Текст книги "Ни шанса на сомнения (СИ)"

Автор книги: Арина Кузнецова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 24 страниц)

Глава 15

Надеюсь, Леша не заметил, что я, мягко говоря, не совсем в себе. Иначе это провал.

Все утро, суечусь, действительно, как трудолюбивая пчелка. Сырников наготовила, кашу сварила, постель перестелила, вещи в стирку закинула, и все это перед работой, усердно скульптурируя на лице безмятежность с налетом радости. Именно так, по моему мнению, я выгляжу в своем обычном состоянии.

Чтобы заглушить голос проснувшейся совести, создаю для Алексея идеальное утро. На каком-то подкорковом уровне стараюсь угодить и сделать ему приятное: приветливая улыбка, вкусный завтрак, чистота и уют вокруг. Привычными вещами стремлюсь показать, как я его люблю и жду.

Но домашние дела, не мешают мне заниматься самоедством. С одной стороны, мне стыдно, что позволила нелепой интрижке с Линцем зайти так далеко, а с другой, примешивается сожаление, что не хватило какой-то кульминации, которая должна была стать апогеем недоромана. И от этого я испытываю чувство вины. Ну не дура ли?

А еще хочется спрятаться от глаз Алексея… потому что, кажется, что он что-то подозревает.

Я, конечно, очень рада, его приезду… Рассеется соблазн, сделать шаг дальше, в сторону запрещенного… Но почему-то не верится, что Лешу так сокрушила наша последняя, причем можно сказать, заурядная ссора, что он неделю дулся, и вдруг неожиданно нагрянул под утро.

Шутка это его еще дурацкая, про Дездемону…

Наверное, впервые, я чувствовала себя в присутствии Свиридова, как нелегал в чужой стране, без документов и вида на жительство. Или как воришка, который залез в чужой карман, и каждую секунду ожидающий, что вот-вот его поймают за руку. Короче говоря, была «на измене». Но так как ни пристальных взглядов, ни каверзных вопросов, слава Богу, не прилетело, я постепенно успокоилась.

В конце концов, я ведь не сделала ничего ужасного! Некоторые вон, вообще без разбора трахаются и ничего… особо не комплексуют по поводу своего левака

Я не трахалась, пару раз поцеловалась только. Ну ладно, чуть больше пары…Но не трахалась же!

– Ну может хватит?! – врывается в мое сознание Лешин голос.

– Не поняла, что хватит? – оборачиваюсь и растерянно бормочу, домывая сковороду. Под ребрами мгновенно разгорается тревожное жжение, пульс ускоряется, наползает предательская паника.

– Остановись, что ты как заведенная все утро, – выключает воду и подает мне полотенце. – Присядь, хватит мельтишить. Садись, садись! – тянет меня за руку, усаживая. И я не сопротивляюсь. Покорно опускаюсь на стул. – Пчелка, что случилось? – заправляет мне волосы за ухо, – у тебя такой вид, будто ты что-то хочешь сказать и не решаешься… – видать, знатное у меня гнездо на голове, если Леша еще и, старательно их приглаживает. – Помнишь, как в той песне: «То поправит платье, то вздохнет некстати, то смутится, что не острые ножи…»

– Не выдумывай, – вытерев руки, наливаю себе в чашку чай, и обхватив, грею об нее, вмиг похолодевшие ладони. Нерешительно приподняв глаза, улавливаю на его лице выражение недовольства и напряжения, которое он быстро гасит, и я догадываюсь, к чему был вопрос. – Успокойся. Я не собиралась снова заводить разговор о ребенке. Не время же сейчас… – повторяю его слова.

– Ну что ты опять начинаешь… – раздраженно хмурит брови

– А что я начинаю, Леш?

