Текст книги "Эпоха Титана 6 (СИ)"

Автор книги: Артемий Скабер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 14 страниц)

Хруст. Влажный, короткий.

Рука упала на пол. Изменённый не издал ни звука. Стоял у стены, смотрел на меня. На культе что-то происходило. Чёрные мышечные волокна начали двигаться. Конечность росла.

К исходу третьей минуты рука стояла на месте. Целая, без шрама, с когтями, которые первый тут же сжал в кулак и разжал.

Ирина не дышала.

Потом шагнула вперёд, схватила предплечье первого обеими руками, сжала, провела пальцами вдоль линии, где ещё минуту назад был отрыв. Ничего. Чистая поверхность.

– Боже мой, – сказала она. Снова тем же голосом, что у входа в коллектор. Только тише.

Она отпустила руку, обернулась, взяла блокнот.

И пока она писала, я смотрел на ряд у стены. Будет десять с Борисом и Василисой, плюс луркеры. Всё это было моим.

Неплохое начало.

– Ты мой бог, – сказала Ирина.

Это произошло быстро. Она дописала последнюю строчку, закрыла блокнот, и в следующую секунду уже была рядом со мной. Её руки легли на мои. Она прижала их к своему лицу, к щекам, сжала пальцы вокруг моих запястий.

– Никто бы не дал мне этого, – говорила она быстро, почти неразборчиво. – А ты… за одну ночь. Всё, о чём я мечтала годами. – Она подняла взгляд, и в её глазах блестело что-то влажное. – Я сделаю для тебя всё, Володя. Всё что скажешь. Я…

– Достаточно, – сказал я.

Она не замолчала сразу. Ещё несколько слов, потом осеклась. Отстранял от себя. Ровно на то расстояние, с которого удобно видеть собеседника, не чувствуя его дыхания.

– Гормоны оставь для другого случая, – сказал я. – Улучшай Бориса и Василису. Потом придумай катализатор для луркеров. Мне нужна управляемая скорость роста у молодых.

Она моргнула. Взгляд прошёл свой путь. От того влажного и горячего, которым смотрят на людей. К тому острому, которым смотрят на задачу. Хорошая переключаемость для учёного.

– Борис сложнее, – сказала она, уже другим голосом. – У него симбиоз уже состоявшийся, устойчивый. Вмешательство в зрелую интеграцию… другая механика.

– Я знаю, что это сложнее, – ответил я. – Поэтому я прошу тебя.

Она почти улыбнулась и повернулась к Борису.

Он стоял у стены и смотрел на неё с тем жёлтым немигающим взглядом, в котором было терпение хищника, знающего, что добыча от него никуда не денется.

– Сядь, – сказала ему Ирина.

Борис посмотрел на меня. Я кивнул.

Он сел на пол, и коллектор немного вздрогнул от его веса.

То, что Ирина делала с ним, было другим. Не введение нового ядра, а скорее работа с существующим. Она подключала иглы-зонды к разным точкам его тела, смотрела на анализатор, что-то корректировала.

Потом вводила маленькие дозы катализатора в несколько точек одновременно. Борис сидел неподвижно.

– Ты уверен, что я не умру? – спросил Матросов.

– Нет, – сказал правду.

– Я не буду! – тут же выдала Василиса и замолчала

Изменения начались через двадцать минут.

Броня на его спине и плечах стала толще. В нескольких местах сразу, равномерно. Не грубее, не более грубой текстуры, а именно плотнее, как ткань, в которую добавили ещё один слой. Жёлтые глаза оставались теми же.

– Это займёт три сеанса, – сказала Ирина, выключая анализатор. – На полное закрепление эффекта. Сегодня первый.

– Василиса, – позвал мою любимого, когда-то куратора.

Та уже выглядывала из бокового ответвления. Ирина оценила её взглядом. Потом предложила разместиться на полу. Василиса фыркнула, но легла.

Пока Ирина работала, я отошёл в боковой тоннель.

Здесь было тише. Луркеры в темноте замерли. Они всегда замирали, когда я стоял рядом. Будто переходили в режим ожидания.

Виктор Медведев. «Золотая Лоза». Маги девятого ранга и выше, личная гвардия, закрытый клуб, куда пускают только по приглашениям.

