Текст книги "Эпоха Титана 6 (СИ)"

Автор книги: Артемий Скабер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 14 страниц)

Перевернул Виктора. Удивительно, но был ещё жив.

– Это моё, – показал я на ядро.

Братишка плакал, кровавые слёзы, по красному лицу. Пара мгновений и он замолчал. Его лицо застыло с тем выражением, которое я ожидал увидеть и которое увидел. Ужас, который пришёл позже боли и позже страха. Он успел понять. Это хорошо, в каком-то смысле. Смерть без понимания – это просто конец. С пониманием – это что-то другое.

Я огляделся.

– Одного нет, – сказал я в пустой зал. – Остался папаша с мачехой.

Внутри на мгновение что-то изменилось. Стало словно легче дышать, а ещё стало тепло. Очень, словно мне… приятно? Меня охватили: счастье, покой и умиротворение и всё это одновременно.

Словно внутри ещё осталась частичка Володи, что теперь радовалась мести, о которой он так долго и упорно мечтал. Не стал прогонять или блокировать эти чувства. Пусть будут.

Сжал ладонь вокруг ядра и пошёл обратно к своей базе. Технический люк был там, где я оставил крышку. В пятидесяти метрах от угла здания, в тёмном участке переулка. Ночь снаружи была тёплой относительно того, что было в люксе.

Сирены, крики, паника. Успели уйти до того как приехавшие… а прибыли все. Военные, СКА, Медведевы, Змеевы, милиция, ещё кто-то. Попасть в клуб у них пока ещё не выходило. Защита держала, хорошая защита смею заменить. Уже начали окружать здание, когда мы были у люка.

Мои гиганты ушли вниз, а за ними и я. Закрыл за собой крышку.

Гнездо было в тридцати минутах ходьбы по тоннелям. Двадцати, если не ждать изменённых и луркеров, которые за мной шли плотной безмолвной цепочкой. Я не торопился.

Ядро в ладони пульсировало. Оно откликалось на тепло руки тем тихим согласием, которое отличает что-то своё от чужого. Не резонанс, не притяжение – просто отсутствие сопротивления.

Коллектор стал шире. Потолок поднялся. Впереди обозначился знакомый запах гнезда. Луркеры за моей спиной ускорились на последних метрах. И тут ядро в пальцах рассыпалось.

Мне даже пришлось остановиться, чтобы проверить это. Смотрел на то как пыль оседала на пол и не мог понять, что произошло. Я не давил на него и не пытался поглощать. Ждал момента, когда доберусь, нужно убедиться том что с Марусей и Василисой.

Накатило разочарование. Всё ради чего была данная операция… исчезло? Почему? Раньше ядра не осыпались сами по себе. Время? Дольше? Перебирал варианты, хотя это бы никак не помогло с тем что его больше нет.

Ударил кулаком в стену. Кладка сместилась и показалась дыра. Зарычал. Вся радость куда-то делась. Уже собирался идти дальше, как почувствовал энергию внутри себя.

Потом всё изменилось. Пришла боль. Из того места, где было моё ядро, откуда шли каналы ко всему телу. Что-то начало расти из позвоночника.

Меня скрутило. Тело не слушалось. Пытался остановить это, но не выходило. Сила Титана не подчинялась. Такой боли я ещё не испытывал.

– М-м-м… – вырвалось из меня.

В глазах вспышки. Одна за другой. Конечности затряслись. Руки сами дёргались, а ноги дрожали. Я сполз по стене. Спина шла вниз по кирпичу, ноги вышли вперёд. Боль не давала думать линейно. Она давала думать кусками, вспышками, с паузами между ними.

Сосредоточился на том, что происходило внутри. И увидел ядро… то самое, что рассыпалось. Оно было внутри меня и формировалось рядом с тем, что уже было.

Нервные окончания прорастали по новому маршруту. Они шли вниз по рёбрам, вдоль позвоночника, в руки, в ноги, в кончики пальцев. Каждый сантиметр пути они оставляли за собой только боль.

Пол под ладонями был холодным. Я держался за него обеими руками. Не потому что нужно было держаться, а потому что руки держались сами.

