Текст книги "Данте. Демистификация. Долгая дорога домой. Том IV"

Автор книги: Аркадий Казанский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 23 страниц)

Статс-секретарем Державин пробыл менее 2 лет и в сентябре 1793 года был почетно удален от службы императрице и назначен сенатором. Он отличался усердием и ревностью к службе, ездил в сенат иногда даже по воскресеньям и праздникам, чтобы просмотреть целые кипы бумаг. С сенаторами он скоро рассорился и в начале 1794 года, сохраняя звание сенатора, был назначен президентом коммерц-коллегии. Должность, некогда очень важная, теперь была значительно урезана и предназначалась к уничтожению. Незадолго до своей смерти императрица назначила Державина в комиссию по расследованию обнаруженных в заемном банке хищений, что являлось доказательством доверия императрицы к правдивости и бескорыстию Державина. В 1793 году Державин лишился своей жены, но через полгода вновь женился не по любви, а «чтобы, оставшись вдовцом, не сделаться распутным». Женой стала Дьякова. Воспоминания о первой жене, внушившей ему лучшие стихотворения, никогда не покидали поэта, -1782 -1796 годы были периодом наиболее блестящего развития поэтической деятельности Державина.

За время губернаторства (1785 – 1788 годы) Державин почти не писал стихов. После воцарения императора Павла поэт сначала подвергся гонению «за непристойный ответ, государю учиненный», но потом одой на восшествие его на престол императора вернул его милость. Державин получает почетные поручения, делается кавалером мальтийского ордена, снова получает место президента коммерц-коллегии.

При Александре I Державин одно время был министром юстиции (1802 – 1803 годы). В 1803 году Державин получает полную отставку. Последние годы жизни (1803 – 1816 годы) Державин проводил преимущественно в деревне Званке, Новгородской губернии. Он начинает увлекаться драмой и пишет произведения, называемые Мерзляковым «развалинами Державина». Живя по зимам в Петербурге, Державин, вместе с Шишковым, основал в 1811 году литературное общество. Скончался 8 июля 1816 года в деревне Званке. Тело его погребено в Хутынском монастыре (в семи верстах от Новгорода). Детей не было ни от первого, ни от второго брака.

Как Державин!? Почему Державин? – слышу недоумённый, гневный твой крик, дорогой мой читатель.

Ход моей мысли прям и прост: необходимо найти человека в ближайшем царском окружении, первые сведения о котором относятся к 1743 году, дожившего до 1815 года. Незаметным этот человек остаться не мог, особенно в период 1800 – 1815 годы, когда Данте – папа Пий VI, изгнанный с Великого престола генералом Наполеоном Бонапартом, в очередной раз вернулся в Россию, чтобы окончить на родине дни свои. Кто мог тогда предположить, что 84 – летний понтифик в изгнании проживёт ещё более 15 лет вблизи Российского престола, с которого его сорвали 69 лет назад!

Родившийся в 1743  году, именно в период 1800 – 1816 год Державин был на виду у всех. Бросается в глаза его независимое положение при дворе; он держит себя с императором на равных. Прожив в России первые 14 лет своей жизни, вернувшись первый раз в 1743 году и прожив в ней минимум до 1757 года, неоднократно следуя через неё по поручению Католической папской Церкви в миссионерские поездки в Индию и Китай и обратно, принимая участие в войне с Пугачёвым, живя там постоянно с 1800 года до самой смерти, он великолепно изучил свою замечательную родину, отлично овладел русским языком, создав на нём большое количество неподражаемых стихотворных произведений. Прочти их, дорогой мой читатель, ты поймёшь, что недаром его величали высочайшим русским поэтом. Да и кем он мог ещё остаться в истории Российской, как не поэтом?

