Текст книги "Ни шанса на сомнения (СИ)"

Автор книги: Арина Кузнецова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 24 страниц)

Глава 7

– Любишь кататься? – неожиданно спрашивает Виктор, когда мы выходим из салона.

– Пожалуй, да, – осторожно отвечаю, боясь предположить, какие мысли могли прийти в эту рыжую головушку.

– Ну тогда, я проведу тебе экскурсию по вечернему городу. На троллейбусе. Ты, кстати, когда последний раз каталась на троллейбусе?

– Каталась? – недоуменно переспросила, в очередной раз растерявшись от неожиданности. – Надеюсь, ты сейчас не серьезно? – отступаю на шаг, чтобы понять не шутит ли он.

Нет, ну я уже догадалась, что свидание наше не будет шаблонным, но что настолько оригинальным…гипсофила, барбершоп, теперь вот троллейбус…дальше, подозреваю, мы будем есть чебуреки на вокзале?! Меня пробирает безудержный ржач от этих мыслей.

– И что ты смеешься? Я – абсолютно серьезно! А вот и наш! – подхватывает меня за руку, и тянет вперед. – Побежали!

У меня просто нет слов! Я бегу за троллейбусом! Я когда ездила – то на нем не помню, а чтоб еще и бегала за ним…это вообще запредельно!

– Ну вот, – плюхается рядом и закидывает руку на спинку сидения в практически пустом салоне. – Улыбнись, Вик, это же романтично… покататься по вечернему городу на троллейбусе. Ты, например, знаешь… – я приготовилась слушать, мне же обещали экскурсию, – что первый троллейбус изобрели в Германии?

– Я думала в Англии.

– Нет. Его изобрел инженер фон Сименс. И если ты думаешь, что это тот же самый господин, который основал всемирно известную фирму Siemens, то можешь угоститься моим кексом за догадливость, – откусывает большой кусок и сует мне под нос. – Кстати, очень вкусно.

– Ну, а тогда почему он bus? – отвожу его руку. – Не хочу!

– Потому что массовое развитие обрел в Англии, – продолжает с набитым ртом. – Первые троллейбусы воспринимались как гибрид трамвая trolley, так называли трамвайный вагон, и автобуса bus. Между прочим, именно компания сименса произвела первый с мире электролифт, построила первую трамвайную линию и только через год запустила безрельсовый трамвай, то есть то, на чем мы с тобой, дорогая Вика, сейчас перемещаемся.

– Что еще расскажешь? – смотрю на него с интересом.

– Про что?

– Ну например про кондуктора

– Про кондуктора… – задумчиво протянул… – Кондуктор имеет несколько значений. Общеизвестное – работник транспорта, продающий билеты и следящий за порядком в городском транспорте. Кстати корни профессии лежат во Франции, там один предприимчивый владелец бани организовал доставку для своих клиентов специальным экипажем. Но кроме клиентов этим busом стали пользоваться многие жители района, с которых стали брать мзду. А так как водителю лошадей автобуса некогда было бегать и собирать деньги, а горожане-то норовили проехаться на халяву, в повозку посадили кондуктора, от слова conducere «собирать», – прикладывает карту к протянутому пожилой женщиной считывателю. – Есть еще другой кондуктор. Как станочное приспособление для направления режущего инструмента, например, сверла, и фиксирования его относительно обрабатываемого изделия, – в три больших откуса доел кекс.

– Ну, а билет?

– А что билет? – вертит в руках обертку от кекса, прикидывая куда бы ее пристроить. – Билет, это вообще от слова записка. Обилетить. Что значит? Снабдить бумажкой с записью, дающий право пользоваться чем-либо. Военный билет – бумажка? Бумажка воинского учета. Партийный билет – бумажка? Бумажка принадлежности. Проездной билет? – вопросительно смотрит на меня. – Правильно, бумажка с записью об оплате. Даже желтый билет – бумажка! Выдаваемая проституткам взамен паспорта, разрешающая в дореволюционной России легально вести свою деятельность. Вот только волчий, скорее исключение из правила.

– Почему? – забираю у него бумагу, сворачиваю, обматываю огрызком веревки и убираю в сумочку, взамен протягиваю упаковку с влажными салфетками.

