Текст книги "Эпоха Титана 6 (СИ)"

Автор книги: Артемий Скабер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 14 страниц)

И его магический фон был таким, что мои два ядра одновременно отозвались на него – с той вибрацией, которую я чувствовал раньше только у Императорского принца.

Не Изменённый. Не гибрид. Что-то другое.

– Борис.

Он появился из-за угла с куском поручня в руке. Я указал на человека на аппаратуре. – Отключи трубки аккуратно, не рви. Кресло разблокируй снизу, там должен быть механический засов. Несёшь к Ирине.

– Что это? – спросил Борис.

– Выясним, – ответил. – А у меня на очереди ещё одна пачка изменённых.

Ощутил что ещё двое чёрных почили. У меня больше не осталось этого вида. Жаль… Луркеры тоже умирали быстрее, чем до этого. Моя армия редела. Борис занялся «резервом», пока я искал новых подопечных.

Охрана встречалась на каждом, сука углу. Их было много, а я с горсткой луркеров, что принимали на себя основной урон. Меня ранили ещё три раза. Тут у них этих артефактов тьма.

Приказал парочке собрать, те что не использовали и тащить на базу. Кровь на животе, ноге, руке. Рассекли всё до костей, регенерация срастила почти всё, но из-за магической атаки… полное восстановление придётся подождать.

Наконец-то я вышел на новый вольер. И тут был уже другой вид изменённых.

Серых пришлось усмирять дольше.

Не потому что их ошейники были надёжнее. А потому что их воля была иной. Не направленной на разрушение, а той тупой, исполинской инерцией, которая бывает у чего-то очень большого, когда оно не понимает, почему должно остановиться.

Твари в четыре метра высотой, каменные наросты на плечах и предплечьях, с той серой плотностью поверхности, на которой царапины от стальных когтей луркеров оставались белыми полосами и не углублялись.

Я стоял посреди отсека, и два ядра в позвоночнике гнали силу Титана ровным потоком, и у меня из носа шла кровь, от напряжения каналов.

Семьдесят голов. Многовато за раз. Выпускал всё что было и уже чувствовал, что начинаю захлёбываться. Кровь из ран текла всё быстрее, они раскрылись, когда переключился на подчинение.

Бой наверху ещё шёл и я продолжал терять своих луркеров. Остатки держали место и не подпускали охрану ко мне.

Первые двадцать изменённых опустились быстро. Следующие двадцать шли медленнее, с сопротивлением, как если бы между ними и моей волей было что-то… Словно тяжесть огромного, древнего и упрямого существа.

Последние тридцать.

Я добавил давление ещё раз, выжимая из двух ядер всё, что они давали в этот момент. Кровь пошла из левого уха. Бетон под моими ногами треснул мелкой сетью от того, как сила Титана вырывалась наружу, потому что тело не справлялось с её удержанием в этом режиме.

Тридцатый Серый опустил голову.

Я выдохнул через стиснутые зубы и утёр лицо тыльной стороной ладони.

– Встать, – сказал я им. – За мной.

Мы убегали. Лукеры тащили артефакты. Огляделся, пока нас атаковали магией и поморщился. Слишком много потерял я… Плевать! Зелёные, красные и серые со мной. Думал, что у меня получится их использовать в бою.

Но нихрена! Они слушались голосовых команд и простых. Моей силы Титана не хватало, чтобы ими управлять как чёрными. Терять я их не хотел, поэтому они либо просто ждали рядом и перемещались за мной. Но ничего… Скоро и она встанут в строй.

Встретил в канализации Бориса. Он шёл с бессознательным человеком на руках. Аппаратура Медведевых была оборвана, трубки вытащены аккуратно, как и просил. Человек дышал. Его кожа была бледной и горячей одновременно, как пергамент над свечой.

Через час мы вернулись к нам. Василиса уже была в гнезде. Я услышал её ещё в тоннеле, она была жива. Отлично! Мои командиры целы.

Когда я вошёл в коллектор, она сидела у стены с оторванным куском хитиновой брони в руке, рассматривала его. На боку у неё была длинная рваная рана. Глубокая, края неровные, но регенерация уже шла, и новый хитин проступал по краям среза.