Два ядра, – подумал я. – Два.

Эта мысль была последней, которую я успел додумать, прежде чем мир за краями зрения стал белым.

* * *

Друзья, предупреждаю насчёт главы в четверг. Тут такое дело, я совсем про него забыл. У меня оказывается будет День Рождения. Так что возможно, она перенесётся на какой-то выходной или просто будет во вторник в 00:00 по МСК, Супруга купила путёвку на несколько дней отдохнуть. Без детей, животных и обязанностей дома. Мечта =)

Так что если что… я предупредил. Всем всего самого лучшего.

* * *

Глава 9

Боль ушла не сразу. Она отступала слоями. Сначала с поверхности, потом из глубины, а последней уходила та тупая ноющая тяжесть. Я уже лежал на спине, на холодном бетоне коллектора, и некоторое время просто дышал.

Потолок надо мной был тёмным и влажным, с разводами старой плесени по кирпичу, и в этой темноте где-то капала вода.

Я закрыл глаза и сосредоточился внутри. Прошёлся внутренним взором по позвоночнику сверху вниз, ощупывая каждый позвонок, каждый сегмент нервной ткани, каждый канал, по которому шла магия.

И нашёл их.

Два пульсирующих сгустка энергии, расположенных близко, почти вплотную, но не сливаясь. Одинаковые по цвету, одинаковые по яркости, оба тёплые, оба живые.

Первое ядро – то, которое я вырастил сам, с нуля, когда только вселился в это умирающее тело. Оно знало меня, потому что я его создал. Второе – то, что я сегодня вырвал из Виктора и вернул туда, где ему было место изначально.

Оно знало меня иначе. Не потому что я его создал, а потому что это тело было его домом задолго до меня. И эта память никуда не делась. Два ядра, два источника, и между ними плотная сеть новых каналов, которых час назад не существовало.

Я потратил на это осмотр несколько секунд, аккуратно проверяя каждое соединение.

Нервная система перестроилась Там, где раньше шёл один канал, теперь шли два, питая друг друга и сплетаясь у основания в ту точку, откуда брала начало Сила Титана.

Это означало ровно одно. Мой порог изменился. Семнадцать процентов больше не были пределом. Тело теперь вмещало больше, и насколько больше… ещё предстояло выяснить.

Но уже сейчас я чувствовал, как оба ядра работают слаженно, как два сердца в одной грудной клетке, не мешая друг другу, а усиливая. Чистая сила отзывалась на мысль быстрее обычного. Магия земли ощущалась плотнее. Не грубее, а именно плотнее, как ткань, в которую добавили второй слой нити, не изменив рисунка.

Я открыл глаза. Поднялся и пошёл. Только сейчас я заметил, что луркеры никуда не двигались и ждали меня, как и изменённые. Что-то изменилось в том как я их ощущаю. Стоило мне захотеть, как импульс силы Титана выпускался автоматически. Ровно такой, какой нужен для этого.

Замер и поэкспериментировал с этим. Чёрненькие у меня приседали, потом по очереди, чтобы создать эффект волны. Один начинает и когда распрямляется, тут же второй уходит вниз.

Это выглядело даже забавно. Остановился. Попытался проникнуть в разум изменённых. Но там было всё также пусто. Видимо при их создании убили всё человеческое.

Сосредоточился на том, что было в клубе. Их маниакальному желанию, что-то с собой взять и таскать. Не знаю почему, может быть человеческое любопытство захлеснуло в этот момент.

И я нашёл. Что-то в виде образов, неких программ, что были внутри их голов. Собирать с собой еду для гнезда. Видимо какие-то интересные ядра использовали, чтобы создать их.

Я медленно сел.

Это движение отдалось болью в левом боку. Рёбра ещё не срослись, регенерация работала, но не заканчивала. Ладно. Я сжал зубы и встал на ноги. Выпрямился полностью, и в ту же секунду почувствовал. Моя аура стала плотнее. Не по моей команде, а просто потому что два ядра, заработав вместе, дали ей больше топлива.

Луркеры в первом ряду синхронно опустили головы.

