Текст книги "Эпоха Титана 6 (СИ)"

Автор книги: Артемий Скабер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 14 страниц)

– Даже так? – поднял бровь.

Момент откровенности от, которого даже меня тянет блевать. В ней нет ничего, что когда-то делало её человеком. Будь тут Володя… уже бы рыдал или покончил собой.

Выпустил силу Титана. Маруся тут же дёрнулась и начала пятиться назад, понимая как она ошиблась в своей оценке.

– Не нужно… Прошу! – артефакт в её руке поднялся. – Ты жив. Ты сбежал, ты выбрался. Посмотри на себя – ты стал другим. Ты сильный. Не нужно возвращаться к этому. Уйди, Володя. Уйди, и всё это закончится.

Я молчал.

– Я не могу остановить тебя сама, – продолжила она, и теперь в голосе была та усталость, которая приходит, когда знаешь, что слова не работают, но всё равно произносишь их. – Но ты… ты ведь не за местью пришёл. Не только за этим. Ты умный, ты всегда был умным. Ты видишь дальше, чем остальные. Зачем тебе…

– Это не месть, – перебил я.

Она остановилась.

– Это ресурс, – добавил я. – У Виктора есть то, что мне нужно. Ядро, которое принадлежало мне до тех пор, пока его не забрали и не отдали ему. Понимаешь? Мне нужно не его смерть сама по себе. Мне нужно то, что внутри него.

Маруся смотрела на меня и не понимала.

– Ты… не Володя, – произнесла она тихо. Не вопрос. Просто слова, которые она произносила и сама не могла сказать, правда они или нет.

– Я то, что от него осталось, – ответил я. – То… что верило тебе, любило, было готово пожертвовать собой. Он умер. И теперь тут я. Могу тебя заверить девочка, что лишён недостатков, что были до этого.

Лицо Маруси начало искажается, и она ударила.

Движение было нечеловечески быстрым. Я успел погасить только часть её силы. Хруст рёбер был вполне слышимым. Три, возможно четыре, по левой стороне, а ведь у меня почти каменные кости.

Удар бросил меня назад, в дверь, дерево треснуло, я прошёл сквозь неё и оказался в коридоре на одном колене. Внутри что-то горело, дышать было неприятно, лёгкое не пробито, но давление от сломанных рёбер на него было ощутимым.

Маруся вышла за мной.

Она стояла в дверном проёме, с артефактом снова в руке, но уже не сжимая его, а держа слегка в сторону. Смотрела на меня. В её взгляде не было торжества. Только то спокойное ожидание, с которым смотрят на того, кого только что ударили и теперь проверяют, встанет ли он.

Я медленно поднялся с колена. Сплюнул кровь на ковёр. Маруся тут же активировала артефакт. Выпустил покров и вложил в него всю силу. Давление на всё тело. Ощутил, как моё ядро пытаются уничтожить.

Направил силу Титана на защиту. Кости в теле затрещали. Вспышка ослепила. Внутренние органы начали свой путь. Повреждение лёгкого, селезёнки, почки, печени.

Держал силу, что меня давила. Вспышка погасла. На лице Маруси удивление, что перешло в шок.

Хрустнул шеей. Неплохо… Даже лучше, чем было у того СКАшника. Будь у меня меньше силы – помер бы.

– Ты не человек… – прошептала она губами.

Посмотрел на неё и увидел животный страх. Как когда понимаешь, что добыча оказалась хищником.

– Не бью женщин, – произнёс я ровно. – Особенно тех, кто слабее.

Из тени за её спиной выросла окровавленная Василиса.

Она не говорила ничего, не предупреждала. Просто вышла из темноты коридора слева, где стояла всё это время. И одним широким горизонтальный махом, закованной в хитин рукой, ударила Марусю сбоку.

Маруся отлетела в стену. Ударилась плечом, потом боком, потом сползла вниз, оставив на обоях длинную тёмную полосу. Лежала неподвижно. Дышала, просто без сознания.

У меня не было ненависти к этой девушке. Она слабая, сломленная и послушная. Та, что ради жизни предала себя и то кем была. Ломать её ещё раз? Глупо и бессмысленно. А вот то что с ней сделали… это любопытно. Даже очень, если Медведевы способны на такое для слуг, то мне стоит чуть больше подготовиться перед тем как посещать папашу.