Чёрных Изменённых, которых она взяла, не было ни одного. Сука! Весь вид потерян…

Несколько мешков лежали у её ног. Больших, раздутых, перевязанных в нескольких местах. Я остановился над ними. Развязал узлы и посмотрел внутрь.

Контейнеры с ядрами. Те самые, стандартные металлические, с маркировкой хранилищ Медведевых. Они были набиты плотно, один к одному. Я не стал считать сейчас. По объёму – много.

– Потери? – спросил я, не поднимая взгляда.

– Все чёрные, – сказала Василиса. – На втором складе была ловушка. Артефактная сеть под полом. Когда они вошли первыми – активировалась.

Я посмотрел на неё. Она не отвела взгляда и не объясняла дальше, а просто ждала.

– Склады? – спросил я.

– Оба. Зачищены полностью. Половина от луркеров, что были со мной мертвы.

– Понял, – кивнул.

Я завязал мешок обратно и выпрямился. От ста двадцати осталось в лучшем случае пятьдесят-шестьдесят.

Огляделся. Коллектор стал тесным для того, что в нём теперь было. Вдоль обеих стен, в ответвлениях, в центральном проходе стояли и сидели фигуры. Зелёные и красные вперемешку, Серые дальше, там, где потолок позволял им выпрямиться. Луркеры заняли все горизонтальные поверхности. Борис опустил бессознательного человека у стены у входа в лабораторию и встал рядом.

Ирина вышла через несколько секунд после нашего появления.

Она оценила картину быстро. Её особый взгляд, который начинался не с лиц и не с ранений, а с ядер. Потом увидела человека у стены. И остановилась.

– Что это? – спросила она.

– Не знаю, – ответил я. – Изучить и понять как использовать, но сначала армия.

Она оторвала взгляд от человека с усилием. Это было заметно, потому что в её лице что-то дрогнуло. Потом перевела его на Бориса, потом на Зелёных в первом ряду. Взяла блокнот.

– Мне нужны образцы у каждого типа, – сказала она. – Двадцать минут.

– Пятнадцать.

– Двадцать, – повторила она без изменения тона. – Иначе катализатор будет неточным.

– Двадцать, – согласился я.

Она пошла вдоль рядов. Зелёный, которого она остановила первым, не пошевелился, пока она брала пробу.

Я отошёл в боковой тоннель.

Двадцать минут… Время, которого должно хватить, чтобы привести себя в порядок. Регенерация от двух ядер работала быстрее, чем раньше, и к тому моменту, как я вернулся в коллектор, давление при дыхании почти ушло.

Ирина заканчивала записи. Она присела у Серого последнего ряда, брала пробу, что-то записывала, вставала. Посмотрела на меня.

– У меня есть всё, – сказала она.

– Тогда работай.

– Мне нужен образец из твоих ядер тоже, – добавила она.

– Нет.

– Владимир. – В её голосе появился тон, который она использовала, когда хотела объяснить что-то важное кому-то, кто, по её мнению, не вполне понимает всей значимости происходящего. – Два ядра в одном теле… И да не думай, что я этого не почувствовала. Это уникальная архитектура. Катализатор на её основе будет на порядок точнее, чем то, что я делаю сейчас.

– Мне сказал кто-то умный, что образцы не берутся без разрешения, – ответил я. – Это моё решение. У тебя достаточно материала.

Короткая пауза.

– Хорошо, – сказала она и пошла обратно в лабораторию.

То, что она синтезировала за следующие три часа, я наблюдал от начала до конца.

Процесс был другим по сравнению со всем предыдущим. Не конвейером, не серией одинаковых процедур, а скорее ювелирной работой. Ирина вводила катализатор в каждого в индивидуальной дозировке, сверяясь с анализатором после каждого шага.

Зелёные получали малые дозы, быстрое введение, пауза, фиксация. Красные – медленнее, в две очереди, с той техникой трёхэтапного введения, которую она разработала ещё при первой серии. Серые – дольше всего.

Ирина вводила катализатор через несколько точек одновременно, держа в голове три разных показателя, которые считывала с анализатора каждые несколько секунд.

