Текст книги "Эпоха Титана 6 (СИ)"

Автор книги: Артемий Скабер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 14 страниц)

Они шли за мной по тоннелю, тяжело и неровно, и с каждым десятком метров их походка становилась увереннее. Потому что тело действительно адаптировалось, как я и сказал, привыкало к новому фону, к тому давлению, которое теперь было постоянным условием существования рядом со мной.

Остальные изменённые шествовали за моими генералами. Кладки с лукерами я оставил Ирине за её помощь.

Мы шли на восток, к промзоне. Коллектор постепенно менял глубину. Вода хлюпала под ногами, мутная, с радужными разводами от машинного масла и ржавчины. Через каждые сто метров попадались технические ниши, большинство пустых, некоторые со сломанным оборудованием, которое никто не забрал, когда район был заброшен.

Выход нашёлся там, где я его запомнил. Вертикальная шахта с ржавыми скобами, наверху. Я поднялся первым. Сдвинул люк одной рукой, и чугунная крышка, которая весила не меньше полуцентнера, отлетела в сторону с лёгкостью картонки.

Промзона открылась передо мной.

Колоссальное пространство. Пустые бетонные поля, растрескавшиеся и поросшие по трещинам бледной, чахлой травой. Остовы старых заводов по периметру, с провалившимися крышами и пустыми оконными проёмами, через которые было видно внутренности цехов. Ржавые балки, обрушенные перекрытия, горы битого кирпича.

Краны, два или три, стояли над этим пейзажем, как скелеты вымерших животных, с обвисшими тросами и повёрнутыми стрелами, которые смотрели в разные стороны и никуда. Мёртвая зона на краю острова, где не было ни жилых домов, ни действующих предприятий, ни патрулей, ни причин для кого-либо здесь находиться.

Ветер нёс запах дождя, гари и озона. Тучи над головой были низкими, тяжёлыми, набухшими, и первые капли начали падать, когда я вышел на середину бетонного плаца, который когда-то служил разгрузочной площадкой для заводских грузовиков. Капли были крупными и холодными. Они ударяли по бетону с тихим щелчком и оставляли тёмные пятна, которые быстро сливались друг с другом.

Я остановился в центре плаца и послал координаты.

Сигнал ушёл через сеть одним мощным импульсом, направленным ко всем узлам одновременно. Каждый Изменённый на острове, каждое существо с ядром гиганта, которое приняло мою волю часом ранее, получило точку на ментальной карте.

Я стал ждать. Дождь усилился. Он перешёл в ровный, плотный поток, который превращал бетон в тёмное зеркало, отражавшее свинцовое небо. Вода текла по моему лицу, по шее, пропитывала одежду, и мне было всё равно.

Борис и Василиса стояли за моей спиной, в десяти метрах, неподвижные, как каменные изваяния. Их хитин блестел от воды, и в тусклом свете они были похожи на памятники, поставленные в забытом парке. Остальные изменённые рассредоточились по территории и служили моими глазами и ушами.

Первые пришли через семнадцать минут.

Канализационный люк в ста метрах от меня содрогнулся, подпрыгнул и отлетел в сторону, когда снизу ударило крупное тело. Из отверстия вылезло существо, которое когда-то было человеком. Голый торс, серая, неровная кожа, покрытая буграми мышц и костяными наростами. Левая рука длиннее правой, с когтями, загнутыми внутрь. На шее болтался обрывок металлического ошейника, сломанного пополам. На груди и плечах: кровь, чужая, свежая, ещё не смытая дождём. Бывший подопытный.

Он выпрямился, моргнул, повёл головой, нашёл меня взглядом и пошёл. Через двадцать метров, он остановился и встал. Молча, неподвижно, лицом ко мне.

За ним ещё двое. Из того же люка, один за другим. Все изуродованные, в крови. Потом из пролома в стене ближайшего здания вышла группа. Четверо Зелёных, быстрых, гибких, с вытянутыми конечностями и той стелющейся походкой, которая выдавала породу, созданную аристократами для охоты. Хвосты, длинные и хлёсткие, волочились по мокрому бетону, оставляя борозды.

