Текст книги "Запретная для Севера (СИ)"
Автор книги: Ария Гесс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 17 страниц)
20
Дым режет лёгкие, огонь языками хватает воздух вокруг. Но я должен найти её! Черт возьми!
– Серафима! – кричу в пустоту, объятую пламенем.
Взрывы сотрясают землю за спиной, кто-то кричит, охранники отстреливают нападавших, а дым – густой, зловонный – ложится на лёгкие и рвёт их на части. Закрываю лицо локтем и стараюсь дышать через ткань пальто, но это слабо помогает.
– Серафима! – вижу впереди мелькнувшее за углом пятно. Но она не слышит меня. Или не хочет слышать. Бежит, ведомая яростью и отчаяньем.
В этот момент я вижу, насколько эта маленькая хрупкая девушка сильная.
Но это не умаляет желания ее защищать, наоборот, лишь злит, что до сих пор не сделал этого. И как я вообще не подумал о том, что их мать может тоже не спастись… Когда голова забита одним человеком, сложно думать рационально.
– Мама! – ее пронзительный, острый крик возвращают меня к реальности. Я ускоряюсь. Проклинаю себя. Её. Всю эту горящую и разваливающуюся к чертям крышу, под которой мы оказались.
Захожу за угол и бегу по горящей лестнице, что трещит под ногами.
Раскаленный воздух обжигает лёгкие, металлический привкус на языке уже изрядно мешает, глаза горят, каждый вдох отзывается болью в груди.
Блядь, она что, хочет сгореть?! Выбивая одну за одной двери комнат ногами, я матерюсь каждый раз, когда не вижу ее. Однако почти у самого конца наконец нахожу.
Серафима стоит в углу, плачет и что-то кричит, пытаясь открыть дверь.
Я ухожу с линии прямого пламени и пробираюсь к ней боком, прикрывая лицо. Стекло хрустит под подошвами.
Она цепенеет, увидев меня и мой злой взгляд.
– Ты ненормальная! – резко хватаю её за плечи. Ее лицо залито слезами, губы пересохли, веки подрагивают, но её взгляд – бешеный, яростный. Она мне напоминает пламя, в котором мы находимся. Такая же неугомонная, необузданная, восхитительная.
– Она за этой дверью! – выкрикивает она. Её голос рвётся, тушится кашлем. – Нам нужно открыть…
Одним рывком выбиваю дверь ногой, закрывая ее собой от упавших на пол дощечных блоков.
Один взгляд в комнату, и я понимаю, что она пуста.
– Нет! – разрывающий пространство голос девушки полосит лезвием по моему сердцу.
У нас нет времени искать ее мать…
И я поступаю так, как все в ее семье. Не даю ей выбора. Резко хватаю её за запястье, свободной рукой подхватываю за бедра и закидываю себе на плечо. Её крики, боль, протесты сейчас не важны.
Я решаю всё за неё. Ради неё.
Я, черт возьми, не отличаюсь ни от ее отца, ни от своего…
Возвращаться назад сложнее. Воздуха почти нет. Я задыхаюсь, но продолжаю двигаться. Я должен, чего бы мне это не стоило, вернуть ее целой и невредимой!
Перед самым выходом вижу, как дверь перекрыли объятые огнем балки.
Ставлю Серафиму на пол и берусь ладонями за горящие конструкции.
– Северин! – взвизгивает она, когда огонь переходит на моё пальто, и я начинаю гореть вместе с этим гребаным местом.
Скидываю его с себя и тушу о пол. Не давая себе времени на промедления, зверею и с грохотом откидываю балки, освобождая нам путь.
Ладони жжет так, что стреляет во всем теле. Костяшки сбиты, и кажется, словно я сейчас заживо сгорю.
Глушу агонию всеми силами. Сейчас я должен спасти ту, которая не вытерпит этой боли.
И стоит мне только представить это, как силы словно снова наполняют моё тело.
Схватив в охапку девушку, вырываюсь с ней на улицу. Полуобрушенная балка с треском рушится позади нас, и я вовремя успеваю оттолкнуть Серафиму вперёд, подставляя свою спину.