Ирина обрадуется такому экземпляру. Использую её, чтобы ещё больше усилить мою армию.

Василиса посмотрела на меня жёлтым взглядом.

– Знаешь её? – прорычала она.

– Знал, – поправил я. – Милейшее создание. Когда-то, она даже спасла меня.

– Убить? – облизнулась Мамонтова.

Я покачал головой.

– Забрать. Отправь одного чёрного. Пусть отнесёт её к Ирине по тоннелям. Если очнётся и начнёт брыкаться, сломать ноги. Если попробует применить магию – убить. Второго лучше избежать. Она полезна.

Василиса кивнула. Повернулась и рявкнула что-то в темноту коридора. Один из изменённых вышел из-за угла, подошёл к Марусе, поднял её, как поднимают предмет. Без усилия, без осторожности и ушёл обратно в темноту.

На секунду мне показалось, что мой чёрненький доволен. Нужно будет разобраться что у них за мания собирать и таскать с собой. Но это потом. Удар. Ещё один. Гигант не пытался быть аккуратным, наверное, потому что не умел. Маруся билась головой, пока её несли.

Я смотрел им вслед.

Несколько секунд в коридоре было тихо. С первого этажа уже не доносилось почти ничего. Только редкие звуки, которые означали, что доедают последних, кто ещё пытался укрыться.

Я оперся спиной о стену и смотрел в потолок несколько секунд.

Внутри было тихо.

Именно эта тишина интересовала меня больше всего. Там, где раньше всегда было что-то. Давление, сопротивление, тот слабый, но постоянный фон чужих привязанностей, который шёл из глубины тел.

Я попробовал нащупать… и не нашёл. Там, где был Володя, оставалась только пустота. Чистая, ровная, как пространство после того, как убирают лишнюю мебель и видишь, сколько места было занято зря.

Я не испытал ничего похожего на скорбь.

Он умер окончательно. Больше не будет вмешиваться в моё тело. Но проклятие, что он оставил… по-прежнему со мной. Отомстить Медведевым. Вот только это теперь моё желание.

Мои цели остались прежними, только стали чище. Без примесей чужих эмоций, без той смутной тошноты, которая иногда поднималась, когда я делал что-то, что памяти тела не нравилось.

Виктор Медведев. Его ядро, что когда-то принадлежало мне. Я заберу его, потому что оно нужно для этого тела, чтобы впитать больше Силы Титана.

Николай Медведев. В нём сила мёртвого Титана, та, что досталась его роду сотни лет назад. Я заберу её, потому что она моя. Без неё мне не закончить с остальными.

А род… Мне на него плевать. Уничтожу просто потому что могу. Ну и у этого есть ещё одна цель. Хаос и чтобы император отвлёкся на то что происходит в его стране. Мне нужен момент, чтобы заглянуть к нему.

Я оттолкнулся от стены и выдохнул.

Василиса стояла рядом, молча. Рана на её боку затянулась полностью. Четверо чёрных Изменённых заняли позиции вдоль коридора. Двое смотрят на лестницу снизу, двое контролируют дверь туда, где ещё несколько минут назад слышались голоса. Пятнадцать Луркеров, которые поднялись со мной на этот этаж, сидели у стен.

Я сплюнул последнее, что оставалось от вкуса крови, и посмотрел вверх, используя магию земли. Плиты, перекрытия, лестница, и там, на последнем этаже, колоссальная плотность энергии.

Четыре человека с девятым рангом магии и ещё один с десятым. Мой братишка больше не скрывает своё присутствие. Набрался же он силушки с моим ядром.

– Пошли, – сказал я, не оборачиваясь. – Пора забрать ядро.

Василиса шагнула следом. Луркеры потянулись за ней. Изменённые закрыли тыл. Мы поднимались по лестнице. С каждой ступенью давление сверху становилось плотнее. Лестница заканчивалась площадкой с широкой дверью.

Оглядел своих подопечных и поморщился. Потери будут большими.

– Вот как мы поступим, – сказал я тихо Василисе.