Они не умели кланяться, у них не было для этого концепции. Это было инстинктивное движение существ, которые чувствуют Альфу и реагируют на неё единственным доступным им способом. Чёрные Изменённые отступили на полшага тоже не по команде. Отряхнул бетонную крошку с ладоней и пошёл в сторону лаборатории. Дел было достаточно и стоять неподвижно, пока монстры смотрят на тебя с благоговением, было неэффективной тратой времени.

– Он идёт! – голос Вики, быстрый и высокий. – Ольга, он идёт!

Они обе появились на пороге расширения одновременно, как будто стояли там и ждали именно этого момента. Ольга среагировала первой. Сделала шаг вперёд, посмотрела на мою одежду, на руки, на левый бок, где рубашка была разорвана и тёмная от засохшей крови. Её лицо прошло путь от облегчения к беспокойству за примерно полсекунды.

– Ты ранен, – констатировала она.

– Регенерация работает, – ответил я.

– Я вижу, что работает, но…

– Ольга.

Она замолчала. Я продолжал идти, и она вынуждена была отступить, пропуская меня внутрь. Вика шла за мной на расстоянии двух шагов, и я спиной чувствовал, как она периодически смотрит то на мой бок, то на лицо, пытаясь что-то определить.

Ирина стояла между двумя операционными столами.

Она была перемазана чёрной кровью. Волосы выбились из собранного узла и падали на лицо, одна прядь прилипла к виску. Выражение на её лице при виде меня изменилось. Напряжение, которое она держала, слегка ослабло, но не исчезло, потому что то, что лежало на втором столе, никуда не делось.

Я посмотрел туда сразу.

На ближнем столе лежала Маруся. Без сознания, лицо обращено к потолку, дышит. Это я определил по подъёму грудной клетки раньше, чем подошёл близко. На дальнем столе лежала Василиса. Вот там картина была другой.

Оторванная рука была уложена рядом с культёй. Грудная клетка справа была проломлена. Хитиновая броня вскрыта, под ней что-то неровное и тёмное. Хуже всего было ядро. По этим трещинам бегали тонкие синеватые искры, как статический разряд по сухой ткани.

Борис стоял у стола. Он стоял так, как стоят люди у постели умирающего. Без движения, с опущенными руками, и его жёлтые глаза были сужены. Он просто дышал – тяжело, глубоко.

Поморщился. У неё не получилось. Жаль… Я рассчитывал, что мой доктор справится и поможет Василисе.

– Регенерация не запускается в полную силу, – сказала Ирина Тихо. – Пока ядро повреждено, оно не может питать процесс восстановления. Я пробовала стабилизировать его внешними катализаторами, но структура трещин неравномерная, и каждый раз когда я…

– Понял, – перебил.

Подошёл к столу. Борис посмотрел на меня, когда я встал рядом.

– Ты можешь помочь? – спросил меня гигант.

Повернулся к нему.

– Она… я… Не хочу оставаться один таким. – опустил он свои желтые глаза.

Дёрнул уголком губ. Это чувство мне более понятно, чем сентиментальность. Одиночество и сила. Перевёл взгляд на Мамонтову. Моё мнение о её необходимости не изменилось. Попробовать или нет? Использовать силу Титана и попытаться сделать то же самое, что и для Вики.

Одна проблема ядро не обычное, а модифицированное. Тут и человеческое и гиганта. А я не Ирина, не разбираюсь во всех этих тонкостях. Да и попытка одна – либо выйдет, либо добью.

– Володя? – позвал меня Борис. – Пожалуйста.

Не реагировал на его слова и думал. Примерно рассчитывал, что буду делать и как. Нужно одновременно выпустить силу Титана в две составных части ядра. Передать моё умение к регенерации.

Но до этого неплохо бы определить эти самые составные части. Что ещё? Следить за тем, чтобы энергия шла равномерно, а то ядро может стать не стабильным и разрушится.

Да уж… Много всего и сразу.

Я положил ладонь прямо на ядро Василисы. На горячую, потрескавшуюся поверхность, по которой бегали искры и закрыл глаза.