Ни один из новых не погиб.

Это было другим. Катализатор на основе: Вики, Бориса, Василисы, Чёрных и Луркеров – работал иначе. Тела принимали усиление не через сопротивление и подавление, а через включение, как если бы новый ядерный уровень был естественным следующим состоянием, а не навязанным.

Зелёные после процедуры стояли тихо, и их кожа пульсировала ровнее. Меньше хаотичного движения, больше концентрации. Красные стали горячее по фону, и этот жар теперь шёл не вспышками, а постоянным ровным потоком, как у хорошего котла, который набрал рабочую температуру. Серые – те почти не изменились внешне, но магический фон стал иным: плотнее, глубже, с тем давлением, которое я мог теперь физически ощущать через воздух.

Борис и Василиса последними.

Им Ирина вводила финальную дозу сама. Борис получил своё и остался стоять неподвижно несколько минут. Воздух у его плеч казался чуть плотнее. Жёлтые глаза стали ярче, даже отливали каким-то оранжевым.

Василиса после своей дозы просто посмотрела на руки. Подняла одну, сжала в кулак, разжала. Ничего не сказала.

– Это предел? – спросил я Ирину.

– Для человеческой шкалы – да, – ответила она. – Одиннадцатый ранг… Выше без потери человеческой части ядра не выйдет. А что там будет дальше я не уверена. Но этот потолок другой. Они не упёрлись в ограничение. Они заняли весь доступный объём, что отмерен изменённым, что получились из людей. Будь они просто гигантами.

Триста ядер оказались двумястами восемьюдесятью четырьмя, когда Вика пересчитала их по контейнерам. Она сидела в углу отсека, аккуратно выставляла контейнеры в ряды и считала вслух.

– Двести восемьдесят четыре, – сказала она, закончив. – Из них сорок семь маленьких, остальные средние и крупные.

– Хорошо.

Ольга стояла у входа в лабораторию и смотрела на то, что происходило в коллекторе. На Зелёных, которые стояли вдоль стены, на Красных за ними, на Серых в глубине. На Бориса, что держал ладонь перед лицом и рассматривал её. С тем сосредоточенным вниманием, которое бывает у людей, когда что-то изменилось и они ещё не знают, как это назвать.

– Всё это… – начала она.

– Ненадолго здесь, – перебил я. – Они ждут следующей задачи. Скоро всё закончится и мы выберемся отсюда. После, никто уже вам не будет угрожать.

Она замолчала.

Я сел у дальней стены, спиной к кирпичу, и открыл первый контейнер с большими ядрами. Взял его в ладонь. Два моих источника в позвоночнике почувствовали его сразу. Не форсировал процесс, просто открыл каналы и позволил им брать.

Первое ядро растворилось медленно, за несколько минут, и его энергия разошлась по обоим каналам сразу – в родное ядро и в ядро Виктора одновременно. Потом второе. Потом третье. К десятому ядру я уже не отслеживал каждое. Просто брал, держал, впитывал и переходил к следующему.

Где-то после тридцатого я почувствовал, что каналы горят. Два ядра работали как пара мельничных жерновов, перемалывая входящую энергию.

После пятидесятого кости стали другими. Плечи, позвоночник, рёбра. Мышцы следовали за костями. Я брал следующее ядро. После ста двадцати я закрыл глаза.

В темноте за веками два ядра внутри меня вращались. Не буквально, а в том ощущении, которое даёт активная энергетическая работа, когда процесс идёт быстрее, чем тело обычно допускает.

Чистая Сила росла иначе, чем раньше. Раньше она шла по каналам как вода, с давлением, которое определялось диаметром. Сейчас она шла как вода по разветвлённой сети, где труб стало вдвое больше и каждая стала шире. Поймал себя на том, что задержал выдох, не желая прерывать это ощущение.

Я остановился.

Не потому что кончились ядра. Просто в какой-то момент два ядра дали сигнал, который я не мог описать словами. Ощущение насыщения, как когда понимаешь, что следующий глоток будет уже лишним.

Открыл глаза.