Я думал не о том, как войти. С этим я разберусь, это вопрос разведки и логистики. Я думал о том, что произошло сегодня с телом и что это означает для дальнейшего. Семнадцать процентов силы Титана…Это потолок для этого тела без структурного вмешательства.

Виктор и мой отец. Я должен вернуть изначальное ядро Владимира и забрать силу Титана. Ещё не знал, что именно произойдёт. Это была гипотеза. Но гипотеза, которая логически следовала из всего остального, и пока у меня не было оснований от неё отказываться.

Кристалл связи в кармане нагрелся. Активировал.

– Владимир, – это был Коля.

– Слушаю.

– Я кое-что узнал. Помнишь того человека, что помогал нам с Виктором Медведевым? Нет? Ладно… В общем он вышел со мной на связь. Нет. Не так. Я не давал ему данные своего кристалла. Просто встретились сегодня с ним… Не специально, просто так вышло.

– Ближе к делу, – остановил это словоблудие.

– Он видел Чешую, – выдохнул Рязанов. – Сегодня. Рано утром. Видел, как он здоровался с Николаем Медведевым. И не просто поздоровался, а жал руку. – Ещё одна пауза, короче. – Как с деловым партнёром. И всё это было в штабе СКА.

Глава 6

– Что-то ещё? – уточнил я.

– Нет, – ответил Рязанов. – Я решил тебе сообщить, потому что это может быть важно для твоих планов.

– Принял. – Помолчал секунду, взвешивая то, что он сказал. – Ты молодец.

Чешуя. Николай Медведев. Штаб СКА. Рукопожатие деловых партнёров.

Я позволил мысли развернуться. Самый очевидный вариант. Чешуя сдал меня отцу. Рассказал всё, что я жив, то, что я в столице. Может быть, что-то ещё. Это объясняло бы, почему лаборатория в Мраморном переулке оказалась под охраной именно тогда, когда я туда пришёл. Хотя и не объясняло, почему охрана действовала стандартно, без усиления. Если бы отец знал заранее, там было бы иначе.

Второй вариант. Чешуя не сдал меня, а сотрудничает с Медведевыми по другому делу. Тогда их встреча – это не про меня. Тогда эта связь – просто ещё один слой той грязи, в которой СКА давно по уши. Но это не значит, что встреча безопасна.

Потому что третье. Отец и Чешуя договорились ещё до того, как я появился в столице. И моя активность – убийство Воронова, налёт на лабораторию, бойня на заводе. Всё это выдало моё присутствие без всяких доносов.

Я прошёл несколько шагов по тоннелю, не торопясь, давая мысли оседать как пыль.

Если отец знает, что я здесь, то эффект неожиданности для Виктора частично утрачен. Именно частично, потому что Виктор – не отец. Виктор молод, самонадеян, он привык к тому, что охрана решает проблемы до того, как они доходят до него. Его можно поймать врасплох даже тогда, когда отец уже насторожился. Нужно только правильно выбрать момент.

Есть ещё одна причина, по которой сейчас не время останавливаться. Император. Остров всё ещё движется, толчки не прекратились, и это значит, что Его Величество занят. Аристократы грызутся: Медведевы, Змеевы, военные, СКА. У каждого своя партия в этом хаосе. Когда у людей слишком много проблем одновременно, они перестают видеть периферию. И я был периферией для всех, кроме тех, кого сам сделал своей целью.

Самый правильный шаг – ударить по Виктору. Не потому что меня к этому тянет ярость тела, хотя она есть. А потому что это логично. Виктор – это первая точка, которая напрягает отца по-настоящему. Не слухи о каком-то неизвестном в столице, а потеря сына. Кровь. Это другое давление, и оно вынуждает действовать, а не ждать.

Пришлось взвешивать все риски и последствия, чтобы убедится, что мой план верный. Крайне не хочется попасться кому-то в руки. Сдаваться я не собираюсь. Для меня по-прежнему это возня муравьёв. Мной движет лишь желание вернуть свою силу.

Всего несколько месяцев назад я попал в этот мир почти без всего. В умирающее тело без ядра. И какой результат сейчас? Кивнул своим мыслям и остановил человеческую особенность – подумать о том, чтобы было если бы.

