Текст книги "Данте. Демистификация. Долгая дорога домой. Том IV"

Автор книги: Аркадий Казанский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 23 страниц)

Ne l’ora che non può `l calor dïurno

intepidar più `l freddo de la luna,

vinto da terra, e talor da Saturno [3]

– quando i geomanti lor Maggior Fortuna

veggiono in orïente, innanzi a l’alba

surger per via che poco le sta bruna —, [6]

Когда разлитый в воздухе безбурном

Зной дня слабей, чем хладная луна,

Осиленный землей или Сатурном, [3]

А геомантам, пред зарей, видна

Major Fortuna там, где торопливо

Восточная светлеет сторона, [6]

Данте продолжает отсчитывать время с помощью астрономии. В предрассветный час, когда нагревшийся за день воздух уже не может бороться с холодными лучами Луны, «зной дня» успел ослабеть под влиянием холода, исходящего от Земли или от Сатурна. На небосводе в ночь с 1 на 2 мая 1743 года, склонились к закату ослабевшая Луна и Сатурн, в сопровождении Юпитера и Марса, выстроившихся с Луной и Сатурном в прямую линию [Рис. Ч. XIX.1]. На Востоке, где ещё не засветилась утренняя заря, ярко и чётко светит W созвездия Кассиопеи, за которой просматривается линия звёзд созвездия Андромеда. На севере ярко сияет Капелла, к югу от созвездия Андромеда видно созвездие Пегас и рядом с ним созвездие Водолей. Геоманты гадали по фигурам на основе случайно набросанных точек. Фигура «Fortuna major» походила на крайние звезды созвездия Водолей вместе с ближайшими звездами созвездия Рыбы. Поэт показывает, что на Востоке уже взошло созвездие Водолей и частично созвездие Рыбы; до восхода Солнца остаётся около трех часов.

mi venne in sogno una femmina balba,

ne li occhi guercia, e sovra i piè distorta,

con le man monche, e di colore scialba. [9]

Io la mirava; e come «l sol conforta

le fredde membra che la notte aggrava,

così lo sguardo mio le facea scorta [12]

la lingua, e poscia tutta la drizzava

in poco d’ora, e lo smarrito volto,

com» amor vuol, così le colorava. [15]

Poi ch’ell“ avea „l parlar così disciolto,

cominciava a cantar sì, che con pena

da lei avrei mio intento rivolto. [18]

«Io son», cantava, «io son dolce serena,

che ' marinari in mezzo mar dismago;

tanto son di piacere a sentir piena! [21]

Io volsi Ulisse del suo cammin vago

al canto mio; e qual meco s’ausa,

rado sen parte; sì tutto l’appago!». [24]

В мой сон вступила женщина: гугнива,

С культями вместо рук, лицом желта,

Она хромала и глядела криво. [9]

Я на нее смотрел; как теплота

Живит издрогнувшее за ночь тело,

Так и мой взгляд ей развязал уста, [12]

Помог ей тотчас выпрямиться смело

И гиблое лицо свое облечь

В такие краски, как любовь велела. [15]

Как только у нее явилась речь,

Она запела так, что я от плена

С трудом бы мог вниманье уберечь. [18]

«Я, – призрак пел, – я нежная сирена,

Мутящая рассудок моряков,

И голос мой для них всему замена. [21]

Улисса совратил мой сладкий зов

С его пути; и тот, кто мной пленится,

Уходит редко из моих оков». [24]

Женщина, приснившаяся поэту, олицетворяет три греха, которые искупаются в трех верхних кругах Чистилища: корыстолюбие, чревоугодие и сладострастие. Когда он посмотрел на неё, она похорошела и заговорила: – «Только наши глаза придают очарование низменным благам, которые сами по себе мерзки».

Улисс (Одиссей) был совращен с пути сиренами – отвратительными птицами с человеческим лицом и нежным голосом. Такой вид и голос имеют для человека вышеуказанные три греха.