– Спасибо, – выдергивает одну и возвращает мне. – Ну как это почему? Потому что волчий билет, это наоборот документ с отметкой лишающий возможности пользоваться правами. Обладатели волчьих билетов вынуждены были скитаться по жизни в полулегальном положении, подобно бродягам.

– Грустно…

– Так, наша остановка. Приехали! – тянет меня за руку на выход.

Мы оказались почти в центре города, где полно многоэтажных зданий с панорамным остеклением.

– Готова?.. – интригующе нагнетает атмосферу.

– Нет, – честно призналась. – Ты непредсказуемый! Ход твоих мыслей невозможно угадать!

– А как же «я полностью полагаюсь на тебя»?

– Вот блин, это я поторопилась. Сказала, не подумав!

– Или наоборот, подумав? – передразнивает меня с улыбкой

– Надеюсь, мне не придется об этом жалеть?

– Я надеюсь тоже. Моя цель – очаровать тебя до глубины сердца. Исключительно в корыстных целях.

– Ничего себе какая честь. Я точно ее достойна?

– Никаких сомнений.

– Вить, у меня есть подозрение, что я не готова ко всему тому, что ты там задумал, – обвожу вокруг рукой. – Может, просто погуляем?

– Да тебя же распирает от любопытства, что впереди!

– Все-все-все, – зажав под мышку цветок-путешественник, поднимаю ладони вверх. – Сдаюсь!

– Как ты относишься к высоте?

Прикусываю нижнюю губу, обдумывая что бы ответить.

– Чувствую какой-то подвох…

– Ну так как?

– В смысле боюсь ли я высоты?

– Да.

– Сразу говорю, с привязанной к ногам резинкой я прыгать не буду.

– Не-не-не, никаких резинок… – растягиваются его губы в коварной улыбке. – Но кое-что я тебе все-таки предложу, – вынимает из кармана джинсов синий мужской галстук, становится позади и прикладывает к моим глазам. – Доверься мне, пожалуйста… – завязывает на голове, не туго, но достаточно крепко.

Я стою ошарашенная с открытым ртом. Мамочки мои, что он задумал? Волшебника с голубым вертолетом точно рядом нет, треска лопастей не слышно…ну ведь не в люльке же подъемника вышки мы будем кататься? Это уж черезчур! Хотя я уже ничему не удивлюсь!

– Я могу отказаться? – поднимаю голову вверх, опускаю вниз. Ничего не видно.

– Неа, – берет меня за руку и куда– то ведет. – Все уже готово. Здесь совсем близко, – слышу шум разъезжающихся дверей здания. Значит на подъемнике кататься не будем. И то хорошо! – Почти на месте, – сквозь ткань пробивается яркий свет помещения.

– Я выгляжу, как идиотка! – шиплю на него

– Тут никого нет! – шепчет мне на ухо, притягивая к себе. Неуверенно отталкиваю его в плечо, и вдруг пространство наполняется тихой музыкой и людскими голосами.

– Что ты врешь?! – возмущенно кошусь на его голос.

– Вик, на тебя все смотрят! Улыбайся! – в панике спотыкаюсь, норовя пропахать носом пол. Тяну руку с треклятым горшком ко лбу, но стянуть галстук не получается. – Я пошутил!

– Вот скажи мне, ты бессмертный?!

– Разве я похож на Дункана Маклауда из клана Маклаудов?

– Блин, на все-то у тебя есть ответ!

– Не на все, но я стараюсь!

– Как, наверное, трудно было твоим родителям…

– До выпускного класса, я был идеальным сыном, – его голос наполняется нотками холодной иронии. – Не дрался, почти не курил, потому что занимался боксом, кстати там я с Игорем и познакомился, хорошо учился, – подталкивает меня вперед. – Не бойся, это лифт.

Раздался тихий ровный гул, стены и пол еле ощутимо задрожали, появилось ощущение движения вверх.

– Нас тут много? – тихо шепчу, надеясь, что все же в область уха, прижимаясь к плечу Рыжего. А нет, в щеку шептала.

– Толпа! – выдохнул он, шевеля дыханием мои волосы. – Мы все едем в одно место!

– Господи, боюсь представить, что там будет за оргия!

– Я за традиционный секс! – ржет он.

– Ну слава Богу!

– Не поверишь, имею коварные намерения пользоваться тобой исключительно единолично, скрывая от завистливых глаз, – шепчет, касаясь губами мочки.

