – Хорошо.

– Ты туда пойдёшь? – спросил Коля.

– Да, – кивнул.

– Но маги… защита… Ты справишься?

– Конечно.

Нужно только немного подготовится и восстановиться. Сначала «домой» и потом можно будет навестить братишку. Уверен, что он обрадуется мне.

– Уходи и спрячься! – бросил Рязанову. – Когда свяжусь, будь готов.

– Понял. – Коля развернулся и побежал.

Я сунул руки в карманы и пошёл в сторону центра. Медведевы ждали давно. Пусть подождут ещё немного.

* * *

P. S Вопрос к вам мои дорогие читатели. После отдыха и планирования у меня получается делать большие главы по +30К знаков. В целом я могу в таком же ритме писать, но для этого требуется чуть больше времени. Хотел у вас спросить как лучше? Пять глав в неделю, но по 20К знаков или 4, но по 30К знаков?

Жду вашего мнения в комментариях. Увидимся во вторник в 00:00 по МСК. Там и решим как будет дальше.

Хороших выходных!

* * *

Глава 4

Дверь открылась раньше, чем я успел вставить ключ.

Ольга стояла в проёме, в той же одежде, что и до этого, только узел на воротнике блузки был затянут туже, как у человека, который долго держится, сжимая всё внутри.

Она посмотрела на меня. Потом взгляд скользнул ниже, задержался на руке, на боку, пополз обратно вверх.

– Войти дашь? – хмыкнул я.

Она отступила молча. Я прошёл в коридор, снял пиджак и перекинул через руку, не глядя на то, в каком он состоянии. Ткань на боку была почти чёрной. Внутри, там, где осколок прошёл по рёбрам, уже не болело, но ещё зудело, как бывает, когда плоть затягивается слишком быстро. Регенерация работала давно, и к тому моменту, когда я переступил порог, большую часть повреждений она уже закрыла.

Из комнаты донёсся тихий звук. В гостиной горел свет. Ирина сидела за столом спиной к двери, над раскрытым блокнотом, и что-то писала с тем сосредоточенным видом.

Вика стояла у дальней стены, прислонившись плечом к косяку, и смотрела на Ирину. Ни неприязнь, ни любопытство, а что-то осторожное. Оценивающее, как у человека, который наблюдает за незнакомым животным и пока не решил, опасное оно или нет.

Ирина повернулась на звук моих шагов. Посмотрела на меня. Взгляд прошёлся по пиджаку в руке, по боку, по разорванному рукаву – и остановился.

Я положил пиджак на спинку кресла. Пошёл в ванную.

– Подожди, – сказала она за спиной.

Я не обернулся. Она догнала меня и положила руку на плечо, дёрнулся и двинулся дальше. Зашёл в ванную, включил воду и встал перед зеркалом. Поднял рубашку и оценил повреждения. Всё хорошо, несколько месяцев назад, я бы не выдержал такую атаку и темп.

Смыл с рук кровь. Не только свою.

Когда я вышел обратно, Ирина уже стояла посреди гостиной с блокнотом в руках, и в её позе было то нетерпение человека, который слишком долго сдерживал вопрос.

– Твои каналы восстанавливаются быстрее, чем физическая ткань, – сказала она. – Это невозможно. Магические каналы – пассивная структура, они не регенерируют. Они восстанавливаются с помощью артефактов, внешней энергии, в лучшем случае за несколько суток при серьёзных повреждениях. А у тебя…

– Ирина… – устало выходнул я.

Сейчас вообще не было никакого настроения играть в её игру: «Доктор и пациент». Объяснять, давать себя изучать или что-то подобное.

Она замолчала.

– Я услышал тебя, – сказал я ровно. – Завтра… Или скоро.

Пауза. Она сжала карандаш, разжала, потом поняла, что лучше не спорить, и положила блокнот на стол.

Ольга ждала у стены. Не подходила, не задавала вопросов, только смотрела. В её глазах я заметил странное изменение. Она… Переживала? Да, выглядело именно так как бывает у людей.

Морщилась и отводила взгляд.