Ancor non era sua bocca richiusa,

quand» una donna apparve santa e presta

lunghesso me per far colei confusa. [27]

«O Virgilio, Virgilio, chi è questa?»,

fieramente dicea; ed el venìa

con li occhi fitti pur in quella onesta. [30]

L’altra prendea, e dinanzi l’apria

fendendo i drappi, e mostravami «l ventre;

quel mi svegliò col puzzo che n’uscia. [33]

Io mossi li occhi, e «l buon maestro: «Almen tre

voci t’ho messe!“, dicea, „Surgi e vieni;

troviam l’aperta per la qual tu entre». [36]

Sù mi levai, e tutti eran già pieni

de l’alto dì i giron del sacro monte,

e andavam col sol novo a le reni. [39]

Seguendo lui, portava la mia fronte

come colui che l’ha di pensier carca

che fa di sé un mezzo arco di ponte; [42]

Скорей, чем рот ее успел закрыться,

Святая и усердная жена

Возникла возле, чтобы той смутиться. [27]

«Вергилий, о Вергилий, кто она?» —

Ее был возглас; он же, стоя рядом,

Взирал, как эта чистая гневна. [30]

Она ее схватила с грозным взглядом

И, ткань порвав, открыла ей живот;

Меня он разбудил несносным смрадом. [33]

«Я трижды звал, потом оставил счет, —

Сказал мой вождь, чуть я повел очами. —

Вставай, пора идти! Отыщем вход». [36]

Я встал; уже наполнились лучами

По всей горе священные круги;

Мы шли с недавним солнцем за плечами. [39]

Я следом направлял мои шаги,

Изогнутый под грузом размышлений,

Как половина мостовой дуги. [42]

Святая и усердная Жена – Разум, разоблачающий лживость низменных благ – восходящее созвездие Дева. Жена обращается к Вергилию; он, молча стоя рядом, наблюдает, как Святая Жена борется и побеждает смрадную женщину.

«Я трижды звал тебя, а ты всё не просыпаешься» – укоризненно говорил Вергилий, расталкивая спящего Данте. Пора идти и искать вход в следующий круг Чистилища, Солнце уже поднялось.

Поэт поплёлся за ним, протирая глаза, ещё не в силах выпрямиться со сна. Утреннее Солнце светит в спину, путешествие продолжается на Запад.

quand» io udi» «Venite; qui si varca»

parlare in modo soave e benigno,

qual non si sente in questa mortal marca. [45]

Con l’ali aperte, che parean di cigno,

volseci in sù colui che sì parlonne

tra due pareti del duro macigno. [48]

Mosse le penne poi e ventilonne,

`Qui lugent» affermando esser beati,

ch’avran di consolar l’anime donne. [51]

Вдруг раздалось: «Придите, здесь ступени», —

И ласка в этом голосе была,

Какой не слышно в нашей смертной сени. [45]

Раскрыв, подобно лебедю, крыла,

Так говоривший нас наверх направил,

Туда, где в камне лестница вела. [48]

Он, обмахнув нас перьями, прибавил,

Что те, «qui lugent», счастье обрели,

И утешенье, ждущее их, славил. [51]

Впереди раздался голос: – «Осторожно, здесь ступеньки». Священник в белой пасхальной рясе, ласково встретил Данте и Вергилия и произнёс:

«Блаженны плачущие, ибо утешатся» – стих из Нагорной проповеди, окропив их святой водой. «Qui lugent» (лат.) – «плачущие» (Мф. 5. 4).

«Che hai che pur inver» la terra guati?»,

la guida mia incominciò a dirmi,

poco amendue da l’angel sormontati. [54]

E io: «Con tanta sospeccion fa irmi

novella visïon ch’a sé mi piega,

sì ch’io non posso dal pensar partirmi». [57]

«Ты что склонился чуть не до земли?» —

Так начал говорить мне мой вожатый,

Когда мы выше ангела взошли. [54]

И я: «Иду, сомненьями объятый;

Я видел сон и жаждал бы ясней

Понять язык его замысловатый». [57]

«Ты что сгорбился, не проснулся ещё?» – участливо спросил Вергилий у Данте. Тот, погруженный ещё в раздумья, навеянные сном, просит пояснить смысл увиденного.

«Vedesti», disse, «quell’antica strega

che sola sovr» a noi omai si piagne;

vedesti come l’uom da lei si slega. [60]

Bastiti, e batti a terra le calcagne;

li occhi rivolgi al logoro che gira

lo rege etterno con le rote magne». [63]

Quale «l falcon, che prima a» pié si mira,

indi si volge al grido e si protende

per lo disio del pasto che là il tira, [66]

tal mi fec» io; e tal, quanto si fende

la roccia per dar via a chi va suso,

n’andai infin dove «l cerchiar si prende. [69]

Com» io nel quinto giro fui dischiuso,

vidi gente per esso che piangea,

giacendo a terra tutta volta in giuso. [72]

И он: «Ты видел ведьму древних дней,

Ту самую, о ком скорбят над нами;

Ты видел, как разделываться с ней. [60]

С тебя довольно; землю бей стопами!