Поток не прекращался.

Они шли отовсюду. Из канализационных люков – по одному, по двое, по пять. Из проломов в стенах заводских зданий. Из-под земли, продавливая асфальт и бетон телами. Каждое существо, появляясь на поверхности, находило меня, как магнит находит полюс, и двигалось к плацу.

Через полчаса их было больше сотни.

Бывшие военные массивные, с наращённой мышечной тканью и вживлёнными в предплечья костяными лезвиями. Они двигались строем, парами, с тем автоматизмом, который остался от дрессировки. Их тяжёлые ноги печатали шаг по мокрому бетону, хотя никто не командовал. Привычка тела, вбитая до рефлекса.

Скоростные мутанты аристократов, Зелёные и Красные вперемешку. Зелёные блестели от дождя, их гладкий хитин собирал воду в бороздках и стряхивал её при каждом движении. Красные несли в себе тот жар, от которого воздух вокруг них дрожал, и капли дождя испарялись, не долетая до их тел на несколько сантиметров, образуя парящий ореол пара.

Через час их было пятьсот.

Плац заполнялся концентрическими кругами. Те, кто пришёл первым, стояли ближе ко мне. Те, кто подходил позже, занимали места за ними, и каждый новый ряд был шире предыдущего. Никто не толкался, не рычал, не боролся за позицию. Тишина стояла такая, что единственными звуками были дождь, дыхание сотен существ и далёкий, приглушённый расстоянием вой сирен в городе.

Я стоял в центре этой растущей массы и чувствовал каждого из них. Не абстрактно, а конкретно. Состояние тела, уровень энергии, степень повреждений, тип модификации. Сеть давала полную картину, как если бы я одновременно смотрел на тысячу экранов, каждый из которых показывал одно существо.

Потом магия Земли принесла новые вибрации, и они были другими.

Тяжёлые. Глубокие. С тем низкочастотным гулом, который бывает, когда по твёрдой породе движется что-то очень большое и очень тяжёлое. Вибрации шли с окраин острова, от линии аномалий, и несли в себе хаос диких существ, которые не знали ни ошейников, ни лабораторий.

Гиганты.

Первый прорвался через забор промзоны, снеся бетонные секции, как спичечные коробки. Огромный, в три человеческих роста, с телом, покрытым бурым хитином и каменными наростами, похожими на колонны. Он шёл на четырёх конечностях, и земля дрожала под каждым его шагом, а от его тела расходился запах аномалии, тот характерный запах озона и мокрой породы, который всегда сопровождал тварей из разломов.

Он был диким. Из тех, что вышли из аномалий. Он не знал подчинения, не знал людей, не знал ничего, кроме инстинктов и голода. Но сейчас он шёл сюда, потому что зов Титана оказался сильнее всего, что он знал. Тридцать пять процентов первородной воли достигли его там, на краю острова, прошли через его примитивное сознание и зажгли в нём огонёк подчинения, которого никогда раньше не было.

Он дошёл до края плаца. Остановился. Его маленькие глаза нашли меня, и я увидел, как дикость уходит из них, сменяясь тем покорным, пустым выражением. Гигант опустился на передние конечности, потом ниже, вжимая тело в бетон, который треснул под его весом. На колени. Перед тем, кто стоял в центре плаца и не дотягивал ему до колена.

За первым пришёл второй. Потом третий, четвёртый, десятый. Они шли с разных направлений, сминая заборы, обрушивая стены заводских зданий, и каждый, приближаясь к плацу, терял свою дикость Разные: бурые, серые, чёрные, один – с белёсым хитином, почти прозрачным, через который проступали тёмные полосы мышц. Некоторые были ранены. Они приходили и вставали на колени, и плац, который казался огромным, когда я вышел на него, начал уменьшаться.

Через два часа после первого сигнала я прекратил считать.

Их было много. Изменённых – около полутора тысяч, может чуть больше, точную цифру дать было сложно, потому что некоторые продолжали подходить. Гигантов – две-три сотни, расположившихся по краям плаца, вокруг заводских остовов, между ржавыми кранами. Их тела были такими большими, что некоторые из них стояли в проломах зданий, как статуи в нишах, и только головы выглядывали наружу, повёрнутые в мою сторону.

