Текст книги "Запретная для Севера (СИ)"

Автор книги: Ария Гесс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 17 страниц)

74

Соленые брызги касаются моих ног, и я лениво улыбаюсь, не открывая глаз на солнце. Теплый, бархатистый песок Мальдивских островов приятно греет кожу.

Год назад я и представить не могла, что буду вот так лежать на пляже, подставив солнцу округлившийся на пятом месяце животик, и чувствовать не всепоглощающий страх, а безграничное, осязаемое, как вот этот самый песок, просачивающийся сквозь мои пальцы, счастье.

Год… Целый год прошел с того кровавого дня, который едва не отнял у меня все. Год, за который мы с Северином заново научились жить. Ни выживать, ни сражаться, а именно жить. Дышать полной грудью, смеяться без причины и любить друг друга так отчаянно, будто каждый день – последний.

Мы прошли реабилитацию, Северин выздоровел очень быстро. Я говорила, что это гены, а он отвечал, что это мои ночные слезные молитвы.

То или другое – не важно. Потому что он здоров, он рядом, и это самое главное.

Мама с Ринатом и братиком тоже в полном порядке. Сейчас как раз отдыхают в Испании, потому что папа вернулся в Россию… Ринат не хочет, чтобы мама даже в одной стране с ним была… И я его, наверное, даже понимаю. Хотя папа и раскаялся, даже с Северином общается более-менее нормально, но факт напряженности в отношениях с мамой не пропал, и я тоже думаю, что сейчас им лучше порознь.

– Ты сгоришь, Сима, – раздается над ухом низкий бархатный голос любимого. Его тень накрывает меня, принося с собой прохладу и знакомый до дрожи аромат его кожи, смешанный с запахом океана и солнцезащитного крема.

Я приоткрываю один глаз и щурюсь на него. Такой огромный, могучий, словно высеченный из гранита греческий бог, он стоит надо мной. Капли воды блестят на его широких плечах и рельефном торсе. Брови, как всегда, нахмурены, хоть лицо и спокойное.

Мой муж... Отец нашего будущего ребенка.

– Не-а, – мурлычу я и, проводя рукой по кубикам его каменного пресса, касаюсь ладони и тяну его на себя. Он мне поддается и опускается на песок рядом, и я тут же кладу голову ему на бедро. – Я наслаждаюсь. А ты слишком суровый для Мальдив. Расслабься. Мы тут уже неделю, а ты никак не оставишь свое альтер эго криминального авторитета там, в Сибири. Здесь ты просто мой муж, понятно?!

Он фыркает, но его пальцы нежно начинают перебирать мои влажные от соленой воды волосы.

– Я расслаблен и предельно спокоен.

– Нет, ты напряжен как струна. Все высматриваешь кого-то в толпе. Анализируешь. Охрану вон в шорты переодел, думаешь, я не вижу? Северин, мы на отдыхе. Здесь нет врагов.

– Привычка, – коротко бросает он. – Да и везде нужна безопасность. Особенно на отдыхе.

Я хоть и тяжело выдыхаю, но в глубине души понимаю, что он прав…

После того как я пережила пытку, я часто просыпалась ночью с криками, после чего Северин долго меня успокаивал и ждал, пока я усну, а потом сам шел в тренажерную и изводил себя тренировками за то, что я страдаю из-за той ситуации. Из-за него я начала ходить к психотерапевту и долго прорабатывала эти моменты. С тех пор Северин усилил охрану, а с теми, кто его предал, обошелся очень сурово…

Даже мне всего не рассказывали, но, судя по реакциям наших помощников в доме, весь город знал о том, как жестоко он поступил с предателями, и теперь моего мужа боятся даже больше, чем смерти…

Но зато у меня появилась классная перспектива быть женой самого дьявола города. Прям чувствую себя бедно-о-о-ой, на море-е-е-е и в руках любимого.

Наши дни здесь похожи на ожившую мечту. Утром мы плаваем в лазурной воде прямо у нашего бунгало, стоящего на сваях над океаном. Днем гуляем по набережной, держась за руки. Северин, с его серьезным лицом и аурой хищника, выглядит забавно, когда я тащу его в очередное кафе, чтобы съесть мороженое, или прошу прокатиться со мной на местных аттракционах.