Взор обрати к вабилу, что кружит

Предвечный царь огромными кругами!» [63]

Как сокол долго под ноги глядит,

Потом, услышав оклик, встрепенется

И тянется туда, где будет сыт, [66]

Так сделал я; и так, пока сечется

Ведущей вверх тропой громада скал,

Всходил к уступу, где дорога вьется. [69]

Вступая в пятый круг, я увидал

Народ, который, двинуться не смея,

Лицом к земле поверженный, рыдал. [72]

Ты видел ведьму, говорит Вергилий, олицетворяющую три греха; о них скорбят в трёх кругах Чистилища, лежащих выше. А сон и Святая Жена показала, как с ней разделаться. Вабило – связанные вместе два утиных крыла, наподобие пропеллера, которые вращают над головой, чтобы привлекать улетевших ловчих птиц обратно на руку охотника. Входя в пятый круг Чистилища, поэт увидел толпу людей, лежащих на земле лицом вниз и плачущих.

`Adhaesit pavimento anima mea»

sentia dir lor con sì alti sospiri,

che la parola a pena s’intendea. [75]

«Adhaesit pavimento anima mea!» —

Услышал я повсюду скорбный звук,

Едва слова сквозь вздохи разумея. [75]

«Adhaesit pavimento anima meal» (лат.) – «Прилипла к праху душа моя» – слова покаянной молитвы (118 псалма), доносящиеся со всех сторон.

«O eletti di Dio, li cui soffriri

e giustizia e speranza fa men duri,

drizzate noi verso li alti saliri». [78]

«Se voi venite dal giacer sicuri,

e volete trovar la via più tosto,

le vostre destre sien sempre di fori». [81]

Così pregò «l poeta, e sì risposto

poco dinanzi a noi ne fu; per ch’io

nel parlare avvisai l’altro nascosto, [84]

«Избранники, чье облегченье мук —

И в правде, и в надежде, укажите,

Как нам подняться в следующий круг!» [78]

«Когда вы здесь меж нами не лежите,

То, чтобы путь туда найти верней,

Кнаруже правое плечо держите». [81]

Так молвил вождь, и так среди теней

Ему ответили; а кто ответил,

Мой слух мне указал всего точней. [84]

Вергилий спрашивает у лежащих: – «В какую сторону идти в следующий круг?» Одна из теней, не поднимая головы, говорит, что нужно повернуть влево по реке, сделав поворот: – «Правое плечо вперёд»; русло реки Березайки идёт влево, справа расположено русло притока. Данте при этом по слуху угадал, кто из лежащих ответил Вергилию.

e volsi li occhi a li occhi al segnor mio:

ond» elli m’assentì con lieto cenno

ciò che chiedea la vista del disio. [87]

Poi ch’io potei di me fare a mio senno,

trassimi sovra quella creatura

le cui parole pria notar mi fenno, [90]

dicendo: «Spirto in cui pianger matura

quel sanza «l quale a Dio tornar non pòssi,

sosta un poco per me tua maggior cura. [93]

Chi fosti e perché vòlti avete i dossi

al sù, mi dì, e se vuo» ch’io t’impetri

cosa di là ond» io vivendo mossi». [96]

Я взор наставника глазами встретил;

И он позволил, сделав бодрый знак,

То, что в просящем облике заметил. [87]

Тогда, во всем свободный, я мой шаг

Направил ближе к месту, где скорбело

Созданье это, и промолвил так: [90]

«Дух, льющий слезы, чтобы в них созрело

То, без чего возврата к богу нет,

Скажи, прервав твое святое дело: [93]

Кем был ты; почему у вас хребет

Вверх обращен; и чем могу хоть мало

Тебе помочь, живым покинув свет?» [96]

Поэт, испросив у Вергилия разрешения поговорить с ответившим, задал вопрос: – «Кем ты был, почему лежишь вниз лицом, чем я могу тебе помочь?»