– Ты ел сегодня? – спросила она наконец.

Даже опешил от её вопроса.

– Нет. – мотнул головой.

Она кивнула и пошла на кухню без лишних слов. Умная девочка. Не спрашивала, как и что, и не требовала пересказа. Поставила чайник. Доставала из шкафа что-то. Работала, потому что это было единственное, что она могла сделать.

Я сел в кресло. Вытянул ноги. Закрыл глаза на несколько секунд и дал телу просто существовать, пока голова занималась тем, для чего голова и нужна.

Виктор Медведев. Клуб «Золотая Лоза». Личная гвардия, десять человек минимум, маги девятого ранга и выше. Место, куда нельзя войти прямо, потому что прямо – это не тактика, это расход ресурса без результата.

Сегодня я уже провёл два серьёзных боя и потратил ресурс, который восстанавливается не сразу. Каналы держались, но у Титана нет бесконечного запаса, есть только более медленное истощение, чем у людей. Врываться в клуб с охраной девятого ранга через час после завода. Это то, что делают те, кто путает ярость с планом. Ярость полезна как топливо. Плохо, когда она начинает рулить.

Виктор подождёт.

Лаборатория Медведевых – другое дело. Мраморный переулок, дом четыре. Два квартала от главного особняка рода. Там ядра, оборудование, изменённые. Там всё то, что мне нужно для следующего шага, и там Медведевы не ждут удара, потому что считают, что никто не знает.

Один из немногих случаев, когда чужая самонадеянность работает на меня. Ольга поставила передо мной тарелку. Хлеб, мясо, что-то горячее в кружке. Без объяснений и без ожидания благодарности. Я начал есть.

Вика вернулась в комнату и села на угол дивана, подтянув под себя ноги. Ирина снова открыла блокнот, но не писала. Держала его раскрытым и смотрела через стол, в сторону Вики. Не на неё, а в её направлении, с тем рассеянным взглядом, который бывает у людей, когда они думают о чём-то настолько конкретном, что весь остальной мир превращается в размытый фон.

– У тебя ядро не повреждено при изначальной травме, – произнесла Ирина. Спокойно, деловито, как будто продолжала разговор, который начался ещё несколько минут назад. – Оно было заблокировано. Это принципиально другое – блокировка это функциональный замок, а не структурное повреждение. Вот почему восстановление оказалось возможным.

Вика посмотрела на неё. Потом на меня. Я не пошевелился.

– Это был не вопрос, – сказала Вика ровно.

– Нет. Но мне было бы интересно услышать, ощущала ли ты магию до этого, или первый опыт произошёл уже после снятия блока.

Вика помолчала секунду. Потом посмотрела на меня снова, уже иначе. Не за разрешением, а скорее за тем, чтобы проверить, нужно ли сейчас молчать.

Я продолжал есть.

– До, – сказала Вика.

Ирина кивнула и что-то записала. Рука двигалась быстро, автоматически, пока мозг обрабатывал. Она была неудобным союзником. Слишком умная и слишком одержимая, чтобы быть просто инструментом, и слишком зависимая от моих ресурсов, чтобы быть угрозой прямо сейчас. Временный баланс.

– Лаборатория, – сказал я.

Ирина подняла голову.

– Мне нужно знать. Если я привезу тебе оборудование и Изменённых чужого производства, что ты сможешь с ними сделать?

Она помолчала.

– Изменённые, если они стабильные, – хороший материал. Но у них в подкорке артефакты контроля. Стандартная практика. Владелец вшивает команды при создании. Они не перепрограммируются, они просто выполняют последнюю заложенную инструкцию. Если команда – «убить всех чужих», они будут выполнять её до тех пор, пока есть чем.

– Артефакты я уберу и всё, что на них воздействует. – отетил ей.

Ирина посмотрела на меня с тем оценивающим прищуром.

– Ты уберёшь артефакты контроля из Изменённых, которые созданы другим родом? – произнесла она медленно. – И они тебя не разорвут.