Вчера я заставила его попробовать мой новый местный фаворит – фисташковое мороженое с соленой карамелью, политое кислым кизиловым сиропом, и он так скривился, что я хохотала до слез.

Мы разговариваем обо всем и ни о чем: о будущем, о смешных именах для нашего малыша, о том, какой дурацкий фильм посмотрели вчера вечером. Каждое слово, каждый взгляд лишь укрепляет нашу связь.

Он стал мне отцом, братом, другом, возлюбленным. Иногда кажется, что я люблю его так сильно, что схожу с ума, когда он не рядом.

Вытащить его на отдых было сложно, но я справилась. И видеть моего грозного зверя в шортах с голым торсом, с каплями соленой воды на коже – лучшее, что я лицезрела в своей жизни.

Я приподнимаюсь на локте и лукаво смотрю на него.

– Хочу Пина Коладу. Безалкогольную, конечно же.

Он вздыхает.

– Сима, бар в пятидесяти метрах. И вокруг сотни людей.

– И что?

– Пошли со мной, я не оставлю тебя здесь одну.

– Не сходи с ума, я на пляже с такими же туристами, – дую губы.

– Я предлагал тебе арендовать частный остров. С отдельным пляжем. Без единой души. Но моя беременная жена захотела побыть среди людей, поэтому давай за мной.

– Конечно, захотела, – хихикаю и провожу пальцем по его груди. – Мне доставляет садистское удовольствие наблюдать, как все эти женщины смотрят на моего невероятно красивого мужа и вытирают слюни. А потом видят меня, и их лица вытягиваются от разочарования. Это лучшее развлечение. Так что иди, Север, – издеваюсь я. – Принеси своей королеве коктейль.

75

Северин закатывает глаза, но на его губах играет улыбка. После его публичной порки предателей, произошедшей из-за меня, все теперь меня так и называют.

Королева Севера.

Ну а мне что, жаловаться? По-моему, звучит здорово.

– Серафима…

– Я вижу охранника прямо за вон той женщиной в двух метрах от нас. Уверяю, он меня защитит.

Северин хмурит брови, а я смеюсь.

– Ты заставляешь страдать свою беременную жену! – тяну я, мастерски играя на его нервах, и он наконец сдается.

Кивнув охраннику, он поднимается, отряхивает песок с шорт и нехотя бредет в сторону пляжного бара, возвышаясь над толпой отдыхающих. Я любуюсь его широкой, сильной спиной, на которой до сих пор виднеются тонкие белесые шрамы – вечное напоминание о цене нашего счастья.

А потом поворачиваюсь и машу телохранителю рукой, пока тот учтиво и натянуто улыбается.

Я наблюдаю за мужем издалека, лениво потягиваясь на солнце.

Но вижу то, что нефига мне не поднимает настроение. Вальяжной походкой от бедра к Северину подходит какая-то фигуристая мулатка с ореховидной задницей, на которой натянуты лишь крошечные стринги, и с грудью пятого размера. Она нагло улыбается и что-то говорит ему, кокетливо поправляя волосы. Северин стоит ко мне спиной, и я не вижу его выражение лица, но то, что девушка продолжает смеяться, заставляет меня встать, поддерживая живот, и тут же направиться к ним.

Внутри меня просыпается что-то древнее и явно хищное. Ярость затапливает сознание. Неужели она не видит, что он не свободен? Неужели не чувствует исходящую от него ауру занятости? Разве такие мужчины могут быть свободны, идиотка?!

Северин меня не видит. Я подхожу почти вплотную, останавливаясь в метре за его спиной, и в этот момент до меня доносится его низкий, ледяной голос, в котором нет ни капли флирта.

– Я сейчас говорю раз и больше повторять не буду. Я женат, – грубо выдает он. – И безумно люблю свою жену. Ты женщина, поэтому не заставляй меня разговаривать с тобой грубо.

Мое сердце делает кульбит. Весь гнев схлынывает, оставляя после себя пьянящее чувство триумфа и нежности. Я подхожу сзади и кладу ладони на его горячую, напряженную спину.