Я неоднократно прочёл всё написанное Державиным, ощутив замечательное единство стиля его русских стихов со стилем песен Комедии. Каюсь, что могу судить об этом исключительно благодаря гениальному переводу М. Л. Лозинского, не владея самостоятельно итальянским языком. Да и кто вообще владеет староитальянским языком Данте? Державин же пишет на русском языке исключительно правильным высоким литературным стилем, лишенным самобытности, что характерно для человека, в детстве не овладевшего им. Особо отмечаю, что полное собрание своих русских сочинений он издал с 1806 по 1808 год, живя в Званке, на Валдае. В этот же период он пишет свою автобиографию, единственный источник сведений о его жизни, полную странностей.

Державин пишет о себе в третьем лице, как о постороннем человеке. Можно, конечно, простить ему этот стиль, но «Своеручные записки» других Российских писателей составлены всегда от первого лица. А если принять во внимание вымышленную поэтом биографию Державина, то только такой стиль и будет естественным. Сравни, дорогой мой читатель, стиль автобиографии со стилем Комедии, где он говорит о себе исключительно в первом лице, приводя только достоверные сведения, и ты поймёшь, что иначе писать в автобиографии он не мог, как человек высшей чести и доблести. Бросается в глаза, что он не задерживается долго на одном месте, временами просто исчезает из поля зрения. И что ты, дорогой мой читатель, скажешь, как он вёл себя с царствующими особами? Единственный из их ближнего окружения он держался с ними на равных, порой бесцеремонно, явно имея на это право. Любой другой придворный за такие дела давно был бы сослан подальше, либо стёрт с лица земли, а Державин «держался» до самой смерти, мирно окончив свои дни в 1816 году.

Стихи Державина не издавались до 1806 года, когда поэт подготовил и выпустил полное их собрание. Найди и прочти его, дорогой мой читатель. Точный, правдивый и бесхитростный русский язык этого автора впечатляет, недаром его называли «первым поэтом России». Я сам прочёл их несколько раз, обращая внимание на посвящения и даты создания, поставленные им самим. До этого издания стихотворения Державина практически были неизвестны читающей публике, учитывая, что подавляющее большинство их написаны «к случаю», каковы оды императрице Екатерине II (Фелице).

А каковы твои предположения, дорогой мой читатель? Можешь ли ты указать человека того времени, который настолько отвечал бы всем поставленным условиям?

Пока ты будешь размышлять, сравни три портрета: молодого Петра II [Рис. А. XVII.2], стареющего Пия VI [Рис. А. XVII.3]и старого Гавриила Державина[Рис. Ч. XXIV.2].

Понимая, что Пий VI после своего изгнания с папского престола генералом Наполеоном Бонапартом, не «умер» в 1800 году, а отправился на родину, в Россию, где и жил, как минимум, до 1815 года, я задался вопросом: – «Как он провёл эти годы, чем занимался, помимо написания Комедии, где находился, известен ли в Российской истории под другим, конечно, именем?» Поиски привели меня к великому Российскому поэту того времени, скончавшемуся в 1816 году, что полностью удовлетворяет условиям задачи. Скончался он якобы на 74 году жизни, выйдя в полную отставку в возрасте якобы 60 лет. В своих стихах, датированных им 1800 годом, он уже пишет о себе, как о глубоком старике, а чтобы ты, мой дорогой читатель, мог представить себе, как он выглядел незадолго до кончины, приведу воспоминание о нём самого великого А. С. Пушкина:

«Державина видел я только однажды в жизни, но никогда того не забуду. Это было в 1815 году, на публичном экзамене в Лицее. Как узнали мы, что Державин будет к нам, все мы взволновались. Дельвиг вышел на лестницу, чтоб дождаться его и поцеловать ему руку, руку, написавшую „Водопад“. Державин приехал. Он вошел в сени, и Дельвиг услышал, как он спросил у швейцара: – „Где, братец, здесь нужник?“ Этот прозаический вопрос разочаровал Дельвига, который отменил свое намерение и возвратился в залу. Дельвиг это рассказывал мне с удивительным простодушием и веселостию.