Это было что-то новое. Раньше я передавал Силу Титана через удары, через давление, через ауру. Сейчас было иначе. Не толчком, а потоком, не разрушая, а заполняя. Я сосредоточился на двух ядрах внутри и нашёл точку соединения. То место, где они были соединены с Силой Титана через расширенные каналы. Оба ядра отозвались одновременно, синхронно, как два резонатора, настроенных на одну частоту. Энергия пошла через новые каналы иначе, чем шла через старые. Плотнее, ровнее, с тем ламинарным течением, которое не разбрызгивается по сторонам.

Я направил её из ладони вниз.

Ядро Василисы приняло её с сопротивлением. Так всегда бывает с чужим, когда в него вводишь внешнюю энергию. Трещины я чувствовал их как физическое препятствие, как заусенцы на металлической детали. Сила Титана не продавливала их, а затекала в них, следуя форме разрывов, заполняя их изнутри. Это требовало точности, а она концентрации. На несколько секунд всё вокруг перестало существовать.

Моё сознание словно переместилось в это повреждённое ядро. Пришлось напрячься, чтобы обнаружить эти две составных части единого. Интересно… ядра разделены ровно пятьдесят на пятьдесят – человеческое и гиганта.

Выпустил больше силы Титана. Передал регенерацию, что сейчас латала мой организм. Тут же вернулась боль, чуть повело в сторону, но я удержался. Ещё больше энергии.

Василиса дёрнулась.

– Держи, – сказал я, не открывая глаз Борису.

Почувствовал как он навалился на неё сразу, всем весом, и стол под ними скрипнул, сдвинувшись на несколько сантиметров. Василиса изогнулась дугой. Тело работало против удержания, потому что энергия, которую я вгонял в ядро, шла с жаром, и жар был болезненным. Я увеличил напор.

Она закричала. Коротко, резко. Один выдох, в котором была вся та боль, которая до этого момента не имела выхода. Луркеры в темноте коридора начали двигаться беспокойно, когти скребли бетон. Кто-то из чёрных изменённых приблизился к проходу. Я почувствовал это через магию, отметил и не отвлёкся. Борис держал крепко. Ядро под ладонью начало меняться.

Трещины затягивались не равномерно. Сначала самые мелкие, потом средние, и каждая из них исчезала с тем тихим треском, с каким затягивается надрыв ткани.

Открыл глаза. Искры, бегавшие по поверхности, замедлились, стали реже, потом погасли. Пульс ядра, до этого неровный и частый, начал выравниваться. Я чувствовал это через ладонь.

Я убрал руку.

Несколько секунд ничего не происходило. Борис всё ещё держал Василису, хотя она больше не боролась, а просто лежала, дыша. Ирина стояла неподвижно в метре от стола.

Потом у Василисы начала затягиваться грудь. Медленно в первую секунду, потом быстрее, потом с той характерной скоростью, которую давал катализатор Ирины. Хитиновая броня нарастала поверх мышц пластинами, смыкаясь с хрустом и щелчками. Культя руки потемнела, потом из неё начали проявляться контуры новых тканей.

Борис отпустил её и отступил на шаг. Василиса открыла глаза.

Посмотрела в потолок. Опустила взгляд на свою грудь, где новая броня ещё не успела стать той же плотности. Потом посмотрела на свою руку, которая отрастала медленно и неровно, как бывает в первые минуты интенсивной регенерации.

В её взгляде было то, что можно назвать благодарностью.

– Ты… – Ирина произнесла это слово так, как произносят первый слог фразы, когда остальное ещё не сложилось. Она смотрела на Василису. Потом на её ядро. Потом на мою руку. Потом снова на Василису, как будто нужно было несколько повторных просмотров, чтобы обработать увиденное.

Я пошёл к свободному краю стола, где стояла вода, и вытер ладонь.

– Это ты… – Ирина всё ещё стояла на месте. – Ты спас Вику таким же образом?

Я не ответил.

– Откуда? – Её голос изменился. Он стал выше, быстрее. – Откуда это? Что это за сила? Ты понимаешь, что это невозможно? Это выше всего, что когда-либо делал человеческий маг. Это выше любого ранга, это выше любой записи в каталоге аномальных способностей, которую я изучала! Этого не существует!

Я молчал и смотрел на неё.