– Вопрос подчинения… Это моя часть работы, которую я сделаю. Твоя задача – придумать, как сделать их сильнее.

Ирина смотрела на меня, потом на блокнот, потом снова на меня. Что-то в её взгляде изменилось. Не скептицизм, а то, что появляется у учёных вместо него. Гипотеза. Версия, которую пока невозможно проверить, но которую уже хочется проверить.

– Если ты сможешь нейтрализовать контроль, – сказала она наконец, – и если образцы окажутся достаточно качественными, то у меня есть теория об усилении стабильного симбиоза. Но это потребует оборудования.

– Оборудование будет, – ответил я и встал.

Спать не стал. Регенерация требовала времени, которого у меня не было, и я дал ей то, что было в наличи. Час на диване с закрытыми глазами, пока каналы нормализовались, и рёбра доделали последнее, что им оставалось. Не сон и не отдых в человеческом смысле, а что-то ближе к техническому ожиданию, когда машина заканчивает работу, которую ей поручили.

Перед тем как уйти, я зашёл к сёстрам.

Ольга сидела на кухне с кружкой в руках и не спала. Вика лежала в комнате, но по дыханию я слышал, что тоже не дремлет. Слишком ровное, слишком сознательное. Людишки так дышат, когда притворяются.

– Никуда, – сказал я Ольге. – Кристаллы только для меня. Ирина не выходит без вас, вы не выходите вообще.

– А она? – Ольга кивнула в сторону комнаты.

– Она умная, – ответил я. – Поэтому понимает, что сейчас лучше сидеть тихо.

Ольга кивнула и не спросила больше ничего. Я вышел.

В канализации пахло так, как пахнет всегда. Сырость, старый бетон, что-то гнилое в дальних ответвлениях, к которому давно привыкаешь и перестаёшь замечать. Магия Земли текла по стенам тоннеля тихим постоянным фоном, нащупывая знакомые вибрации. Борис и Василиса были глубже, в центральном коллекторе, там, где потолок поднимался достаточно высоко, чтобы они могли выпрямиться.

Я прошёл три поворота и нашёл их там, где ожидал.

Борис стоял у дальней стены и жевал что-то, что лучше было не идентифицировать. Желтые глаза повернулись ко мне раньше, чем я вышел из ответвления. Василиса сидела на корточках в углу и наблюдала за Луркерами. Те рассредоточились по ответвлениям в радиусе двадцати метров, послушные, неподвижные, только время от времени поворачивали головы, реагируя на шорохи в трубах.

– Снова ты? – прорычал Борис.

Сел на обломок перекрытия, который был здесь с прошлого посещения. Спина к стене, ноги вытянуты, видимость всего коллектора перед собой.

– Слушайте.

Оба повернулись. Луркеры в темноте тоже, хотя команды им не отдавалось. Просто уловили тон и знали, что это значит.

– Мраморный переулок, дом четыре. Два квартала от северного рынка. Там есть лаборатория. Охрана элитная, маги средних рангов, периметр закрыт, должен быть закрыт. Внутри изменённые в клетках. Нас они не узнают, потому что хозяев нет, а на чужих у них заложена команда убивать.

– Охота, – произнёс Борис. Не вопрос. Просто слово, которое он перекатывал во рту, как что-то тяжёлое.

– Да. Отберёшь тридцать самых голодных из нашего выводка. Поведёшь их по тоннелям под адрес, я дам маршрут, когда буду там. Ждёте моего сигнала. Импульс земли, один, сильный. Как почувствуете, проламываете пол, заходите снизу. Всё, что движется и не пахнет мной – ваше. Оборудование и ядра – не трогать, не ломать. Тела и всё остальное можете забрать вниз. Изменённых не трогать.

Борис молчал несколько секунд. Потом губы дрогнули. Не улыбка в человеческом понимании, а что-то, что досталось ему от другой жизни и теперь сидело в мышцах лица как рудимент. Зубы обнажились слегка. Ноздри расширились.

– Тридцать, – повторил он, и в этом слове было что-то довольное.

– А я? – тут же напряглась Василиса. – Мне опять голодать?