Ed elli a me: «Perché i nostri diretri

rivolga il cielo a sé, saprai; ma prima

scias quod ego fui successor Petri. [99]

Intra Sïestri e Chiaveri s’adima

una fiumana bella, e del suo nome

lo titol del mio sangue fa sua cima. [102]

Un mese e poco più prova» io come

pesa il gran manto a chi dal fango il guarda,

che piuma sembran tutte l’altre some. [105]

La mia conversïone, omè!, fu tarda;

ma, come fatto fui roman pastore,

così scopersi la vita bugiarda. [108]

Vidi che lì non s’acquetava il core,

né più salir potiesi in quella vita;

per che di questa in me s’accese amore. [111]

Fino a quel punto misera e partita

da Dio anima fui, del tutto avara;

or, come vedi, qui ne son punita. [114]

«Зачем нас небо так ничком прижало,

Ты будешь знать; но раньше scias quod

Fui successor Petri, – тень сказала. – [99]

Меж Кьявери и Сьестри воды льет

Большой поток, и с ним одноимённый

Высокий титул отличил мой род. [102]

Я свыше месяца влачил, согбенный,

Блюдя от грязи, мантию Петра;

Пред ней – как пух все тяжести вселенной. [105]

Увы, я поздно стал на путь добра!

Но я познал, уже как пастырь Рима,

Что жизнь земная – лживая мара. [108]

Душа, я видел, как и встарь томима,

А выше стать в той жизни я не мог, —

И этой восхотел неудержимо. [111]

До той поры я жалок и далёк

От бога был, неизмеримо жадный,

И казнь, как видишь, на себя навлёк. [114]

«Scias guod fui successor Petri» (лат.) – «Знай, что я был преемником Петра» – понтификом. Тень представляется папой из рода, владевшего землями у большого потока меж Кьявери и Сьестри.

Из академической статьи:

Вар (поток)  – река на юго-востоке Франции. Длина 120 км, средний расход воды – до 100 м³/с.

Вар берет начало у деревушки Антрон в департаменте Приморские Альпы, на высоте около 1800 метров. Впадает в Средиземное море между городами Ницца и Сен-Лоран-дю-Вар.

Из академической статьи:

Иннокентий IX ( Джованни Антонио Факкинетти де Нуче , 20 июля 1519 года – 30 декабря 1591 года) – понтифик с 29 октября по 30 декабря 1591 года.

Джан Антонио Факкинетти родился 20 июля 1519 года. С 1572 по 1585 год был Патриархом Иерусалима. Стал кардиналом 12 декабря 1583 года, в один день с Джамбаттистой Кастанья и Никколо Сфрондрати, будущими папами Урбаном VII и Григорием XIV, его предшественниками на папском престоле, а также Алессандро Оттавиано Медичи, который стал папой Львом XI в следующем столетии. По стечению обстоятельств, никто из кардиналов, рукоположенных в этот день, не пробыл папой больше года. Был одним из самых престарелых кардиналов на конклаве, избравшем его папой. Происходил из Болоньи и был известен своими симпатиями к испанской политике. Умер спустя два месяца и два дня после избрания его папой.

Искомый папа должен отвечать следующим характеристикам: был папой больше месяца, жил на побережье Лигурийского моря, где в него впадает поток и имел родовое имя из этой местности. Такой папа, ближайший к Данте всего один. Он с берегов Вара (потока), из Ниццы, о чём говорит его титулатура – де Нуче, что хорошо отождествляет его с характеристикой. Но ещё больше отождествляет его тронное имя – Иннокентий (чистый, невинный); папа говорит, что он тяжёлую мантию Петра влачил, блюдя от грязи – сохраняя её в чистоте.

Quel ch’avarizia fa, qui si dichiara

in purgazion de l’anime converse;

e nulla pena il monte ha più amara. [117]

Sì come l’occhio nostro non s’aderse

in alto, fisso a le cose terrene

così giustizia qui a terra il merse. [120]

Come avarizia spense a ciascun bene

lo nostro amore, onde operar perdési,

così giustizia qui stretti ne tene, [123]

ne» piedi e ne le man legati e presi;

e quanto fia piacer del giusto Sire,

tanto staremo immobili e distesi». [126]

Здесь явлен образ жадности наглядный

Вот в этих душах, что окрест лежат;

На всей горе нет муки столь нещадной. [117]

Как там подняться не хотел наш взгляд

К высотам, устремляемый к земному,

Так здесь возмездьем он к земле прижат. [120]

Как жадность там порыв любви к благому

Гасила в нас и не влекла к делам,

Так здесь возмездье, хоть и по-иному, [123]

Стопы и руки связывает нам,

И мы простерты будем без движенья,

Пока угодно правым небесам». [126]

Папа говорит, что здесь очищается грех корыстолюбия – жадности, которым грешил и он. Этот грех велик; он не даёт подняться нашему взгляду к высотам, постоянно устремляя его к земному.