Я мог чувствовать сердцебиение Ольги. Не как звук, а как вибрацию в камне пола, слабую, равномерную, живую. Мог чувствовать тяжёлые замедленные пульсы Бориса у дальней стены. Луркеров в боковых ответвлениях, как горячие точки на холодной карте, каждую отдельно.

Встал.

Бетон под подошвой треснул. Тихо, без усилия с моей стороны. Просто от того, что там, где я стоял, плотность ауры давила на поверхность, и поверхность не успевала.

Луркеры в первом ряду опустили головы синхронно. Потом Зелёные у левой стены. Потом Красные. Серые в глубине коллектора прогнулись вниз.

Борис обернулся. Смотрел на меня несколько секунд.

– Ты другой, – сказал он.

– Знаю, – ответил я.

Тринадцатый ранг по человеческим меркам магии. Чистая сила пятнадцатого и земля четырнадцатого. А сила Титана… Двадцать пять процентов. Четверть от того, что у меня было.

Я обвёл взглядом коллектор.

Двести с лишним существ. Зелёные, Красные, Серые, Борис, Василиса, луркеры – все обращены ко мне, все неподвижны, все ждут.

Этого по-прежнему было недостаточно. Николай Медведев сидел в своём поместье с несколькими сотнями гвардейцев и с той силой мёртвого Титана, которую его род нёс в себе сотни лет.

Я выдохнул.

– Готовь луркеров. – бросил я Ирине.

Мой научный сотрудник повернулся ко мне.

– Ты хочешь… – замялась она.

– Да, – кивнул – Всех маленькие, средние, большие. Используй все катализаторы. Мне нужны самые сильные гиганты, которые только могут быть.

– Что ты задумал? – поджала губы Ирина.

– Навестить родню, – улыбнулся. – Ночью, уже сегодня, так что время есть. И узнай что за мужик или что это вообще такое? – указал на «резерв». – Хочу использовать, найди его пользу для меня.

* * *

Глава вышла на 39К знаков, старался. Завтра главы не будет, поскольку я в путишествии и у меня ДР. Увидимся в тексте во вторник в 00:00 по МСК. Всех благодарю за поздравления. Заранее поздравляю всех дам с 8 марта, если такие у нас есть. Желаю вам внимания, заботы и тепла. Счастья и благополучия.

Всё наконец-то уехал отдыхать =)

* * *

Глава 11

Гнездо жило своим ритмом.

Луркеры в боковых ответвлениях залегали и поднимались. Ирина стояла над своим столом, что-то бормотала, писала в блокнот, снова бормотала. Вика спала, подложив под голову сложенную куртку. Ольга сидела у стены и читала, поднося газету близко к лицу.

Я сидел у дальней стены и работал с магией. Прошёлся вниманием по коллектору, потом по боковым ответвлениям, потом дальше. На сотни метров во все стороны. Луркеры давали ровный фон присутствия. Борис у входа в лабораторный отсек – тяжёлый, медленный пульс, как у чего-то, что сделано из камня, но дышит. Василиса в боковом тоннеле – её фон стал другим после второго сеансов Ирины.

Именно тогда я почувствовал что-то.

Сначала не понял. Просто изменение в фоне, как меняется давление воздуха перед тем, как меняется погода. Что-то двигалось по тоннелям к востоку от нас. Далеко, за несколькими поворотами, но двигалось целенаправленно, без блуждания. Я закрыл глаза и вытянул восприятие туда.

Много.

Это была первая мысль. Несколько десятков источников, может быть больше, я не мог дать точное число с такого расстояния. Они шли плотно, ритмично, и в их движении была та упорядоченность, которой не бывает у случайных людей, попавших в тоннель. Людей… Это не гиганты и не изменённые.

Расстояние ещё не давало мне профиль. Только массу, направление и этот ритм. Кто именно, откуда, с какой целью… Пока было понятно одно: они шли сюда.

Я поднялся. Ирина почувствовала что-то в моём движении и подняла голову от блокнота.

– Продолжайте работу, – сказал я. – Всем оставаться здесь.

Ольга смотрела на меня.

– Что-то случилось?

– Кто-то идёт, – ответил я. – Ещё не знаю кто, но кажется мне, что не поболтать.