Она лишь выматывает и направляет в прошлое, которое уже не изменить. Глупость, но людишкам нравится капаться и мечтать.

Направился обратно к своей армии. Придётся немного ускориться. Думал сначала подождать, но после информации об отце…

Ирина тяжело дышала.

Она стояла спиной ко мне посреди коллектора, опираясь одной ладонью о бортик операционного стола, и дышала так, как люди, которые держались несколько часов подряд и только сейчас позволили себе не выдохнуть. Плечи поднимались и опускались неравномерно. Но когда она повернулась на звук моих шагов, глаза у неё горели.

Не усталостью. Не облегчением. Триумфом.

– Смотри, – сказала она и кивнула в сторону.

Я перевёл взгляд.

Василиса стояла в центре зала под прямым светом магических ламп. Она была другой. Выше на несколько сантиметров, хотя это было заметно скорее в пропорциях, чем на глаз. Броня на плечах и предплечьях уплотнилась и приобрела тот металлический отблеск, которого раньше не было. Аура у неё тоже изменилась. Я ощутил это сразу, как только вошёл в зал. Плотнее, тяжелее, шестой, может уже седьмой ранг.

Василиса медленно повернула голову и посмотрела на меня.

– Лучше, – прорычала она. – Я стала сильнее. Теперь я могу даже с тобой посоревноваться.

– Правда? – улыбнулся.

И тут же выпустил силу Титана. Всю разом и ударил в неё. Мгновение и гигантша тут же упала на колени. Зажала голову руками и замычала.

Сделал шаг к ней, ещё один. У неё пошла чёрная кровь из носа, глаз и ушей. Она опустилась ещё ниже, почти легла. Борис тоже схватился за голову и отшатнулся. Мой выводок зашевелился.

Я приближался к Василисе, пока не встал рядом с ней. Наклонился и посмотрел в её глаза. Там был только страх и подчинение. Всепоглощающее, Мамонтова пыталась бороться, но проигрывала эту битву.

– Ну как? – поинтересовался я. – Можешь со мной посоревноваться?

– А-а-а… М-м-м… – выходило из Василисы.

– Что-то как-то не разборчиво, – покачал головой.

– Н… е… т… – наконец-то выдавила она из себя.

Отпустил силу Титана. Мамонтова упала на пол и распласталась. Лежала и не шевелилась. Я сидел рядом и смотрел на чёрных гигантов, они тоже прижались к стене.

Данная демонстрация силы была не ради самой силы. Такое любят муравьи, чтобы напоминать себе, что они чего-то стоят. Моя цель в другом. Проверить свои новые возможности и заявить о том кто хозяин.

Василиса лишь озвучила мысли, что могли посетить Бориса или даже моих послушных гигантов. А такой роскоши я им позволить не могу. Есть только моя воля, особенно сейчас, когда я задумал напасть на Виктора и всё почти готово.

– Прости… – прорычала мой бывший куратор. – Я просто… хотела…

– Плевать! – оборвал ей. – Мне неинтересно. Вы живы, только потому что я вас нашёл в лаборатории Змеевых и забрал с собой. Останься вы там, сдохли бы. Как все остальные от их попытки прибраться за собой.

– Кх-км… – кашлянул мой научный сотрудник. – Вообще-то я очень старалась.

– Молодец, – показал большой палец.

Ирина ждала большего. Я это видел по тому, как она чуть выпрямилась, как подняла блокнот. Но большего не последовало, и она убрала блокнот обратно.

– Борис – первый сеанс закреплён, – доложила она деловым тоном. – Два осталось. Результаты устойчивые. – Пауза. – Я хотела бы несколько часов…

– Луркеры, – перебил я.

Она замолчала.

– Ирина. – Я прошёл мимо неё к стенке, где стояли контейнеры с ядрами. – Теперь луркеры. Сделай из них армию, куда более опасную, чем они есть сейчас.

Она смотрела мне в глаза и громко проглотила слюну.

– Но… Их сотни, – произнесла она наконец.

– Именно.

– Это не разовая процедура. Это конвейер. Будут потери – при такой массе и такой скорости это неизбежно. Организмы разные, дозировку под каждого не откалибруешь точно.

Я взял один контейнер, проверил содержимое на вес. Ядро небольшое, четвёртого ранга, но плотное. Поставил его обратно рядом с другими.