Io m’era inginocchiato e volea dire;

ma com» io cominciai ed el s’accorse,

solo ascoltando, del mio reverire, [129]

«Qual cagion», disse, «in giù così ti torse?».

E io a lui: «Per vostra dignitate

mia coscïenza dritto mi rimorse». [132]

«Drizza le gambe, lèvati sù, frate!»,

rispuose; «non errar: conservo sono

teco e con li altri ad una podestate. [135]

Se mai quel santo evangelico suono

che dice `Neque nubent» intendesti,

ben puoi veder perch» io così ragiono. [138]

Vattene omai: non vo» che più t’arresti;

ché la tua stanza mio pianger disagia,

col qual maturo ciò che tu dicesti. [141]

Nepote ho io di là c’ha nome Alagia,

buona da sé, pur che la nostra casa

non faccia lei per essempro malvagia;

e questa sola di là m»è rimasa». [145]

Став на колени из благоговенья,

Я начал речь, но и по слуху он

Заметил этот признак уваженья [129]

И молвил: «Почему ты так склонён?»

И я в ответ: «Таков ваш сан великий,

Что совестью я, стоя, уязвлён». [132]

«Брат, встань! – ответил этот дух безликий. —

Ошибся ты: со всеми и с тобой

Я сослужитель одного владыки. [135]

Тому, кто звук Евангелья святой,

Гласящий «Neque nubent», разумеет,

Понятно будет сказанное мной. [138]

Теперь иди; мне скорбь моя довлеет;

Ты мне мешаешь слезы лить, стеня,

В которых то, что говорил ты, зреет. [141]

Есть добрая Аладжа у меня,

Племянница, – и только бы дурного

В ней не посеяла моя родня!

Там у меня нет никого другого». [145]

Данте, воздавая дань уважения папе, встал на колени, желая говорить дальше, но тот остановил его, сказав, что он такой же, как и все, сослужитель одного Владыки – Господа, каким будет и поэт. «Neque nubent» (лат.) – «ни женятся». Иннокентий сожалеет о том, что дал обет безбрачия и не женился; теперь у него на Земле осталась только одна племянница – Аладжа, больше за него помолиться некому.

Не женившись на Земле, по воскресении из мертвых «ни женятся, ни выходят замуж, но пребывают, как Ангелы Божии на небесах» (Мф. 22. 30).

Ч. XIX.1 Звёздное Небо 2 мая 1743 года.

Тесное соединение Луны в созвездии Льва с Марсом, Сатурном и Юпитером.

Purgatorio – Canto XX. Чистилище – Песня XX

Круг пятый (продолжение)

Contra miglior voler voler mal pugna;

onde contra `l piacer mio, per piacerli,

trassi de l’acqua non sazia la spugna. [3]

Mossimi; e `l duca mio si mosse per li

luoghi spediti pur lungo la roccia,

come si va per muro stretto a» merli; [6]

Пред лучшей волей силы воли хрýпки;

Ему в угоду, в неугоду мне,

Я погруженной не насытил губки. [3]

Я двинулся; и вождь мой, в тишине,

Свободными местами шел под кручей,

Как вдоль бойниц проходят по стене; [6]

Силы воли человеческой хрупки перед волей Господа. Поэт, не удовлетворенный беседой с папой Иннокентием IX, отдавшимся слезам покаяния, двинулся медленным шагом под кручей берега, изрытого, как бойницами, ручьями и родниками, стараясь выбирать свободные от камней и коряг места. Погруженной не насытил губки – прекратил беседу, не успев спросить о многом.

ché la gente che fonde a goccia a goccia

per li occhi il mal che tutto «l mondo occupa,

da l’altra parte in fuor troppo s’approccia. [9]

Maladetta sie tu, antica lupa,

che più che tutte l’altre bestie hai preda

per la tua fame sanza fine cupa! [12]

O ciel, nel cui girar par che si creda

le condizion di qua giù trasmutarsi,

Uando verrà per cui questa disceda? [15]