Повернул к ней голову.

– Почему же… – хмыкнул. – Уверен Борис, что-нибудь захватит перекусить.

– Мне нужна нормальная пища! – прорычала Мамонтова. – Объедки надоели.

– Подожди… – выдохнул и вернул взгляд к Матросову – Тридцать. Только взрослые особи, молодых оставь. Они глупее и шумнее, там нужна управляемость.

– Понял, – оскалился мой подопечный.

Я посмотрел на Василису. Она смотрела в ответ своим жёлтым, почти немигающим взглядом

– Ты остаёшься здесь, – сказал я ей на всякий случай, после её слов. – Держишь остальных на месте. Если сверху придут… Людишки, военные, патруль, то уводишь наших гигантов вглубь.

– А если найдут вход? – спросила она. Голос у неё был хрипловатее, чем у Бориса, с тем характерным надломом, который остался от человеческих голосовых связок после трансформации.

– Тогда они уже не найдут выхода. Разберись с ними.

Василиса покивала медленно. Почти нежно.

– Выходим через два часа, – сказал я Борису. – Время нужно, чтобы я разведал маршрут и проверил тоннели до адреса. Не лезь вперёд, пока не дам сигнал. Даже если уже слышишь людей сверху.

Он кивнул. Потом повернулся в темноту и начал двигаться вдоль рядов Луркеров с тем деловым видом, который я уже успел научиться читать. Гигант-изменённый выбирал гигантов. Проходил мимо одних, задерживался у других, нюхал, смотрел, шёл дальше. Хищник выбирает охотников.

Я выпустил магию Земли и начал прокладывать маршрут.

Мраморный переулок ничем особенным не отличался от других переулков этого района. Узкий, с тёмными фасадами зданий позапрошлого века, мощёный старым камнем, который местами просел и лежал неровно. Фонари горели через один. Ночь уже перевалила за вторую половину, и улицы были пустыми настолько, что мои шаги звучали отчётливо в тишине между домами.

Я дошёл до дома четыре и встал на противоположной стороне переулка, у стены.

То, что я увидел, не соответствовало тому, что я ожидал увидеть. Снаружи это выглядело как торговый склад средней руки. Двухэтажный кирпичный корпус за высоким бетонным забором, на котором сидела колючая проволока. Ворота металлические, широкие, без вывески. Над воротами и над углами забора по прожектору, сейчас все четыре работали, заливая белым светом полосу асфальта прямо перед забором.

Ничего на первый взгляд. Я опустил ногу на мостовую и выпустил магию Земли широким веером. Картина стала другой немедленно.

Фундамент здания уходил значительно глубже, чем должен у двухэтажного корпуса. Два этажа под землёй, оба обжитые. Я чувствовал вибрации людей внутри, слишком много для склада. Стены подвалов толстые, армированные, с дополнительным слоем чего-то плотного, что гасило часть магического фона. Умно, но не полностью. Для хорошей изоляции нужна многоуровневая защита, а это был один слой.

Охрана: двое у ворот, неподвижные. Ещё двое за воротами на дворе, патрулируют. Трое внутри первого этажа здания, на разных позициях. На втором этаже никого – технические помещения, судя по механической вибрации вентиляции. Первый подземный уровень: шестеро, сосредоточены в двух точках, скорее всего, посты при входах в коридоры. Второй подземный уровень: плотнее, десятка два вибраций, расположение нечёткое. Стены не пропускали сигнал равномерно.

Итого, примерно, тридцать пять, может сорок.

Магический фон от ядер. Несколько мощных источников на нижнем уровне. Пятые, шестые ранги у части охраны. Один источник, который я нащупал сквозь бетон, горел ярче. Седьмой, может восьмой. Командир или старший маг.

Под фундаментом, на глубине семи метров, шёл широкий канализационный коллектор. Идеально. Стены подвального уровня выходили прямо над ним, между нижней плитой и крышей тоннеля было полтора метра грунта. Не много. Луркеры пройдут.