Державин был очень стар. Он был в мундире и в плисовых сапогах. Экзамен наш очень его утомил. Он сидел, подперши голову рукою. Лицо его было бессмысленно, глаза мутны, губы отвислы: портрет его (где представлен он в колпаке и халате) очень похож. Он дремал до тех пор, пока не начался экзамен в русской словесности. Тут он оживился, глаза заблистали; он преобразился весь. Разумеется, читаны были его стихи, разбирались его стихи, поминутно хвалили его стихи. Он слушал с живостию необыкновенной. Наконец вызвали меня. Я прочел мои „Воспоминания в Царском Селе“, стоя в двух шагах от Державина. Я не в силах описать состояния души моей: когда дошел я до стиха, где упоминаю имя Державина, голос мой отроческий зазвенел, а сердце забилось с упоительным восторгом…

Не помню, как я кончил свое чтение, не помню, куда убежал. Державин был в восхищении; он меня требовал, и хотел меня обнять… Меня искали, но не нашли…»

Обрати внимание, дорогой мой читатель, что А. С. Пушкин описывает человека 72 лет от роду, как очень глубокого старика. Можно выглядеть глубоким стариком и в 60 лет, но описание Пушкина больше подходит старику лет за 90.

«Не верьте датам на страницах книг» – недаром этим предупреждением я предостерёг тебя, мой дорогой читатель. Дата – всего четыре цифры, поди их проверь, а вот дух поэзии подделать нельзя. Прочитывая их строка за строкой, слово за словом, я пришёл к следующему выводу:

Русский язык Державина не ощущается мне усвоенным с детских лет, а несёт на себе следы освоения его в зрелом возрасте. Это будет более понятно, если обратить внимание, что Пётр II в детстве говорил практически только на немецком языке (на котором безукоризненно говорил и Державин), затем учился в Италии и Франции, на итальянском и французском языках (которые Державин также превосходно знал), только в 1743 году, вернувшись в Россию в первый раз, стал интересоваться русским языком (обрати внимание, мой дорогой читатель, что свою биографию Державин начинает именно с 1743 года). Русские стихи его отличаются от стихов других русских поэтов строгостью и приближенностью к «сладостному новому стилю», но проигрывают стихам других русских поэтов в сочности и насыщенности «русским духом». В его стихах ощущается дух энциклопедичности и педантичности, которым пронизана и Комедия. Сравнивать напрямую итальянские и русские тексты я не могу, читая блестящий перевод М. Л. Лозинского, но: – «Поэзия вся – игра оттенков и смыслов». В этом смысле ощущение от русских стихов Державина и бессмертной Комедии «звучат в лад» в моей душе.

Что говорят мне фамилия, имя и отчество этого великого Человека и Поэта?

Державин (Держава) – держава, государство.

Гавриил (Гаврила) – имя Архангела Гавриила, принесшего Богородице Благую Весть. В то же время, (government (гаврнмент) – правительство).

Романович (Романов) – подлинная фамилия Данте.

Держава Гаврила Романов = Державой правящий Романов! И держава это – не одна Российская империя, а весь свет, которым правит папский посох!

Теперь о двух других русских поэтах, упоминаемых Бонаджунтой: Гвиттоне и Нотарии. Искать их долго не надо: в начале XVIII века, за 100 лет до А. С. Пушкина, русская поэзия лежит в колыбели, которую качают два её основоположника. Имена Тредиаковского и Сумарокова неотделимо стоят у истоков русской поэзии. Можно сказать: Русская поэзия с них и начиналась, а я убираю разрыв в 500 лет между ними и Данте.

Из академической статьи:

Василий Кириллович Тредиаковский (Тредьяковский) (22 февраля 1703 года, Астрахань – 6 августа 1769 года, Санкт-Петербург) – известный русский учёный и поэт XVIII века.

Родился в семье священника Кирилла Яковлевича Тредиаковского. Учился в школе монахов-капуцинов и должен был принять сан, но, по невыясненным причинам, в 1723 году убежал в Москву и поступил в Славяно-греко-латинскую академию. Здесь он написал первые свои не дошедшие до нас драмы «Озон» и «Тит Веспасианом сын», а также «Элегию на смерть Петра Великого» и «Песенку».