Те, у кого из глаз слезой горючей

Сочится зло, заполнившее свет,

Лежат кнаруже слишком плотной кучей. [9]

Будь проклята, волчица древних лет,

В чьем ненасытном голоде все тонет

И яростней которой зверя нет! [12]

О небеса, чей ход иными понят,

Как полновластный над судьбой земли,

Идет ли тот, кто эту тварь изгонит? [15]

Зло, заполнившее свет – корыстолюбие, сочится горючими слезами из глаз грешных душ. Поэт отмечает, что очень многие подверженные этому злу, теперь лежат плотной кучей, как огромные груды камней. Он называет корыстолюбие волчицей древних лет, в ненасытном голоде которой тонет всё и вся, и яростнее которой зверя нет. Он возносит горячую страстную молитву к небесам, прося Господа изгнать эту тварь с лона Земли.

Раз здесь упомянута волчица древних лет, скоро речь пойдёт об истории Франции – Волчицы – моё пророчество.

Noi andavam con passi lenti e scarsi,

e io attento a l’ombre, ch’i» sentia

pietosamente piangere e lagnarsi; [18]

e per ventura udi» «Dolce Maria!»

dinanzi a noi chiamar così nel pianto

come fa donna che in parturir sia; [21]

e seguitar: «Povera fosti tanto,

quanto veder si può per quello ospizio

dove sponesti il tuo portato santo». [24]

Мы скудным шагом медленно брели,

Внимая теням, скорбно и устало

Рыдавшим и томившимся в пыли; [18]

Как вдруг вблизи «Мария!» прозвучало,

И так тоска казалась тяжела,

Как если бы то женщина рожала; [21]

И далее: «Как ты бедна была,

Являет тот приют, где пеленицей

Ты свой священный отпрыск повила». [24]

В противовес и для очищения душ кающихся грешников, в этом круге подаются примеры истинного бескорыстия.

Поэт слышит молитву о Марии, которая родила Иисуса на пути в Египет, в простом хлеву, без родовспоможения и повила его захваченными с собой льняными пеленками.

Seguentemente intesi: «O buon Fabrizio,

con povertà volesti anzi virtute

che gran ricchezza posseder con vizio». [27]

Потом я слышал: «Праведный Фабриций,

Ты бедностью безгрешной посрамил

Порок, обогащаемый сторицей». [27]

Из академической статьи:

Гай Фабриций Лусцин, впервые упоминаемый в 284 году, как посол к тарентинским городам. В 282 году он, будучи консулом, воевал с самнитами, луканами и бруттийцами, освободил город Фурии и взял столь богатую добычу, что после покрытия всех расходов досталась казне ещё сумма в 400 талантов. Он дошёл до города Регий и оставил там гарнизон для защиты римских интересов. В 280 году он, как легат консула, участвовал в битве при Гераклее и вёл с Пирром переговоры о выдаче военнопленных. Пирр, по преданию, приглашал его перейти к нему на службу, предлагая ему громадные сокровища, от чего римлянин отказался. Повар Пирра в свою очередь предлагал Фабрицию отравить царя, но Фабриций не воспользовался предательством, а сообщил об этом Пирру, добавив: – «Видишь, царь, что ты не умеешь отличить друзей от врагов». В 278 году Фабриций опять был консулом, после ухода Пирра из Италии воевал с луканами, бруттийцами, тарентинцами и самнитами и в конце года получил триумф. С Гераклеей Фабриций заключил союз. В 275 году был цензором. Фабриций был человек простой, честный и неподкупный и умер бедным; государство от себя дало приданое его дочерям. В знак особого отличия ему и его потомству дали право быть похороненными в самом Риме.

Queste parole m’eran sì piaciute,

ch’io mi trassi oltre per aver contezza

di quello spirto onde parean venute. [30]

Esso parlava ancor de la larghezza

che fece Niccolò a le pulcelle,

per condurre ad onor lor giovinezza. [33]

Смысл этой речи так был сердцу мил,

Что я пошел вперед, узнать желая,

Кто из лежавших это говорил. [30]

Еще он славил щедрость Николая,

Который спас невест от нищеты,

Младые годы к чести направляя. [33]

Церковная легенда о святом Николае, подслушавших разговор трёх бедных девушек и подбросивших им, одной за другой, через окно узелки с деньгами, чтобы они смогли завести себе приданое и выйти замуж.