– У меня вообще-то есть мужчина! – пихаю его локтем в бок.

– Я приложу максимум усилий, чтобы он исчез, – даже не думает тормозить. – Выходим!

Снова берет меня за руку и куда-то ведет.

– Мы почти пришли! Осталась только лестница, – резко замираю. – Да не бойся, обычная.

Слышу неясный звук, напоминавший скрежет металла о камень и шум улицы.

– Теперь чуть-чуть вперед, – раздается тихая команда мне на ухо. Делаю неуверенные шаги. – Все, – меня останавливают оплетающие за талию руки, прижавшегося к спине, Рыжего – Снимай… – скользит губами по виску.

Глава 8

Осторожно стягиваю галстук с глаз и невольно ахаю.

Вид открывается просто завораживающий: ясное небо, усыпанное серебряными звездами, подсвеченная по периметру крыша самой дорогой в городе гостиницы, на которой я стою, и простирающийся в бесконечность вечерний город.

Слева от нас застыл с дежурной улыбкой вежливый сопровождающий, видимо и организовавший всю эту красоту.

– С ума сойти, – восхищенно оглядываюсь на Рыжего, а обалдеть, было от чего…

На одном конце террасы мерцала нитяными гирляндами застекленная беседка, на другом расположилась живописная арка в виде распахнутого окна, украшенная нежными цветами, а посередине стеклянный, как будто парящий в воздухе подиум, подсвеченный снизу мягкими желтыми лампами. Легкая негромкая музыка и приглушенный свет, наполняли атмосферу волнующей романтикой.

– Фух, – Витя в шутку вытирает со лба пот. – Кажется, не зря старался! Не замерзла?

Заботливо накинул мне на плечи откуда-то материализовавшийся красный плед. И пока парень, что нас сопровождал проводил инструктаж по технике безопасности, обнимая меня за плечи, закрывал спиной от довольно ощутимого и прохладного ветра, гуляющего по крыше.

– Певца не будет?

– Как он, однако, тебя впечатлил! – довольным хмыкнул. – Мне предлагали скрипача, но я отказался. Пожадничал… – делает паузу, – …пожадничал, что он будет воровать у меня твое внимание, тогда как сегодня ты всецело должна подарить его мне… – жаркий шепот приятно опалил мою шею, и мурашки разбежались мягкой волной от макушки до пяток, ероша и ставя дыбом крохотные волоски на теле.

– Какое классное! – выскользнув из его рук прохожу вперед и забираюсь в подвесное кресло– кокон, которое выглядят, как большой фонарик-огонек. Их тут два.

– Нравится? – встает у меня за спиной.

Нос щекочет грейпфрутовым запахом, а затылок теплым дыханием, так, что хочется зажмуриться, как кошке, от удовольствия.

– Очень! Но, спать с тобой, я все равно не буду!

Чуть подкачнув кресло, Рыжий расхохотался.

– Вик, расслабься! Весь этот антураж, всего лишь приятный бонус к возможности провести с тобой время. Без привязки к желанию затащить тебя в постель. Хотя не скрою, мне бы этого очень хотелось.

– Спасибо за информацию!

Поворачивает кресло лицом к себе и расставляет руки на торцы, как бы запирая меня.

– Не верь мужчине, который говорит, что в женщине его привлекает только тонкая душевная организация. Он врет. Мужчина любит глазами, такова уж его природа. Научно доказано, причем эксперимент проводился с оговоркой, что дурнушка, умна, как Макиавелли, а обладательница, симпатичной мордашки – пустышка, – медленным движением поправил на мне плед, неотрывно глядя в лицо. – Даже лучшие ученые умы, принимавшие в нем участие, подсознательно, руководствуясь низменным инстинктом, проявляли интерес к последней, – почувствовав какое-то глупое смущение, от его гипнотизирующего взгляда, утыкаюсь носом в гипсофилу. – Ни один дурак не станет просто дружить с женщиной, если маячит перспектива стать ее любовником. И я не исключение, Вик.

– И ты считаешь, это нормально – смотреть на женщину, как на объект для секса?

– Не объект, а партнера. Для отношений, – наклонив голову, прищурился. – Ну а как по-твоему мужчина должен смотреть?

– Ну, не знаю… может с уважением?