Я не стал объяснять дальше. Повернулся к входу в лабораторный отсек, где стоял Борис.

– Слушай, – сказал я негромко.

Он повернул голову.

– Остаёшься здесь. Василиса тоже. – Я говорил без пауз. – Ирина, девушки, оборудование – ваша зона. Никто не проходит к лаборатории без моего сигнала. Всё, что движется с той стороны без разрешения – убиваете. Не сдерживаете, не проверяете, а убиваете сразу. Понял?

– Понял, – сказал Борис.

Он смотрел на меня несколько секунд. Потом кивнул. Я повернулся к армии.

Импульс пошёл по каналам направленным образом, вектором. Луркеры пришли в движение первыми. Они всегда двигались быстрее в закрытых пространствах. За ними Зелёные. Серые двинулись по центру коллектора, тяжёлые, ровные, без суеты. Красные замыкали.

Я шёл последним.

Широкий участок коллектора нашёлся в трёхстах метрах к востоку. Там, где два боковых ответвления уходили под прямым углом и потолок поднимался на метр выше стандартного, потому что здесь когда-то проходил технический узел. Кладка старая, с выступами и нишами, потолочные арки давали тени, в которых что угодно могло стоять незаметно.

Армия расставилась без дополнительных сигналов.

Серые встали поперёк тоннеля. Плотно, плечо к плечу, без щелей по краям. Их броня после Ирины поглощала свет, а не отражала его, и в темноте коллектора они выглядели как часть стен. Красные заняли позицию за их спинами, в том промежутке, где тоннель давал угол обстрела поверх Серых. Зелёные полезли наверх. Слышал, как их когти нашли сцепление с кирпичом под потолком, и звук прекратился. Луркеры ушли в боковые трубы с обеих сторон.

Стало тихо.

Магия Земли держала для меня коридор впереди как натянутую нить. Гости были уже близко. Меньше ста метров. Теперь расстояние давало мне то, чего не было раньше: профиль. Около ста источников. Плотный, ровный, хорошо поставленный фон. Каждый из них давал то давление, которое бывает у людей с серьёзными ядрами. Не любительский разброс, а обученная однородность.

Военные? СКА? Великие рода или сам император решил вмешаться?

Чья гвардия стало понятно, когда авангард вышел на прямой участок и магия дала мне детали. Плотный боевой фон, восьмой-девятый ранг, экипировка тяжёлая. Артефакты усиления в нескольких точках на каждом теле, характерный узор для элитных частных отрядов аристократии. Медведевы.

Наконец-то папаша сложил два и два. Налёты на лаборатории, смерть Виктора, пропажа Изменённых. И сделал правильный вывод о том откуда пришла угроза. Отправил проверить кто же находится в канализации.

Отлично значит как я и думал, он не в курсе о лаборатории и мне. Сейчас мне важно, чтобы мой маленький секрет сохранялся.

Что-то изменилось. За гвардией шло другое.

Горячее, рваное, хаотичное. Около ста вибраций. Без строя, без дистанции, с тем давлением животного фона, который бывает у существ, когда в них вшито кое-что ещё. Вражеские изменённые, управляемые ошейниками. Вторая волна, которую пускали следом за людьми.

Я встал у стены в двадцати метрах за Серыми. Скрестил руки.

Тридцать метров.

Авангард вошёл в зону видимости и увидел стену Серых.

Командир поднял руку. Колонна встала. Я видел, как его фон меняется. Не паника, а расчёт. Он что-то сказал негромко, и первый ряд вскинул руки одновременно.

Огненные шары пошли плотно. Восемь разом, с той слаженностью, которая говорит о совместных тренировках. За ними воздушные резаки. Горизонтальные, на уровне пояса, быстрые.

Потом ледяные копья – тонкие, точечные, нацеленные в сочленения брони. Правильная тактика для закрытого пространства. Один залп разной природы, рассчитанный на то, что хотя бы одно попадёт в уязвимое.

Всё это ударило в Серых и взорвалось об них.