В 1726 году Тредиаковский, не кончив курса в Академии, отправился в Голландию и пробыл два года в Гааге. Ему приходилось бедствовать за границей: его просьба в Россию «определить годовое жалованье» для окончания богословских и философских наук не была уважена, потому что он числился бежавшим из Академии. В Париже, куда он явился «шедши пеш за крайней уже своей бедностию», он учился в Сорбонне математическим и философским наукам, слушал богословие, принимал участие в публичных диспутах.

Вернувшись в 1730 году в Россию, Тредиаковский издал перевод романа Поля Тальмана «Езда в остров любви». К переводу прилагались стихи самого Тредиаковского, на русском, французском языках и латыни. Успех книге обеспечило само содержание книги, посвящённое изображению чувств изящной любви, новых в то время для русских читателей. В той же книге Тредиаковский поместил предисловие, в котором впервые высказал мысль об употреблении в литературных произведениях русского, а не церковнославянского языка, как было до того времени.

В 1732 году принят на службу в Петербургскую академию наук. Академик с 1745 года.

Тредиаковский активно занимался переводами и издал девятитомную «Древнюю историю» Ролленя, и шестнадцатитомную «Римскую историю» того же автора. В 1766 году он издал «Телемахиду» – вольный перевод «Приключений Телемаха» Фенелона, выполненный гекзаметром. Произведение и его автор сразу же становятся объектом насмешек и нападок, так в «Эрмитажном этикете» императрицы Екатерины II установлено было шуточное наказание за лёгкую вину: «Если кто противу вышеписанного проступится, то по доказательству двух свидетелей, за всякое преступление должен выпить стакан холодной воды, не исключая того и дам, и прочесть страницу «Тилемахиды» (Третьяковского). А кто противу трёх статей в один вечер проступится, тот повинен выучить шесть строк «Тилемахиды» наизусть».

Тредиаковский является одним из основателей силлабо-тонического стихосложения в России.

Поэзия XVI – начала XVII века строилась на силлабической основе, то есть ударения в стихе не были упорядочены, фиксированным было только количество слогов. Такой тип стиха пришёл в Россию из Польши.

В 1735 году Тредиаковский издал «Новый и краткий способ к сложению стихов Российских». В этой работе он ввёл понятие стихотворной стопы, а на её основе – понятие ямба и хорея. Стихотворные строки Тредиаковский предложил строить на основе хорея: «тот стих… совершенен и лучше, который состоит только из хореев… а тот весьма худ, который весь иамбы составляют». Фактически, Тредиаковский предложил обновить традиционные размеры силлабического стихосложения (13-ти и 11-ти-сложник) путём введения постоянных ударений и цезуры.

В своём труде Тредиаковский также дал определения различных жанров: сонета, рондо, эпистолы, элегии, оды и пр.; приводит многочисленные примеры.

С критикой стихосложения, предложенного Тредиаковским, выступил Ломоносов. В «Письме о правилах российского стихотворства» (1739 год) он указал, что кроме хорея, в русской поэзии можно использовать ямб, а также трёхдольные размеры – дактиль, амфибрахий, анапест. Также Ломоносов оспорил утверждение Тредиаковского, согласно которому в стихе могут использоваться только женские рифмы, введя в русский стих мужские и дактилические рифмы.

В целом, Тредиаковский принял систему, предложенную Ломоносовым, и даже переписал несколько своих прежних од, с тем, чтобы они соответствовали новым правилам стихосложения. Тем не менее, один вопрос вызвал дальнейшее обсуждение:

Ломоносов считал, что ямбические размеры подходят для написания героических произведений, в частности, оды, а хорей «с природы нежность и приятность имеющий, должен составлять собой только элегический род стихотворения». Этого же мнения придерживался и Сумароков. Тредиаковский же считал, что размер сам по себе никаких эмоциональных оттенков не несет.

Этот спор нашёл следующее продолжение: спорившие поэты выпустили книгу «Три оды парафрастические псалма 143». В ней один и тот же псалом был переведён: Ломоносовым и Сумароковым – ямбом, а Тредиаковским – хореем.