Глава 8

Магия Земли шла сквозь паркет, сквозь бетонную стяжку, сквозь перекрытия, наверх и вперёд, читала вибрации и возвращала мне картину. Пятеро. Четверо вдоль левой стены и у окна. Компактные, горячие источники, плотность энергии такая, что её можно было почти потрогать. Девятый ранг, у одного, крайнего у окна, может быть, чуть выше. Они стояли неподвижно, ждали.

Пятый был в дальней комнате.

Он не двигался и не прятался. Десятый ранг. Я это чувствовал не через зрение и не через слух, а через то давление, которое настоящая сила производит на пространство вокруг себя. Как перед грозой. Как в нескольких метрах от аномалии, когда воздух меняет вес.

Я повернулся к Василисе.

Она стояла вплотную к стене за мной: огромная, с металлическим блеском на плечах после Ирининой работы. Жёлтые глаза в темноте коридора не мигали. За ней шестеро чёрных Изменённых держали позицию с той молчаливой готовностью, которая у них появилась после улучшения. Луркеры рассредоточились по коридору дальше.

– Слушай, – сказал я негромко.

Она склонила голову.

– Четверо гвардейцев у левой стены и у окна. Девятый ранг. Один, возможно, выше. – Я говорил без пауз. – Черные и луркеры идут первыми. Задача одна: не убить, а занять. Заставить их тратить резервы. Девятый ранг – это не предел их силы, это их ядро, и ядро конечно. Когда они начнут проседать, ты заходишь и добиваешь тех, кто просядет первым.

Василиса молчала.

– Тот, у кого фон максимальный, – продолжил я, – не твой. Он мой. Никто к нему не подходит без моей команды. Если кто-то из луркеров полезет не туда, останови. Понятно?

– Понятно, – прорычала она.

Один из чёрных Изменённых за её спиной тихо переступил с ноги на ногу. Оранжевые глаза смотрели на дверь. Они уже знали, что там – не через слова, а через тот общий фон присутствия, который я держал на них постоянно, как слабый ток через провод. Они чувствовали его и ориентировались по нему.

– Дверь, – сказал я первому из чёрных.

Тот не разворачивался, не переспрашивал. Просто шагнул вперёд.

Удар плечом. Дверь слетела с петель не как щепка, она ушла внутрь как монолитная плита, вместе с фрагментом деревянного косяка и полосой штукатурки, отколовшейся с торца.

Я заходил последним.

Встал у разбитого проёма, прислонился плечом к тому, что осталось от дверного косяка, скрестил руки на груди. Просторный зал ударил по глазам сразу. Золото на стенах, тяжёлые шторы цвета вина, хрустальная люстра, которая мгновенно начала раскачиваться от сотрясения. Паркет из тёмного дерева с инкрустацией. Длинный стол у правой стены, кресла с высокими спинками, графины и бокалы, которые уже звенели от вибрации и падали.

Гвардейцы среагировали раньше, чем упал первый бокал.

Они не закричали и не попятились. Четверо перестроились в секунду. Двое взяли позиции у левой стены лицом к проёму, один прыжком ушёл к окну, четвёртый встал за длинным столом. Никакой суеты, никакого потраченного времени на осознание ситуации. Ровно так, как двигаются люди, которых этому учили долго и серьёзно.

Первый луркер прыгнул раньше, чем они успели поднять руки.

Маг у левой стены среагировал мгновенно. Ладонь вперёд, выброс, и огненная волна ударила луркера в грудь прямо в прыжке. Тварь горела, падала, но падала не назад, а вперёд, по инерции, и маг отступил на шаг, уходя с траектории горящего тела.

За первым пошёл второй. Третий. Луркеры лились через проём как вода через щель. Огонь бил по одному, воздушное лезвие перерубало второго пополам, водяной хлыст – толстый, горячий, под давлением – размазывал третьего о стену.

Но за каждым убитым в проём входил следующий.

Я смотрел. Маг с воздухом работал точнее всех. Он не тратил энергию на площадь, он резал. Каждый выброс шёл в конкретную точку, воздушные лезвия были тонкими и быстрыми. Луркер без головы, луркер без передних лап, ещё один – разрезан по диагонали от плеча до живота, тело падает в двух местах. Этот маг экономил.

Маг с огнём работал иначе. Широкие выбросы, высокая температура, много потраченного за каждый удар. Им двигал правильный инстинкт. При массовом нападении площадь важнее точности. Но то, что он не видел, это сколько у него в ядре. Каждый широкий выброс стоил больше, чем казалось.