Северин дергается, но тут же расслабляется, узнав мои прикосновения. Он оборачивается и нежно обнимает меня, прижимая к себе и целуя в макушку.

Девица сначала смотрит на меня, потом ее взгляд опускается на мой живот. Она фыркает и, развернувшись на каблуках, спешно удаляется.

– Так, значит, прямо безумно любишь? – мурлычу я, заглядывая ему в глаза.

В его взгляде вспыхивают знакомые дьявольские огоньки. Он кладёт мне на талию руки, крепче прижимая к себе.

– Безумно – это еще мягко сказано, – хрипит он, его губы оказываются у моего уха. – Хочешь, покажу насколько? Только для этого нам понадобится наша спальня. И много времени.

– М-м-м, – я обвиваю его шею руками, чувствуя, как его тело мгновенно отзывается на мое. – Звучит заманчиво. Я не против.

– А Пина Колада? – скалится он.

– К черту ее, – игриво притягиваю его за резинку шорт, и ему окончательно срывает крышу.

Подхватив на руки, он несет меня на нашу виллу.

Прохлада в спальне после знойной жары на пляже кажется спасением. Сначала мы вместе принимаем душ, а потом, едва за нами закрывается дверь ванной комнаты, Северин прижимает меня к ней, поднимает моё лицо за подбородок и глубоко и влажно целует. Это не нежный и ласковый поцелуй. Это голодный, собственнический, требовательный поцелуй моего темпераментного зверя. И я, подстать ему, отвечаю с той же страстью, запуская пальцы в его волосы.

Он подхватывает меня на руки, и я обвиваю его торс ногами. Мой живот пока ещё не такой большой, поэтому не мешает мне это сделать.

Северин несет меня к огромной кровати, застеленной белоснежными простынями, и осторожно опускает на нее.

Осторожно...

Это слово теперь всегда присутствует в его действиях. Он помнит о нашем малыше и очень трепетно относится ко мне во время секса, которого, после того как я забеременела, кажется, мне хочется все больше и больше.

Он нависает надо мной, и я с наслаждением рассматриваю его. Мой мужчина. Его сильные и властные пальцы сейчас исследуют изгибы моего тела с благоговейной нежностью. Он стягивает с меня халат, и его взгляд скользит по моей изменившейся фигуре с таким обожанием, что у меня перехватывает дыхание. Опускаясь на колени, муж целует мой округлившийся живот, шепча что-то нашему ребенку. От этого зрелища мое сердце готово разорваться на части.

Затем его губы начинают свое путешествие по моей коже. Они обжигают шею, ключицы, спускаются к груди, которая стала чувствительной и полной. Его язык дразнит соски, и я выгибаюсь дугой, закусывая губу, чтобы не закричать. Ток пробегает по венам, разгоняя кровь, заставляя желать большего.

Целуя внутреннюю сторону моих бедер, он вынуждает меня громко застонать, не в силах больше сдерживаться. Его нежность граничит с настойчивостью. Прикосновения точны и выверены, он знает каждую точку на моем теле, которая заставляет меня терять голову. Прикасается языком к клитору, и я кричу от бешеного желания. Чередуя всасывания, он вводит в меня палец и начинает осторожно, но ритмично трахать, посасывая чувствительный комочек.

Я взрываюсь уже через несколько секунд подобных манипуляций, зарываясь в его волосы и дрожа от конвульсий.

Пока я отхожу от его умелых ласк, он прокладывает дорожку поцелуев по моему бедру, а потом встаёт с кровати и скидывает с себя шорты.

Мой взгляд туманится, глядя на его большой пульсирующий твердый член. Поднимаюсь на локти, тяжело сглатывая подступивший к горлу комок возбуждения, а потом обхватываю его горячую, бархатистую плоть ладонями.

– Что ты… – хрипло начинает он, но я его перебиваю, смотря снизу вверх и не отрывая взгляда.

– Я знаю, что ты никогда меня о подобном не попросишь, – мой голос дрожит, но в нем слышится стальная решимость. – Но я хочу этого сама.

76

– Серафима, – его взгляд меняется, окончательно темнея, а когда я неумело, даже неловко открываю рот и провожу языком по его головке, он с рыком откидывает голову.