– Господи! – кричит она, падая на колени.
Скидываю с себя балку и тяну девушку за собой.
– Бегом! Серафима, черт возьми! Вставай!
Спину жжет, но радует одно: балка была обуглена, но не горела пламенем, из-за которого я мог запросто заживо сгореть.
На удивление, девушка бежит резво.
Мы запрыгиваем в машину, и я наконец яростно выруливаю из этого гребаного ада.
Твою мать… за эти годы столько людей меня хотели грохнуть, а я чуть не сдох в пожаре, спасая девчонку.
Но только мысль о том, что было бы, если бы я не побежал за ней, успокаивает мою боль и тушит злость…
Она была бы мертва.
Для тех, кто ещё не знает, я активно веду инст(запрещенная в РФ сеть) и тел канал. Ariya_gess, ну а в телеге по имени можно найти)) Всех жду ❤️
21
Серафима
Не могу взять себя в руки. Меня трясет, внутренности горят, кашель непрерывно разрывает легкие.
Мама… мамочка.
– Северин, пожалуйста, позвони отцу, – умоляю мужчину, который только что спас мне жизнь. Черт, я видела, как он горел в этом доме!
Я видела, как его руки обжигались о горящие балки!
Зубы стучат, я не могу успокоиться. Меня лихорадит, передергивает от мысли, что случилось с ним и с мамой…
Он игнорирует мои крики.
– Пожалуйста!
Молчание давит даже больше, чем отказ.
– Ну позвони же уже! – протягиваю ладонь к его руке, но он отдергивает ее, переставляя на руль.
– Позже, – отрезает стальным тоном. – Ты не готова сейчас услышать новости. Ни плохие, ни хорошие. Тебе нужно успокоиться.
Успокоиться? Как можно успокоиться, будучи в неведении?
– Я смогу успокоиться, только когда услышу, что ее нашли и с ней все в порядке, – не прекращаю я.
Северин вздыхает и тянется к своему гаджету, но кто-то опережает его, поскольку раздается громкая мелодия звонка.
Он отвечает, а я, словно маньячка, слежу за каждым его словом. Говорит он редко, в основном слушает, и это напрягает ещё больше.
– Да. Понял. Риск? Есть зацепки? – его слова резкие, обрывистые, я их не понимаю.
Но когда он заканчивает разговор коротким:
– Хорошо. Со мной ее не тронут, – я цепенею от ужаса.
– Что это значит? – голос дрожит, я вся прижимаюсь к двери.
– Несколько дней проведёшь у меня в загородном доме. У твоего отца появились проблемы. Пока наши кланы с этим разбираются, в город тебе лучше не соваться.
– А как же Святослава? Мама? – мой голос звенит от нервов.
– Святослава с твоим отцом сейчас в самолете на полпути к Европе. Везти тебя туда сейчас опасно, за ними слежка. Нужно отсидеться и понять, кто из людей твоего отца оказался предателем.
– А мама?!
Северин лишь крепче сжимает руль, не смотря мне в глаза.
– Она у них.
– Что?! – взвизгиваю я, а слёзы градом заливают все лицо. – Отвези! – дергаю за ручку, но она лишь трещит под моим усилием. – Отвези меня к ней! Пусть тоже заберут!
– Сломаешь, будешь за неё отрабатывать, – раздражающе-спокойно говорит он, кажется, ни капли не расстроенный этой новостью.
– У тебя вообще сердце есть? Маму убьют! Убьют там! – не выдерживаю и бью кулаком о его руку.
В этот же момент ощущаю дикую простреливающую боль в запястье.
– Ай, – вскрикиваю и сгибаюсь пополам.
– Блядь! Ты вообще можешь просто сидеть и делать то, что тебе говорят!
Он увеличивает скорость и несется ещё быстрее.
– Потерпи, я не могу сейчас остановиться. Нам нужно доехать до моего дома, где мы будем в безопасности.
