Текст книги "Ни шанса на сомнения (СИ)"
Автор книги: Арина Кузнецова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 24 страниц)
– Пчелка! – рассмеялся, сжимая мои бедра. – Да ты сегодня в ударе!
Ничего-то он понял! И хорошо! Я же этого и хотела…
Я набрала побольше воздуха, как будто собиралась нырнуть на глубину, провела кончиками пальцев по его щеке.
– Не оставляй меня больше…Мне очень одиноко…и холодно без тебя…
– Ну что ты…Пчелка…Я же всегда рядом…Ты же знаешь, все что я делаю, я делаю для нас. Ну что ты себе надумала? – заглядывает мне в глаза, поглаживая венку на шее. – Давай поваляемся в ванной? Кьянти еще осталось…
– Мы ходим по краю, Леш… – прижалась к нему, когда он, подхватив меня на руки вышел из кухни. – Я боюсь…
Конченная фраза, неоконченной повисла в воздухе, потому что он нежно накрыл мои губы своими.
Глава 22
Мы помирились, или это была не ссора. Не суть. Со мной снова был тот Алексей, для которого мне хотелось быть лучше всех. Который, нашептывал откровенные признания, облизывал взглядом, и чтобы порадовать, пополнил мою карту приятной суммой на «на шляпки, булавки» и прочие женские мелочи. Нежности, по которым я так соскучилась, затянулись. А потом мы лежали, обнявшись, и разговаривали.
– Ну какая свадьба? – рисую у Леши на груди узоры. – Я не хочу колготы. Давай просто распишемся.
– Тогда еще проще, – провел пальцем по моему позвоночнику, так, что мурашки наперегонки разбежались по телу. – Кольца есть. Заявление можно подать через гос. услуги хоть сейчас. Выбирай дату!
– Никакой романтики…
– И рванем на недельку в Турцию, в какой-нибудь дорогущий отель.
– На дорогущий у тебя не хватит денег, – хмыкнула, игриво укусив его за подбородок.
– Ради такого случая я возьму кредит! – подтянул к себе, положив руку мне на бедро
– В принципе, мне нравится твой план. Хотелось бы еще уточнить, будем ли мы спать под одним одеялом и после Турции?
– Не получится…
– Почему?
– Потому что, я очень хочу получить годовой бонус, и кое-что еще, ради чего стоит поднапрячься.
– Что это «кое-что»?
– Пока не скажу…
– Ну Леш!
– Обещаю ты узнаешь первой! – с интригующими нотками в голосе крутит головой, когда тихонечко прикусываю ему пипку.
– Хорошо, подожду. Тогда есть еще один вопрос… – решила поднять болезненную тему, из-которой мы последнее время ссорились.
– Вик, – он поморщился. – Я знаю этот виноватый взгляд, давай не будем начинать. Вряд ли я скажу что-то новое. Ты же знаешь, особым желанием я не горю, но если вдруг получится, значит…так тому и быть.
– Не получится, если ты будешь кончать мне на живот.
– Надеюсь, ты не планируешь беременность прямо сейчас? – настороженно поинтересовался
– Вот прямо сейчас, нет. Но хочу в ближайшее время. Мне, на минуточку, уже двадцать шесть.
– Ты так говоришь, как будто тридцать шесть. Ладно, давай спать, – снова свернул тему, – мне завтра с утра в офис.
– А мне как будто нет?
Когда я проснулась, часы показывали шесть. Леша тихо посапывал рядом.
Предложение руки и сердца, прозвучавшее вчера, не было торжественным.
В первый раз, когда Свиридов сделал мне предложение, казалось, что внутри лопаются маленькие мыльные пузыри, которые если открыть рот вырвутся разноцветным каскадом. Во второй – я тоже радовалась, но уже без бурного восторга. Сейчас, я не чувствовала практически ничего. Было неприятное ощущение, что он решил меня снисходительно осчастливить, как подаривший со своего плеча соболиную шубу барин: ты же так об этом мечтала, заслужила, получай.