– С уважением, Вика, смотрят на силу. А нормальный мужик стремится в отношениях быть сильным. Он завоеватель. Охотник. Если не на природе, то в жизни. Именно древний голод движет самцом к завоеванию. И чем больше у него трофеев, тем сильнее самец, – протягивает руку и поправляет мой хвост, свесившийся на плечо. – Все мужчины самцы и собственники, абсолютно все, но с развитием цивилизации, в современном обществе их агрессия, грубая сила и доминантное поведение перестали быть востребованы. Желанная самка в человеческой популяции зачастую достается не сильному, а более успешному. Поэтому и соперничество за женщину перешло в русло конкуренции.

– Я правильно поняла твою мысль: ты меня хочешь… и будешь всячески себя пиарить, чтобы твой «конкурент» померк в моих глазах, и я сама запрыгнула в твою постель, признав тебя матерым самцом?

– Именно! – утвердительно кивает, приближая свое лицо к моему

Несколько секунд никто из нас не двигается, мы гипнотизируем друг друга. Я сдаюсь первой. Отведя взгляд, прикладываю поочередно ладонь к горящим щекам. Фух! Ну и натиск!

– На город будем любоваться, когда совсем стемнеет, – протягивает мне руку. – Может по бокалу шампанского?

Встаю, вложив в нее свои пальцы.

Пока мы обменивались любезностями в беседке уже накрыли на стол. Мажордом, что выжидательно изображал в сторонке мебель, любезно раскланявшись, показывал висящий в углу телефон, – вдруг что-то понадобится, и удалился.

– Да будут прочными наши зубы и набитым рот! – подхватывает меня на руки и заносит в беседку, где на удивление тепло. Я даже готова поверить, что это тепло от пары светильников на столе в виде горящих свечей.

Хлопок и оставляя за собой белый дымок и шипение, пробка остается в руке у Виктора.

– Ууу, не по-гусарски! – в шутку кривлю губы. – Признавайся, ты со всеми девушками такое проворачиваешь?

– Какое такое?

– Ну, такой весь из себя крутой, умный и щедрый. С тузом в рукаве и луной за пазухой.

Виктор протягивает мне бокал с искрящимся напитком. Принимая его, слегка морщусь, когда слишком близко подношу к носу – и выпрыгивающие пузырьки щекочут слизистую.

– Считая тебя, впервые.

– Какая честь! И почему я тебе не верю?! – выхожу на улицу и снова присаживаюсь в кокон. Господи, как же красиво. Город, как на ладони.

– Хочешь услышать истории о постельных победах и разбитых сердцах? – облокачивается на кресло, которое кренится под тяжестью в сторону. Хватаюсь за его талию – так можно и вывалиться.

– Конечно хочу. Их было много? – заинтересованно поднимаю на него глаза. В ответ он неопределенно вертит кистью в воздухе. – Скромничаешь?

– Вовсе нет, – весело хохотнув, положив мне руку на плечо. – Просто на первом свидании как-то не принято обсуждать бывших.

– Да? Блин, ну ладно… – послушно уступаю.

Не так уж много было в моей жизни свиданий, все больше…свиданок…одна буква, а разница колоссальная… Прав, Виктор, разговоры о бывших, так себе идея, для тех, кто хочет понравиться. А нам явно этого хочется.

– Как твоя фамилия? – перевожу тему. Я ведь ничего о нем не знаю, кроме имени, того, что ему нравится футбол, и что он жутко начитанный.

– Мое упущение. Я так и не представился. Линц Виктор Эдуардович. Тридцать лет. Высшее образование. Одинокий бродяга любви. Заядлый оптимист и романтик. Так пойдет?

– Очень приятно, Скромник. Я – Вика, и я – …

– Я про тебя и так все знаю, – перебивает меня.

– Откуда? – почувствовав, как краснею под его взглядом, закусываю губу. Черт! Это не поддается контролю, щеки всегда меня выдают, когда смущаюсь.

– Все, что мне интересно…

– О-о-о! Ну тогда вернемся к нашим баранам…что там про разбитые сердца и покоренные постели?

Его глаза вспыхивают азартным блеском. Он даже прищурился, будто кошка, перед которой застыла врасплох застигнутая мышь.

– Вот оно тебе зачем? – наклоняет голову в бок.