Она сделала шаг ко мне, потом ещё один, потом взяла меня за рукав разорванной рубашки и начала трясти. Её глаза блестели. По щеке пошла слеза, она, кажется, не заметила.

– Ты понимаешь, что это меняет всё? Это меняет абсолютно всё, что я знала о магической физиологии, о пределах восстановления, о природе ядра…

Я чуть улыбнулся. Сила Титана действительно была недосягаема для людей, и это не было открытием. Ирина перехватила мою улыбку. Замолчала. Вытерла щёку тыльной стороной ладони. Механически, не задумываясь и опустила взгляд. Потом вдруг резко повернулась и почти побежала к своему рабочему столу.

Схватила блокнот, карандаш. Начала писать. Быстро, с той лихорадочной скоростью, с которой пишут, когда боятся забыть раньше, чем успеешь записать. Периодически поднимала взгляд: на Василису, на меня, снова на лист.

Ольга и Вика стояли у прохода и смотрели молча.

В их взглядах было что-то, что я умел определять, хотя и не испытывал сам. Трепетное, смешанное чувство, которое у людей возникает, когда они видят нечто, превосходящее их рамки возможного. И это нечто стоит рядом с ними и, по всей видимости, не собирается причинять им вред.

Подошёл к соседнему столу. Маруся лежала так же. Без сознания, дыхание ровное.

– Большов, ты нечто… – странно смеялась Ирина, продолжая записывать. – Если бы я тебя не знала, то подумала, что ты и не человек вовсе.

Я смотрел на неё несколько секунд. Мой научный сотрудник тут же взял себя в руки и положил блокнот на стол. Подошла ко мне и склонила голову.

– Ты исследовала её? – кивнул на Марусю.

– Да, – кивнула она. – Уникальный образец. Я не преувеличиваю. За весь период исследований мне не попадалось ничего подобного.

Она помолчала, собирая слова.

– В стандартном варианте изменения изменённый теряет внешность. Физиология перестраивается под нужды нового ядра. Те, с которыми мы работали до этого, выглядели как Борис как Василиса. Сохранились пропорции, узнаваемые черты, но никто не спутал бы их с обычным человеком. Здесь – другое. Внешность полностью сохранена. Абсолютно, до последней черты. Такого не встречалось даже у самых лучших экземпляров. Будь даже ты. Твой рост, мышечная структура. Она всё равно отличается от человеческой. А кости. А тут… Я проверяла её структуру кожи, состав крови, нервные связи. Всё человеческое, ничего не замещено.

Я слушал и наблюдал за её лицом.

– Но внутри… двойная система. Второй источник вплавлен в её ядро не снаружи, как мы делали со своими образцами. Он интегрирован внутрь, в саму структуру. Это… – Ирина сделала короткую паузуа. – Это колоссальная работа. Технически это несопоставимо сложнее того, что делали мы. И судя по природе второго источника, это делали намеренно, с конкретной целью.

– Какой?

Ирина ответила не сразу. Она смотрела на Марусю, и в её взгляде первый раз за этот разговор появилось что-то, что не было профессиональным.

– Подавление личности с сохранением сознания, – произнесла она ровно. – Это не просто управление через артефакты. Это встроенный механизм подчинения прямо в ядро и мозг. Она не могла сопротивляться командам. Но при этом она всё понимала. Всё чувствовала. – Ирина шумно выдохнула. – Судя по тому, что я вижу в архитектуре системы, это было сделано намеренно. Создатель хотел именно этого: чтобы оболочка подчинялась, а сознание внутри оставалось живым. Чтобы она понимала и не могла ничего сделать. Это… – она осеклась, – это очень изощрённо.

Я не ответил ничего.

Я думал о Викторе, который лежал и плакал кровавыми слезами. О Николае Медведеве, который выстроил для своего сына такую игрушку. Взяли девочку, которую любил Володя. Превратили её в послушный инструмент, который понимает каждое унижение и не может даже закрыть глаза. Это была не жестокость от избытка силы. Это была точная, расчётливая жестокость людей, которые умеют думать и выбирают, на что тратить это умение.