Творчество Тредиаковского вызывало немало споров, как при жизни автора, так и после его смерти. С одной стороны, отчасти под влиянием мнения противоборствующих ему придворных и литературных группировок, Тредиаковский остался в истории как бездарный стихотворец, придворный интриган, плетущий заговоры против своих талантливых коллег. Вышедший в 1835 году роман И. И. Лажечникова «Ледяной Дом» поддерживал этот миф, что привело к тому, что на протяжении XIX века имя Тредиаковского часто употреблялось как нарицательное для обозначения бездарного стихотворца. В то же время, А. С. Пушкин в статье о книге Радищева «Путешествие из Петербурга в Москву» так отзывается о Тредиаковском:

«Тредьяковский был, конечно, почтенный и порядочный человек. Его филологические и грамматические изыскания очень замечательны. Он имел в русском стихосложении обширнейшее понятие, нежели Ломоносов и Сумароков. Любовь его к Фенелонову эпосу делает ему честь, а мысль перевести его стихами и самый выбор стиха доказывают необыкновенное чувство изящного. В «Тилемахиде» находится много хороших стихов и счастливых оборотов… Вообще изучение Тредьяковского приносит более пользы, нежели изучение прочих наших старых писателей. Сумароков и Херасков верно не стоят Тредьяковского…«

Ряд современных авторов называет Тредиаковского основоположником русской лирики Нового Времени, русского классицизма XVIII века с его антично-европейскими истоками, одним из наиболее плодотворных идеологов и практиков русской буколической поэзии и т. д.

Раннее творчество Тредиаковского, несомненно, оказывается в русле т. н. русского литературного барокко с характерными для него помпезностью стиля, наслоениями метафор, инверсиями, церковнославянизмами. В то же время, будучи новатором, Тредиаковский заложил основные линии формирования русской лирики нового времени, блестяще развитые позднее Жуковским и Пушкиным. Поздние стихотворения Тредиаковского тяготеют к зарождающейся классицистической традиции, создаваемой современными ему Ломоносовым и Сумароковым. Однако стать «образцовым классицистом» Тредиаковскому так и не удалось.

Первые песенные сочинения Тредиаковского датируют 1725—1727 годами, временем учёбы в Славяно-греко-латинской академии, однако наиболее интересными произведениями, созданными в этом жанре, следует считать русские любовные стихи, зародившиеся под влиянием французских салонных песен в 30-е годы XVIII века, т. е. во время учёбы Тредиаковского в Париже. По мнению Н. П. Большухиной, в начале XVIII века «Любовная (и шире – светская) песня находилась… за пределом представлений о стихотворстве, поэзии. Только в 30-е годы XVIII века она будет осознана в качестве определённого жанра и… включена Тредиаковским в систему национальных лирических жанров. В качестве одного из характерных примеров подобного творчества можно взять «Стихи о силе любви». В нём Тредиаковский обращается к античным и библейским образам, отмечая внепространственную и внекультурную силу любви, которая «есть велико дело». Такое представление было весьма в духе французской песенной традиции, однако для русской поэзии явилось новым. В частном письме Тредиаковский писал о том, «что сама природа, эта прекрасная и неутомимая владычица, заботится о том, чтобы научить все юношество, что такое любовь». Сильное влияние французской песенной лирики также можно отметить в стихотворении «Песенка любовна» (1730 год). Стихотворение написано в куплетной форме, а две завершающие строки каждого куплета образуют рефрен. Присутствует характерное для французской поэзии наличие мужской рифмы рядом с женской. Любовь в стихотворении рассматривается как порыв, неосознаваемая и не поддающаяся рефлексии. Лирический герой «гибнет о любви», не в силах разобраться, что с ним происходит.

Из академической статьи:

Александр Петрович Сумароков (1717—1777 годы) – русский поэт, писатель и драматург XVIII века.