Четвёртый держал щит.

Плотный, полупрозрачный, с мерцанием по краям. Маг встал за спинами троих. Если кто-то из трёх пропустит удар, щит закрывает. Это делало их четвёрку завершённой – огонь, воздух, вода и барьер. Продуманная тактика для закрытого помещения.

Первый чёрный Изменённый прошёл сквозь луркеров.

Он не прыгал, как они. Огонь ударил ему в грудь. Хитиновая броня вспыхнула, он замедлился, но не остановился. Воздушное лезвие срубило ему левую руку выше локтя. Она упала. Изменённый посмотрел на культю. Чёрные мышечные волокна начали двигаться по краю среза, медленно, как нити, ищущие друг друга в темноте.

Маг с воздухом увидел это первым.

Я заметил, как он на мгновение остановил руку. Не от страха, а от того, как останавливают движение, когда что-то не укладывается в ожидаемое. Регенерация у гигантов бывает, но чтобы так быстро, чтобы прямо сейчас, прямо у него на глазах – это другое. Его пауза стоила ему трёх луркеров, которые прорвались через брешь. Щитовик закрыл, но ценой снятого с позиции мага воды, который отвлёкся, чтобы помочь.

Качели пошли.

Гвардейцы держались. Лучше, чем я ожидал от людей без регенерации. Маг с огнём получил от луркера в ногу, зубы пробили сухожилие, он упал на колено, но продолжил работать с колена, просто сменив угол атаки.

Маг с воздухом поймал двух луркеров, которые прыгнули одновременно с разных сторон. Уложил обоих в одно лезвие, перекрестным движением. Его ядро таяло с каждым выбросом.

Второй чёрный Изменённый вошёл в зал.

Маг воды ударил его хлыстом в лицо. Голова мотнулась назад, гигант потерял равновесие и упал. Маг бил ещё раз, потом ещё, вкладывая в каждый удар больше силы, чем нужно, потому что тварь на полу не оставалась там,. Гигант поднимался. Не быстро, с трудом, но поднимался, и маг это видел, и в его движениях появилась торопливость, которой не было раньше.

Маг с огнём начал проседать первым. Четыре широких выброса за последние две минуты дали себя знать. Каждый следующий был чуть менее ярким, чуть менее горячим. Дал луркеры новую команду. Они стали давить именно на него, не по команде, а по тому инстинкту стаи, который видит слабеющего и берёт с него первое.

– Пора, – сказал я Василисе, не повернув головы.

Она уже двигалась. Маг с огнём увидел её, бросил широкий выброс. Огонь ударил ей в плечо, броня почернела, от неё пошёл дым, но она не повернула. Она влетела в него плечом. Полный вес, полная скорость. Даже услышал, как у него что-то хрустело, прежде чем он ударился спиной о стену.

Щитовик поднял барьер.

Это было ошибкой. Не потому что щит был слабым, а потому что он отвлёкся от изменённых, чтобы прикрыть упавшего. Второй чёрный поднялся к тому моменту с пола. Ему было не до щита. Он прошёл сбоку, обошёл барьер там, где маг его не развернул, и ударил щитовика в спину обоими кулаками сверху. Маг сложился пополам, щит мигнул и погас.

Маг с воздухом оставался. Он понял, что остался один, и сделал единственное, что имело смысл: отступил к окну, встал спиной к стене и поднял оба кулака в защитной стойке. Его ядро было ещё плотным, хотя и меньше, чем в начале. Он смотрел не на монстров, не на Василису,а на меня.

Я шагнул вперёд, разжал скрещенные руки и убрал их вдоль тела. Маг бросил лезвие. Быстрое, точное, прямо в лицо. Я наклонил голову ровно настолько, чтобы оно прошло в сантиметре от виска. Почувствовал воздух на коже. Сделал ещё шаг.

Он выстрелил снова. Три лезвия подряд, веером.

Первое прошло мимо, потому что я сдвинулся влево. Второе задело плечо. Ткань разошлась, под ней кожа, кровь появилась почти сразу. Третье я поймал Покровом. Чистая сила встретила воздушную волну, и меня отбросило на полшага назад.