Мерзко и низко. На такое способны только больные и обиженные создания. Даже муравьи и то более адекватны. На мгновение внутри вспыхнула ярость и она была моей. Мне плевать на эту девушку, лично для меня она никто. Но сам факт, того что сделали Медведевы, чтобы сыночек развлекался и упивался её болью. Вот что меня злило. Мне даже ещё больше захотелось их уничтожить для себя.

– Ты можешь разобраться в этой технологии? – Спросил я.

– Уже начала, – ответила Ирина.

– Твоя задача… Понять её полностью и использовать для моих… подопечных. Меня не интересует система подчинения, что в ней. Лишь то как её сделали достаточно сильной и потом это использовать.

Она кивнула. Взяла блокнот обратно.

Подошла Ольга. Она держалась в двух шагах. Видно, что хочет что-то спросить, но не уверена в выборе момента. Когда я посмотрел на неё, она решилась.

– Ты знал её? – спросила она, кивнув в сторону Маруси.

– Знал.

Ольга кивнула и не стала задавать следующего вопроса, хотя следующий вопрос у неё был. Я видел это по тому, как она держала руки. Умная девочка.

Я отошёл от столов, до дальней стены коллектора, где было тихо, и сел на бетон, прислонившись спиной к кирпичу. Закрыл глаза.

Последнее, что я услышал, прежде чем сознание отключилось. Это скрип карандаша Ирины по бумаге.

Тепло было первым, что я почувствовал.

Тепло живых тел, которые прижались к моим бокам и спали. Я открыл глаза. Вика лежала справа, свернувшись, голова на плече. Ольга слева, чуть менее компактно, с рукой, которая лежала у меня на предплечье так, словно во сне она так держалась за что-то надёжное.

Я несколько секунд смотрел в потолок.

Потом аккуратно, стараясь не тревожить, начал двигаться. Ольга проснулась первой – открыла глаза и сразу приподнялась, убрала руку. Вика мгновение спустя.

– Сколько я спал? – уточнил я.

Ольга посмотрела на часы. Не сразу ответила. Сначала несколько раз перевела взгляд с циферблата на меня.

– Двое суток, – сказала она наконец. – Почти.

Я принял эту информацию и начал проверять тело.

Рёбра срослись. Прощупал левый бок изнутри через магию и не нашёл ничего, кроме ровной плотности заживших тканей. Плечо, которое в «Золотой Лозе» прошил клинок гвардейца, не болело. Ожоги на предплечьях, которые я получил ещё в первом бою и которые закрывались медленно, из-за того, что ресурс регенерации постоянно перераспределялся, – затянулись. Я сжал и разжал обе руки. Всё двигалось правильно, без скованности.

Хорошо.

Потом я закрыл глаза ещё на секунду и прощупал ядра. Оба были полны. Каналы, которые успели проложиться за двое суток сна – укрепились и стали частью постоянной структуры.

Чистая Сила отозвалась на пробу мгновенно – плотная, двойная, с той двойной глубиной. Магия земли была такой же – привычной, но полнее. Больше дальность, больше точность. Я мог бы сравнить это с разницей между тем, когда смотришь одним глазом, и тем, когда открываешь оба.

Встал.

Ольга протянула мне что-то. Чистую рубашку, складки ещё не разошлись, значит, недавно вынули из упаковки. Я взял, надел, не спрашивая откуда. Осмотрелся в поисках научного сотрудника.

Ирина сидела за столом. Вернее, она сидела над столом, потому что прямой спины у неё не было. Голова свешивалась вперёд под тем углом, который у людей бывает только когда они спят сидя. Перед ней на столе стоял пустой шприц, а рядом маленький флакон с остатком прозрачной жидкости.

Я подошёл ближе. Она услышала шаги и дёрнулась раньше, чем я успел что-то сказать. Подняла голову резко, уронила карандаш, схватила его обратно.

Синяки под глазами были глубокими. Не от одной ночи, а от двух суток почти без сна. Волосы, которые раньше бывали убраны в аккуратный узел, висели прядями. Рукава халата были в тёмных пятнах.

– Я смогла, – сказала она. – Пока ты отдыхал…. Я не останавливалась. Я смогла!

– Слушаю, – сел на край ближайшего стола.