Держусь за руку, а сама плачу от того, что он снова игнорирует моё желание.
Как и все.
– Хватит плакать, – уже мягче начинает он. – Не тронут они твою маму. Иначе сразу убили бы. Она нужна для манипулирования твоим отцом. Обещаю, я сделаю все, чтобы помочь ее найти.
– Правда обещаешь? – всхлипываю, оглядываясь на него.
Потому что внутренне кажется, что если он обещает, то обязательно выполнит это.
– Обещаю, Серафима, – бросает на меня усталый, но какой-то заинтересованно-обреченный взгляд. – Потому что ещё несколько минут твоих рыданий, и у меня поедет крыша, отвечаю.
Фыркаю и отворачиваюсь, а на лице полуулыбка появляется.
Он спасет ее.
Он вернет мне мою маму. Я верю в это.
Спустя примерно час, мы подъезжаем к огромному, огражденному, как в тюрьмах, сеткой с высоковольтным напряжением, особняку.
Дом выглядит как картинка из книги – массивное здание, окруженное деревьями и садом. Вдалеке виднеется что-то вроде башни. Это что, охрана?
Подъехав ко входу, Северин выходит, обходит машину, а потом открывает мне дверь и протягивает большую обгоревшую ладонь.
Бросаю на него короткий взгляд, показывая, как мне жаль, что с ним это произошло, но он отводит свой и берет меня за талию, поднимая вверх и ставя на землю.
– Идём, – холодно произносит и идёт вперед.
Тянусь следом за ним через просторный холл со стенами оттенка кофе, с мягко подсвеченным приглушённым светом мимо массивной лестницы.
Везде идеальный порядок. Хотя чего ещё я ожидала от него?
– Вот здесь кухня, – показывает на вход в светлое помещение. Несмело вхожу и наблюдаю, как он достает из шкафа аптечку и ставит на стол. – Давай свою руку.
Молча подхожу ближе и протягиваю ладонь.
Он снова касается меня, будоража рецепторы. Его пальцы нежно трогают меня в районе сгиба, несильно нажимают, а затем он достает эластичный бинт и мастерски накладывает на ладонь.
– При ударе запястье на изгиб пошло, ты его потянула. Пару дней, и должно пройти, – заключает он, закончив с перевязкой.
Я в этот момент на лицо его смотрю. На длинные светлые ресницы, на четкую линию подбородка, на губы…
Он замечает мой взгляд и начинает проделывать то же самое.
Моя рука все ещё в его ладони. Он мягко перебирает мои пальцы, скрещивая со своими и поглаживая их большим пальцем. Я застываю в этом противоречивом моменте. Глаза в глаза. Голова откинута, и я вижу, как он смотрит на мою вытянутую оголенную шею…
Мне хочется сделать шаг вперёд, но я совершенно точно боюсь последствий. Это желание меня очень пугает, потому что вызвано неизвестностью. Почему меня тянет к нему? Возможно, я просто слишком благодарна за спасение? Или потому что он первый, кто поцеловал меня? Или…
– Ты немного успокоилась? – отрывает меня от мыслей своей хрипотцой.
Киваю. Вряд ли смогу сейчас что-то сказать. Когда он так близко, так… рядом.
Слышу его тяжелое дыхание. Чувствую, как он тяжело сглатывает… Как его мощный торс поднимается вместе с плечами, а потом опускается…
– А ты нервничаешь? – вырывается у меня бесконтрольно.
– А должен?
Его рука поднимается выше, скользя по моему локтю, предплечью… и останавливаясь на шее.
Большим пальцем он очерчивает линию моего подбородка и задевает губы.
Моё дыхание учащается, а тело плавится.
Он делает шаг вперёд, и я ощущаю, как моя грудь упирается в его накаченный пресс.
Между ног горит, тело дрожит, а в голове полная каша.
Северин медленно наклоняется ко мне, и единственное, что я сейчас хочу – его губы на своих.
Еще раз… Хотя бы ещё раз.