Маг продолжал бить, не давая пространства, четвёртое, пятое, он был умным и он был быстрым и у него оставалось достаточно силы, чтобы удержать меня на расстоянии ещё минуту, может быть, две.

Я выпустил магию Земли в пол.

Паркет под ногами мага вздрогнул. Тонкие трещины пошли от моей стопы до его позиции за долю секунды, и прежде чем он успел прочитать, что происходит, из пола поднялись тонкие каменные кольца, обхватившие щиколотки. Он посмотрел вниз. Потом поднял взгляд на меня.

Чёрный изменённый ударил его кулаком в висок.

Его голова мотнулась, колени подогнулись. Каменные петли удержали тело от падения, и он повис в них, с тонкой полосой крови из-под волос.

Я выпустил силу Титана широкой волной. Монстры замерли мгновенно. Луркеры осели на пол, как переставшие двигаться механизмы. Чёрные изменённые остановились там, где стояли, оранжевые огни глаз обратились ко мне. Василиса распрямилась над телом мага с огнём, подняла голову, смотрела. В зале стало тихо настолько, что стало слышно, как тихо потрескивает хрусталь в люстре, которая всё ещё раскачивалась.

Четыре трупа на паркете. Хрусталь, золото и дым. Опрокинутые кресла, разбитые графины, чья-то кровь в нескольких местах на дорогом дереве пола.

Дверь в дальнюю комнату была закрыта. Она открылась сама.

Медленно, с той уверенностью, с которой открывают двери люди, которые не ожидают ничего плохого по ту сторону. Потому что никогда по-настоящему не сталкивались с тем, что ожидание может обмануть. Виктор Медведев вышел.

Он осмотрел зал. Трупы гвардейцев, монстров. Разгромленный интерьер. Потом его взгляд дошёл до меня.

Пауза была короткой. Одна секунда, может быть, полторы. Его брови поднялись. Углы губ чуть опустились. Это было удивление.

– Володя?.. – сказал он.

Я молчал. Виктор посмотрел на Василису, на луркеров, на чёрных изменённых у стен и снова на меня. Что-то в его лице прошло путь от удивления до той усмешки, которую я видел в памяти тела у него всегда.

– Живой, – произнёс он. – Удивительное создание. Я думал, ты давно подох где-то в канаве. – Он переступил через тело одного из гвардейцев спокойно, как переступают через лужу, и остановился посреди зала. – Исчез как мусор, который выметают из-под ног, так, думали мы с отцом, туда ему и дорога. Смыли позор с рода.

Я смотрел на него и оценивал.

Аура была плотной. Плотнее, чем у любого, с кем я имел дело в этом мире, кроме отца. Десятый ранг был буквальным, физическим: от него исходила температура ниже комнатной, как от открытой морозильной камеры. Лёд и… Сосредоточился на ощущениях.

Узнал их, вспомнил. Ветер – моя стихия, что когда-то забрали вместе с ядром.

– Кстати, – продолжил Виктор, – твоя рыжая подружка.

Он улыбнулся.

– Ты не спрашиваешь даже о ней… – сказал он с удовлетворением в голосе. – А я то думал, что это любоффф. Но ничего. Так вот, когда ты сбежал как трус, она осталась. Мы её подлечили. Хорошие врачи хорошо работают, когда им хорошо платят. – Он чуть наклонил голову, рассматривая моё лицо в поисках реакции, которой не находил. – Очень полезное оказалось создание. Слушается с первого слова. Служит исправно. Теперь понимаю, почему ты на неё засматривался в детстве. Простолюдинка, зато старательная. Такую вещицу приятно иметь под рукой.

Он ждал.

Я смотрел на плотность его ауры и думал только о своём ядре.

– Молчишь, – произнёс Виктор. – Ну ладно. – Он бросил взгляд на замерших монстров, и в его взгляде было то самое пренебрежение, которое аристократы носят в себе с рождения. – Не имея собственной силы, решил попросить у кого-то? С кем ты договорился? – Он чуть прищурился. – Со Змеевыми? Военными? СКА? Кто тебе дал эти игрушки?

Я не ответил.