Огонь расплескался по броне и погас в первую секунду. Воздушные резаки ушли в рикошет и ударили в стены. Кирпич крошился, полетела каменная пыль. Ледяные копья вошли в хитин на несколько сантиметров, застряли там, как иглы в дереве, и следующие несколько секунд хитин просто вытолкнул их, пока регенерация заделывала каналы. Серые стояли. Ни один не качнулся, ни один не сдвинулся с позиции.

Пауза у гвардейцев – секунда, не больше. Та, что бывает, когда глаза видят одно, а опыт ожидал другого.

Командир крикнул что-то резкое.

Строй перестроился быстр. Вперёд выдвинулись маги с более сильными ядрами. Второй залп пошёл мощнее первого. Один из Серых отступил на полшага. Кладка стены за ним дымилась там, где рикошет снял несколько сантиметров кирпича.

Я выпустил сигнал.

Серые расступились в стороны одновременно, освобождая центр тоннеля. Промежуток открылся на три секунды. Красные, которые всё это время стояли за ними и накапливали жар и выпустили его сейчас. Двумя концентрированными потоками, горячими до того, что воздух перед ними становился белым.

Тоннель вспыхнул.

Первые ряды гвардейцев не успели перестроиться после расступившихся Серых. Те, кто был дальше, подняли щиты, девятого ранга. Они выдержали, но каждый удар Красных стоил щитовикам треть резерва. Люди с конечным количеством энергии в ядре. Что тает с каждым поглощённым ударом, и Красные это давление не снимали.

С потолка упали Зелёные.

Они приземлились за щитами. Там, куда барьеры не смотрели, потому что барьеры держали то, что шло спереди. Первый маг обернулся, когда услышал взмах когтей о пол и не успел закрыться. Зелёный ударил его. Кислота пошла сразу, маг упал, зажимая рану, от которой шёл розоватый пар. Второй Зелёный снёс щитовику голову одним горизонтальным взмахом. Барьер погас в ту же секунду, оставив брешь в линии.

Из боковых труб вырвались Луркеры.

Они шли во фланги и в спину. Не по одному, а плотными группами, с тем давлением стаи, которое не оставляло людям пространства разворота. Гвардейцы ещё держались на уровне рефлексов. Оборачивались, закрывались, выбрасывали заклинания. Но в трёх точках одновременно, при истощающемся резерве, это давало только одно.

Командир кричал что-то ещё. Я уже не слушал. Стоял у стены и смотрел на то, как работает то, что было построено за несколько часов и силы Титана.

Серые снова выдвинулись вперёд, когда линия гвардейцев начала ломаться. Шли мои подопечные медленно, принимая всё, что ещё летело в них, и давили массой тех, кто ещё стоял. Красные выпустили ещё один залп поверх Серых, в дальние ряды. Зелёные добивали тех, кто упал, но ещё двигался.

Пять минут, примерно. Потом тоннель замолчал.

Кладка на стенах потемнела от жара. Пол стал мокрым. Кровь, вода из разорванных труб, кирпичная пыль, прибитая к поверхности. Сотня элитных магов лежала в разной степени целостности, и из всего этого я нёс потери в несколько луркеров и одного Зелёного, которому в упор попало заклинание и регенерация не справилась.

Результат меня более чем устраивал. Но расслабляться было рано, уже чувствовал вторую волну. Она шла следом всё это время. Несколько типов, несколько профилей фона. Их движение было механическим по направлению и хаотичным во всём остальном. Мешали друг другу, толкались, кто-то упал и его затоптали.

Изменённые появились и ударили в Серых без тактики. Просто бросились всей массой в одну точку. Туда, где стояло то, что перегораживало тоннель. Серые отступили на шаг под общим давлением, потом встали.

За линию начали прорываться одиночные. Там, где двое вражеских атаковали одну точку одновременно, там, где масса давила дольше, чем регенерация Серых успевала компенсировать. Один Красный поймал удар в правый бок от вражеского Изменённого, пластины брони вогнулись внутрь, и в те несколько секунд, пока шло восстановление, ещё один прорвался мимо него.

Я вышел вперёд.

Не потому что ситуация выходила из-под контроля. Серые справились бы, просто ценой потерь, которые мне сейчас были неудобны. Выпустил силу Титана широкой ровной волной.