Накинув халат, я умылась и поспешила на кухню. Совершать, как барон Мюнхаузен, ежедневные подвиги. Пожарила омлет с грибами и зеленью, запекла тосты, налила кофе.
– Леш, – промурлыкала ему на ухо. – Пошли завтракать. Все готово.
– Я потом, – пробормотал, не открывая глаз.
И вот тут, я, наверное, впервые задумалась…почему всегда я. ВСЕГДА Я, готовлю этот гребаный завтрак. Почему Леша хоть иногда не может проявить инициативу, и сделать мне приятное.
Работы навалилось до жопы. Я приходила уставшая, а временами и без настроения. Феячить желания не было, я заваливалась на постель с какими-нибудь вкусняхами и ноутом, чего Леша терпеть не мог. Бродила по просторам интернета, или смотрела очередной сериал. Короче делала все, чего не делала никогда раньше, испытывая терпение Свиридова на прочность.
Уж и не знаю, что послужило толчком к такому его поведению, то ли впечатлил секс на кухне, то ли, действительно, испугался, что могу свинтить, – Леша изменился. Внимательный, заботливый, нежный.
Вечерами, он делал мне расслабляющий массаж. И если я начинала дремать, осторожно целовал, накрывал одеялом, и даже засыпая, не выключал телевизор. Я просыпалась от нежных прелюдий. Мягкий, чувственный секс, быстрый душ и мое обессиленное тело снова приятно утопало в матрасе, согретое Лешиным теплом, добирая оставшиеся часы сна.
Виктор… он, словно понимающе ждал, когда я приду в себя и успокоюсь. Вынырну из скорлупы и снова разрешу приблизиться.
Не напирал, встреч не искал, но и забыть о себе не давал.
Сообщения совсем простые, ненавязчивые. Пожелания доброго утра, спокойной ночи, забавные картинки, мемы.
Мой рабочий день начинался со звонка курьера. Он привозил кофе с какой-нибудь вкусностью – ягодным пирогом, кусочком чизкейка или порцией сливочного мороженого.
Конечно же, первым порывом было – не поддаваться на провокации, ничего не брать, соблюдать спокойствие и выдержку.
Но сила воли меня подвела. Изо дня в день я забирала у доставщика очередные угощения, и благодарила Виктора сухим «спасибо». Сначала, грызла совесть, но получая удовольствие от запретного, я испытывала в душе ликование, как будто нашла монетку, которую все ищут и прятала ее в кулачке. Он помнит обо мне! Думает! И…
А вот что «и» я не знала. Потому что никакого «и» быть не могло.
Когда я колдовала над «наполеоном» для Елены Дитриевны, от Виктора в ватсап упало первое сообщение. «Как дела? Ответь, пожалуйста. Я волнуюсь»
Прочитав его, я разозлилась, а потом сфоткала Бонопарта, и отправила с припиской. «Будем кушать вкусный торт».
И все. Рыжий отвалил с личным. Необязывающие знаки внимания с легким намеком на симпатию. Которые просто нужно было пережить. Скоро ему надоест.
Телефон, на столе взорвался мелодией звонка. Курьер оповестил об очередной доставке. Что-то поздновато сегодня, оторвавшись от проводок, мазнула взглядом по краю ноута, время почти обед.
Накинув плащ, я выскочила на улицу и растерянно притормозила, наткнулась взглядом на застывшую фигуру Линца. Так и есть. Стоит весь такой сосредоточенный, в кожаной куртке, засунув одну руку в карман, а другой прижимая к себе бумажный пакет.
Увидев меня, он во всю свою бородищу расплылся в улыбке.
Делать вид, что я его не узнаю, разворачиваться и бежать обратно было глупо. Распрямив спину, я подошла.
– Привет, – задираю голову, бесстрашно глядя ему в глаза. – Ты теперь работаешь курьером?
– Привет, по особым случаям.
– Это мне? – стреляю глазами на кулек в его руках.
– Погода сегодня хорошая. Пойдем где-нибудь перекусим. Нам надо поговорить.
– Вить, работы много, – погладывая на часы, всем видом показываю, что крайне занята. – Мне некогда.