– Всё равно кто. – Он сделал небрежный жест рукой. – Думаешь, пара бракованных мутантов меня остановит? У отца таких сотни, только лучше сделанных. – В его голосе не было злости – только та снисходительная лёгкость. – Хорошо, что ты сам пришёл. Не пришлось бы тратить людей на поиски. Я с удовольствием оторву тебе голову и принесу её отцу на блюде. Он давно хотел знать, что с тобой покончено окончательно.

Неделю назад слова про позор могли что-то задеть. Внутри меня был ещё Володя. Сейчас там была только пустота. Ровная, чистая. Муравей выстраивал позу, муравей произносил слова, которые, очевидно, должны были что-то производить. Мне было любопытно смотреть, как он работает на результат, которого уже нет.

– Ты долго ещё будешь трепаться? – искренне поинтересовался я.

Это было первое, что я произнёс с тех пор, как вошёл в зал.

Виктор помолчал секунду. Потом улыбнулся.

– Нет, – сказал он. – Пожалуй, достаточно.

Температура в зале упала за одну секунду.

Воздух стал плотным, стёкла окон затянуло инеем изнутри, паркет под ногами треснул в нескольких местах от резкого перепада. Мой выдох стал виден. Белое облачко, быстро исчезнувшее в наступающем морозе.

Виктор ударил.

Ледяные колья пошли как стена. Плотная, высокая, с острыми гранями, на скорости, которую я не ожидал от стихийного удара. Я активировал покров, чистая сила девятого ранга встала слоем.

Он продержался примерно полсекунды.

Лёд десятого ранга прошёл через него как через бумагу. Я уклонился вправо, пропустил основной поток мимо плеча, но два снаряда всё равно достали. Один в грудь, второй скользнул по бедру.

Регенерация началась сразу. Я это почувствовал по тому теплу, которое шло изнутри к порезам.

– Чистая Сила? – произнёс Виктор. – Серьёзно? Кто-то потратил ядро, чтобы дать тебе чистую силу? – Он поднял руку, и воздух за ним завращался. – Ты стал подопытной крысой. Прямо как твоя подружка. Хотя она теперь моя подстилка. Выполняет все мои желания и потребности. Такой старательной я ещё не видел. Может поэтому терплю простолюдинку?

Поднял уголок губ. Какая наивная попытка.

Воздушный пресс ударил сверху.

Давление сверху и с обеих сторон одновременно. Я успел поставить покров снова, но то, что осталось после первого удара, было уже не девятым рангом в полную силу. Пресс прогнул покров, а потом и меня вниз, одно колено ушло в паркет. Дерево под ним треснуло. Кости в плечах ныли под давлением.

– Жалкая чистая сила… – покачал головой братишка. И ты с этим пришёл ко мне? Ты как был ничтожеством, так им и остался.

Он был прав. Покров не работал против него так, как должен работать. Разница в ранге давила на всё остальное сверху.

Я поднялся с колена.

Лёд снова. Длинные ветвящиеся иглы, по три и пять сразу, неравномерные по толщине, что делало их сложнее для уклонения. Одна прошла сквозь левое плечо насквозь, я почувствовал, как острый холод проник через мышцу и вышел с другой стороны. Одна игла задела кость, не сломала, но ударила достаточно сильно, чтобы рука на мгновение перестала слушаться.

Виктор отработал воздухом ещё раз. Пресс пришёл сбоку, нашёл слабое место в покрове. Хруст, потом боль. Кость выдержала, а вот сустав нет.

Я отступил на шаг и посмотрел на руку. Предплечье свисало ниже, чем должно. Я взял его свободной рукой, потянул и повернул до щелчка. Виктор наблюдал. Внутри раны уже начинало двигаться. Сила Титана тянулась к повреждению.

– Это всё? – спросил Виктор.

– Нет, – ответил я.

Он поднял руку. Снова лёд. На этот раз не колья, а сплошная плита, горизонтальная, во всю ширину зала, которая шла по полу к моим ногам. Хочет меня прижать к стене, лишить манёвра, потом бить сверху.

Наивно, когда вокруг меня столько гигантов, что наблюдали за боем, хотя пока я просто исследовал его возможности. Приходилось тратить силу Титана, на то чтобы их сдерживать.

Я дал плите подойти на метр. Ударил нагой по паркету. Бетонная стяжка вздыбилась под ногами Виктора.