Родился 14 ноября 1717 года в Москве в доме №6 по Вознесенскому переулку. Обучался дома, продолжил образование в Сухопутном шляхетском корпусе, где начал заниматься литературной работой, перелагая стихами псалмы, сочиняя от имени кадетов «поздравительные оды» императрице Анне, песни – по образцу французских поэтов и В. К. Тредиаковского (Тредьяковского). Окончив корпус в 1740 году, был зачислен на службу. Сперва в военно-походную канцелярию графа Миниха, затем адъютантом у графа А. Г. Разумовского.

Известность ему принесла напечатанная в 1747 году и сыгранная при дворе его первая трагедия «Хореев». Пьесы его игрались при дворе выписанной из Ярославля труппой Ф. Г. Волкова. Когда же в 1756 году был учреждён постоянный театр, Сумарокова назначили директором этого театра и он долго оставался главным «поставщиком» репертуара, за что его по праву называют «отцом русского театра». За «Хоревом» последовало восемь трагедий, двенадцать комедий и три оперных либретто.

Параллельно Сумароков, работавший чрезвычайно быстро, развивался в других областях литературы. В 1755—1758 годах он был активным сотрудником академического журнала «Ежемесячные сочинения», в 1759 году издавал собственный журнал сатирико-нравоучительного оттенка «Трудолюбивая пчела» (первый частный журнал в России). В 1762—1769 годах выходили сборники его басен, с 1769 по 1774 год – ряд сборников его стихотворений.

Несмотря на близость ко двору, покровительство вельмож, похвалы почитателей, Сумароков не чувствовал себя оценённым по заслугам и постоянно жаловался на недостаток внимания, придирки цензуры и невежество публики. В 1761 году он потерял управление театром. Позже, в 1769 году, переселился в Москву. Здесь, заброшенный покровителями и разорившийся, он умер 1 октября 1777 года. Похоронен на Донском кладбище в Москве.

Творчество Сумарокова развивается в рамках классицизма, в том виде, какой он принял во Франции XVII – нач. XVIII века. Современные почитатели, поэтому не раз провозглашали Сумарокова «наперсником Буало», «северным Расином», «Мольером», «российским Лафонтеном».

Литературная деятельность Сумарокова отличается своим внешним разнообразием. Им испробованы все жанры: оды (торжественные, духовные, философские, анакреонтические), эпистолы (послания), сатиры, элегии, песни, эпиграммы, мадригалы, эпитафии. В своей стихотворной технике он использовал все существовавшие тогда размеры, делал опыты в области рифмы, применял разнообразные строфические построения.

Однако классицизм Сумарокова отличен, например, от классицизма его старшего современника Ломоносова. Сумароков «снижает» классическую поэтику. «Снижение» выражается в устремлении к менее «высокой» тематике, во внесении в поэзию мотивов личного, интимного порядка, в предпочтении «средних» и «низких» жанров жанрам «высоким». Сумароков создает большое количество лирических произведений в жанре любовных песен, произведения многих сатирических жанров – басни, комедии, сатиры, эпиграммы.

Сумароковым перед сатирой ставится дидактическая задача – «издевкой править нрав, смешить и пользовать прямой её устав»: Сумароков высмеивает пустое сословное чванство («не в титла, в действии быть должно дворянином»), предостерегает от злоупотребления помещичьей властью (в особенности «Хор к превратному свету», где «синица» рассказывает, что «за морем – людьми не торгуют, деревень на карту не ставят, с крестьян кожи не сдирают»).

Сумароков – один из зачинателей русской пародии, цикла «Вздорных од», высмеивающих «неистовый» одический стиль Ломоносова.