– Расходный материал, – сказал я, не оборачиваясь. – Начинай.

– Владимир я бы хотела… – посмотрел ей в глаза.

Тишина длилась несколько секунд. Потом я услышал, как она открывает чемодан с инструментами.

Умная. Правильный выбор. Чему я научился на этой планете, так это тому, что всё нужно делать сразу, не откладывать на потом. Ещё и человеческое ощущение скребло – предчувствие. Информация об отце и Чешуе заставляла торопиться.

Луркеры не любили тесноты и прикосновений. Когда они скапливались в ответвлениях тоннеля, между ними всегда оставалось расстояние, строго выверенное каким-то инстинктом. Близость была только у стай на охоте, и там она работала иначе. Как давление, как коллективный толчок в одну сторону. Сейчас им предстояло переносить прикосновения, боль и запах катализатора один за другим, и я заранее выпустил широкий постоянный импульс силы Титана. Не команду, а фон, давление присутствия, которое они знали, и которому подчинялись на уровне ниже мышления.

Ирина работала без суеты.

Первый луркер лёг на стол без сопротивления, только зубы были оскалены и дрожали мелкой дрожью. Она ввела катализатор, подождала, потом взяла ядро зажимом. Движение быстрое, точное, уже отработанное за те несколько часов с Изменёнными. Луркер выгнулся. Я добавил давление силы Титана, придержал его импульсом через. Ядро приняло чужую энергию и затихло.

Первый встал со стола и отошёл к стене. Второй. Третий.

К пятому Ирина уже нашла ритм. Она двигалась вдоль стола, как кузнец вдоль наковальни. Когда тело запомнило последовательность и перестало думать о каждом шаге отдельно. Катализатор, пауза, ядро, фиксация, ожидание. Движение, движение, движение.

Шестой не выдержал.

Он завыл раньше, чем ядро встало полностью. Высокий звук, который отразился от бетонных стен коллектора и ударил сразу отовсюду. Я уже чувствовал, что что-то не так, ещё до воя. Через силу Титана ощутил, как его ядро не приняло, а начало отторгать. Слишком маленькое тело для этого ранга ядра, или дозировка не та, или просто организм не подошёл.

Ирина отступила назад.

Луркер взорвался изнутри. Не так, как взрывается что-то под давлением, а так, как распускается цветок в ускоренной съёмке. Стремительно и почти красиво, если не обращать внимания на содержимое. Тёмная влага ударила в стены, потолок, по краю операционного стола. Ирина успела закрыть анализатор руками.

Сородичи среагировали моментально.

Из ответвления вышли трое луркеров. Без команды, без разрешения. Просто пришли и занялись тем, что осталось.

– Продолжай, – сказал я Ирине.

Она вытерла ладонь о рабочий халат, осмотрела анализатор и взяла следующий контейнер с ядром.

Конвейер не останавливался.

Девятый лопнул у неё прямо в руках, и она отшатнулась с коротким резким выдохом. Тринадцатый умер медленно, тихо, без воя. Просто завалился набок и затих, пока ядро не приняло, а начало жечь изнутри. Остальные принимали. Принимали и оставались.

Мне было интересно наблюдать за Ириной в эти часы. Не потому что процедура была новой. Интересна была она сама. Каждая потеря давала ей не остановку, а коррекцию.

– Девятый лопнул – значит дозировка слишком высокая для этой комплекции.

Она не фиксировала с расстроенным видом.

– Тринадцатый угас – значит реакция слишком медленная, катализатор введён на несколько секунд позже нужного. Снова запись, снова пересчёт.

Людишки иногда бывают похожи на настоящих мастеров.

Ирина прошла два десятка без потерь, потом ещё один с одним сбоем, который она сама предсказала за несколько секунд.Остановила процедуру на полпути и убрала руку раньше, чем ядро начало конфликтовать. Луркер встал, отошёл к стене. Недоулучшенный, но живой и послушный. Сберегла ресурс. Она отметила его в блокноте, кивнула, взяла следующего.

Я смотрел на них.

Панцири чернели, приобретая ту же плотность, что я видел у Бориса и Василисы, только у луркеров этот процесс шёл иначе. Без металлического отблеска. Они выравнивались. Беспокойное движение, постоянное принюхивание, смена позиций, – исчезала, когда я давал им команду. На смену ей приходило спокойствие охотника, у которого нет нужды торопиться.