Волна пошла по тоннелю как давление перед открытым шлюзом. Мои лишь моргнули и остались на месте, а чужие получили это иначе. Вражеские изменённые споткнулись. Сначала те, что были ближе, потом задние и так по цепочке. Останавливались и замирали. Два приказа тянули существо в разные стороны. Ошейник требовал идти вперёд, а сила Титана замереть.

Около сорока особей рухнули там, где стояли. Остальные замешкались. Серые прошли по ним методично. Зелёные добавили сверху. Луркеры замкнули фланги. Я держал давление ровно, не усиливая и не снимая, пока армия делала своё.

Когда стало тихо, я начал смотреть на тех, кто лежал.

Около тридцати ещё дышали с тем выражением в глазах, которое я уже видел раньше. Страх, смешанный с чем-то более глубоким, древним. Они лежали и смотрели на меня. Какая интересная партия, они более разумные, чем все мои, если не брать Василису и Бориса.

Я подошёл к первому. Присел. Положил руку ему на голову. Ощутил их «ошейник». Кто-то очень плохо постарался. Слишком простая конструкция, грубая, рассчитанная на то, что собственной воли не останется. Нашёл точку крепления. Тонкая нить чистой силы пошла туда и перебила её в одном месте.

Конструкция подчинения рассыпалась. Существо под моей рукой вздрогнуло. Потом осталось лежать, с тем расслаблением, которое бывает после снятия напряжения.

Я сделал это ещё двадцать девять раз.

Получил тридцать новых подопечных. Жаль, что не усиленных катализатором Ирины. Не с той плотностью, которую имели мои, но живых, рабочих, ориентированных теперь на единственный источник давления в этом тоннеле.

Потери в двух боях – пятнадцать особей. Приобретения – тридцать. Лаборатория в безопасности. Вот только папаша уже послал сюда своих людей и изменённых и продолжит это делать. Может быть, к него операциям, кто-то даже подключиться…

Выпрямился и посмотрел на армию.

Тридцать новых встали в хвост. Серые заняли привычные позиции. Луркеры вернулись из боковых труб в колонну. Оставшиеся зелёные спустились с потолка. Красные стояли, опустив руки.

Мысленный сигнал пошёл по каналам. Выдвигаемся.

Под столицей была своя география.

Не та, что на картах, и не та, что видна с поверхности. Тоннели здесь строили в несколько эпох, и каждая эпоха добавляла свой слой. Новые трубы поверх старых, новые коллекторы, которые обходили то, что уже не убрать. В промышленных кварталах тоннели были узкими и шли по прямой. Под центром они расширялись, ветвились, иногда выходили в пространства, о которых явно забыли при следующей перестройке. Магия Земли читала всё это как объёмную карту. Не слой за слоем, а разом.

Поместье Медведевых, где они спрятались, стояло в северном квартале. Под ним тоннели шли реже. Я сделал крюк на запад, вышел к нужной точке с другой стороны, там, где коллектор шёл шире и давал нужный диаметр для того, что двигалось за мной.

Три минуты ходьбы от поворота и поместье нашлось.

Магия Земли нащупала его за двести метров. Каменный фундамент стены, глубокий, с армированием. Под парадным двором – брусчатка поверх старой кладки, под ней слой грунта с трубами. Главное здание в центре участка. Пять этажей, массивное, с подвальными уровнями, которые уходили на два яруса вниз. Первый подвальный уровень давал пустоту с перегородками – кладовые, оружейные. Второй уровень был другим.

Живые существа и много, плотно в одном месте. Я остановил изменённых в ста пятидесяти метрах.

На поверхности ещё двести двадцать, плюс-минус. Источники распределены. Одни у стен, другие в патрульных маршрутах, несколько на крыше главного здания. Восьмой ранг. Несколько девятых на ключевых позициях. Над всем этим висел купол. Сигнальный, рассчитанный на фиксацию магического воздействия извне.

Я посмотрел на Луркеров.

Около пятидесяти особей. Ирина улучшила кладки. Они мой ресурс, который восстанавливался. Именно поэтому луркеры пойдут первыми. Как бы не хотелось, но пожертвовать придётся.