Воздух гудел. Не от звука, а от давления, которое исходило от полутора тысяч Изменённых и трёхсот гигантов, собранных в одной точке. Дождь шёл ровно, и вода стекала по хитину, по шерсти, по голой коже, по костяным наростам, собираясь в ручейки, которые текли между ногами и лапами к краям плаца.

Запах стоял плотный: кровь, озон, мокрая шерсть, хитин, машинное масло из-под потрескавшегося бетона, дым из города. И над всем этим… тишина. Фанатичная, абсолютная тишина полутора тысяч существ, которые стояли в дожде и ждали одного слова.

Я позволил себе секунду.

Одну секунду, чтобы почувствовать то, что чувствовал. Не как Владимир, не как сержант Большов, не как носитель чужого тела с чужим проклятием. Как Кзот. Как Титан, который стоял перед армией, впервые за время на этой планете ощущая нечто, отдалённо похожее на то, чем он когда-то был. Треть от прежней силы, но живая тень. Тень, у которой есть тело, есть ядро, есть армия и есть цель. Этого было достаточно.

Секунда закончилась. Я посмотрел в сторону центра города.

Дворец Императора отсюда не был виден. Слишком далеко, за районами жилых домов, торговых кварталов, военных баз и административных зданий. Но я чувствовал его через магию Земли, как чувствуют источник тепла через стену.

Массивный, тяжёлый, с глубоким фундаментом, который уходил в тело острова на десятки метров. Защищённый стенами, пушками, магическими барьерами и элитной гвардией, которая сейчас, скорее всего, стягивалась к дворцу со всех сторон, потому что город горел и власть теряла контроль район за районом.

Повести полторы тысячи Изменённых и три сотни гигантов по улицам означало одно: бойню на поверхности. Артиллерийские батареи на крышах. Магические заграждения на перекрёстках. Каждый квартал – позиция, каждый мост – ловушка, каждая площадь – сектор обстрела. Я потерял бы половину армии, прежде чем дошёл бы до ворот дворца, а вторую половину – пока прорывался бы через них.

Я усмехнулся. Зачем играть по правилам муравьёв, если ты не муравей?

Присел, опустив обе ладони на мокрый бетон плаца. Вода потекла между пальцами, холодная и грязная. Закрыл глаза.

Магия Земли пошла вниз.

Сначала через бетон. Плита, толщиной в полметра, старая, армированная ржавой арматурой. Под ней гравийная подушка, уплотнённая десятилетиями. Потом суглинок, плотный, влажный, с прослойками глины. Глубже – коренная порода, тот базальтовый фундамент, на котором держался весь остров.

Я влил в землю силу Титана. Много. Земля содрогнулась.

Плац пошёл трещинами, расходящимися от моих ладоней радиально, как паутина. Ржавые краны застонали и начали крениться. Стены ближайшего завода осыпались клубами пыли.

Я не искал старые тоннели. Я создавал новый.

Порода расступалась передо мной, раздвигаемая силой, которая была для неё одновременно приказом и просьбой. Базальт сминался, уплотняясь по краям, формируя стены и свод. Глина и суглинок над ним спрессовывались в монолит, который не уступал бетону. Старые коммуникации, трубы, кабели, обломки фундаментов заброшенных зданий. Всё это сминалось и вдавливалось в стены, становясь частью конструкции.

Тоннель рос от плаца к центру города по прямой. Шириной в двадцать метров, высотой в пятнадцать. Достаточно, чтобы по нему прошли гиганты, не пригибаясь, и чтобы Изменённые двигались колонной, а не гуськом. Глубина – тридцать метров, ниже фундаментов жилых домов, ниже коммуникаций, ниже всего, до чего люди этого города добрались за свою историю.

Нагрузка была чудовищной.