Прожекторы сканировали периметр ровными дугами, синхронно, через равные промежутки. Мёртвые зоны были, но маленькие, по три-четыре секунды на каждую. Маги за забором чувствовались отчётливее, чем через фундамент. Двое из тех, кто патрулировал двор, несли энергетический фон четвёртого ранга. Обычная охрана для такого места. Сильных держат внизу, на ценном.

Я простоял в тени десять минут, просто слушая землю.

Ритм был предсказуемым. Патрульные на дворе ходили по одному маршруту, разворачивались у одних и тех же точек. Посты на первом этаже не двигались. Значит, сидели или стояли, а не ходили, то есть за пять минут наблюдения у них не было ничего, что требовало бы движения. Нижний уровень – жили своей жизнью, которая меня пока не касалась.

Борис нужен был точно под нижней плитой, по центру. Сигнал я пущу снаружи, с мостовой, через землю, прямо до его позиции.

Я отошёл от стены и пошёл обратно туда, где ждал вход в канализацию.

Борис привёл тридцать два лункера.

Они стояли в тоннеле плотно, почти касаясь друг друга, и дышали в темноте синхронно. Широко, медленно, с тем характерным нижним звуком, который у Луркеров получается от особенностей грудной клетки. Жёлтые огни глаз тянулись в темноту метров на двадцать.

Я передал Борису маршрут: повороты, развилки, глубина, точка назначения под нижней плитой нужного адреса. Он принял молча, кивнул, и больше ни о чём не спросил. Потом тихо развернулся и повёл стаю.

Я пошёл следом, замыкающим.

Тоннель был старым, ещё дореформенной кладки. Тёмный кирпич в белых разводах известняка, своды невысокие, местами потолок давил. Луркеры шли тихо для своего размера, только лапы иногда скребли по мокрому бетону, и этот звук уходил вглубь и глох в воде. Я контролировал пространство над головой. Магия Земли тянулась сквозь плиты вверх, нащупывала вибрации улицы, домов, фундаментов.

На третьем повороте я нащупал нужный фундамент.

Остановился. Положил руку на стену тоннеля, усилил сигнал. Под нижней плитой – полтора метра грунта, потом армобетон, потом первый подземный этаж. Охрана на нём шевелилась привычно, не чувствуя ничего внизу.

Борис остановился впереди, не оглядываясь. Стая встала за ним.

– Здесь, – сказал я.

Борис лёг на пол тоннеля плашмя. Приложил лапу к потолку тоннеля. Потом посмотрел на меня жёлтым глазом.

Я кивнул. Он убрал лапу. Стая ждала.

Я вышел из тоннеля обратно наверх, нашёл решётку, поднялся, прикрыл за собой. Мостовая под ногами. Ночной воздух, прохладный, с запахом сырости и далёкого дыма. Фасады домов серые, беззвучные. Фонарь на углу давал жёлтый круг света, который заканчивался примерно на середине переулка.

Я прошёл до дома четыре. Встал напротив ворот, в тени между двумя фонарями.

Прожекторы делали свой круг. Охранники у ворот стояли прямо, не двигались. За воротами патрульные шли по маршруту.

Выдохнул. Поставил ногу на мостовую. Магия Земли хлынула вниз: сквозь камень, сквозь грунт, сквозь плиты, прямо в тоннель, прямо к тому месту, где лежал Борис.

Импульс один, сильный, как удар кузнечного молота. Ответ пришёл через полторы секунды. Земля под ногами мелко задрожала.

Потом со стороны ворот донёсся звук. Не взрыв, а медленный, нарастающий треск, как будто здание пробовало сказать что-то, но не нашло слов, и вместо этого просто начало разваливаться. Потом крик, короткий, и потом ещё один, длиннее.

Потом прожекторы мигнули и два из четырёх погасли разом.

Я уже шёл к воротам. Положил руку на стену и выпустил магию земли, добавил чистую силу и выпустил импульс. Через пару мгновений часть стены провалилась внутрь.

Охрана у ворот обернулась на звуки со двора. Оба, одновременно, инстинктивно, что было правильно для людей и неправильно для охранников.