Пока мы занимались их улучшением я пытался сосредоточиться на своим подопечных. Василиса и Борис – уникальны. Разумны и имеют свою волю, пусть и подавленную мной.

Черные это словно обычные гиганты-куклы. Нет ничего своего, но зато легко управляются. А вот луркеры… я ощутил кое-что странное. Пытался проникнуть в разум этих существ, что почти естественным способом появились на этой планете. У меня не выходило.

Словно у них нет разума, но я чувствовал что это не так. Давил и направлял силу Титана всё глубже, пока не упёрся в разум. Весьма интересный, смею заметить. Это был… Рой, да наверно это правильное слово.

Они коллективные создания. Поэтому такая слаженность при нападении и охоте. У них нет явного лидера, а общее желание, цель. Теперь я понял почему на них работало общее подавление силой Титана.

Итого у меня есть три группы и каждой нужен уникальный подход. Хорошо, что луркеры чувствуют силу и подчиняются тому кто выше в иерархической цепочке. Поэтому можно доверять командование Василисе или Борису.

К тому моменту, когда Ирина закончила, уже должен был быть ранний рассвет.

Десять потерь. Девяносто выживших больших особей.

Они стояли вдоль стен коллектора правильными рядами. Не потому что я приказал выстроиться. Просто так встали сами, как будто новый инстинкт нашёл новый порядок. Жёлтые глаза смотрели вперёд. Дыхание было редким и синхронным.

Ирина опустилась на пустой ящик у стены. Сидела, вытянув ноги, и смотрела на то, что получилось.

– Очень хочу есть, – сказала она. – А ещё спать. А перед этим жаркого секса. – На меня посмотрели и ждали ответа. – Я заслужила, чтобы меня вознаградили такой малостью?

– Да, – кивнул.

– Ну наконец-то… – улыбнулась женщина.

Подошла к кладкам. Яйца луркеров были сложены в дальнем ответвлении, тёмными, плотными кучами, под постоянным надзором нескольких взрослых особей. Она открыла чемодан, достала последний флакон и распылила над кладками тонкую взвесь. Запах пошёл резкий, химический, с чем-то металлическим на языке.

Яйца начали пульсировать.

Медленно, почти незаметно. Поверхность «скорлупы» стала более тёмной, ближе к антрацитовому, и в ней появилось слабое желтое свечение, которое то усиливалось, то оседало в такт пульсу.

– Что это меняет? – спросил я.

– Они вылупятся уже с катализатором в системе, – сказала Ирина. – Не нужно будет проводить базовую процедуру. Только ядро… и сразу финальная стадия. Конвейер будет быстрее. Плюс в том, что теперь при размножении они сразу будут давать усиленных особей. Вот это я понимаю прорыв. Эх, жаль никто не видит и не оценит моего гения.

– Я. – хмыкнул. – Вижу и ценю, поэтому здесь ты, а не кто-то другой.

Посмотрел на кладки. Потом на ряды у стен.

– Армия готова, – сказал я негромко.

Она кивнула устало. Потом взяла чемодан и посмотрела на меня.

– Домой? Очень хочется всего, что я сказала. Мне нужно отдохнуть и расслабится. Работа и её результаты сильно заводят. Не будь мы в канализации и не будь ты таким… Уже бы набросилась на тебя.

Улыбнулся и ничего не ответил.

* * *

Квартира встретила темнотой.

Ольга открыла дверь прежде, чем я успел достать ключ. Только сейчас в дверном проёме стояли обе сестры, и бледность у них была другой.

Я прошёл в коридор. Ирина вошла следом и поставила чемодан у стены. Кольцовы дрожали и жались друг к другу. Сначала я подумал, что это потому как мы выглядим. Пятна на одежде от смерти гигантов. Запахи от работы с катализатором и ядрами.

Но тут что-то другое. Внутри начало расти напряжение.

– С рассвета ходят патрули, – сказала Ольга. – По всему кварталу. Квартиры проверяют с артефактами поиска. Открывают не все, но открывают. Два часа назад добавились ещё люди. В штатском, но видно сразу. – Она замолчала и посмотрела на меня прямо. – Они идут методично. От дома к дому.