– Это предлог, мы оба это знаем, – поправляет лацкан моего плаща и закладывает себе под локоть мою руку. – Выдели в своем жестком тайминге полчаса для меня.
Спорить на людях еще глупее, чем убегать. Я иду под руку с ним, обдумывая как бы побыстрее отделаться. Приземлившись, в уличной кафешке на соседней улице, пока ждем заказ, Рыжий ставит передо мной на стол бумажный пакет. Любопытство разжигает, я заглядываю в него и вынимаю чашку, упакованную в прозрачную слюду с принтом незабудок, и белое сухое вино со скромным голубым цветком на этикетке и названием «Forget Me Not».
– Ты с ума сошел, – шокировано поднимаю на него глаза. – Не нужно было…
– Ты запретила мне дарить цветы, – смотрит на меня внимательно. – Как я должен извиняться?
– Тебе не за что извиняться, – бормочу, засовывая все обратно. – Будем считать, нас немного занесло.
– Заносит снегом улицу, – стучит пальцами по столу, – это неуправляемый процесс. Любой другой занос – управляемый. Ты хотела, и я – хотел, это физика.
– Вить, – закрываю лицо руками, – не надо…Я выхожу замуж.
– Ты беременна?
– Нет.
– Когда свадьба?
– Ну какая свадьба? – небрежно машу рукой. – Распишемся просто…
– С чего вдруг такая спешка?
– Ну какая спешка, Вить?
– И все же?
– Как только, так сразу! – начинаю беситься. С какого хрена, я должна оправдываться и объясняться.
– Понятно, что ничего не понятно, – ерошит на макушке волосы. – Ладно, раз уж пришли, давай спокойно поедим. Невестам же не возбраняется обедать в обеденный перерыв?
Не поднимая глаз от тарелки ковыряюсь в греческом салате, Рыжий без аппетита жует бефстроганов.
– Кстати, ты знаешь, что родоначальницей бефстроганов считается Одесса? – прерывает он тишину, нейтральным вопросом.
– Одесса, которая на Черном море? – поднимаю на него глаза
– Она самая… – кивает, и продолжает с набитым ртом. – Жил да был в городе Одесса, что на Черном море граф Строганов. И был он одиноким, но весьма богатым, – подражая интонации рассказчика сказок закручивает интригу. – По одной из версий, в преклонном возрасте у него выпали почти все зубы, а протезистов, тогда не было. Его повар-француз, чтобы угодить господину придумал рецепт мягких кусочков говядины, приготовленных в соусе. А чтобы еще больше уважить, назвал блюдо Boeuf Строганофф, дословно – «говядина по-строгановски». По другой, – богатый и при этом бездетный наследник огромного состояния, был скучающим стариканом и устраивал званые ужины, попасть на которые мог почти любой желающий, – с невозмутимым видом ворует из моей тарелки вилкой оливку. – Единственное, что требовалось от гостя – прилично одеться, и развлекать хозяина. Халявщики, с удовольствием ели обжаренную в соусе говядину. К тому же мелконарезанное мясо было удобно делить на порции. И можно было даже лямзить руками, – играя бровями, так и сделал, засунув в рот кусочек.
Как бы там ни было, непринужденным рассказом ему удалось снять напряженность.
– Вот откуда в твоей голове столько всякой всячины? – улыбаясь, смотрю, как он вытирает салфеткой пальцы, стирая с них коричневый соус.
Через пару деньков свою гениальность он будет демонстрировать уже другой, которая оценит его по достоинству, и как я не будет ломаться.
Мысль, что Линц с кем-то может быть таким же легким, веселым, с блестящими глазами … как со мной – не приятна. Представлять в объятиях длинноногой фигуристой блондинки, задыхающейся от подкатившей судороги удовольствия, прижатой его влажным телом к простыням, мучительно до колотящегося сердца. Плевать, как называется испытываемое мной чувство, суть в том, что оно болезненно. Но я же не дура – понимаю, что рано или поздно это случится, потому что я сама его оттолкнула.
– От верблюда.