Come li augei che vernan lungo «l Nilo,

alcuna volta in aere fanno schiera,

poi volan più a fretta e vanno in filo, [66]

così tutta la gente che lì era,

volgendo «l viso, raffrettò suo passo,

e per magrezza e per voler leggera. [69]

E come l’uom che di trottare è lasso,

lascia andar li compagni, e sì passeggia

fin che si sfoghi l’affollar del casso, [72]

sì lasciò trapassar la santa greggia

Forese, e dietro meco sen veniva,

dicendo: «Quando fia ch’io ti riveggia?». [75]

Как в воздухе сгрудившийся отряд

Проворных птиц, зимующих вдоль Нила,

Порой спешит, вытягиваясь в ряд, [66]

Так вся толпа вдруг лица отвратила

И быстрым шагом дальше понеслась,

От худобы и воли легкокрыла. [69]

И словно тот, кто, бегом утомясь,

Из спутников рад пропустить любого,

Чтоб отдышаться, медленно пройдясь, [72]

Так здесь, отстав от сонмища святого,

Форезе шел со мной, нетороплив,

И молвил: «Скоро ль встретимся мы снова?» [75]

Тут вся толпа, окружавшая Данте, как стая птиц, зимующих вдоль Нила – журавлей, сорвалась с места и понеслась, вытянувшись клином, дальше, своим путём. Один верный Форезе, невзирая на то, что любое промедление отодвигает его встречу с Раем на неопределённо долгий срок, остаётся с ним; ведь неизвестно, встретятся ли они снова.

«Non so», rispuos» io lui, «quant» io mi viva;

ma già non fïa il tornar mio tantosto,

ch’io non sia col voler prima a la riva; [78]

però che «l loco u» fui a viver posto,

di giorno in giorno più di ben si spolpa,

e a trista ruina par disposto». [81]

И я: «Не знаю, сколько буду жив;

Пусть даже близок берег, но желанье

К нему летит, меня опередив; [78]

Затем что край, мне данный в обитанье,

Что день – скуднее доблестью одет

И скорбное предвидит увяданье». [81]

Поэт честно отвечает, что не знает, сколько лет ему ещё жить, хотя берег, к которому, опережая его, летит его желание, уже близок. А край, назначенный ему в обитание, разоряется войной и предвидит увядание: в 1789 грянет Великая Французская революция, в 1799 году Наполеон Бонапарт изгонит папу Пия VI с трона, в 1806 году Священная Римская империя германской нации прекратит своё существование, а упадок её начался войной за Австрийское наследство.

«Or va», diss“ el; „che quei che più n’ha colpa,

vegg» ïo a coda d’una bestia tratto

inver» la valle ove mai non si scolpa. [84]

La bestia ad ogne passo va più ratto,

crescendo sempre, fin ch’ella il percuote,

e lascia il corpo vilmente disfatto. [87]

Non hanno molto a volger quelle ruote»,

e drizzò li occhi al ciel, «che ti fia chiaro

ciò che «l mio dir più dichiarar non puote. [90]

И он: «Иди. Зачинщика всех бед

Звериный хвост, – мне это въяве зримо, —

Влачит к ущелью, где пощады нет. [84]

Зверь мчится все быстрей, неудержимо,

И тот уже растерзан, и на срам

Оставлен труп, простертый недвижимо. [87]

Не много раз вращаться тем кругам

(Он вверх взглянул), чтобы ты понял ясно

То, что ясней не вымолвлю я сам. [90]

Форезе утешает его, говоря: пройдёт немного лет и звериный хвост дьявола совлачит в ущелье Ада зачинщика всех бед. Зверь неудержимо мчится, а тот будет казнён и его растерзанный труп оставлен непогребенным на всеобщий позор. Кто же этот виновник, который не смог противостоять зверю революции и террора?

Из академической статьи:

Людовик XVI (23 августа 1754 года – 21 января 1793 года) – король Франции из династии Бурбонов, сын дофина Людовика Фердинанда, наследовал своему деду Людовику XV в 1774 году. При нём после созыва Генеральных штатов в 1789 году началась Великая Французская революция. Людовик сначала принял конституцию 1791 года, отказался от абсолютизма и стал конституционным монархом, однако вскоре начал нерешительно противодействовать радикальным мерам революционеров и даже попытался бежать из страны. 21 сентября 1792 низложен, предан суду Конвента и вскоре казнён на гильотине.

После свержения республиканские власти лишили Людовика XVI титула короля и дали ему фамилию Капет (фр. Capet), по имени его предка Гуго Капета, основателя династии Капетингов (ветвью которой является династия Бурбонов).