Его пальцы зарываются в мои волосы, но не грубо, а, скорее, чтобы удержаться, не сорваться в пропасть. Его реакция пьянит, разжигает во мне пожар. Неуверенность исчезает, уступая место первобытному инстинкту. Я чувствую его солоноватый мускусный вкус на своем языке, и это сводит меня с ума.

Опускаюсь ниже, обхватывая его губами, принимая в себя, насколько могу. Мои руки не прекращают движения, лаская его у основания, чувствуя, как напрягаются его бедра. Я двигаю головой, то медленно, то быстрее, изучая его, запоминая каждую складку, каждую венку, каждую его реакцию. Слышу его сдавленные стоны, рваное дыхание.

– Сима… – шепчет он, поднимая мою голову.

Я чувствую, как он напрягается, как его плоть пульсирует у меня во рту, готовясь к разрядке.

– Ложись, сладкая, я пиздец как хочу оказаться в тебе сейчас.

Он входит в меня медленно, осторожно, давая мне привыкнуть. Я смотрю в его потемневшие от страсти глаза и вижу в них целую вселенную, принадлежащую только мне.

– Не больно? – спрашивает хрипло, хотя я знаю, что сейчас он просто максимально нежен. То, что мы творили с ним после его реабилитации, было сравнимо разве что с армагеддоном. Мы крушили все на своем пути, не имея возможности насытиться друг другом.

И когда я знаю, какой он может быть на самом деле, его вопрос сейчас… кажется таким милым.

Я кладу ладонь на его щеки и тянусь за поцелуем. На этот раз он целует меня медленно, облизывая сначала верхнюю губу, посасывая и закрепляя поцелуем, а потом и нижнюю. В это время он двигается во мне плавно, ритмично, и с каждым толчком волна наслаждения нарастает, поднимается из глубины моего существа.

Мы не просто занимаемся любовью, мы сливаемся воедино, подтверждая свои права друг на друга, стирая остатки прошлого и создавая наше общее будущее в каждом движении, в каждом вздохе, поцелуе, толчке друг к другу.

Живот горит, внутренности плавятся от распирающего чувства наполненности и приятного жжения между ног.

Хлюпающие звуки, запах секса и наше сбитое дыхание дико возбуждают, ускоряя оргазм.

Я цепляюсь за его плечи, мои ногти впиваются в его кожу.

Глубокий толчок и следуемый за ним мой всхлип.

И ещё один, после которого я со стоном требую ещё и быстрее.

Он ускоряется, и в момент, когда мир рассыпается на миллионы сияющих частиц, я выкрикиваю его имя.

Он толкается в меня ещё несколько раз, разливая по телу теплоту, а затем падает рядом, пряча лицо в моих волосах и тяжело дыша.

Секунду он просто смотрит на меня с любовью, а потом, с силой, которая могла бы сломать, если бы не была пронизана любовью, он рывком поднимает меня, переворачивая и усаживая на себя. Мои колени оказываются по обе стороны от его бедер. Теперь я сверху. Я контролирую ситуацию.

– Смотри на меня, Сима, – приказывает он хриплым шепотом.

И я смотрю. Я смотрю в его глаза, пока мои руки находят его член и направляют его ко входу в мое влажное, изнывающее от нового желания лоно. Я медленно опускаюсь, принимая его в себя сантиметр за сантиметром. Ощущение того, как он заполняет меня до предела, будоражит. Под таким углом я чувствую его ещё глубже.

Замираю, наслаждаясь этой невероятной полнотой, а потом начинаю двигаться. Медленно, по кругу, потом вверх и вниз. Северин одной рукой мнет мою грудь, а второй водит круги по клитору.

Эти ласки окончательно срывают все мои тормоза. Я начинаю двигаться быстрее, яростнее, навстречу его подмахиваниям, и с хлюпом насаживаюсь на член до основания.

– Я люблю тебя, – выдыхает он, глядя мне прямо в душу. – Боже, как же я тебя люблю, Сима.