– Ну вдруг, я все-таки решусь сегодня с тобой переспать, должна же я чем-то выгодно отличаться от вереницы твоих пассий…

– Мне показалось, что с самооценкой у тебя все в порядке. Нет? – улыбаясь оглядывает меня, и пересказывает в красках сюжет Титаника, в моменте, когда Роза отцепляет ди Каприо от двери.

– … а вообще, если б она была не такая жирная, они бы уместились вдвоем… – заканчивает свой эпос. – Какая ж это любовь, если она собственноручно его заморозила? Исходя из логики, Роза сама должна была ему предложить, остаться сверху. Во-первых, у нее подкожного жира больше. Во-вторых, после секса в ней была энергия щуплого Джека. И не смотри на меня так, – возмущенно открываю рот. Я еще даже ничего не сказала! – Опять же достоверно установлено, что мужчина во время полового акта тратит энергию, а женщина получает. Поэтому женщины способны на многократный оргазм, и они могут заниматься сексом несколько раз подряд. Мужчины на подобное не способны… – совершенно невозмутимо погладил меня по щеке большим пальцем, сделав вид, что не замечает моего смущенного взгляда. – Так вот, вернемся к сути…остывать в воде по закону сохранения энергии, толстушка Роза должна была бы дольше, ну и, следовательно, продержаться могла бы дольше.

– Я же серьезно спрашиваю! – провожу рукой по волосам, сжимая хвост, словно стараюсь собрать воедино вереницу мыслей. Рыжего невозможно переиграть!

– А если серьезно, то давай уже выпьем за наше знакомство, спонтанную встречу и твое любопытство заодно, – поднимает бокал. – Ты для меня – единственная, неповторимая и вообще уникальная.

– Лис какой, – добродушно усмехаюсь, и мы закрепляем его слова мелодичным звоном.

Пока пьем шампанское Виктор цитируем Ахматову, вворачивает пару анекдотов про евреев, и рассказывает откуда так много знает про Питер. Оказывается, после окончания школы он там учился, и попал туда вовсе не от большой любви к этому городу. Все оказалось гораздо прозаичнее.

– Первая любовь для меня стала судьбоносной, – начало прозвучало интригующе. – В выпускном классе, я влюбился в девчонку из параллельного. Безответно. Не нравился я тогда девчонкам: рыжий, очкастый, да еще и худой, как велосипед…

– Ты носишь очки?

– Я предпочитаю линзы, но если долго работать за компом, то лучше очки. Так вот, – продолжил, выдержав загадочную паузу, – она была из бедной, но гордой семьи, а я – мальчик-мажор, родившийся с серебряной ложкой. Дед – главный инженер ТЭЦ, отец – зам. главного энергетика города. Кстати, ты знаешь, что в Питере раньше мажорами называли фарцовщиков? В общем, страдал я по Ирке полгода, а на новогодней вечеринке она сама подошла. Ну и закружила нас, как мне казалось, любовь… Цветочки, поцелуи под луной…обнимашки…

– А потом вы переспали…

– Угадала, – подтвердил спокойным голосом. – Только перед этим, она три месяца меня мариновала, чтоб до кондиции дошел. Трогать себя везде разрешала, дразнила, так что искры из глаз сыпались…вроде и горела вместе со мной, но дальше не пускала… а я с ума по ней сходил, секса хотелось ужасно. Именно с ней.

Запустив пальцы в волосы, провел ладонью к затылку.

– Я должен был поступать в Питерский универ. Только какай мне Питер, Ирка ж меня ждать не будет? А училась она весьма и очень посредственно. В институт – не собиралась. Пределом ее мечтаний был факультет туризма в местном колледже, ну и, как верный рыцарь, я вознамерился поступать здесь…Ох что началось дома!!!Мать мне проела всю плешь, мол я из-за какой-то дешевой девки решил сломать себе жизнь. А я не сломать ее решил, а переформатировать с учетом новых обстоятельств. Одним словом, Ирке, очень хотелось влиться в нашу семью, и мы наконец-то переспали.

– Неужели забеременела?

– Да щас прям! – самодовольно хмыкнул. – Не таким уж простофилей я был, чтобы забыть о существовании резинок, – прищурился, как будто что-то прикидывая в уме. – А через пару недель, к нам заявилась Иркина мать и предъявила моим предкам, что я не просто обесчестил ее дочь, а невинной-то она и до меня не была, а изнасиловал!