Прикусываю щеку изнутри, пытаясь отвлечься от противоречивых мыслей. Вот же он, практически муж, сидит рядом с тарелкой геркулесовой каши на обезжиренном молоке с яблоком, отложив в сторону свой телефон. Привычный, как солнце за окном или белый свет. Потом он выпьет черный кофе, с одной ложкой сахара и съест три сырника. Я все про него знаю. Мы мебель и обои выбирали вместе, правда мне хотелось сделать кухню бежевой, а стены желтыми, но ведь и серое с голубым тоже неплохо?

– Заезженную пластинку про детей, – закипает он. – Сколько можно, ну что ты зациклилась? – смягчая голос, примирительно берет меня за руку.

– Может потому что за шесть лет, у нас не появилось ничего общего, кроме шампуня и зубной пасты? – взрывает меня. – Как считаешь, это должно вселять уверенность в светлое будущее? – выдернув из его хватки ладонь, обескураженно развожу руки в стороны.

– Что ты хочешь этим сказать?!

– Да ничего Леш! Только то, что твоя мать, меня при каждой встрече причесывает на эту тему. Да и мои постоянно заглядывают в глаза с немым вопросом.

– Не обращай на них внимания!

– Нет, Леш, я буду обращать! – вскакиваю на ноги, подобравшись, словно готовясь к броску. – Мне не понятно твое нежелание обсуждать эту тему! – наверное, впервые за много месяцев смотрю на него с вызовом. – Ответь мне, если ты не хочешь от меня детей, зачем мы вместе?

– Ну разве нам плохо? – нервно пропускает светлые пряди через пальцы, сжимая голову. – Чего тебе не хватает?

– Внимания. Заботы. Да в конце концов тебя каждую ночь под одеялом!

– Черт! Как же с тобой стало трудно! – с раздражением в голосе, отпихивает от себя тарелку, так что ложка брякает о край.

– Так не надо жертв! – схватив кружку подхожу к раковине, выливаю чай. – Найди ту, с кем будет легко! – нервно сполоснув ставлю ее на место, и выхожу из кухни.

Охренеть, всего пару часов, как приехал, и мы уже умудрились поцапаться!

Обида разъедает внутренности. Я, как дура, стараюсь для него: на тебя Лешенька то…не хочешь? Тогда это. Тебе чай или кофе? С лимоном? Нет? Конечно, погладила рубашку, в шкафу висит…Подстраиваюсь под него. На цирлах прыгаю. В глаза, как преданная собака заглядываю.

За шесть лет ни разу ни на одного мужика, как на мужика не взглянула, хотя возможностей было предостаточно! Как можно! У меня же Леша!..

…а оказывается со мной трудно!!!

Один единственный раз! Один. Единственный. Позволила себе слабинку, потому что одинокой и покинутой надоело себя ощущать, и то хвост от угрызений совести дрожит.

Поддавшись порыву жалости к себе, пытаюсь вспомнить, когда я научилась скрывать свои эмоции и подавлять желания, да и вообще, когда у меня так размыло фокус, что перестала управлять своей жизнью.

Чего уж теперь… Сама виновата. Сама избаловала Алексея…

А как не баловать, если влюблена в него была до головокружения и потери ориентации в пространстве. Он же таким красивым, веселым, взрослым мне казался…Недостатков в нем не было, одни достоинства – умный, самостоятельный, нет не неприкаянный, как говорил про него отец, целеустремленный, если чего-то хочет…Но я видимо переборщила, перехвалила, перегладила по шерстке, переусердствовала короче… мои старания попрасту, перестали, быть замеченными. Все воспринимается, как должное и обыденное. И требования только возрастают и множатся.

Просто я – дура. От собственной бесхребетности и бессилия хочется выть. Ну почему вместо того, чтобы сказать то, что давно назрело, я смотрю на Свиридова, открыв рот, и не могу подобрать правильных слов? Господи, ну почему? У тебя кто-то есть? Ты меня разлюбил? Я тебе нужна? Ну! Ну выскажи уже ему все, идиотина! Сколько можно тянуть?