Эти слова становятся последней каплей. Волна наслаждения, появившаяся где-то внизу живота, несется вверх, затапливая все мое тело, заставляя выгнуться, закричать, задрожать в его крепких объятиях, которыми он меня тут же укрывает.

Мы взорвались вместе, одновременно, в одном ритме, в одном стоне, я продолжаю дрожать в его руках, а он пульсировать глубоко во мне…

Мягко уложив на кровать, он прижимает меня спиной к себе.

Мы лежим так долго, переплетенные телами, слушая шум океана за окном и стук сердец друг друга. Его ладонь покоится на моем животе, а губы прижаты к щеке и то и дело целуют ее.

Счастье… Вот оно какое. Тихое, теплое, умиротворяющее.

Через несколько минут звонит телефон.

Северин хмурится, нехотя отрывается от меня и берет трубку.

По мере того как он слушает информацию, его брови сходятся к переносице все больше и больше. Мое сердце пропускает удар, а тревога холодной змеей обвивает душу.

– Хорошо, – его голос снова становится жестким и властным. – Мы вылетаем утром.

Он сбрасывает звонок и тяжело выдыхает, проводя рукой по лицу.

– Что случилось? – спрашиваю я, садясь на кровати и прижимая простыню к груди. В голове проносятся сотни ужасных сценариев.

Северин поворачивается ко мне. Я вижу в его глазах лишь разочарование.

– Прости, Сима, но нам придется завершить отдых, – говорит он.

– П-почему?

– Нас зовут на срочную свадьбу.

– Что? – тут же выдаю я, а потом выдыхаю. – Господи, ты меня напугал! А я беременна, вообще-то! – смеюсь, а он становится коленями на кровать и притягивает меня к себе.

– Огнеяр женится, – ухмыляется он, а я уже в голос смеюсь.

– Ты серьезно?

Северин кивает, а потом коротко целует меня и ложится, укладывая к себе на грудь.

– И я бы очень сильно хотел посмотреть на эту бедняжку, которая согласилась за него выйти.

Эпилог

Снег за окном падает густыми, увесистыми хлопьями, укутывая нашу сибирскую крепость в белоснежное одеяло. Как же красиво… И все-таки нет места лучше, чем твоя родина. Кто-то посчитал бы этот климат суровым, мне же кажется, что белоснежные просторы принадлежащих нам земель прекрасны настолько, что никогда не заставят от них отказаться.

В камине потрескивают дрова, бросая на стены гостиной теплые тени. Я сижу на диване, поглаживая волосы недавно уснувшей на моих коленях дочери.

Моей малышке скоро три года. Как же быстро летит время…

Кажется, ещё вчера мы с Северином бились с врагами, и я наблюдала за тем, как мужчина, которого я полюбила больше жизни, истекает кровью, спасая мне жизнь.

Но сегодня, глядя на мирное сопение нашего ребенка, я понимаю – оно того стоило. Каждая слеза, каждый крик приближали нас к тому, чтобы сейчас у Северина была беспрекословная власть, защищающая нас от любой опасности. Все эти годы мы работали над тем, чтобы прийти к этому безграничному, всепоглощающему чувству покоя.

Во многом этому способствовало рождение у Дамира Романова сына. В тот день Северин впервые за долгое время почувствовал себя свободно. Бремя мировой власти, нависшее над ним, окончательно рухнуло, и мы теперь вольны строить свою собственную, отдельную империю.

И вот она, наша главная драгоценность, наша наследница, спит на моих коленях. Ее светлые волосы рассыпаны по обе стороны ее белоснежного, словно вылепленного лучшими художниками мира, лица.

Мы до последнего не знали, кто у нас родится. Не хотели знать. Решили, что будем счастливы любому, и оставили этот сюрприз до самого рождения.

Когда Северин впервые взял малышку на руки, чтобы дать ей имя, у меня чуть не остановилось сердце.

* * *

– Я называю тебя Владислава, – произносит он, и окончание этого имени заставляет едкой, разъедающей капле вырваться из моего глаза.

– Северин… почему?

– Я бы хотел назвать ее именем твоей сестры, но, боюсь, тогда это было бы вечным напоминанием о твоей боли. Поэтому я соединил слово «владеть, господствовать» с окончанием ее имени и назвал нашу маленькую госпожу именно так. Я не смог спасти твою сестру… не смог остановить своего брата…

Он останавливается на миг, но я вижу, насколько решителен он сейчас.