Я вышел из тени в промежуток между их спинами. Правый не успел обернуться. Импульс Чистой Силы ударил в спину, тело бросило на ворота, металл загремел, маг упал лицом вниз и не поднялся. Левый успел развернуться на полоборота, ядро вспыхнуло, рука поднялась. Я поймал запястье, сломал его одним движением, и пока он ещё только открывал рот, ударил ладонью в шлем. Голова мотнулась назад о металл ворот, тело сползло вниз.

Со двора рвалось наружу всё сразу.

Я ударил ногой в ворота. Петли не выдержали, металлические створки ушли внутрь. Я вошёл во глубже во двор.

То, что происходило там, выглядело так, как выглядит паника в замкнутом пространстве, когда источников угрозы больше, чем людей, способных с ними справиться.

Два провала в земле там, где пол не выдержал снизу. Из них вырывались Луркеры, по два-три в секунду, и сразу бросались в стороны. Один из патрульных уже лежал у стены. Второй стоял у стены лицом к ней, прижавшись, и бил в темноту огненными шарами. Вот только не туда, откуда приходила угроза.

Борис поднялся из первого провала последним.

Его появление изменило тональность происходящего. До этого была паника с криками, попытки огрызнуться, какое-то подобие организации. После него остался только страх. Борис вышел из-под земли, выпрямился.

Маги внутри здания почувствовали, что происходит, раньше, чем успели выйти. Я почувствовал, как два мощных ядра на первом этаже засветились ярче. Подготовка, накопление энергии перед выбросом. Сейчас они откроют дверь и попробуют сжечь двор вместе с тварями и всем, что в нём есть.

Материализация.

Магия Земли рванула в фундамент. Я представил: две стены, поперёк, прямо перед входными дверями здания. Широкие, толстые, с арматурой внутри, которая уже была в старом бетоне и теперь стала моей.

Земля за воротами вздрогнула. Из почвы вырвало куски мощёного двора. Резко, грубо, с треском старого покрытия. Стены выросли за три секунды. Неровные, бугристые, с кусками булыжника в теле, но плотные. Двери за ними оказались заперты не замком, а двумя метрами бетона.

Изнутри ударили. Я почувствовал, как стена вздрогнула от первого выброса. Огонь, скорее всего, жар прошёл сквозь камень волной. Стена держалась. Я вложил в неё ещё энергии, уплотнил структуру.

– Борис, – крикнул я. – Ворота. Правый корпус. Там вход вниз.

Он уже двигался. Луркеры работали по двору, охрана на улице закончилась. Борис дошёл до правого торца здания, нашёл боковую дверь и просто ударил в неё плечом. Металл, рассчитанный на задержку людей, не был рассчитан на гиганта.

Внутри горело. Я пошёл следом.

Первый этаж встретил чёрным дымом и запахом горящей ткани. Где-то в глубине что-то задело перегородки, огонь уже щупал дерево. Освещение работало, магические светильники в потолке горели голубоватым, и в этом свете коридор выглядел почти чистым, не считая бойца, который лежал у стены слева, придавленный чем-то тяжёлым. Борис уже был в конце коридора, перед лестницей вниз.

– Иди, – кивнул я ему. – Первый уровень.

Лестница не выдержала его веса. Он прошёл сквозь неё. Не намеренно, просто ступени рассыпались, и он съехал вниз по тому, что осталось. Снизу донёсся лязг, крик, потом тяжёлые удары.

Я пошёл следом осторожнее, используя то, что уцелело от лестницы.

Первый подземный уровень оказался коридором с дверями по обеим сторонам – металлическими, с засовами снаружи. Замки на них не предназначались для того, чтобы что-то не выпустить. Они предназначались для того, чтобы не выпустить то, что внутри. Борис стоял посреди коридора, и из-под его лап растекалась тёмная лужа.

– Дальше? – прорычал он.

Кивнул

Второй лестничный пролёт был нормальным – широким, армированным, с металлическими поручнями. Борис прошёл его аккуратнее.