22
Но именно в этот момент в моей голове возникают мысли о том, что это будет точкой невозврата. Больше не будет объективных причин этому безумию, не будет возможности договориться забыть об этом и дальше жить так, словно мы незнакомцы, не будет возможности смириться с тем, что единственный, у кого будет законное право прикасаться ко мне – его брат.
Я не выдержу этого. Не смогу.
Отворачиваю голову почти в миллиметре от его губ. Я слышу его дыхание. Чувствую кожей его негодование. Уж лучше она, чем глаза. Они этого не выдержат.
– Я очень устала, – говорю шепотом, потому что его лицо все ещё близко к моему.
В одно движение мужчина отстраняется.
– Я отведу тебя в твою комнату, – с виду совершенно спокойно говорит он. Мне даже в глаза смотреть ему не надо, чтобы понять его настроение. Одного взгляда на руку, что до белых полос на пальцах сжимает столешницу, все понятно.
А когда он все же разворачивается ко мне спиной и идёт в сторону лестницы, я выдыхаю, хватаясь за грудь. Сердце так сильно бьется, что я слышу его отголоски у себя в голове.
Спустя несколько секунд отмираю и следую за ним.
Пройдя по коридору, Северин молча открывает дверь одной из комнат. Захожу внутрь и отмечаю, что там очень красиво. Минималистично, со вкусом, светло и уютно.
– Отдохни. Здесь безопасно. За пределы особняка какое-то время выходить не сможем, – говорит он, ни на секунду не отрывая от меня взгляд.
Я не понимаю его… Понятно же, что я чувствую неловкость. Не может же быть, что это происходит только у меня одной?!
– Хорошо, – присаживаюсь на кровать и утыкаюсь взглядом в светлый паркет. Слышу, как он выходит и закрывает за собой дверь, после чего откидываюсь на кровать и закрываю лицо руками.
Господи, да что же творится?!
И мысли о маме не перестают беспокоить.
Свернувшись калачиком, закрываю глаза и моментально засыпаю.
Моё сердце бешено бьётся, задавая ритм хаосу в мыслях. Нахлынувшие образы сна не дают покоя: огонь, треск падающих балок, лицо мамы, ее крик о помощи... А ещё... Северин. Его взгляд. Как он смотрел на меня в том аду. Железный, бессмертный, но при этом взволнованный…
Вижу его лицо, а потом ладони в ожогах, из которых сочится кровь.
– Кровь на моих руках из-за тебя! – гремит его голос в голове.
Я просыпаюсь в холодном поту. Мои конечности дрожат, а тело походит на вату. Отвратительное ощущение головокружения и тошноты сопровождает недуги, делая букет полным и незабываемо ужасным.
Я поднимаюсь с постели и иду умываться.
Тишина в комнате начинает терзать меня. В голове рой мыслей, страхов и переживаний, что, кажется, я схожу с ума.
Решаюсь выйти на кухню и выпить травяного чаю. Почему-то кажется, что в этом доме есть все…
Эхо моих босых шагов пугающе разносится по коридору. Я бегом спускаюсь по лестнице, но останавливаясь у входа на кухню. Меня внезапно привлекает звук воды. Обернувшись, замечаю прозрачные двери с выходом на веранду.
Осторожно иду в их сторону и не ощущаю холода. Хотя вижу, что дверь открыта…
И когда выхожу на веранду, понимаю, почему…
Огромный, наполненный горячей, испускающей пар в морозный воздух водой бассейн. Это место… резких перепадов температур будоражит.
Как и он…
Ночное небо обволакивает все пространство, и лишь несколько светильников, освещающих пространство и глянцевую кожу сидящего у кромки бассейна мужчины служат проводниками в этой темени.
Задерживаю взгляд на обнаженном торсе Северина… Я знала, что он огромный. И даже видела мельком вчера, но сейчас… сейчас я могу разглядеть во всей своей мощи разлет его плеч, огромные бугристые накаченные мышцы, ведущие к сужению в талии.
Не замечая меня, он облокачивается на локтях назад, окуная в воду лишь ноги… А когда вижу, как он отводит назад кисти, понимаю, что он не может войти в бассейн полностью из-за ожогов.