А дальше, мы болтали о разной ерунде. Он, поинтересовался Виктором, моими успехами с Бонопартом, Валюхиными делами. По последнему пункту, пришлось признаться, что я плохая сестра. Уже почти как две недели, наше общение свелось к безликим фразам в соц. сетях в ответ на значок показывающей, что обе живы-здоровы.
– Ну что, пойдем верну тебя обратно? – улыбнулся, расплатившись по счету.
Я– таки хотела, разделить чек, но он так на меня посмотрел, что я прикусила язык, и молча убрала кошелек обратно. – Не забудь незабудки!
Тавтология так забавно прозвучала, что я расхохоталась.
– Вить, спасибо тебе за все! – благодарно киваю, как болванчик, когда мы останавливаемся на стоянке перед офисом.
Все пришли. Жру его глазами, запоминая напоследок каждую черточку лица: морщинки возле улыбающихся глаз, россыпь бледных веснушек, выразительный подбородок, спрятанный в шелковой бороде. Зачем? А черт его знает…
– За что, за все? – его глаза веселятся.
– За цветы, впечатления, – бодренько начинаю, – подарки…и… – почему-то выходит с сожалением, – приятную компанию.
– И не слова про то, какой я охрененный любовник! – толкает меня плечом в плечо. – Грош цена мне как мужику! – вздыхает сокрушенно, сквозь лукавую улыбку. – Моя самооценка упала ниже плинтуса.
– Ты специально меня смущаешь?! – вспыхиваю, как помидор, отгораживаясь от него ладошкой. – Прекрати!
– Ты чудо, Фике… – слышу не только очень близко его голос, но и дыхание на щеке, – жаль, что не мое…
– Вить…
– Не бойся, я не буду тебя больше преследовать, но знай…если тебе понадобится помощь…Любая! Поменять колесо, устранить протечку, тяжелые сумки дотащить…все, что угодно…или просто дружеское участие, – кладет руки мне на плечи, – не раздумывая, звони!
Он мне дружбу что ли предлагает? Мне? Дружбу? После, того что было?
Нет, ну я конечно, слышала, что мужчина и женщина могут быть друзьями…но это же не наш случай! Он в любовники мне набивался, сам говорил, что хочет… все перегорело уже что ли?
– И что я буду должна за такую помощь? – интересуюсь чуть ли не обиженно.
– Откликнуться в трудную минуту, конечно. Ну так как? – то, как он на меня смотрит – становится в какой-то степени невыносимым. Как будто кто-то обливает тебя кипятком. По внутренностям растекается жар, дыхание сбивается, хотя при этом он вроде бы ничего не делает. – Если что…ты знаешь мой телефон…
Я касаюсь губами его щеки в прощальном поцелуе и разворачиваюсь. Стуча каблуками по асфальту, мельком обернувшись и помахав пальцами оставляю его застывшую фигуру, провожающую меня спокойным взглядом.
Все точка! Но почему-то ни фига от этого не радостно.
Глава 23
Ну вот пришел конец нашей идиллии. Безмятежного мягкого счастья хватило на неделю.
– Вик, можешь сделать лицо попроще? – недовольно оборачивается на меня Свиридов на секунду отвлекаясь от дороги – Что ты надулась, как мышь на крупу?
– Просто я устала, – рассматриваю свой маникюр.
– Никто не заставлял тебя гробиться.
– Ну это как сказать. Ты же и привез меня специально в помощь маме.
– А тебе трудно помочь моей маме?
– Нет, Леш, мне не трудно…когда это в пределах разумного. Мне помидоры с с перцами теперь неделю сниться будут.
– Ну знаешь ли, я тоже не в ладоши хлопал…
Да, он тоже не сидел, покуривая бамбук. Они с отцом пилили, а потом выкорчевывали старые деревья. Копали, рубили, тянули…смачно матерились. Елена Дмитриевна, выскакивая из дома, подавала им то, воду, то полотенце, то новые перчатки, а я мыла, чистила, резала, терла. Стерилизовала банки. Варила маринад. Варила сок. Варила овощи.
Я делала это все не очень понимая, для чего все это делаю. Чтобы не обиделась будущая свекровь? Чтобы угодить Свиридову? Или по привычке, что лучше сделать, переступив через свои хотелки, чтобы тягостных вздохов вслед не прилетало.