– Сначала по Борису и Василисе. – Она провела пальцем по странице открытого блокнота. – По две последних дозы синтезированного катализатора каждому. Первая доза вошла хорошо, это мы ещё до твоего ухода начали. Вторая – после того как Василиса восстановилась. Ранг по человеческой шкале теперь у обоих не ниже девятого. Регенерация ускорилась примерно втрое по сравнению с тем, что было. Броня… Я проверяла на стандартных пробах. Держит прямое попадание стихийного удара восьмого ранга без разрушения верхнего слоя.

Она помолчала секунду.

– Ещё одно. Когда я проводила замеры после второй дозы… я зафиксировала у них второй магический фон. Не Земля, а что-то другое. У Бориса оно ближе к стихийной плотности, у Василисы ближе к кинетике, но это пока только предположения. Чтобы утверждать точно, нужно тестирование.

Я кивнул и улыбнулся. Посмотрел в сторону моих гигантов. Василиса полностью восстановилась и выглядела… хорошо, как и Борис. Они стали выше и больше. Отлично как раз, то что нужно.

– По Марусе, – продолжила Ирина и перелистнула несколько страниц. Интонация стала суше. – Девушка пришла в сознание примерно через шесть часов после того, как я убрала артефакты контроля. – Короткая пауза. – Она умоляла меня убить её. Весь период осознанности, всё время, пока я с ней работала. Говорила, что не понимает, как жить с тем, что с ней делали. Что после того, как она тебя увидела, её существование не имеет смысла.

Я принял её как информацию и не позволил ей стать чем-то другим. Маруся была жива, Маруся была здесь, и то, что с ней делали Медведевы, было законченным фактом. Который не менялся от того, переживать его или нет. Единственный вопрос, который имел смысл задать, – что с этим делать дальше.

– Артефакт контроля полностью убран? – спросил я.

– Да. Управление разрушено.

– Хорошо. Продолжай.

– По луркерам. – Ирина переключилась без паузы, и я оценил это. – Из её ядра я синтезировала катализатор нового типа. По концентрации он существенно выше того, что мы использовали раньше. Я проверила на контрольной группе из семи особей. Результат стабильный: рост до седьмого-восьмого ранга, регенерация улучшена, скорость реакции выросла. Применила на всей стае. Взрослые особи… Сколько их теперь? А точно! Все семьдесят и средние – пятьдесят. Итого сто двадцать особей на уровне не ниже седьмого ранга. Кроме того, я использовала остаток катализатора на кладках. Новые вылупятся уже с базовым усилением. Их потомство будет таким же.

Я посмотрел на стол перед ней. Там среди блокнотов лежал огрызок карандаша и что-то, завёрнутое в бумагу.

– По чёрным Изменённым, – договорила Ирина. – У нас их осталось шесть. Они быстрее, сильнее, координация улучшена. Ранг – восьмой у всех кто был и смог пережить операцию.

Она закрыла блокнот.

– Вот и всё, – сказала она.

Я смотрел на неё несколько секунд. Потом произнёс:

– Ты большая молодец.

Она медленно выдохнула. Отложила карандаш. Посмотрела поверх стола. Не на меня, а на то пространство за мной, где лаборатория переходила в коллектор, где в темноте стояли результаты её двухсуточной работы. Что-то в её лице изменилось. Не размягчилось, не стало сентиментальным, но сдвинулось в сторону чего-то, что бывает у людей, когда очень большой труд даёт именно тот результат, на который они надеялись.

– Довольна? – спросил я.

– Это то, о чём я мечтала всю жизнь, – сказала она негромко. – Я так долго к этому шла. Через всё то, что было до. И всё это дал мне именно ты. Возможности, доступ, образцы, которых не существовало нигде больше.

Я усмехнулся.

– Я же обещал.

Она посмотрела на меня. Кивнула коротко.

– Иди отдыхать, – сказал я и встал. – Ты заслужила.

Ирина не возражала. Она сложила руки на столе, опустила на них голову и через примерно двадцать секунд уже спала.

Я прошёл через лабораторию в коллектор и остановился у перехода между освещённой зоной и темнотой.