– Но сейчас мы можем дать нашей дочери маленькую частичку ее света. Твоя сестра хотела бы, чтобы ее вспоминали с теплотой. И это самая малость из того, что я могу сделать.

* * *

Дверь тихо открывается, и гостиная заполняется огромной фигурой моего мужа. Моего любимого. Моего короля. Он движется бесшумно, как и всегда. Такой огромный, могучий, но вся его звериная сущность смягчается, когда его взгляд падает на Владу. Он опускается на колени рядом, и его большая, сильная рука с невероятной нежностью касается крошечной ладошки дочери.

– Спит наша принцесса, – шепчет он низким бархатным голосом, от которого по моей коже до сих пор бегут мурашки.

– Спит, – улыбаюсь я.

Северин поднимается и садится рядом со мной, обнимая и целуя в макушку.

– Я закончила проект по созданию центра сохранения сибирской природы и редких животных, – шепчу ему так, чтобы не разбудить дочь.

– Ты уверена, что все готово? У меня есть несколько инвесторов, помимо меня, конечно же, которые с искренним удовольствием вложились бы в это дело.

– Ты не доверяешь мне? – фыркаю я.

– Когда-то я уже допустил такую ошибку, родная, – грустно говорит Северин. – Это недоверие чуть не стоило нам всего. Мы потеряли столько времени, столько нервов, – он наклоняется и коротко целует меня в губы. – Доверие – это фундамент всего, что у нас есть. И с момента, когда я тебя вновь обрел, оно стало абсолютным.

Слезы невольно накатываются на глаза, и он наклоняется и стирает их поцелуями.

– Что насчёт твоего прежнего проекта? – интересуется он.

Как только родилась Влада, и я немного отошла от детских хлопот, я организовала проект помощи женщинам, пострадавшим от насилия. Моя луноликая дочь действительно стала для меня светом, который помог мне преодолеть потерю близняшки и двигаться дальше. В сторону того, чтобы пресекать эти действия.

– Благодаря твоим людям, все более чем прекрасно, – трусь щекой о его щетину.

Северин решил благородство подкрепить и со своей стороны, выделив мне группу людей, которые «исправляли» уродов, избивающих жен, детей или просто женщин.

Мы оба хотели создать вокруг себя справедливый мир. И пусть средства были разные, но цель и итог – одни.

Преступность снизилась, инциденты с насилием женщин практически исчерпались, и я поняла, что готова сделать ещё один шаг. На этот раз сохраняя не только жизнь, но и ту красоту природы, что нас окружает.

– Я безумно люблю тебя, моя Серафима. Твое чистое сердце разбавляет темноту моего, – хрипит он мне в волосы.

Наша история была написана кровью, болью и отчаянием, но мы взяли маркеры и собственноручно выкрасили ее в цвет сыпящего на улице снега. Мы поняли, что власть – это не деньги и не оружие. Власть – это авторитет, уважение и дикое, первобытное умение сделать все, чтобы защитить свою семью.

Что самое великое сокровище – не мировое господство, которое почти было у нас в руках, а тихий спокойный смех твоего ребенка, которому обеспечена безопасность.

Северин остается криминальным авторитетом, дьяволом этого города, которого боятся до дрожи в коленях, но при этом уважают за все заслуги перед городами и обществом. Он старается быть человеком, которым бы гордилась наша дочь.

Справедливый, честный, порядочный… с теми, кто этого заслуживает.

Я поднимаю голову в ответ на его признание в любви и целую его, вкладывая в этот поцелуй всю свою нежность, всю свою благодарность, все свое безграничное счастье.

– А я безумно люблю тебя, мой единственный, – наконец шепчу в ответ.

И пусть впереди нас ждёт неизвестность, я верю, что вместе мы справимся со всем, ведь вопреки всему у нас есть главное: абсолютное доверие, искренняя любовь и взаимное уважение.

И ещё одно кое-что маленькое… живущее у меня под сердцем.

Только вот наш папочка об этом пока не узнает…