Чувство вины накрывает с головой. Кажется, я приношу одни неприятности… Одно лишь радует: за всеми последними, нелогичными с моей стороны, решениями я ещё не растеряла чувство такта, сочувствия и, главное, искренней благодарности.
Разворачиваюсь и на носочках бегу на кухню. Подцепив аптечку, возвращаюсь обратно.
– Заботишься о других, а о себе забываешь? Очень самоотверженно, – говорю, присаживаясь рядом и опуская ноги в теплую воду. Тело сразу же отпускает дрожь, и по нему прокатывается некая легкость, удовольствие…
Северин оборачивается. Его спокойный и даже немного отстраненный взгляд сразу впивается в меня.
– Почему не спишь? – спрашивает резким тоном, почти в упрек.
– Страшно спать, – отвечаю честно. Мой голос звучит тише, чем хотелось бы. – Ужасы снятся, не могу это больше видеть.
– Тебе не стоит ничего бояться, пока ты рядом со мной, – раздается хриплое, когда я уже не ожидаю от него ответа.
Цепляя пояс на своем платье, сдерживаю колотящееся сердце. Не смотрю на него, не выдержу.
– Я… думаю, что это одна из причин, почему мне страшно… – признаюсь и зажмуриваюсь.
– Поэтому ты решила спуститься и сесть рядом?
Да, черт возьми, я считаю, что я полная идиотка, раз не предугадала, что жест помощи будет расценен как-то иначе…
– Ты поранился из-за меня. Я чувствую себя вино…
– Чушь, – он резко встаёт, из-за чего на меня попадает несколько капель воды, а потом и вовсе горячие властные ладони обхватывают меня за талию и поднимают вверх.
– Что ты… – взвизгиваю, но он резко разворачивает меня и впечатывает в свое тело.
Подняв мой подбородок и задрав голову, он часто шумно дышит, выискивая что-то в моем взгляде.
– Ты словно издеваешься, – цедит сквозь стиснутые зубы. – Ходячая катастрофа. Мне что, запереть тебя в твоей комнате, чтобы ненароком не сделать того, о чем потом оба жалеть будем, – говорит, уткнувшись мне в шею и вдыхая аромат.
Я с ума схожу от его прикосновений, от его близости. Он трогает меня, дышит вместе со мной в унисон: дико, рвано, прерывисто.
– Нам нельзя это делать… – собираю остатки здравого смысла и смотрю в его глаза. – Это неправильно, – голос дрожит как натянутая струна. Мое тело напряжено в его руках, что властно сжимают целиком мою талию.
– Что делать, Серафима? – ухмыляется мужчина, хотя сам едва сдерживает себя. Я не дурочка, вижу это.
– То, что ты делаешь сейчас… Провоцируешь и себя, и меня.
– Я? Или ты, придя сюда босиком? Черт, я вижу твои обнаженные ноги и уже хочу тебя…
Он стискивает зубы, чтобы не сказать что-то вызывающее, но я и без уточнений все понимаю.
Почему-то вещи, о которых он сейчас так спокойно говорит, не пугают меня… Хотя раньше я впала бы в дикий ужас! Возможно, это из-за того, что моё тело как раскаленный нерв, который дрожит в руках этого мужчины. Мои внутренности горят, щеки пылают, в животе словно кто-то живёт, изнутри вибрируя. Я в шоке от реакций своего тела, своего мозга, но в этот момент хочется все отключить.
– Но…
– Тшш, – перекрывает пальцем мои губы, а потом медленно ведёт по ключице, останавливаясь на лямке платья. Поддев за край, он спускает его вместе с бретелькой лифчика.
Машинально хватаюсь рукой за ткань на груди, но он отводит мою руку.
– Не бойся, – шепчет продолжая.
Переключаясь на другую сторону, проделывает то же самое и с другим плечом, полностью оголяя зону декольте и плеч.
А потом наклоняет свою голову и… мое тело простреливает от длительного перенапряжения и контакта его губ с моей разгоряченной кожей плеча.