– Леш, может быть пора научиться иногда говорить родителям нет? – миролюбиво предлагаю, открывая над собой козырек с зеркалом. Ну и видок…волосы, от солнца и дешевого шампуня, которым помыла голову, тусклые и сухие, лицо обветрилось и щипит, щеки – краснющие. Прикладываю, к ним тыльной стороной ладони – горят.
– Ну-ну…то-то я и смотрю ты по первому зову к своим срываешься…платьишко с мамой по магазинам бегаешь выбираешь, сестренке к нам поближе квартиру нашла, чтоб удобней было присматривать, папу – на его «рабочих встречах», как эскорт сопровождаешь.
– Они моя семья, – взвилась я. – Салфетки у тебя есть?
Он резко поддавливает педаль газа, и судя по спидометру – превышает допустимую скорость. Злится.
– В бардачке должны быть.
И не успела я потянуться, как Свиридов сам мне его открыл. Вместо того, чтобы взять лежащую сбоку большую пачку, я цепляюсь взглядом за маленькую коробку презервативов. Открытую коробку. Бардачок резко захлопывается, в руку мне вкладываются салфетки.
Мысли вихрем проносятся в голове. Это же получается, что он мне с кем-то изменяет? В машине?
Бред какой-то…Гостиницы же есть…
До этого я толком и не ревновала Свиридова. Не страдала, не воображала душераздирающие сцены, не искала следов неверности.
Леша никогда не давал повода, хотя вокруг него всегда была прорва молодых женщин.
Последние четыре года он работал в крупной компании, занимающейся продажей и монтажом оборудования для промышленных предприятий, и регулярно мотался по командировкам. Только раньше их география простиралась по всей необъятной России, а теперь, когда он стал, сотрудником со стажем и опытом, вверенным ему регионом стала лишь ее центральная часть. Но последние пол-года, масштаб сузился до Северной столицы.
С деньгами, у него теперь напряга не было. С внешностью и обаянием не было никогда. Молодой здоровый мужик, с нормальным сексуальным аппетитом. Он вполне мог почувствовать себя свободным и завести любовницу, почему нет?
То, что меня охватило, была даже не ревность в чистом виде, а какое-то тоскливое ощущение, что Алексей меня больше не любит. А раз не любит – что ему мешает мне изменять? Порядочность, чувство долга? Даже очень порядочные мужчины уходят от уже нелюбимой жены к другой женщине. А я даже не жена…но тогда зачем ему на мне жениться, зачем этот фарс с предложением? Чтобы удержать? Опять же, зачем?
Но что-то, определенно, происходило. Не на пустом же месте у меня возникла эта тоскливая растерянность и безнадега, ощущение ускользающей реальности.
Алексей стал нервным и раздражительным. Иногда мог сильно задуматься, так, что не сразу слышал, когда я к нему обращалась. Часто зависал в переписках в телефоне.
Нет, беспочвенно скандал я раздувать не стану. Сделаю вид, что ничего не видела. Это какая-то нелепица. Может он вообще просто выложил презервативы из кармана…а зачем они ему в кармане, если наш секс происходит дома?
– Я мало интересуюсь твоей работой. Как успехи? – подперев ладошкой щеку, уселась напротив Алексея с завязанным чалмой полотенцем на голове, и слоем пантенола на лице. Он не глядя, закладывал в рот кусочки запеченной в духовке рыбы с рисом, которую я быстренько приготовила, и зависая в телефоне, просматривал новости.
– Что ты хочешь узнать? – не поднимая глаз, скользнул по экрану пальцем.
– Ну не знаю… Когда сдаете объект?
– Вик, а ты хоть помнишь, что я сейчас монтирую?
– Конечно, – рассеянно тру плечи руками, – что – то связанное с минеральными удобрениями.
– Бинго. Тогда напряги память и вспомни, что я говорил про сроки, – опускает телефон экраном вниз и ощупывает меня взглядом.
– Леш, – от его грубости у меня задрожал голос. – …что я такого спросила?