Быстро одеваюсь, крашусь, укладываю волосы. На это не нужно много времени, потому что в нашей спальне идеальный, твою мать, порядок. Каждая вещь на своем месте. Даже майка, которая слетела с меня пару часов назад, пока я была в ванной аккуратно сложена на моей половине кровати. Свиридов расстарался. Хватаю ее и закидываю подальше в шкаф. Неужели так трудно убрать? И цветы в воду поставить! Букет сиротливо лежит рядом…

Орхидеи. Действительно синие. Претенциозные. Дорогие. Но бездушные.

С ними, как с Виктором не поболтаешь…они не ответят. Первый раз за утро улыбаюсь, вспомнив о цветке на кухне. Подхватив букет иду обуваться.

– Поставь цветы в воду, – примирительно прошу, отрывая Свиридова от экрана телефона. Сама знаю, что дура, но привычка гасить конфликт засела глубоко на подкорке. Надо быть мудрой, надо свое беречь…Смотрю, как он лениво, с неохотой встает.

Правильно мама говорила: девушка никогда не должна делать первый шаг. Мужчина запомнит, воспользуется и на шее повиснет. Как хомут.

– Хорошего дня! – забирая букет, целует меня в щеку.

Внутреннее напряжение само собой выплеснулось наружу. Барабаню пальцами по рулю. Бесит! Все бесит! Включаю погромче музыку, и лечу на Мухе, рассекая сгустившийся воздух, который мне кажется, дрожит, обтекая капот и стекла, словно горячий душный кисель.

Что с нами происходит? Что, черт подери, с нами происходит!

Мы изучали друг друга до оптимального числа ложек сахара в чашке, времени нахождения утром в ванной, скорости завязывания шнурков на кроссовках. Но из отношений куда-то исчезли радость, удовольствие от общения, теплота чувств.

Куда все это делось? И главное, когда?

Может я наскучил ему, а он перестал быть идолом для меня…

Что у нас осталось? Память о прошлом, обустроенный быт и секс.

Безусловно секс – приятное приложение, без которого не существует отношений. Вот только его можно найти на стороне, без отношений и привязанностей. Многие так делают. Правда, и тут загвоздка. Не хочу просто так с кем-то трахаться. Я же по любви всегда. Одно дело, если в постеле чего-то не хватает, но у нас – то, как мне кажется, с этим проблем нет. Я никогда не отказывала. Живя бок о бок, даже после ссор и размолвок мы почти всегда мирились в постеле. Временами мне даже казалась, что Свиридов и затевал их, только для того, чтобы сладко мириться. Секс всегда получался, спонтанный, страстный с кайфом для обоих.

С таким подходом выходит, что без нотки агрессии секс со мной его устраивать перестал. Или я, без огонька. Или вообще приелась. И он просто не хочет разрушать привычный для себя образ жизни.

Со всех сторон засада.

Может это самообман, но все равно хочется верить, что его внезапный порыв с неожиданным возвращением не просто совпал с окончанием командировки, что он, от нестерпимого желания поскорее увидеться. От тоски-печали по мне. От любви, в конце-то концов! Пусть Леша, может быть, и сделал это продуманно, но ведь хотел показать, что я нужна и дорога ему?!

Как бы глупо ни звучало – я любви от него хочу. Той самой банальной и простой, о которой пишут в книгах и снимают фильмы. Чувствовать ее хочу! Охренеть как хочу видеть в его глазах обожание. Чтобы ждал. Встречал. Радовался. Цветы дарил. От души, черт возьми, а не в знак примирения или по праздникам. И рядом был. Не оставлял одну, как это стало нормой.

Достаток, возможности, перспективы – это все хорошо. Только вот счастье в деньгах не измеряется. Оно сквозь пальцы ускользает, и ладони сжать не получается, чтоб его удержать.

Еще и Линц в голове сидит все время, с голосом его мягким, запахом горьковато-цитрусовым, нежными губами и теплыми руками…а совесть в шоке вопит: предательница, о ком ты думаешь?!

Глава 16

Чушь какая-то. Глупость! Откуда взялись эти душевные терзания?