– Ты дрожишь, – усмехается гад.
– Холодно.
– Тебя не учили, что нехорошо, – низкий баритон раздается над моей головой, а потом он резко хватает меня одной рукой за ягодицы, поднимая вверх, при этом вызывая недоумение, как именно ему удается так терпеть, скрывая боль от ожогов, а другой сжимает моё горло и яростно договаривает, – обманывать…
23
– Отпусти меня, – хриплю прямо у его губ. Дыхание прерывистое, я словно захлебываюсь кислородом.
– Зачем ты делаешь это? Чего добиваешься? – его тон меняется, становится жестче. Дыхание рваное, походит на моё, из чего я делаю вывод, что он на грани.
– Я просто хотела помочь тебе с ладонями. Как и ты помогал мне, – еле выговариваю. – Пусти.
Хватка на моей шее ослабевает, а потом он и вовсе ставит меня на ноги, резко отворачивается и зарывается рукой в свои светлые волосы.
– Иди в свою комнату и после пяти вечера вообще не выходи оттуда, – говорит грубо, а потом широкими шагами удаляется от бассейна.
Лишь когда дверь за ним захлопывается, я выдыхаю и замечаю, что замерзаю…
Черт, конечно, замерзаю! Я же стою на ледяном кафеле зимой босыми ногами!
Уже в своей комнате, сидя на кровати, я подбираю под себя колени и, закрыв глаза, долго думаю о его поведении, о своих чувствах, которые испытываю рядом с ним, о том, что с нами всеми дальше будет…
Северин
Одному богу известно, каких усилий мне стоило поставить ее на ноги, развернуться и уйти.
Черт возьми!
Разрывающие воздух удары перчаток о грушу не помогают. Эмоции не выходят, копятся внутри, норовя взорваться с секунды на секунду.
Я дошел до того момента, когда еле сдерживаю себя. Это хуёво.
Я веду себя с ней так, будто право имею. Будто она моя.
– Она, – удар, – сука, – удар, – не моя!
Скидываю на пол перчатки, хватаю бутылку воды и залпом осушаю. Сейчас я в таком состоянии, что, кажется, готов убивать. И уж точно не спать, зная, что в соседней комнате…
Че-е-ерт возьми!
Захожу в ванную, включаю ледяной душ и несколько минут стою, стараясь отключить все мысли.
Кое-как доживаю до утра, когда мозг забивается работой.
Звонки раздаются один за другим. За ними я даже не успеваю заметить, как Серафима успевает позавтракать, оставить ещё одну тарелку с омлетом и салатом мне и снова сбежать в свою комнату.
Вчера я напугал ее, но мне нужно было так сделать. Это было сознательное решение. Иначе я потеряюсь сам. И ее заставлю.
За весь день она так и не выходит из комнаты. На следующий день мне приходится выехать из особняка по делам, а когда я приезжаю, уже темнеет. Застаю девушку на кухне с испуганным выражением лица с тарелкой нарезанных фруктов в руках.
– Я уже ухожу, – тараторит, прикрывая кардиганом короткий топ.
Который, сука, я все равно успел заметить. Эта полоска оголенной кожи въелась мне в голову, и теперь я уже не могу видеть ее иначе.
– Стой, – хриплю, и она замирает на месте, уже стоя ко мне спиной. – Ты можешь спокойно поесть здесь. Я возьму кофе и уйду.
– Не нужно, мне…
– Сядь, – не выдерживаю, чуть повысив голос.
Она вздрагивает, разворачивается и послушно садится за стол.
Наливаю себе кофе, а сам нутром ощущаю, как пристально она смотрит мне в спину. Сам не знаю, зачем это делаю. Зачем заставляю ее сидеть рядом.
Мой телефон вибрирует и становится спасением для моей бунтующей с разумом фантазии. На мгновение опускаю взгляд, а потом включаю громкую связь и принимаюсь закатывать рукава, чтобы помыть руки.