Я нашёл точку через магию. Прямо перед парадными воротами. Линия разлома там была готовая, просто ещё не тронутая. Ещё одна точка – глубже, левее. Под западным крылом главного здания, прямо над вторым подвальным уровнем. Туда, где сидели изменённые отца.

Два пролома. В разное время.

Мысленный сигнал луркерам. Боковой коридор, который я нашёл через магию ещё несколько минут назад. Он шёл прямо под парадный двор. Луркеры потекли туда один за другим, быстро, беззвучно, исчезая в темноте. Пятьдесят особей растворились за несколько секунд.

Я прижал ладони к стенке тоннеля.

Магия Земли нашла нужную точку. Я держал это давление ровно, без спешки, давая луркерам занять позиции. Двадцать секунд.

Сигнал ушёл. Магия Земли ударила вверх точечно. Брусчатка перед парадными воротами вздулась снизу, пошла трещинами по стыкам, потом лопнула кратером.

Через мгновение оттуда вырвались луркеры.

Я не видел это глазами, а чувствовал через магию. Ровный фон дежурного патруля разорвался на хаотичные фрагменты. Одни источники бросились к кратеру, другие перестраивались, третьи побежали к зданию. Купол сигнализации сработал почти сразу. Защитные артефакты периметра активировались.

В луркеров полетело всё, что у первых рядов оказалось под рукой.

Огонь, лёд, огонь, воздушные удары. Широкие, панические. Именно то, что бывает у людей, которые видят, как из-под земли лезет то, чего не ждали. Луркеры гибли быстро. Они лезли вперёд, на открытое пространство, под прямой огонь, и их тела принимали удары, и гвардейцы тратили на них резервы. Всё внимание, вся реакция, весь магический потенциал двора смотрел туда.

Я считал секунды.

Сорок. Основная масса гвардии у периметра стянулась к кратеру. Маги с девятым рангом вышли к воротам. Именно это мне нужно было, чтобы они были там.

Второй удар пошёл под западное крыло. Пол второго подвального уровня лопнул снизу в трёх точках.

– Пошли, – сказал я.

Серые двинулись в технический люк, который я открыл заранее. Коридор под западным крылом, потом вверх через пролом в полу подвала. Красные и Зелёные за ними. Тридцать новых в хвосте, пока я шёл следом.

Подвал встретил тем запахом, который я узнал сразу. С характерной примесью чужого фона, которая бывает в местах, где держат много Изменённых на ограниченном пространстве. Клетки вдоль стен. Большие, металлические, с усиленными решётками. В них те кто уже не совсем человек.

Когда они увидели нас, стены задрожали от их давления на решётки. Ошейники горели в них как угли. Высвободил силу Титана. Воздух в подвале мгновенно стал другим.

Изменённые за решётками замолчали.

Сначала ближние, потом те, что были дальше. Один за другим, как гаснут огни в ряд. Оседали, прижимались к стенам клеток, опускали головы. Несколько не опустили. У них ошейники были сильнее. Серые разобрали их молча. Клетки вскрывались ударами, и то, что внутри пыталось сопротивляться, прекращало это делать быстро.

Оставшихся я прошёл по очереди.

Рука на голову, нить чистой силы в точку крепления ошейника, разрыв. Восемнадцать раз. Восемнадцать новых… С куда лучшим фоном, чем тридцать из тоннелей. А мне так нравится. Что не бой, то пополнение.

Я выпрямился.

Снаружи всё ещё гремело. Где-то начался пожар. Жар шёл через кладку быстрый, нарастающий. Значит, луркеры добрались до деревянных перекрытий, и огонь делал часть работы сам.

– Наверх, – сказал я.

Паркет в холле был из тёмного дерева с инкрустацией. Это было первое, что я заметил, когда Серый выбил дверь подвала и мы вошли в дом. Не потому что мне было дело до паркета, а просто потому что он бросался в глаза.

Вдоль лестницы висели портреты, мужчины с лицами людей, уверенных в праве на то место, которое занимают. Люстры из хрусталя горели вполсилы, потому что в системе питания уже что-то происходило. Запах дорогого дерева, полироли и старых артефактов.