Да и вообще, ерунда какая-то. Чем они вызваны? Вернее, кем? Рыжим уникумом, о котором не получается перестать думать, как ни стараюсь.

Возвращаясь к событиям последних дней, я раз за разом задавалась одним и тем же вопросом: нафига я с ним встречалась?!Нафига!

Да просто падка натура человека на соблазн… а ничто человеческое мне не чуждо…вот и не смогла устоять…

А как отказаться, когда тебя так красиво провоцируют?! И хочется узнать, что дальше…

Послевкусие от встреч оставалось такое…Уххх… как от расставания с крутым суперменом, который может достать для тебя кулон, который ты обронила, купаясь в море, и рядом с которым забываешь, что ты порядочная, почти замужняя девушка. И еще, нелепое сожаление о несправедливости судьбы, не позволившей встретиться раньше… Эх…я бы тогда уж точно затащила Виктора в постель…скорее всего разочаровалась…а потом встретила бы Алексея, и жила бы жизнью почтенной матроны, точно зная, что супермен, не везде и супер…

Уж не знаю, была ли я для Рыжего только «привлекательной», но вольностей себе он не позволял. Скорее дразнил и распалял фантазию умелым сочетанием, губ, рук и слов. Нравится? Хочешь меня?! Только представь, как я умею трахаться…

А я ведь об этом думала! Представляла скольжение этих самых рук с рыжими волосками, по своим бедрам, прикосновение влажных губ к груди, жар сильного тела на своем …

И от этих мыслей одновременно теплело внизу живота и холодело в груди.

Хотелось спрятаться от себя, стереть из памяти последнюю неделю, и жить дальше, как раньше. Терпеливо и спокойно. Без всего этого компота сомнений, волнений, переживаний.

Линц меня хочет…

От этой мысли по телу разливалась мягкое тепло. Было почему-то лестно. Хотелось, как щенку, вилять довольно хвостиком. Вертеться перед зеркалом разглядывая себя, и польщенно улыбаться: что во мне такого?

Ведь наверняка у этого умопомрачительного, другого слова и не подобрать, мужика, обладающего невероятной харизмой, есть с кем приятно провести время. Не может не быть! А проводит он его со мной!

Или не только со мной…

От предположения неприятно кольнуло в груди, что стало очередным открытием. Это ревность что ли?

Два дня я прокручивала в голове каждую секунду проведенного с Виктором времени, анализировала каждый его взгляд, каждое сказанное слово, выискивая мельчайшие доказательства того, что я ему не просто нравилась внешне, а он увлечен мной. Зачем бы тогда все эти танцы с бубном? Цель-то ясна. Затащить в постель, чтобы я, очарованная им, стала его любовницей.

Причем ключевое слово очарованная. Тепленькая. Сама готовая на все! Потому что покорял он искусно, заставляя верить, что ты единственная и неповторимая.

А когда надоем, он просто растворится, оставив меня с послевкусием как будто облагодетельствовал своим вниманием. Найдет новую единственную, и начнет завоевывать ее бастионы. Как там он говорил… «мужчина охотник по жизни…»

К концу второго дня промыкавшись в дурацких противоречиях я решила похоронить в себе проклюнувшееся чувство, название которому давать остерегалась. Выкинуть его из головы, прибегнув к древней восточной мудрости про зло, которое если не видеть, не слышать и не говорить о нем, то его вроде, как и не существует. А значит, ни в коем случае никому о Рыжем обольстителе не рассказывать, и не лезть с расспросами к сестре, которая может, если ее попросить, все о нем выяснить у Игоря. Но это же палево! Забыть…Забыть! Изыди, Линц! Изыди! Но тут в Ватсап посыпались фотки. Наши фотки. С крыши, на фоне ночного неба. С танцев, в плавном повороте. Из ресторана, когда я сую ему в рот жуткий бутерброд. И на них, мы беззаботные и радостные, слегка взъерошенные, но с горящими глазами.