– Здравствуй, Виктор, – кидаю взгляд на Серафиму, которая сидит, выпрямившись на стуле, и внимательно слушает.
– Добро, Север. Я благодарен тебе за спасение дочери, но теперь все решилось, я скину тебе координаты, куда ее нужно привезти.
– Время?
– Как можно скорее, – с неким отчаянием в голосе заканчивает ее отец.
Смотрю на Серафиму. Она снова напугана. Моё же выражение лица остаётся нечитаемым. Я стараюсь не показывать свое недовольство и раздражение, которые растут внутри.
Зачем, будучи погрязшими по самый уши в военные распри мафиозных кланов, подвергать опасности дочь, вырывая из надежного места?
Вывод напрашивается лишь один.
И он мне пиздец как не нравится.
Несмотря на это, мы быстро собираемся и садимся в машину. Серафима выглядит потерянной и расстроенной, и ее состояние усиливается, когда мы приезжаем, и ее отец с ходу говорит, чтобы она готовилась к вылету.
Я понимаю, что был прав.
Ее отец вернулся, чтобы забрать ее с собой. И явно надолго.
Ловлю ее взгляд на пути к машине ее отца и отчетливо вижу в нем… обречение и нежелание.
Если бы ты знала, девочка, как я тоже этого не хочу.
Не хочу отдавать её. Не хочу, чёрт подери!
Но и сделать ничего не могу... особенно когда Виктор громко, так, чтобы она слышала, произносит:
– Из-за возникшей опасности было принято решение ускорить вашу свадьбу с Германом и поскорее объединить кланы.
Меня словно ударом тока пробивают. На место ставят, показывая, что я не в том направлении мыслю. Это не моё, блядь, дело, куда ее везут и когда у неё свадьба!
Не моё, сука, дело!
– Поздравляю, – вырывается у меня фраза, которую и должен сказать брат жениха.
Жаль лишь одно – не от всей души.
– Благодарю, – в ответ слышится обиженный, дрожащий голос Симы.
Она злится. Пусть злится. Так и должно быть.
От меня сейчас требуется только одно – попытаться разорвать этот ебаный фарс или заставить брата научиться правильно вести себя с девушками.
Когда Серафима садится в машину, я молчаливо киваю ей, сдерживая внутренний порыв схватить её и увезти подальше. Если бы она была невестой кого угодно… только не моего брата, я бы так и поступил.
Виктор ждёт, пока Сима уезжает, а потом возвращает моё внимание на себя.
– Нападение – это работа Архарова. Этот ублюдок похитил Елену и требует, чтобы я передал ему все активы, но самое главное – место в совете.
«Совет», как выразился Виктор, это негласное собрание влиятельных аристократов, которые управляют делами северной части России и подчиняются напрямую Випу.
(Подробнее о Випах можно узнать в моей книге «Випариаты. Порабощенная принцесса», а также один из Випов упоминается в книге «Дерзкая для бандита», он будет фигурировать и в этой книге)
– Что говорит отец? Он будет влезать?
– Он прямо сказал мне, что ему это не выгодно. Даже с учетом того, что мы породнимся. Слишком высоки риски.
Сука! Сжимаю кулаки, понимая, что Архаров со своими людьми может и город снести к хуям, если ему это будет выгодно. А обещание спасти мать Серафимы не позволяет мне сделать так же, как и отец – поступить рационально. Вместо этого я подхожу и хлопаю Виктора по плечу.
– Я помогу вам. Я верну вашу жену, если вы пообещаете, что эта ебаная свадьба, которая сейчас не смогла даже спасти ваше положение, будет отменена.
– Что? – искренне удивляется Виктор. – Но мы же ещё с детства решили…
– Вот именно. Ни мой брат, ни ваша дочь не имеют к этому никакого отношения. Это решили вы с отцом. Вот вы и женитесь! – разворачиваюсь и сажусь в свою машину.
Он отменит эту гребаную свадьбу. Или хотя бы попытается. Пока я не найду рычаг давления на ещё одного человека, с которым явно будет посложнее. На своего отца.