Я почувствовал это через минуту. Каналы горели, и жар шёл не от перегрузки магии, а от объёма. Мне приходилось держать фокус каждую секунду, направляя породу точно, не давая ей обрушиться, не допуская провалов на поверхности. Пот шёл по вискам, смешиваясь с дождём. Руки, прижатые к бетону, начали неметь от того потока энергии, который шёл через них.

Это была проверка. Мне нужно было знать, на что я способен при тридцати пяти процентах.

Тоннель дошёл до первого жилого квартала. Я чувствовал фундаменты домов над собой, их вес, их давление на грунт. Провёл тоннель аккуратно, огибая несущие опоры, потому что обрушение зданий на поверхности привлекло бы внимание раньше, чем нужно.

Дальше торговый квартал, где фундаменты были мельче и слабее. Потом военная зона, с глубокими бункерами, которые пришлось обходить снизу, добавив ещё пять метров глубины.

Километр. Два. Три.

Дыхание стало рваным. Ядро пульсировало с той частотой, которая говорила о расходе, близком к критическому. Не потому, что энергии не хватало, ядра, поглощённые перед выходом, давали запас. Но пропускная способность каналов имела потолок, и я бил в этот потолок каждую секунду. Кровь из носа пошла на четвёртом километре, и я не стал её вытирать, потому что руки были заняты.

Пять километров. Порода под центральными кварталами была другой, плотнее, твёрже, с кварцевыми вкраплениями, которые сопротивлялись сжатию. Каждый метр давался тяжелее предыдущего.

Я стиснул зубы и продолжал.

Когда тоннель дошёл до точки, которую я определил заранее, мои руки дрожали, а на ладонях лопнула кожа в нескольких местах, обнажив мышцы. Регенерация тут же начала затягивать. Открыл глаза. Дождь хлестал по лицу, и мир вокруг стал резче, чётче, как бывает после предельного напряжения, когда зрение обостряется.

Передо мной, в плаце, зияла дыра. Гигантский провал, уходящий вниз под углом, с гладкими стенами из спрессованной породы и с тем гулом, который шёл из глубины, как дыхание чего-то живого. Провал был достаточно широким, чтобы в него вошли бы четыре грузовика бок о бок, и достаточно глубоким, чтобы дно терялось в темноте.

Я поднялся. Ноги держали, каналы гудели, но работали, ядро стабилизировалось.

Повернулся к армии. Полторы тысячи Изменённых и три сотни гигантов смотрели на меня. Молча, неподвижно, в дожде.

– За мной, – сказал я и указал рукой в провал.

Спуск начался.

Я шёл первым. За мной – Борис и Василиса. За ними – Серые, плотным строем, плечо к плечу. Потом Красные, за ними Зелёные, потом всё остальное. Бывшие военные, бывшие подопытные. Гиганты шли последними, и их шаги заставляли своды гудеть, как барабан.

Тысячи светящихся глаз во тьме. Красные, жёлтые, зелёные, белые. Звук их движения сливался в единый гул, ровный, ритмичный, похожий на пульс чего-то огромного. Он шёл через стены тоннеля вверх, к поверхности, где люди, возможно, ощущали его как странную, необъяснимую вибрацию под ногами. И они её спишут на обычные магические толчки острова.

Тоннель шёл прямо. Стены гудели, свод дрожал от топота, и в этом гуле было что-то ритуальное, что-то, от чего внутри поднималось ощущение. Я не мог подобрать человеческого слова. На моём языке, на языке Титанов это означало момент, когда сила, цель и воля сходятся в одной точке и мир вокруг начинает подстраиваться.

Марш длился долго. Жилые кварталы. Торговые. Административные. Военная зона, где сверху вибрировали тяжёлые генераторы и бетон бункеров добавлял давление к и без того плотной породе. Потом снова жилые, ближе к центру, с более глубокими фундаментами и более толстыми стенами.

Что-то менялось вокруг. Остров двигался. Суша, обычная, твёрдая, неподвижная суша, которая должна быть далеко… Она приближалась. Или остров приближался к ней. Тот, кто держал этот кусок земли, терял силы.

Император отвлечён. Он тратит всё, что у него есть, чтобы удержать столицу на плаву, пока его город горит, его гвардия гибнет и его мир разваливается по швам.