Я снял пиджак. Повесил на крюк у двери.

– Наш этаж?

– Пока нет. Но час, может два и будут тут.

– Кто?

– Судя по тому что я видела из окна… – Ольга проглотила. – Военные сначала были, а потом подключились СКА.

Вика стояла за спиной сестры. Она не добавила ничего, только смотрела на меня с осторожным ожиданием. Она уже прикидывала, что будет дальше.

– СКА и военные вместе, – сказал я. – Или по отдельности?

– Сначала нет, а потом да. – ответила Ольга.

Мысль тут же заворочались в голове. Это последствия встречи папаши с Чешуей или просто так совпало. Формально и тем и другим может быть интересно. Вика, Ирина, я. Но почему именно тут?

Мы не оставили никаких следов. Значит придётся менять место обитания.

Я прошёл в комнату. Выглянул в окно, не вставая в проём, только так, чтобы видеть улицу под углом. Два человека у подъезда напротив. Ещё двое у угла, один смотрит вверх. Обычные позиции для группы, которая ищет не конкретного человека, а что-то, что может быть в любой из квартир.

Методичная работа. Не охота, а прочёсывание.

Это означало, что нашей квартиры конкретно у них в списке нет. Иначе уже были бы у двери. Но почему тут?

– Ирина, – сказал я, не оборачиваясь.

Она появилась в проёме комнаты.

– У тебя есть варианты, где мы можем остановиться?

– Да, – кивнула женщина. – Есть квартира в центе от родителей. Старая, там не очень… – она улыбнулась. – Хотя после канализации, там хоромы. Можно там пожить.

– Она официальная? – уточнил.

– Конечно, после их смерти, мне осталась в наследство.

– Тогда не вариант. – Покачал головой. – Военные в курсе, они тебя могут искать и ждать там. Так что нам не подходит.

– Согласна, – тут же кивнула Ирина. – Что-то я не подумала.

– Сумка с деньгами и бумагами Воронова – где? – Я повернулся к Вике.

– Под кроватью.

– Доставай. У вас пять минут на сборы. Берите то, что можно нести и полезно. Будем искать новую жилплощадь походу. – резюмировал я.

Внутренне чувствовал давление, которое возникло от того что появились неизвестные факторы в моём плане. Сейчас бы не хотелось тратить время на новое место. Отдых – вот о чём я и сам думал.

Много я потратил сил на то, чтобы держать каждого гиганта в отдельности, пока мы их улучшали.

Вика уже шла к кровати. Ольга исчезла на кухне. Ирина открыла чемодан, быстро прикинула содержимое и защёлкнула обратно. Значит, уже всё было сложено компактно, заранее. Привычка человека, который умеет двигаться быстро. Это не первый раз, когда ей приходилось срываться.

Ощутил приближение. В подъезде люди. Трое, нет семеро. Все маги и они поднимались. Подал знак, чтобы все замерли.

Подошёл к глазку и увидел военных и СКА. Поморщился. Нашли… Как? Плевать. Продолжал наблюдать. Один направил артефакт на дверь и кивнул остальным.

Удар

– Открывайте! Проверка документов. – сказал, тот кто стучал. – Если вы не откроете, мы будем вынуждены проникнуть силой. Ответственность за порчу имущества будет за вами.

Ольга начала ещё сильнее бледнеть, а Вика зажала рот. Ирина смотрела на меня и ждала какого-то решения наших только что возникших проблем. Сука, как же не вовремя.

Я опустился на колени в центре комнаты.

Положил обе ладони на пол. Закрыл глаза. Магия Земли пошла вниз через паркет, через бетонную стяжку, в несущую плиту перекрытия. Почувствовал структуру: арматурный каркас, воздушные карманы между слоями, прохладный массив бетона, который помнил десятилетия нагрузки.

Материализация пошла тихо.

Не снизу вверх, а изнутри перекрытия. Отращивала слой за слоем, выдавливая его к поверхности равномерно, не ломая то, что уже было, а добавляя поверх. Паркетные доски начали подниматься, трескаться, отходить в стороны, пока из-под них не вышла монолитная бетонная плита. Толстая, полметра, ровная, без швов. Я направил её к входной двери.