Второй подземный уровень пахнул стерильностью и чем-то химическим. Здесь было ярче: потолочные панели давали ровный белый свет. Впереди коридор, по сторонам двери с прозрачными вставками, за которыми угадывалось оборудование. Дальше – хранилище, я чувствовал его через Землю по тому плотному магическому фону, который шёл сквозь стены изнутри.

И совсем в конце массивная дверь, запечатанная магически, и за ней вибрации. Много и сильные.

– Там, – сказал я Борису. – Но сначала обыщи коридор. Людишек, которые спрятались. Зачисти. Оборудование не тронь.

Борис ушёл вдоль коридора. Я пошёл к хранилищу.

Замок на хранилище был двойным. механический и магический, наложенный поверх. Магический я почувствовал сразу, как только подошёл вплотную: плетение среднего качества, пятый ранг работы, с несколькими точками фиксации в металле двери.

Я выпустил Чистую Силу тонкой струйкой, нашёл точки одну за другой и отсоединил. Механический замок. Выпустил импульс в замочную скважину, металл деформировался, и дверь открылась.

Внутри стояли стеллажи.

Контейнеры разных размеров, металлические, плотно закрытые, с маркировкой. Я взял первый, встряхнул. Тяжёлый, плотный, с тем характерным весом, который я уже умел узнавать по одному ощущению в руке. Открыл. Ядро, тёмное, с ровным пульсирующим фоном.

Я считал не поштучно, а контейнерами. Их было восемнадцать. Разный размер контейнеров, разный вес. Значит, разное количество и разное качество внутри. Я забрал всё. Сложил в сумку, которую нашёл тут же, на крючке у стены. Тяжёлая вышла сумка.

Потом прошёл в конец коридора.

Массивная дверь была металлической, с усиленными петлями и магическим замком значительно серьёзнее того, что стоял на хранилище. Я работал с ним дольше. Три минуты вместо одной, нащупывая структуру плетения и разбирая его аккуратно, слой за слоем. Второпях его ломать нельзя было. При резком разрыве могло сработать предохранительное заклинание, которое явно там было.

За дверью стояла тишина.

Когда замок поддался и дверь открылась, я отступил на шаг раньше, чем зашёл внутрь. Магия Земли растеклась через порог, нащупала пространство, пересчитала источники.

Десять ядер. Крупные, плотные, с фоном, который был совсем не похож на охрану снаружи. Не пятый ранг, не шестой. Интенсивность, которую я научился отличать от всего прочего, потому что видел её раньше. У Бориса, у Василисы, у тех Луркеров, которые стали чем-то большим, чем просто монстры.

Изменённые.

Я вошёл.

Помещение было квадратным, с клетками по три стены. Клетки большие – под потолок, два с лишним метра в ширину, с толстыми прутьями. Внутри каждой стояло по существу, которое при других обстоятельствах могло бы называться человеком. Рост два с половиной метра, может больше.

Кожа матово-чёрная, как хорошо выделанная кожа. Мышцы гипертрофированы настолько, что силуэт скорее напоминал что-то архитектурное, чем биологическое. Ни одной лишней линии, никакой жировой прокладки, только перекрученные тяжи мышц под блестящей поверхностью. Глаза у всех десятерых горели оранжевым, не жёлтым, как у Бориса с Василисой, а именно оранжевым, почти янтарным.

Они отреагировали на меня сразу, все одновременно.

Это был не страх и не агрессия. Что-то, что запрограммировано глубже, чем можно перебить обучением или дрессурой. Они учуяли, что зашёл чужой, и тела ответили раньше, чем успело включиться что-то большее. Первый из них шагнул к прутьям и стиснул их лапами, металл скрипнул под нажимом. Второй ударил кулаком в стенку клетки. Бетон треснул с сухим щелчком. Остальные поднимались.

На каждом из них был ошейник. Узкий, металлический, с магической вставкой посередине. Тусклой, не горящей активно, но явно рабочей. Артефакт контроля. Медведевские метки, которые говорили этим телам, кого слушаться и кого убивать.