Идеальный момент.

Я остановился.

Армия встала за мной, и тишина в тоннеле стала абсолютной. Ни шороха, ни вздоха. Полторы тысячи Изменённых и три сотни гигантов замерли в темноте, как механизм, которому выключили питание.

Я поднял голову.

Магия Земли пошла вверх, через тридцать метров породы, через фундаменты, через подземные коммуникации, через всё, что отделяло меня от поверхности. И нашла то, что искала. Массивный фундамент, уходящий вглубь на десятки метров. Толстые стены, армированные магическими конструкциями. И выше, за стенами… пульсирующая энергия.

Ровная, мощная, с тем резонансом, который был мне знаком так же, как собственное сердцебиение. Ворованная сила Титана.

Я начал распределять. Ментальные импульсы пошли по сети, точные и короткие. Серые – под восточное крыло, там казармы прислуги и подсобные помещения, слабое звено в обороне. Тяжёлые гиганты – под главные ворота и парадный двор, туда, где стены толще всего и где будет основной удар. Зелёные – под казармы гвардии, на западе. Красные – в резерв, за линией гигантов, для прорыва в тех точках, где оборона окажется крепче ожидаемого. И около сотни изменённых разных цветов, плюс два десятка гигантов со мной.

Борис встал по правую руку. Василиса – по левую. Два командира, два самых верных, два первых, которые пошли за мной ещё тогда.

Армия перестраивалась в темноте. Изменённые расходились по тоннелю, занимая позиции под соответствующими крыльями дворца. Гиганты продвигались вперёд, к точкам прорыва.

Когда перестроение закончилось, я стоял под тронным залом Императорского Дворца, окружённый выбранными изменёнными и гигантами, с Борисом и Василисой по бокам.

Поднял руку. В ладони собралась вся мощь. Воздух вокруг кулака загустел, порода на стенах тоннеля пошла трещинами от одного только давления, которое исходило из этой точки, и в темноте подземелья моя рука светилась тусклым, серо-золотым светом.

Я сжал кулак и ударил вверх.

Земля над головой взорвалась. Тридцать метров породы, бетона, фундамента и мрамора разлетелись в стороны, вверх, во все направления, открывая тоннель солнечному свету. И из этой дыры на территорию Императорского Дворца хлынула армия.

Гиганты первыми, проламывая края пролома телами, расширяя его до размеров, при которых могли пройти трое разом. Серые шли стеной, принимая на себя первые заклинания. Зелёные взлетали по стенам дворца, цепляясь за лепнину и выбивая окна.

Из каждого пролома, из каждой точки, которую я определил, поднимались мои. Земля дворцового парка лопалась, мраморные дорожки разлетались, фонтаны рушились.

Глава 14

Дворец Императора стоял на возвышенности в центре острова, и его белый мрамор ещё пять минут назад сиял в свете магических прожекторов, как маяк, на который должны были равняться все, кто жил под его тенью.

Теперь мрамор трескался, прожекторы разлетались стеклянной крошкой, а золотые купола вздрагивали от ударов.

Тела моих подопечных проламывали мрамор парадного двора, раздвигая каменные плиты, как ледоколы раздвигают лёд. И каждый, кто выбирался на поверхность, сразу попадал под огонь стационарных магических орудий, установленных вдоль периметра дворцовой стены.

Снаряды врезались в хитин, высекали чёрные осколки, оставляли дымящиеся воронки в живой броне, но мои не останавливались

Серые шли за гигантами. Стеной, плечо к плечу, принимая на себя то, что пушки не успевали перенаправить. Я чувствовал каждого через сеть. Их ровный пульс, их каменную невозмутимость, их медленное, неумолимое продвижение к линии гвардейцев, которые выстроились перед главным входом и ещё верили, что смогут удержать.

Элитная Императорская гвардия. Десятый ранг, некоторые одиннадцатый. Белая форма с золотым гербом, тяжёлые артефакты на запястьях и поясах. Они не паниковали. Строили комбинированные купола, меняли сектора обстрела, закрывали бреши, которые оставляли погибшие, с точностью часового механизма.