Плита встала вплотную к косяку. Плотно, без зазора.

Из-за двери донёсся тихий металлический треск. Артефакторный резак прошёлся по петлям. Потом тишина, дальше первые искры. Я почувствовал тепло через бетон, едва заметное. Они начали резать.

Я встал, отряхнул колени и пошёл к другому окну.

Третий этаж. Двор внизу – узкий, между двумя кирпичными торцами. Утреннее освещение серое, влажное, тени ещё глубокие. Один человек у мусорного бака у дальнего угла, спиной ко двору. Смотрит на улицу, не во двор.

Неплохо.

– Ирина. – Я кивнул на окно.

Она поняла без объяснений. Подошла, посмотрела вниз. Прикинула угол, расстояние. Потом подняла руку, и холод пошёл из её ладони раньше, чем она выдохнула. Лёд вырос от подоконника вниз. Сначала медленно, потом быстро, как будто река замерзала в ускоренной перемотке. Не стена, а желоб. Плавный, с чуть вогнутыми бортами, точно к тёмному углу двора, где тень лежала гуще всего.

– Первая ты, – сказал я Вике.

Она смотрела на желоб секунду. Потом перелезла через подоконник, легла спиной на лёд и поехала вниз без звука. Ольга следом, держа сумку поперёк груди обеими руками. Ирина с чемоданом. Чемодан она поставила на лёд отдельно, дала ему уехать первым, потом съехала сама.

Из-за входной двери всё отчётливее слышался скрежет. Они пробивались.

Я перешагнул через подоконник, взялся за рамы и скользнул вниз.

Лёд рассыпался в момент, когда мои подошвы коснулись земли. Ирина щёлкнула пальцами, и ледяная конструкция осыпалась в мелкую крошку, которую уже через несколько секунд нельзя было отличить от обычной промозглой влаги на брусчатке. Никакого следа.

Человек у мусорного бака не обернулся.

Я взял Вику за плечо и повёл её в сторону, в тень у стены. Наша группа двигалась тихо. Четыре человека, которые уже знали, что тишина сейчас важнее скорости. Ирина несла чемодан так, чтобы металлические замки не брякали. Ольга прижимала к себе сумку.

Мы вышли из двора через арку с другой стороны. Сирена над нашими головами взвыла через минуту. Значит, пробили бетон и обнаружили пустую квартиру.

Мы уже были за углом, и улица поглотила нас.

Вход через люк занял больше времени обычного. Девушки устали, движения стали осторожнее, замедленнее, и я не торопил. Подземный маршрут к гнезду пролегал через три смены направления и один перепад уровней, где коридор уходил вниз по узкой лестнице без перил. Ирина спускалась молча, держась одной рукой за стену и неся чемодан в другой.

Коллектор пах иначе.

Я почувствовал это ещё в тоннеле, за несколько поворотов до входа в основной зал. Магия Земли шла по полу, читала вибрации. И в них было что-то тяжёлое, что-то, что оседало, как оседает воздух над полем после битвы. Не движение, не тревога, а то, что остаётся после.

Я поднял руку.

Сёстры встали.

– Ждите здесь, – сказал я и пошёл вперёд один.

Коллектор открылся за последним поворотом.

Тела лежали в несколько рядов. Не аккуратно, а там, где упали. Военных было человек двадцать. По снаряжению видно: маги в полной броне. Несколько человек в штатском, по одному у правой стены и у боковых ответвлений. Пытались уйти. Оборудование Ирины в крови, но оборудование стояло. Кто-то из атакующих пытался его уничтожить. На одном столе был след от мощного магического выброса, но не успел.

Из темноты дальнего ответвления вышел Борис.

Он был в крови с головы до ног. Не в своей, свои раны у него затягивалась, пока он шёл. Он остановился в центре зала, посмотрел на меня жёлтыми глазами.

– Пришли час назад, – сказал он. – С двух сторон сразу. С ними маги были сильные. – Пауза. – Мы их убили.

Я смотрел на тела. Потом на Бориса. Потом на луркеров, которые стояли у стен. Несколько новых луркеров были мертвы. Я насчитал четыре тела в дальнем углу, уже неаккуратно убранных сородичами. Четыре потери против этого количества противника.

Хорошо.