Из академической статьи:

Николай родился в 260 году в городе Патара (60 км на запад от города Демре), на территории современной Турции и был епископом древнего города Мира, современное название которого – Демре. Николаю родился в семье зажиточных пожилых родителей, которые долгое время не могли иметь детей и молили Бога о первенце. Он получил очень хорошее образование, и уже в 19 лет решил посвятить себя служению Богу. За свою готовность всегда прийти на помощь Николай пользовался огромным уважением и любовью народа, а за свои чудеса еще при жизни, был признан Святым. Именно от Николая берет свое начало обычай дарить подарки на Рождество.

Каждый год в ночь на Рождество бедняки находили у своих дверей золотые яблоки, детские игрушки и сладости. Кто приносит подарки, оставалось загадкой. Лишь спустя многие годы горожане случайно узнали, что это епископ Миры.

Самая известная история о Святом Николае рассказывает, что однажды некогда знатный и богатый человек обнищал и для того, чтобы хоть как-то сводить концы с концами, решил отправить своих дочерей-красавиц на заработки в публичный дом. Узнав об этом, Святой Николай ночью подбросил в окно их дома мешочек с золотом. Счастливый отец потратил все деньги на приданое для старшей дочери. Таким же способом Святой Николай устроил свадьбы средней и младшей дочери, каждая из которых получила по мешочку золота.

По некоторым легендам, Святой Николай бросал подарки не в окно, а в печную трубу и мешочки с золотом падали то в сохнувшие у печи сапоги, то в чулки. Говорят, именно отсюда пошла традиция, класть подарки в сапожки или носки, которые дети вешают у кровати. Поначалу подарки подбрасывали только на день Святого Николая (Санта Клауса), затем эта традиция распространилась и на Рождество, и на Новый Год.

«O anima che tanto ben favelle,

dimmi chi fosti“, dissi, „e perché sola

tu queste degne lode rinovelle. [36]

Non fia sanza mercé la tua parola,

s’io ritorno a compiér lo cammin corto

di quella vita ch’al termine vola». [39]

«Дух, вспомянувший столько доброты! —

Сказал я. – Кем ты был? И неужели

Хваленья здесь возносишь только ты? [36]

Я буду помнить о твоем уделе,

Когда вернусь короткий путь кончать,

Которым жизнь летит к последней цели». [39]

Поэт, определив говорящего, подходит к нему и спрашивает: кем он был в жизни и неужели он один только возносит здесь хваленья, обещая помнить о нём на земле.

Ed elli: «Io ti dirò, non per conforto

ch’io attenda di là, ma perché tanta

grazia in te luce prima che sie morto. [42]

Io fui radice de la mala pianta

che la terra cristiana tutta aduggia,

sì che buon frutto rado se ne schianta. [45]

Ma se Doagio, Lilla, Guanto e Bruggia

potesser, tosto ne saria vendetta

e io la cheggio a lui che tutto giuggia. [48]

Chiamato fui di là Ugo Ciappetta;

di me son nati i Filippi e i Luigi

per cui novellamente è Francia retta. [51]

Figliuol fu» io d’un beccaio di Parigi:

quando li regi antichi venner meno

tutti, fuor ch’un renduto in panni bigi, [54]

trova’mi stretto ne le mani il freno

del governo del regno, e tanta possa

di nuovo acquisto, e sì d’amici pieno, [57]

И он: «Скажу про все, хотя мне ждать

Оттуда нечего; но без сравненья

В тебе, живом, сияет благодать. [42]

Я корнем был зловредного растенья,

Наведшего на божью землю мрак,

Такой, что в ней неплодье запустенья. [45]

Когда бы Гвант, Лиль, Бруджа и Дуак

Могли, то месть была б уже свершенной;

И я молюсь, чтобы случилось так. [48]

Я был Гугон, Капетом нареченный,

И не один Филипп и Людовик

Над Францией владычил, мной рожденный. [51]

Родитель мой в Париже был мясник;

Когда старинных королей не стало,

Последний же из племени владык [54]

Облекся в серое, уже сжимала

Моя рука бразды державных сил

И мне земель, да и друзей достало, [57]

Вот речь о Франции и начинается. Тень говорит, что ему ждать оттуда, с Земли, уже нечего; благословляя Данте, просит рассказать о нём потомкам. Он был корнем зловредного растенья, которое могли вырвать Гвант (Гент), Лиль (Лилль), Бруджа (Брюгге) и Дуак (Дуэ) – главные города Фландрии. Тень молит о возмездии своему роду, который навёл на Божью землю мрак неплодия и запустения. Тень представляется Гугоном, нареченным Капетом, давшим Франции много владык по именам Филипп и Людовик.