Хорошая работа. Для людишек.

Зелёные полезли по фасаду одновременно с трёх сторон. Их когти находили сцепление в стыках мраморных плит, и они карабкались вверх быстро, неровными зигзагами, уходя от заклинаний, которые стрелки посылали из окон второго и третьего этажей. Один Зелёный получил прямое попадание в голову и сорвался вниз, его тело ударилось о парапет и осталось лежать, но пятеро уже были у окон и влезли внутрь, и через секунду оттуда перестали стрелять.

Красные пошли в казармы. Там, где дворцовая прислуга и младшая гвардия укрывались за бронированными дверями, воздух раскалился до белого свечения, и металл этих дверей потёк, как воск, обнажая коридоры, по которым хлынул жар.

Я шёл через парадный двор.

Борис справа, Василиса слева. Тридцать пять процентов Силы Титана работали постоянным фоном, и в радиусе десяти метров от меня магические снаряды замедлялись, теряли траекторию, уходили в сторону. Потому что гравитация вокруг моего тела была уже не совсем нормальной. Всё, что летело с достаточной скоростью, попадало в зону искажения раньше, чем достигало цели.

Четверо гвардейцев попытались перехватить меня у фонтана. Фонтан был разрушен, на месте мраморной чаши лежали обломки, а вода из разорванных труб била вверх мутным столбом. Четверо вышли из-за колонн с обеих сторон, синхронно, с артефактами наготове, и их суммарный залп ударил в мой Покров с четырёх направлений одновременно.

Покров принял всё, а я даже не замедлился. Просто прошёл сквозь перекрёстный огонь, и давление моей ауры сделало остальное. Двое ближайших упали на колени, схватившись за головы. И не потому что я приказал, а потому что их тела отреагировали раньше, чем разум успел вмешаться. Третьего я ударил Импульсом Чистой Силы в грудь и от просто исчез, оставив после себя только ядро. Четвёртый попытался отступить, выстроить новый барьер, но Василиса была быстрее, её лапа хлестнул его по ногам, а когда он упал, она просто наступила.

Я наклонился к первому из упавших. Рука вошла в его спину быстро, пальцы нашли ядро, сжали и потянули. Маг дёрнулся, захрипел, но звук оборвался раньше, чем я выпрямился. Ядро десятого ранга растворилось в ладони мгновенно. Та пустота, которую оставило создание тоннеля, чуть уменьшилась. Капля, но каждая капля шла в дело.

Второй, третий, четвёртый. Ядра уходили в меня одно за другим, возвращая ресурсы, которые я потратил на километры сжатой породы. Каналы работали ровно, единое ядро в позвоночнике перемалывало чужую энергию без задержки, как жернова, которые наконец нашли правильную скорость.

Ступени парадного входа были широкими, белыми и уже залитыми кровью. Створки дверей, каждая высотой в четыре метра, с резными гербами и позолоченными петлями, висели криво. Одна сорвана с верхней петли и упиралась углом в мрамор пола. Отсюда уже слышалось то, что происходило внутри. Удары магии о камень, крики, треск ломающейся мебели и тот низкий, утробный рёв, который издавали изменённые, когда находили добычу в замкнутом пространстве.

Я переступил через тело гвардейца на пороге и вошёл в парадный холл Императорского Дворца.

Холл был колоссальным. Потолок уходил вверх на десять метров, подпираемый колоннами с прожилками золота. Хрустальные люстры, каждая размером с небольшую комнату, свисали на цепях, и одна из них уже рухнула. Разбилась о пол каскадом стеклянных осколков, что хрустели под ногами при каждом шаге. По стенам тянулись огромные портреты людей в коронах и парадных мундирах, и нескольким из них огонь уже добрался до нижнего края рам, отчего позолота пузырилась и чернела.

На парадной лестнице стояли трое.

Их аура ударила в меня раньше, чем я их разглядел. Плотная, горячая, с тем характерным резонансом, который я чувствовал раньше, когда ядро Титана вибрировало от присутствия императорской крови. Только теперь вибрации не было.