Из пола поднялись каменные кандалы. Не просто петли, как те, которыми я держал мага с воздухом. Эти были массивные, с широким обхватом, с шипами внутрь, которые при захвате вошли ему в голени через ткань брюк. Виктор дёрнулся, лёд сработал сразу. Он попытался заморозить мою магию. Камень начал покрываться коркой, трещать и замедлился.

– Магия Земли… – произнёс он медленно. – У тебя есть магия Земли?

Я не отвечал.

– Кто тебе её дал? – В его голосе появилось что-то новое. – Ты связан с…? Ты с Императором?

Вот он мой момент. Братишка любит болтать, а землю я использовал, чтобы его удивить. На всех людишек она производит одинаковое впечатление.

Я активировал все семнадцать процентов Силы Титана. Рванул и оказался рядом. Тут же ударил в его противную рожу.

Кандалы удержали ноги. Кулак прошёл через ледяной покров, который Виктор поставил в последнюю долю секунды. Покров треснул. Костяшки ударили в скулу.

Кандалы разлетелись вместе с кусками пола. Виктора вырвало из них с мясом. Мышечная ткань на щиколотках осталась на шипах. Он летел через зал почти горизонтально, спиной вперёд, и пробил стену.

Кирпич раскрылся, пыль встала облаком, Виктор оказался в соседней комнате, среди белого облака и обломков.

Последовал за ним. Братишка лежал. Кровь шла из носа и из-за уха. Он валялся на спине в кирпичной крошке, одна нога была сломана от удара о стену или от того, как вырвало из кандалов.

С десятым рангом понятно всё. Своих подопечных я увидел в бою с девятым. Остальные выводы – потом.

– Откуда? – прохрипел он, – откуда у тебя эта сила?

Братишка попытался дёрнуться, но я давил на него силой Титана. Подняться не получилось. Вот она разница в магии и в настоящей мощи.

Я не ответил на его вопрос, вместо этого – поднял ногу и наступил ему на левую руку. Медленно. Дал ему почувствовать вес, дал ему понять, куда это идёт. Он попытался потянуть руку к себе. Ядро у него ещё работало, лёд начал обволакивать мою подошву, пытаясь сцепить её с полом.

Я добавил давление.

Хруст. Виктор закричал. Ни высоко, ни истерично, а низко, с придушенностью, как кричат люди, которых учили не кричать, но боль оказалась больше выучки.

Лёд с моей подошвы осыпался.

Я взял его за правую руку и согнул в сторону. Он снова закричал, теперь громче, и лёд потух. Ядро переключило приоритет с атаки на выживание, начало тратить резервы на то, чтобы залечить, но человек без регенерации Титана не может залечить переломанную руку.

– Не может быть… не может быть… – бормотал он. – Я десятый ранг, это… это… не возможно. Кто? Кто дал тебе эту силу?

Ударил ему в лицо. Нос сломался и ушёл в сторону, судя по тому во что превратились губы… улыбаться у него не выйдет.

– Хва…

Ещё удар.

Нос лёг уже в другую сторону, а лицо превратилось в кашу.

– тит… – закончил он фразу. – Умоляю!

Это слово шло с усилием. Было слышно, что оно стоит ему дорого.

– Так быстро? – поднял бровь. – Сломался… это даже неинтересно.

Регенерация продолжала затягивать раны на моём теле. Угроза жизни где-то 50%. Всё из-за артефакта Маруси, тут я больше наблюдал как развлекаются мои гиганты. Придётся денёк прейти в себя.

– Володя… брат… – хрипел Виктор.

– Не брат ты мне тварь, – улыбнулся. – Они когда-то были у меня и ты… грязь из под их ногтей.

– Я могу заплатить, – продолжил он. – Всё что угодно. Деньги, связи, территории. Отец не простит, но я могу выйти из рода, взять другое имя. Я уйду, исчезну, ты меня не увидишь. Клянусь.

Я сломал ему правое колено.

Он замолчал на вдохе. Потом выдохнул через зубы. Лёд больше не появлялся. Ядро истощалось быстро. Болевой шок для магов работает так же, как для всех остальных, только хуже, потому что магия держится на концентрации, которую боль разрушает.