– Лихо!

– Да! – криво усмехнулся. – На мои вопли, что все было по согласию, никто, разумеется, не реагировал. Мать – рыдала, отец – рычал, сестра – тыкая в меня, крутила у виска пальцем! А я рвался поговорить с возлюбленной! В итоге, родители согласились заткнуть оскорбленному семейству рот денежной котлетой…Не жениться же мне в восемнадцать! И, чтобы все было шито-крыто и ничего не узнал ее отец, а он у нее был с сильно подорванной психикой и непредсказуемой реакцией, после чеченской, для сохранения моего здоровья, меня – таки этапировали в Питер.

– Ну если ты изначально туда планировал, это не должно было стать трагедией?

– Не совсем так. Планы лелеяло мое семейство.

– Но ведь ты же поступил?

– Конечно. Только не на экономику, с которой была связана родительская стратегия моего восхождения на Олимп, а на прикладную математику.

– Вот это отомстил! – расхохоталась я.

– Ага. Был жуткий скандал, мать – снова рыдала, отец– рычал, сестра – ржала. А я испытывал какое-то скотское удовольствие, как будто наконец-то скинул с себя путы… Короче… лишился я отеческого благословения, а вместе с ним и денежного довольствия, за непослушание. Иногда приходилось туго, но я всегда был умным… – с гордостью наставляет на себя большие пальцы. – Девчонкам в общаге, а как ты понимаешь, именно в ней я и оказался, решал контрольные за обеды и ужины, утроился доставщиком пиццы, фарсовал купленными в секондах шмотками, сочиняя легенды про несуществующего брата в Англии, короче крутился, как мог… Ну и сестра мне деньжат, от своих карманных и выманенных, подкидывала, за что ей огромное спасибо, не дала брату с голода умереть.

– Сколько у вас разница? – выпиваю шампанское в несколько глотков.

– Три года.

– Мои смирились, только к Новому году… когда я домой первый раз приехал. За курткой зимней. Денег на новую, было до ужаса жалко. Вот тогда-то и узнал от сестры, что тему с износом, раскрутила матушка моя. Уж очень ей хотелось видеть сына в качестве финансового директора какого-нибудь инвестиционного банка, а все возможности у нашей семьи для этого имелись, и безродная девка из низкосортной семьи, само собой, никак не входила в планы, – широко усмехнувшись, посмотрел на город.

– Был жуткий скандал. Снова мать рыдала, отец рычал на мать, сестра успокаивала обоих… а я наблюдал с наполеоновским спокойствием за третьим действием марлезонского балета…Но нет худа без добра. Уехал я в Питер не только с пуховиком, но и ежемесячным лимитом…который, практически сразу загнал в свой секендхендный бизнес. И хочу сказать, наконец-то зажил почти припеваючи. А у тебя есть страшная тайна?

Я вдруг поняла, что он ждет от меня тоже какого-нибудь постыдного признания. И что даже, если будет смеяться над ним, то без злости и желания унизить.

– Есть у меня такая… – говоря это я рассматривала, смыкающиеся металлические круги на своей подвеске, – о которой никто не знает…Я протыкаю мандаринам в магазине живот. Прям кайф испытываю, когда ноготь рвет кожуру и входит в мякоть, и жутко бесит, когда шкурка приросшая. Само собой, вспоротые мандарины я не покупаю.

Прикрывая рот ладонью, он беззвучно затрясся от смеха.

– Извини, Фике. Я не над тобой. Просто у тебя было такое выражение лица, когда ты об этом говорила…

– Ой, да ладно! – небрежно махнула рукой. – Чего уж там…смейся!

– А я книги в магазине переставляю, – неожиданно признался. – И разговариваю с котами.

– Это многие делают.

– Я разговариваю на их языке.

– Это как?

– Беру на руки, шиплю, мяукаю и урчу им в морду.

Я громко расхохоталась, а он вслед за мной. Мы ржали, как два дебила. Останавливались на секунду, смотрели друг на друга – и снова начинали заливаться. И не было в наших признаниях ничего покаянного, но в этом пряталось особое удовольствие. Смеяться вместе, над своими слабостями.

– Пошли уже ужинать! Остынет все! – потянув одной рукой меня за руку, второй залпом допил свое шампанское.