Старший стоял справа от центра лестницы. Высокий, широкоплечий, с тёмными волосами до плеч и тяжёлой челюстью, которая придавала лицу выражение упрямого быка. На нём был боевой мундир тёмно-красного цвета, без украшений, только герб на груди и артефакт на правом запястье. От которого шёл ровный жар, ощутимый даже отсюда. Огненный маг, двенадцатый или тринадцатый ранг, с Силой Титана в крови, которая делала его магию чем-то большим, чем просто заклинания.

Средний стоял слева. Тоньше, ниже ростом, с узким бледным лицом и светлыми глазами. Мундир голубой, почти белый, с серебряной вышивкой. Маг воды, и его фон был другим, более холодным, текучим.

А в центре стоял Арсений Михайлов.

Младший. Тот самый принц, что прилетел когда-то на базу СКА с кортежем и объявил «Имперскую Охоту», от которой погибли сотни. Я узнал его сразу, не по лицу, лица людишек я запоминал плохо, а по той самоуверенности, которая сочилась из каждого жеста. Парадный мундир, белый с золотом, волосы зализаны назад, и презрительная усмешка на губах, которая выглядела так, будто её репетировали перед зеркалом.

Рядом полукругом стояла личная охрана. Пятнадцать или двадцать бойцов в белых масках, с тяжёлыми артефактами, закрывавших подход к лестнице. Десятый ранг, не ниже.

– Какая дерзость, – произнёс Арсений и сделал шаг вперёд, упираясь ладонью в мраморные перила. – Грязный мутант, выбравшийся из канализации, посмел ступить на мрамор Императорского Дворца. – Он помолчал, давая своим словам время, как актёр на сцене. – Я обещаю тебе, тварь. За каждый след, который ты оставил на этом полу, с тебя снимут по полосе кожи. Медленно.

Я слушал его и думал о другом. Для меня все трое были не врагами, не угрозой и даже не препятствием в привычном смысле. Они были контейнерами. Ходячими хранилищами той силы, которую украли у моего народа сотни лет назад. И которую я собирался забрать, потому что она была моей. Всё остальное, мундиры, титулы, гордые позы на лестнице, не имело значения.

– Закончил? – уточнил я.

Арсений моргнул. Привычка к тому, что слова принца должны вызывать страх, столкнулась с реальностью, в которой собеседник не испытывал ничего, кроме лёгкого нетерпения.

– Убейте его, – приказал Арсений охране.

Белые маски пришли в движение одновременно. Пятнадцать синхронных выбросов. Огонь, лёд, воздух, чистая сила, каждый на уровне десятого ранга, перекрёстным веером, закрывая всё пространство между мной и лестницей.

Я ударил магией Земли в пол.

Мрамор под ступнями охранников взорвался каменными кольями. Бетонные стержни, толщиной в руку, прошли снизу вверх, пробивая тех, кто стоял в нижних рядах. Трое упали сразу, пронзённые насквозь, их магия погасла в воздухе. Четвёртого Борис снёс ударом кулака прежде, чем тот успел перенаправить щит, а Василиса влетела во фланг с левой стороны, раскидав ещё двоих как тряпичных кукол.

Я шёл через оставшихся, не останавливаясь. Одного поймал за горло, вырвал ядро, бросил пустое тело в сторону. Второму хватило Импульса Чистой Силы в грудь, и он улетел в стену, оставив на портрете императрицы мокрый красный след. Третьего придавил аурой, и он просто упал, не выдержав давления на сознание.

Двадцать секунд. Пятнадцать белых масок стали пятнадцатью телами, а я стоял у основания лестницы и смотрел вверх, на трёх принцев, которые впервые в жизни увидели, как умирает их неприкосновенность.

Старший брат среагировал первым.

Его магия была тяжёлой. Огонь вышел из обеих ладоней не потоком и не сгустком, а стеной, от которой воздух загустел и стал горячим настолько, что мрамор ступеней между нами потемнел и начал трескаться. Сила Титана в его крови делала этот огонь другим.