Уходить вглубь времён, куда «историки» помещают Капета и «капетингов» нет никакого резона. Достаточно вспомнить, что во время Великой Французской революции, король Людовик XVI предстал перед трибуналом, как «гражданин Капет». Династия называлась Бурбоны, но я считаю, у судей трибунала были все основания называть их Капетами; они, французы, находятся гораздо ближе к тому времени. Первым представителем династии Бурбонов (Капетов) был Генрих IV Великий, сменивший на троне последнего представителя старой династии – Генриха III Валуа, который был смертельно ранен и обратился к Господу, дав обет стать монахом (облекся в серое).

Из академической статьи:

Генрих IV Великий (Генрих Наваррский, Генрих Бурбон, 13 декабря 1553 года (15531213), По, Беарн – убит 14 мая 1610 года, Париж) – лидер гугенотов (Гугон!) в конце Религиозных войн во Франции, король Наварры с 1572 года (как Генрих III ), король Франции с 1589 года (фактически – с 1594 года), основатель французской королевской династии Бурбонов.

Права Генриха IV на трон были подтверждены королём Генрихом III, который, будучи смертельно ранен, приказал своим сторонникам присягать наваррскому монарху, однако стать королём Франции тот смог только после длительной борьбы. Для того, чтобы нейтрализовать своих соперников, 25 июля 1593 года Генрих Наваррский принял католицизм и уже 22 марта 1594 года вступил в Париж (по этому поводу Генриху IV приписывается высказывание: – «Париж стоит мессы»). В 1595 году папа даровал Генриху отпущение, сняв с него отлучение от церкви и провозглашение еретиком. Для прекращения межконфессиональной вражды Генрих IV 13 апреля 1598 года подписал Нантский эдикт, даровавший свободу вероисповедания протестантам, вскоре после этого Гугенотские войны закончились.

Во внешней политике Генрих, вдохновляемый министром Сюлли, преследовал далеко идущие планы панъевропейского союза христианских государей.

Убит в Париже 14 мая 1610 года католическим фанатиком Франсуа Равальяком. Был похоронен 1 июля 1610 года в королевском аббатстве Сен-Дени. Регентшей до совершеннолетия наследника (8-летнего Людовика XIII) была объявлена вдова – Мария Медичи, которая правила до 1617 года.

Генрих IV родился в По, в замке своего деда по материнской линии Генриха д’Альбре. Как утверждает легенда, сразу после рождения дед взял внука на руки, провёл по его губам долькой чеснока и  капнул на них вина ( отсюда – Капет! ). Такой обычай был широко распространён в те времена для предотвращения болезней.

Своё детство он провёл в Карраз (маленький город и замок в Беарне). Хотя он был крещен по обряду католической церкви, верная принципам кальвинизма, его мать – Жанна д’Альбре воспитала его в духе протестантизма.

С воцарением Карла IX в 1561 году, отец Генриха – Антуан де Бурбон увёз его во Францию ко двору, где Генрих жил рядом с принцами королевского дома, с которыми он был примерно одного возраста. Вопрос выбора религии являлся конфликтным для его родителей. Мать настаивала на протестантстве, отец – на католицизме.

Во время первой из религиозных войн Генрих жил в Монтаржи под покровительством герцогини Шартрской Рене Французской. Протестантка по вероисповеданию, Рене, сумела, однако, превратить свой замок в островок религиозного нейтралитета. После войны и смерти своего отца, Генрих остался при дворе в качестве гаранта мира между Францией и Наваррой. Жанна д’Альбре добилась от Екатерины Медичи гарантии его образования и назначения губернатором Гиени в 1563 году.

С 1564 по 1566 год Генрих сопровождал французскую королевскую семью во время Великой поездки по Франции, – путешествии, которое предпринял Карл IX (король Франции) по настоянию Екатерины Медичи. Поездка имела целью ознакомить королевский двор с положением дел в разорённой первой религиозной войной Франции. Во время этого путешествия Генрих встретился со своей матерью. В 1567 году Жанна д’Альбре настояла на его возвращении в Беарн.