Они были здесь все. Вся армия, которая у меня была. Ждали. Луркеры заняли обе стороны коллектора и несколько боковых ответвлений. Первые ряды взрослых особей я взял внутренним взором, сравнивая с тем, что видел раньше.

Изменения были видны сразу.

Броня стала другой. Не просто темнее, а плотнее по структуре. Раньше в хитине луркеров была та грубоватая зернистость, что оставалась от природных пропорций. Теперь пластины легли ровнее, слои стали плотнее. Глаза у взрослых особей стали ярче. Не по цвету, а по интенсивности. Тот ровный жёлтый свет, который раньше тускнел в спокойном состоянии, теперь не тускнел.

Я прошёл вдоль первого ряда медленно.

Луркеры не двигались, только головы поворачивались вслед за мной. Я остановился перед одной из средних особей. Раньше эта категория составляла второй эшелон, молодые, у которых броня ещё не вышла на полную толщину. Теперь средняя особь смотрела на меня глазами, в которых горело ровно и устойчиво, и её магический фон читался на уровне седьмого ранга без труда. Я выпустил тонкий импульс. Она восприняла его, передала вдоль ряда, и весь ряд качнулся единым движением, как трава от ветра.

Они тоже стали частью одного тела.

Дальше в темноте стояли чёрные Изменённые. Пять фигур, каждая под три метра, каждая с тем широким силуэтом, который говорил об изменённой костной структуре. Я подошёл к первому из них. Прежде, в лаборатории Медведевых, они были мощными, но не быстрыми. Сейчас что-то изменилось в пропорциях.

Я встал посреди коллектора и дал себе несколько секунд, чтобы просто смотреть на всё это.

Сто двадцать луркеров, пять чёрных изменённых, Борис, Василиса. Три месяца назад я был в умирающем теле без ядра с одним процентом Силы Титана. Сейчас у меня были два ядра, семнадцать процентов и армия модифицированных существ.

Это было хорошо, но недостаточно.

Я вспомнил слова Виктора. У них сотни Изменённых, и они лучше, говорил он. Гвардия главы рода. Несколько сотен магов, минимум восьмого ранга. И сам Николай Медведев. С той аурой силы Титана, которую я почувствовал.

Идти на это в лоб с тем, что у меня есть, было бы не смелостью. Это было бы ошибкой. А ошибок я не делал, если мог их избежать.

Сначала – базы, лаборатории и хранилища, где держат Изменённых и где хранятся ядра. Медведев без армии – другой Медведев. Медведев без ресурсов – другой Медведев. Только когда он лишится всего, что делает его непробиваемым, я подойду к нему лично.

Я дал своей армии безмолвный сигнал. Просто присутствие, фоновое подтверждение, что всё идёт по плану и им нужно только ждать.

Жёлтые глаза по всему коллектору мигнули синхронно.

Я вернулся в лабораторию, взял кристалл связи и вышел обратно в тоннель, где было достаточно тихо, чтобы говорить.

Первый вызов – Рязанов. Коля ответил быстро.

– Слушаю.

– Мне нужна информация по Медведевым, – сказал я. – Полная. Недвижимость, особняки, базы. Где сейчас находится глава рода, его охрана, численность. Адреса, схемы, охрана.

Коля помолчал несколько секунд. Потом ответил:

– Человек, который мне помогал по этой теме… его убили. Во время беспорядков. Он был из младших аналитиков СКА, имел доступ к архивам. Сейчас этого доступа у меня нет.

Я поморщился. Не потому что это было катастрофой, а просто осложняющий фактор, который нужно было обойти. Потеря одного звена в цепи не обрывает цепь, она требует другого звена.

– Хорошо, – сказал я. – Сиди тихо. Когда понадобишься… Свяжусь.

Разорвал связь. Подождал секунду.

Второй вызов.

Дарков ответил ещё быстрее. И в первую же секунду стало понятно, что он всё это время ходил с кристаллом в кармане и ждал именно этого момента.

– Владимир! – В его голосе было то тёплое, почти восторженное возбуждение человека, которому очень повезло и который хочет об этом рассказать. – Как вовремя! Вы не представляете, что здесь происходит!