– Просто я тоже устал, а ты лезешь с дурацкими вопросами.
– Если бы мы проводили больше времени вместе, дурацких вопросов бы не было! Может ты знаешь, сколько проверок я сейчас веду?
– Никто не заставляет тебя рвать задницу! – раздраженно огрызнулся и посмотрел на меня. – Слушай, Вик, давай без ванильного мозгоклюйства, на принцессу ты сегодня не тянешь. Хочешь потрахаться? Пошли! Нет, дай мне спокойно поесть!
Мои глаза расширились от услышанного. Я швырнула в него первое, что попало под руку. Это оказалась солонка. Крышка – отлетела, соль– рассыпалась.
– Истеричка!
– Да пошел ты! – резко отодвигаю стул и встаю.
– Успокоительные попей!
– Спасибо, доктор!
– С чего такие психи-то, а Вик? – кивает мне.
– А ты считаешь не с чего? Что у тебя в бордачке делают гондоны?
– Я не понял, ты ревнуешь, что ли?
– Мне просто противно!
– Ой, ну надо же! – закатывает глаза. – Противно ей. Незаметно!
Я размахиваюсь и влепляю ему пощечину. Он сжимает зубы.
Стою, дышу, руки дрожат…
– Так… – резко хлопает ладонью по столу. – Отпустило?
Стреляю в него глазами.
– А теперь дай мне спокойно ПОЕСТЬ! – давит интонацией.
Злость клокочет в крови, ни фига меня не отпустило! Хочется рвать и метать! Орать, бить посуду!
Но вместо этого, я спокойно вынимаю из холодильника копченую колбаску и перед носом Свиридова нарезаю тоненькими кружочками. Черный хлебушек, майонез, лист салата, дольки мясистого помидорчика, чего бы еще добавить в этот мсительный бутерброд, чтоб у него слюни потекли, и он залил ими тарелку со своей преснятиной? Сыр? Пусть будет.
Беру свой гамбургер и демонстративно виляя задницей, оставляя на кухне срач, иду в спальню.
Ноутбук на кровать, ноги на подушку, ложусь на живот. Включаю сериал, и глотая слезы, вприкуску с бутером пытаюсь смотреть очередную серию.
Минут через пять слышу хлопок входной двери. Ну что ж, некоторым пора проветриться. Скатертью дорога!
А некоторым задуматься…что вообще мы делаем вместе…
Перевернувшись на спину, я поставила ноут на живот, и словно из мести Свиридову, о которой он никогда не узнает, набила в поисковике «Виктор Линц». Оказалось, что людей с такой фамилией не так и много. Нужный ообнаружился в инстаграме. На аватарке он был, с короткой стрижкой, без бороды, худой и в круглых очках. Прям ботан-ботан. Определенно, борода и длинная челка его украшали.
Навернув пару кругов по комнате, я ни с того, ни с сего взяла и напросилась к нему друзья. Ну не дура ли? И отпрыгнула от ноута, когда он тихо булькнул уведомлением, что со мной друганулись.
Е-п-р-с-т…Судя потому, что под его аватаркой горел значок присутствия, он скорее всего просматривал мою «картинную галерею». Я тоже листала его ленту, но кроме одной фотографии привлекшей мое внимание, больше ничего интересного не обнаружила. На ней Рыжий стоял в обнимку с красивой худосочной азиаткой на песчаном берегу, с лазурной водой. И она не выглядела, ни как проститутка, ни как туристка, решившая сфотографироваться с экзотическим мужиком. Я лайкнула фотку.
В ответ пришел брямс с большим пальцем, на мою фотку трехлетней давности, где на мне надеты шуточные очки с мохнатыми бровями, огромным розовым носом и пушистыми усами!
Жуть, только он мог оценить такую красотень.
Сгорая от смущения, я вышла из соц. сети и закрыла ноут. Сняла чалму, отбросив полотенце на кресло, расчесалась. Густо намазала лицо еще пантенолом и снова завалилась в кровать, оставив кухонный бардак на совести Свиридова. Встала, и к включенному телевизору, вдобавок распахнула шторы. Снова улеглась, и к своему удивлению, провалилась в сон практически мгновенно.