– Ты не… – произнёс он, и в его голосе была та странная ясность, которая иногда приходит к людям, когда страдание становится достаточно большим, чтобы убрать всё лишнее. – Ты не человек. Ты не мой брат. У Медведевых нет такой силы… Ни у кого нет такой силы…

– Угадал, – подмигнул ему.

Он смотрел на меня снизу. В его глазах было то, что появляется, когда понимание приходит слишком поздно, чтобы от него была польза.

Я отломил ему левую руку по локоть. Медленно, с поворотом. Виктор больше не кричал. Он только дышал: коротко, часто.

– Всё, – прошептал он. – Всё, хватит. Прошу… умоляю… я признаю тебя и твою силу…

Удар сзади. Просто вспышка внутри восприятия. Слишком резкая и слишком горячая, чтобы быть случайной. Я начал оборачиваться.

Не успел. Что-то тяжёлое и Василиса появились в одно мгновение. Она прошла сквозь мою правую сторону и встала передо мной в долю секунды, в то самое мгновение, когда выброс артефакта прошёл там, где я был.

Звук был как удар молотка по наковальне, только мягче. Увидел, как один из гвардейцев, тот, которого Василиса сбила в начале боя. Тот, которого я считал мёртвым, потому что он не шевелился несколько минут.

Жест последнего шанса, последнее, что осталось у умирающего человека. Артефакт у него в руке был уже пустым. Всё, что в нём было, ушло в одном ударе.

Из пола у его ног поднялся каменный шип. Выпустил импульс вниз в точку его позиции, и магия Земли сделала остальное. Шип прошёл сквозь него быстро и вышел сверху. Гвардеец перестал двигаться.

Я повернулся к Василисе.

Она стояла неподвижно посреди зала. Правого плеча не было. Рука вместе с куском плечевого сустава отсутствовала полностью. Хитиновая броня на торсе была вскрыта слева, под ней что-то тёмное и живое двигалось неправильно. Кровь шла чёрная, обильная. Из открытой раны в боку что-то блестело с равномерной пульсацией – ядро. Открытое, частично повреждённое, с трещиной в верхней части по которой шли тёмные разряды.

Она опустилась на одно колено, потом на оба, потом легла набок. Жёлтые глаза ещё были открыты.

– Добей, – сказала она.

Это было тихо. Она смотрела на меня снизу, из лужи собственной крови. Пришлось отвлечься от Виктора.

– Никуда не уходи, – попросил я вежливо.

Подошёл к Мамонтовой и опустился на колено.

– Нет, – помотал головой.

Она молчала.

– Я больше не… – слова застряли в горле вместе с кровью, что она выплюнула.

– Своих не бросаю, – добавил я и поднялся. – Ты! – позвал одного из чёрных Изменённых. – Берёшь её и несёшь к гнезду.

Изменённый подошёл и поднял Василису.

– Нет! – вырвалось из гигантши.

– Не обсуждается, – хмыкнул в ответ. – Быстрее!

Выпустил силу Титана, чтобы чёрненький поторопился. Изменённый сорвался с места и побежал. Поморщился, не хочу терять её. Не потому что мне мешают людские чувства, а она полезна. Мы только начали и пока моя армия не такая большая, чтобы терять важных членов.

Вернулся к Виктору. Он лежал там, где я его оставил. Дышал. Крови на полу стало больше. Он смотрел в потолок.

Когда я подошёл и встал над ним, он опустил взгляд.

– Прошу, – произнёс он.

– Проси, – кивнул.

Перевернул его ногой, как какую-то куклу. Лицо упёрлось в собственную кровь. Он что-то там ещё булькал, но мне было неинтересно. Пора забрать то зачем я тут.

Наклонился и ударил рукой в позвоночник. Хруст. Пальцы потащили назад. Позвонки трещали один за другим, пока его тело дёргалось в конвульсиях. Нащупал, то что когда-то у меня украли и потянул. Как же он завыл. Дёрнул и вырвал ядро. Сжал его.

Оно было горячим. Не так, как бывают горячи ядра, которые я поглощал до этого. Там был чужой жар, чужая сила, и она шла с сопротивлением, с тем фоном отторжения, который всегда есть, когда берёшь то, что принадлежало другому.

Это было другим. Это ядро знало это тело. Оно помнило меня. Улыбнулся. Первый шаг к тому, чтобы добиться своей цели.