Что ж ты со мной делаешь, а? Кому не хочется окунуться в счастливые моменты, а лучше пережить новые?

Изыди, Линц! Изыди!

Только изгнанию Искуса из головы никак не способствовало, мелькавшее дома насупленное выражение лица Алексея. Свиридов, как обычно бывало после наших стычек, упрямо надул щеки, демонстрируя позицию непоколебимой правоты. Никакого желания стелиться перед ним махровым ковриком у меня не было, но и нагнетать и без того мрачную атмосферу в квартире не хотелось. Без лишнего рвения, я делала домашние дела и не заморачивалась его постным видом. Не лезла с разговорами. Да и вообще не собиралась умасливать. Нравится ему изображать из себя китайский мандарин, да пожалуйста.

Давно прошли те времена, когда меня разрывало от желания что-то ему доказать. Опыт показал, что проще согласиться, чем трепать себе нервы. Но иногда и я, дойдя до точки кипения, могла позволить себе помариновать его равнодушием. Что и делала в этот раз.

Восточная мудрость не сработала, Изыди не исчез. И снова напомнил о себе ягодами голубики и ежевики. Где только нашел в сентябре? При мысли, что придется сказать ему, что мы больше не увидимся у меня тряслись поджилки, и подергивался глаз.

– Карма! – вертелось в моей голове, ибо нефиг было связываться.

Меня распирало от противоречий между угрызениями совести и нестерпимым желанием поступить вопреки доводам рассудка.

Я думала о нем, и о том, что не должна о нем думать. Что так нельзя, нечестно по отношению к Леше, что это предательство. Себя. Его. Нашей любви. Что подло морочить Виктору голову, давать надежду, использовать. Что надо все срочно прекратить!

Ты сможешь, Вика! Сама кашу заварила, сама и расхлебывай. Дома тебя ждет, мужчина, которого ты знаешь до трещинок на губах…Ну или ты его постоянно ждешь…да это сейчас и неважно! Главное, что у тебя есть мужчина.

– Привет, Фике, – голос Виктора в телефоне прозвучал виновато-расстроенно, и у меня сразу все опустилось. Как хвост и уши у собаки, когда она видит, что хозяин уходит.

– Привет, – отозвалась я тускло, уже понимая, что «кина не будет».

– Слушай, извини…я в Питере застрял. Дела…

Стандартная отмазка. Все понятно. Сдулся.

И почему – то неимоверно расстроилась. Вроде радоваться нужно, ничего не придется объяснять, прикрываясь, как там он говорил «биогенными аминами…кристаллизацией чувств…химией, которую осознанно подавляют только сапиенсы…»

– Дела есть дела, – постаралась произнести, как можно равнодушнее.

– Я приеду в пятницу. Ты как? Есть планы?

– Нет, – слова сами слетели с языка. Настроение подскочило в космос. – Только я…

– Ви-к, не придумывай отговорок. Как там Виктор? Клюв показал?

– Высунул немножко, – сбившись с заготовленной речи, я улыбнулась

– Ну тогда до завтра! Не скучай!

– Подожди-подожди… я не могу…нам не стоит больше встречаться.

– Ты опасаешься, что я как дикарь с голодухи, уволоку тебя в пещеру и как следует отлюблю? – подтрунивает надо мной. – Не скрою, мне бы этого хотелось, но только по обоюдному желанию участников этого приятного процесса. Мне знаешь ли, и сам процесс приносит удовольствие, и все его этапы, начиная от раздевания с чувственной прелюдией, заканчивая откровенными ласками и сменой поз, – реакция на его слова мгновенно отразилась на моих щеках. – Поэтому, Фике, желание близости должно быть взаимным, а секс приносить не только удовлетворение, но и доставлять радость. Фике?

– Да…

– Ты уже покраснела?

– Нет! – досадливо прикусываю губу.