Я слышала, как пришел Алексей, как сходил в душ. Почувствовала, как промялся под ним матрас. Но не почувствовала тепла его тела. Даже смешно стало, обиделся, как строптивая баба.
Собственно, из-за чего мы посрались? Даже повода особого не было, просто у обоих выплеснулось скопившееся раздражение. Получается, что наше совместное пребывание в одном пространстве должно быть дозированным. В большом количестве, у нас друг от друга, случается отравление. Так что ли? Или все-таки он искал повод для ссоры?
Мы не разговаривали третий день. Мне казалось, что мы, как истребители на авиашоу, которые летели параллельным курсом, выполнили сложный маневр, и начали стремительно удаляться друг от друга.
Пару раз я пыталась осторожно выяснить, что происходит. А потом в ответ на его демонстративно поджатые губы, прекратила дипломатичные попытки примирения и забила. Да сколько можно-то? Перетерплю, как-нибудь до его отъезда, а там он уедет и остынет.
В четверг, сидя на работе, я снова залезла в инсту и обнаружила сообщение с фотками. Нас с ним. Точнее, меня на них как бы и не было, и его тоже… был бесформенный силуэт пары на фоне звездного неба, кокетливый бантик косынки на светлых волосах, рядом с плечом; взметнувшаяся шифоновая юбка, оголяющая коленку, стоящую между мужских ног; и руки в одинаковых оранжевых одеждах…сжимающие ладони друг друга.
Мне стало невыносимо тошно. Я с жадностью рассматривала обрезанные фото, в голове отмечая в какой момент они были сделаны. И наконец призналась себе, что отчаянно скучаю по Виктору, не хочу исчезать из его поля зрения, и ищу идиотские поводы для контакта. Хотя бы виртуального.
Что со мной не так? Я развернулась в кресле к окну, положив руки на подлокотники, откинулась на спинку. Я же все правильно сделала. Выбор зачастую вызывает сомнение, а что было бы…но меня-то было бы не интересует. Не интересует же? Я сознательно выбрала стабильность, пускай и без ярких эмоций…зато уютную и теплую, как махровый носок. Так по крайней мере, было еще месяц назад. А Линц? Сплошная неизвестность. Авантюризм. Спонтанность. И вообще, я бы ему быстро надоела. Что у нас общего?
Вернувшись домой с работы, я решилась на разговор с Лешей…глупое противостояние загоняло нас в тупик и давило на психику.
Но разговор не клеился, Алексей был не в настроении. Перед ним стыла отбивная, пока он вяло ковыряя вилкой ужин, с кем-то переписывался хмуря брови. Я, по привычке, присела напротив с чашкой чая, и заглядывая в глаза с тревогой и нежностью, пыталась ненавязчиво задавать вопросы, ответом на которые были лишь отговорки. Не выдумывай, говорил он, все в порядке. Просто на работе проблемы, кое-что идет не так как я планировал, начальник идиот, замотался. Я посочувствовала, и предложила отвлечься от всего, – съездить куда-нибудь вдвоем на выходные.
– Я в субботу уезжаю, у меня придет оборудование. К тому же, хотел с парнями в пятницу смотаться на ночную рыбалку… – внутри все задрожало от обиды. Значит у него были планы, посвящать в которые он меня не собирался. Никогда раньше, между нами такого не было. У каждого, конечно, были свои маленькие секретики, заначки, друзья, которые не нравились…но в глобальном…
– И когда ты собирался мне об этом сказать?
– Как только бы увидел, что ты готова к диалогу, – в ответ на его слова, я закрыла лицо ладонями и беззвучно расплакалась.
– Гондоны в бардачке не мои. Не накручивай себя. Понятия не имею откуда они там взялись… – мягко поцеловал меня в щеку и погладил по голове. – Съезди куда-нибудь. Сними номер в СПА-отеле на выходные. Возьми сестру. Побалуй себя. Тебе нужно.
– Куда я без тебя?