Я вернулся к сёстрам. Ольга глядела мимо меня, в сторону, где начинался коридор к коллектору. Там из-за поворота тянуло тем особым тяжёлым запахом. Она всё поняла по нему, не видя. Вика смотрела прямо на меня.

– Что теперь? – спросила Ольга.

– Пока будите тут.

Это был единственный ответ, который имел смысл. Искать новое место, значит тратить время на обустройство и снова ждать, пока нас найдут. Столица кипит, патрули ходят, артефакторы реагируют на магический след. Прятаться больше нельзя. Когда нора не держит. Не ищут новую нору, а атакуют.

Я повернулся к залу и прошёл к центру.

Борис, Василиса, восемь чёрных Изменённых, девяносто улучшенных луркеров.

– Слушай, – сказал я, обращаясь к Борису.

Он приблизился.

– Делишь армию. – Я говорил негромко. – Ты, половина луркеров и четыре чёрных Изменённых остаются здесь. Задача одна: убивать всё, что спустится без моего сигнала. Оборудование и девушек – беречь.

Борис кивнул.

– Со мной Василиса, шесть элитных Изменённых и сорок улучшенных луркеров. – Я посмотрел на него. – Понял?

– Понял, – прорычал он.

Ирина стояла у своего стола, уже почти приведённого в порядок. Она начала убирать, как только вошла, автоматически. Руки двигались, голова была в другом месте. Когда я оглянулся на неё, она подняла взгляд.

– Борис будет слушаться твои указания по работе с образцами, – сказал я ей. – Всё, что выходит за работу… моя зона.

– Понятно, – сказала она коротко.

Ольга тронула мой рукав.

Я посмотрел на неё.

Она стояла вплотную, держа руку сестры, которая прижималась к ней плечом. В её лице было то, что она пыталась убрать и не могла до конца. Дрожь, не в губах и не в руках, а где-то глубже, в том, как она держала голову, как сжимала пальцы.

– Куда ты ведёшь этих тварей? – спросила она тихо. – Что ты задумал?

Я посмотрел на неё, потом на её сестру.

– Пойду повидаюсь с родственником, – сказал я и чуть улыбнулся. – Давно не виделись.

Ольга закрыла глаза на секунду. Потом открыла.

– Возвращайся, – сказала она негромко.

Я уже повернулся к тоннелю.

Вечер пришёл в центр быстро.

Столица умела это делать. Переходить из дня в ночь без сумерек, как будто кто-то просто убирал один фон и ставил другой. Фонарные столбы зажглись разом, магические кристаллы внутри разгорелись сразу на полную силу, и улицы из серых стали золотисто-жёлтыми. Прохожие появились, как только стемнело: те, кто весь день сидел по домам после утренних патрулей, теперь выходили осторожно, группами, не торопясь.

Патрули… Их я заметил, когда выбрался. Они были везде, с артефактами. Искали что-то или кого-то. Не хотелось себе льстить, что столько людей ради меня стараются. Думаю тут всё в кучу собралось. Разборки аристократов, магические толчки, войны военных и СКА. Ну и плюс я, Вика и Ирина.

Как их отвлечь? Правильно заставить аристократов действовать не так как от них ждут. Если у императора и получилось немного приструнить распри, то я разожгу их сильнее.

Я стоял в тени арки через улицу от «Золотой Лозы».

Через магию Земли я чувствовал армию под ногами. Под асфальтом, в сливных коллекторах, на расстоянии трёх-пяти метров от поверхности, сгустились мои подопечные. Луркеры лежали плотными группами, почти неподвижно, только когти изредка скребли бетон. Не от нетерпения, а от той базовой готовности, которую я в них вложил. Василиса была в боковом ответвлении ближе к углу здания. Шесть чёрных Изменённых распределились вдоль фасада под землёй, на равных интервалах.

Один импульс – и асфальт вскроется в шести точках одновременно.

«Золотая Лоза» снаружи выглядела сдержанно. Никаких кричащих вывесок, никакого обилия света. Тёмная вывеска с гравированными буквами, освещённая парой небольших фонарей. Дубовые двери с медными ручками, в форме лозы. Окна первого этажа за тяжёлыми шторами – свет сквозь ткань тёплый, янтарный, не яркий.