– Врешь ведь! – весело усмехается в трубку. – Не нервничай, я ничего такого в виду не имел. Просто хотел разрядить обстановку. Даже у сильных мира сего не все всегда было гладко. У Черчилля, например, было три неудачных помолвки, и только четвертая увенчалась успехом, хотя поначалу он не произвел на будущею жену впечатления. Он смущался и, чтобы скрыть смущение, вел себя довольно хвастливо и нахально.

– Это ты к чему?

– К тому, что беру с него пример! Ты завтра в офисе?

– Эмм…да, – запинаюсь, пытаясь не выдать замешательства

– Вот и договорились. Надеть брюки. Так и быть, чтобы не скомпрометировать тебя в глазах общественности, буду ждать около налоговой. Пока! Целую! – снова оставив за собой последнее слово отключился, а я пялюсь на экран телефона, и улыбаясь, как полоумная. Докатилась.

Видимо высокие воспитательные цели, Свиридовым были достигнуты или примитивно захотелось секса.

В принципе, и раньше, Леша перекладывал на свои плечи домашние хлопоты, когда сидел на удаленке, после командировок. Без фанатизма, конечно. Но сегодня превзошел сам себя…Даже с порога было видно, что квартира сверкает чистотой, а с кухни разносится аппетитный запах…

И салат с фетаксой, и отбивные с грибами в кляре – были просто восхитительными. Алексей устроил нам романтик с моим любимым кьянти и букетом белых роз. Все, как я хотела…цветы без повода. Он накупил вкусностей, которые сам не ел, сервировал стол, и вообще вел себя как образцовый муж, обхаживал, интересуясь моими успехами. От его стараний и желания угодить мне совсем поплохело. Я чувствовала себя настоящей сволочью, которая стремится усидеть на двух стульях.

– Мать позвала твоих в воскресенье к себе на день рождения, – разлив вино, протянул мне бокал.

– Отец ничего не сказал, – хотела сначала чокнуться, но передумала…..обиды я больше на него не держала, но неприятный осадочек все равно остался.

– Она просила испечь торт, – бросил на меня заискивающий взгляд, – тот, что ты своей пекла.

– Наполеон?! – вытянулось мое лицо. – Черт, на него целый день убить нужно.

– Хочешь скажу, что у нас плита сломалась?

– Тогда мне придется готовить его у нее! – в сердцах всплеснула руками. – Испеку!

– Пчелка, спасибо тебе большое, – облегченно выдохнув, Леша подошел сзади и стал массировать плечи. – Хочешь я тебе ванну с пеной сделаю?

– Хочу! – давненько меня так не баловали. Прикрыв глаза и откинув голову, начала блаженно улыбаться. – А мы что будем дарить?

– Я телек заказал, в субботу заберу, – провел большими пальцами по позвонкам и надавил на сосредоточение противной мышечной боли от сидячей работы, – мать в деревню на кухню давно хотела. Кстати, я завтра вечером с парнями хотел где-нибудь пива попить. Сто лет не виделись. Ты не против?

– А если против?! – выгибаюсь, отстраняясь. Допиваю вино, закидываю в себя оливку. И цепляю взглядом развешенные на стене варежки Линца.

Мягкие. Удобные. Скромные.

Висят бедолаги, а пользоваться почему-то жалко. Теперь это больше, чем просто вещь. Это подарок, будь он неладен, который мозоля глаза будет напоминать о нем.

– Нет, конечно, – потрепав по волосам, чмокнула Алексея в щеку. Даже к лучшему. Не дергаясь встречусь с Виктором, и расставлю точки над “и”. Скажу, что на этом все.

– Посудомойку поставь на 60 градусов, а то бокалы треснут, – лениво наблюдаю, как вернувшись из ванной, Леша убирает со стола. – Отбивные, кстати, надо накрыть фольгой, прежде чем убрать в холодильник.

Свиридов жареное уже давно не ест, все отварное или запеченное. Для меня расстарался. Чертовки приятно. И зачем-то некстати тут же вспомнились медальоны в винном соусе, и так и неотведанная утка, контейнер с которой я оставила в такси, чтоб Линцу больше досталось.