– Вик, давай смотреть правде в лицо, у нас с тобой сейчас не все гладко. Наш камертон фальшивит, этого нельзя не признать.
Телефон на столе начинает звонить, он хмурится и отключив, переворачивает его экраном вниз. Сцепив руки замком и опустив голову продолжает.
– Я понимаю, что со мной сейчас сложно, и я далеко не сахар… Просто, я устал, Вик. Два года без отпуска и работа на результат опустошают. Потерпи, а?
Значит и Леша это чувствует, и тоже старается не раскачивать нашу, ставшую неустойчивой, семейную лодку.
Что же будет дальше?
Вытерев слезы, я встала и ушла в спальню. Легла на кровать. Подтянув ноги к груди, отвернулась к окну и опустошенно закрыла глаза. Он пришел и лег рядом, долго гладил меня по спине.
А у меня в душе нарастало тревожное ожидание чего-то неизбежного, того на что уже невозможно повлиять, и что может изменить привычную жизнь. И от этого было страшно и больно.
Я схватила Лешину руку и притянула к себе. Он жадно впился в мои губы, как будто только и ждал сигнала, огладил грудь. Перевернул на спину, накрывая собой. Скользнул рукой в приоткрывшуюся полу халата, прошелся по бедру. И тут я его оттолкнула. Ни секса мне хотелось, а тепла и внимания.
– Ты прав, мне нужно сменить обстановку…
Он отодвинулся и закинув руки за голову, глядя в потолок вдруг сказал:
– Будешь пиво? – его голос прозвучал спокойно, но при этом отрывисто
– А разве у нас оно есть?
– Я схожу. С воблой. Помнишь, как раньше. На газете. Ты еще ругалась, когда находила потом чешуйки. Будем обсасывать косточки, жевать соленые спинки, и вытирать с губ друг друга пивные усы.
Приподнимаюсь и заглядываю в его глаза. Холодею. Боже…В них печать.
– Буду, – всхлипываю, сквозь набежавшие слезы.
Алексей точно хочет что-то сказать. Сомневается. Морщится. А потом целует меня. В лоб. Перекатывается на бок и встает.
Когда он ушел, на душе стало безнадежно уныло, так что захотелось скулить.
Да, с виду мы были отличной парой – молодые, успешные, независимые. Но на самом деле, наши отношения все больше превращаясь в формальные. Мы даже дома последнее время существовали в параллельных вселенных. Давно никуда не ездили вместе, редко ходили в гости – Алексей слишком много работал. Я это принимала. Я ведь хорошая девочка.
Но мне надоело быть хорошей! Кому нужна моя хорошесть? Кто ее ценит?
Я достала сотовый, целенаправленно зашла в соц. сеть и поборов упрямую гордость, написала сообщение Линцу «Спаси меня, от меня».
Буквально через минуту пришел ответ: «Слабо рвануть на выходные в Сочи? Завтра, вечерним рейсом. Там сейчас тепло и море, как парное молоко»
И следом, упало еще одно сообщение, которое вызвало у меня улыбку.
«Я же знаю. Ты хочешь…»
Да хочу… тепла хочу. И солнца, и шелест волн хочу слышать. Покоя хочу, и гармонии в душе.
Сердце бешено колотилось, от безрассудности на которую я решилась. Пусть я буду предательницей, отступницей, изменщицей…но я больше не могу. Мне до зубного скрежета надоело быть правильной и понимающей, подстраиваться и приспосабливаться, превращаясь в то, что хотят видеть окружающие. Надоело быть сильной и мудрой. Хочу побыть слабой, маленькой девочкой.
«Не слабо!»
Он тут же перезванивает, и без лишней суеты просит выслать фото паспорта, и быть готовой к двенадцати. Выясняет откуда забрать, сообщает, что вернемся в воскресенье ночью. Гостиница забронирована. Я буду предоставлена солнцу и морю, аж два дня, пока он будет мотаться по работе. В его голосе – приветливое дружелюбие и рассудительность, нет ни капли привычной игривости и бархатистости с хрипотцой. Слышится только искреннее участие и трогательная доброта.
Мы что теперь и правда только друзья?