Это был человек доброго сердца, но незначительного ума и нерешительного характера. Людовик XV не любил его за отрицательное отношение к придворному образу жизни и презрение к Дюбарри и держал его вдали от государственных дел. Воспитание, данное Людовику герцогом Вогюйоном, доставило ему мало практических и теоретических знаний.

Наибольшую склонность выказывал он к физическим занятиям, особенно к слесарному мастерству и к охоте. Несмотря на разврат окружавшего его двора, он сохранил чистоту нравов, отличался большой честностью, простотой в обращении и ненавистью к роскоши. С самыми добрыми чувствами вступал он на престол, с желанием работать на пользу народа и уничтожить существовавшие злоупотребления, но не умел смело идти вперед к сознательно намеченной цели. Он подчинялся влиянию окружающих, то теток, то братьев, то министров, то королевы (Марии Антуанетты), отменял принятые решения, не доводил до конца начатых реформ.

Молва о его честности и хороших намерениях возбудила в народе самые радужные надежды. И действительно, первым действием Людовика было удаление Дюбарри и прежних министров, но сделанный им выбор первого министра оказался неудачным: Морепа, старый царедворец, неохотно пошёл по пути реформ и при первом удобном случае свернул с него в сторону.

Отменена была феодальная повинность в 40 млн. и ликвидированы «droits de joyeux avènement», то есть особые королевские привилегии перед законом; уничтожены синекуры, сокращены придворные расходы. Во главе управления поставлены были такие талантливые патриоты как Тюрго и Мальзерб. Первый одновременно с целым рядом финансовых реформ – равномерное распределение податей, распространение поземельного налога на привилегированные сословия, выкуп феодальных повинностей, введение свободы хлебной торговли, отмена внутренних таможен, цехов, торговых монополий – предпринял преобразования во всех отраслях народной жизни, в чём ему помогал Мальзерб, пытаясь уничтожить lettres de cachet, устанавливая свободу совести и т. д.

Но дворянство, парламент и духовенство восстали против первовозвестников новых идей, крепко держась за свои права и привилегии. Тюрго пал, хотя король отозвался о нём так: – « Только я и Тюрго любим народ“. Со свойственной ему нерешительностью Людовик хотел смягчения злоупотреблений, но не искоренения их. Когда его убедили уничтожить крепостное право в своих владениях, он, „уважая собственность“, отказался распространить эту отмену на земли сеньоров, а когда Тюрго подал ему проект об отмене привилегий, он написал на полях его: – „Какое преступление совершили дворяне, провинциальные штаты и парламенты, чтобы уничтожать их права“.

После удаления Тюрго в финансах водворилась настоящая анархия. Для исправления их были последовательно призываемы Жак Неккер, Ш. А. Калонн и Ломени де Бриенн, но за отсутствием определенного плана действий министры не могли достигнуть никаких определенных результатов, а делали то шаг вперед, то шаг назад, то боролись с привилегированными классами и стояли за реформы, то уступали руководящим классам и действовали в духе Людовика XIV.

Первым проявлением реакции был регламент 1781 года, допускавший производство в офицеры только дворян, доказавших древность своего дворянства (4 поколения). Доступ к высшим судебным должностям был закрыт для лиц третьего сословия. Дворянство употребляло все усилия, чтобы освободиться от уплаты не только налогов, созданных Тюрго, но и тех, которые были установлены в 1772 году. Оно одержало верх в споре с земледельцами по поводу dîmes insolites – распространения церковной десятины на картофель, сеяную траву и т. п. Священникам запрещено было собираться без разрешения их начальства, то есть тех, против кого они искали защиты у государства. Такая же реакция замечалась и в феодальных отношениях: сеньоры восстанавливали свои феодальные права, предъявляли новые документы, которые принимались в расчет. Оживление феодализма проявлялось даже в королевских доменах. Доверие к королевской власти ослабело. Между тем, участие Франции в североамериканской войне усилило стремление к политической свободе.