Он не просто жёг, он менял температуру пространства, как делал Николай Медведев со льдом. Стена пламени ударила в меня и обняла Покров, стремясь пробить его не с одной стороны, а со всех сразу, находя слабые точки, затекая в щели.

Покров выдержал, но каналы загудели от компенсации. Жар проник сквозь барьер на уровне кожи, и я почувствовал, как ткань рубашки вспыхнула на плечах. Регенерация включилась мгновенно, затягивая ожоги быстрее, чем они успевали углубиться.

Средний брат ударил одновременно с другой стороны.

Вода пришла не потоком, а давлением. Внутренним, направленным на жидкости в моём теле. Кровь в сосудах замедлилась, мышцы на левой стороне отказались сокращаться, как будто кто-то перехватил управление гидравликой изнутри. Глаз на левой стороне потемнел, зрение поплыло. Умная тактика. Не бить снаружи, а менять среду внутри.

Я стиснул зубы и выпустил Силу Титана внутрь собственного тела, выжигая чужой контроль из каждой капли крови. Давление среднего брата отступило на мгновение, и этого хватило.

Магия Земли выстрелила двумя каменными шипами из перил лестницы. Один вошёл старшему брату в бедро, и огненная стена прервалась, потому что её создатель согнулся пополам с коротким хриплым рёвом. Второй шип прошёл мимо среднего, тот отклонился.

Арсений ударил воздухом.

Я ожидал этого, помнил его стихию с той встречи на базе, когда ядро ещё резонировало при его приближении. Воздушный пресс обрушился сверху, плотный, тяжёлый, с тем характерным звоном в ушах. Колени просели, мрамор под ногами дал ещё одну трещину.

Все трое работали одновременно. Огонь спереди, давление воды изнутри, воздушный пресс сверху. Хорошо. Значит, играть можно по-другому.

Я выпустил Призрачные Руки.

Серые полупрозрачные конечности вышли из точки между лопатками. Они ударили вверх, в воздушный пресс Арсения, пробив его. Потом метнулись к среднему брату, но он ушёл вниз, перекатившись по ступеням и выставив водяной барьер, который Призрачная Рука прошла насквозь, потеряв на этом часть импульса. Другая зацепила старшего по раненому бедру и потянула вниз.

Старший брат рухнул по ступеням, оставляя за собой дымящийся кровавый след. Огонь из его ладоней бил уже не стеной, а хаотичными выбросами. Одна вспышка попала в колонну, мрамор лопнул и осыпался раскалёнными кусками. Другая ударила в потолок, где хрусталь уцелевшей люстры расплавился и потёк вниз горящими каплями.

Я перешагнул через горящие обломки и оказался рядом с ним. Призрачная Рука вошла ему в грудь до того, как он успел поднять барьер. Пальцы нашли ядро, рядом с которым пульсировала та сила, которую я пришёл забрать.

Старший брат закричал. Не от боли удара, а от того, что чувствует человек, когда из него начинают тянуть то, что он считал частью себя. Сила Титана сопротивлялась, как сопротивлялась у отца. Но слабее, потому что её было меньше, и мои тридцать пять процентов давили на неё с превосходством, которое не оставляло места для торга.

Его кожа посерела за несколько секунд. Волосы побелели, потом начали крошиться. Тело обмякло на моей Призрачной Руке, как одежда, из которой вынули человека, и когда я отпустил, на ступенях осталась только пыль и пустой мундир тёмно-красного цвета.

Средний брат увидел это.

Его реакция отличалась от той паники, которую я ожидал. Вместо бегства он сконцентрировался. Вода пришла отовсюду сразу. Из разорванных труб в стенах, из пожарных резервуаров под полом, из влаги в воздухе. Она собралась вокруг него плотным коконом, потом этот кокон превратился в сотню тонких, как иглы.

Копья ударили одновременно. Со всех направлений. Покров принял основной удар. Три копья пробили барьер в местах, где он был тоньше. Одно вошло в левое плечо, другое рассекло бок, третье ударило в бедро и прошло неглубоко, застряв в уплотнённой мышце.