Текст книги "Обними. Поклянись. Останься (СИ)"

Автор книги: Арина Александер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 14 страниц)

Эпилог

– Мне, пожалуйста, букет во-он тех бордовых роз. Букет кустовых розовых еще и… что-то для классного руководителя на ваш вкус. И все, – наконец я определился с выбором и выбрал два самых красивых букета. Веник для училки меня волновал не особо. У нее таких много, её предпочтения мне были фиолетовы. Пока флорист мудровал над упаковкой, мне позвонила Дана.

Сейчас начнется перекличка по списку. А я ведь по-любому что-то забыл.

– Глеб, ты где? – осторожно спросила она. Ну, ясно. Что-то нужно или сломала что-то. Последнее время Дана была очень рассеянной и стеснялась своего состояния.

– Допустим, рядом. Что случилось?

– Ты все купил, что я просила?

– Смотря что ты имеешь в виду?

– Ну, ты не помнишь? Мне клубнику, а Полине селедку… Нашел?

– Конечно, нашел. Десять минут и занесу. Потерпи немного. Хорошо?

– Лучший. Я тебя люблю. Нет, мы тебя любим. Правда-правда.

Она быстро скинула, заставляя меня в который раз улыбнуться.

Дома, уже с порога оказываюсь захваченным в плен своими женщинами. Варя чуть ли не сносит меня с ног, воруя купленный ей букет, напевая под нос себе какую-то веселую песню, следом подскочила Дана, заискивающе заглядывая в пакеты.

– Если что, это все Полине. Я такое сама бы ни за что не стала есть, – поясняет, забирая клубнику с селедкой и довольно гладит себя по объемному животу, приговаривая, что сейчас они отведают самое вкусное в мире угощение. Цветы она даже не заметила, но я и не обиделся. Знаю, спустя десять минут вспомнит и начнет бегать с вазой по всей квартире. Этот сценарий уже отработанный.

Пока я разуваюсь, меня пытается подбить кот. Варя назвала его Леоном. Они с Даной подобрали его на какой-то мусорке. Принесли домой шоколадный комок, который спустя девять месяцев превратился в метиса мейн-куна с какой-то огромной собакой. Я в жизни таких больших котов не видел. Мы не особо с ним ладили, потому что кот меня игнорировал, считая своей хозяйкой Варю. Меня он использовал в роли футбольных ворот, в которые каждый раз забивал гол, как только я приходил домой.

– Леон, сгинь, – раздраженно проворчал я, пытаясь добраться до своей жены.

Если бы знал, что меня там ждало, остался бы с Леоном.

Дело в том, что сегодня был важный день. Наша дочь – Варя, шла в первый класс. Рано утром меня отправили скупать цветы для учительницы, а заодно и полмагазина продуктов по пожеланиям Даны. Дальше по плану был отвоз моих женщин на линейку и вечерний променад с финалом в местном уличном кафе в честь Первого сентября. Мы все распланировали, и я точно помнил, что среди огромного перечня моих обязательств не было «сделай косички Варе, а то я не успеваю».

Я бы домой не вернулся, если заранее был про такое предупрежден. Но Дана была неумолима. Пояснив важность моего участия тем, что она не успевает клубнику доесть, любимая вручила мне расческу с резинками и выставила нас с дочерью в коридор перед зеркалом – красоту наводить.

Варя наградила меня сочувственным взглядом и покорно присела на стул, отдаваясь полностью в мои руки. Пересекшись с ней взглядом в зеркале, словил флэшбек, вспоминая события годовой давности. Тогда она впервые назвала меня отцом.

* * *

– Ну, молодец! Герой! Все знаешь, только что ты со своей правдой делать собрался? – прохрипел я и закашлялся, продолжая закрывать Варе уши. Слышала она конечно все, но я пытался уберечь ее.

– Да ничего. Меня чужие дела не волнуют, – он потер кончик носа. Ширялся что ли? – В отличие от тебя. Тебе везде надо! Ты же привык все контролировать у нас, ублюдок! – рявкнул и хотел меня пнуть ботинком, но запнулся, посмотрев на Варю. Что-то человеческое в этом жалком отрепье все-таки было.

– Уведи ее, потом закончишь, – произнес я и осторожно освободил Варю. Она осмотрелась по сторонам, жмурясь, словно только что проснулась и замерла, рассмотрев Игната перед собой.

– Дядя Игнат, а почему у тебя в руках пистолет? Ты что, с дядей Глебом поругался? – она попятилась обратно ко мне и прижалась, трясясь от страха.

– Уже дядя? – хмыкнул Игнат. – А раньше папой меня звала. Выбрала, значит, свою сторону? Тебе тоже дорог этот…?

Вопрос был риторический. Никифоров не идиот и видел, как девочка реагировала на него и прижималась ко мне, а я в этот момент готов был принять смерть с его рук, потому что устал от своей беспросветной тьмы. Или это потеря крови с болевым шоком дали свои плоды, но я в тот момент понял, что мне все надоело. Если бы не я, то ничего не было. Погибли люди, потому что я привел хвост. Господи, как же я устал…

Давай, уводи ее уже.

Я был уверен, что Игнат вернет девчонку матери. Им он зла уже не причинит.

Уводи и заканчивай, не давай мне надышаться перед смертью, я и так дышал уже сполна. Больше тех, кто это заслуживал.

– Варюш, иди в машину к дяде Глебу, а мы сейчас поговорим, и вернемся. Хорошо? – ласково заворковал Никифоров и присел перед девочкой на корточки. Та попятилась от него и обеспокоенно обернулась ко мне.

– Иди. Сейчас поговорим и поедем домой, – кивнул я.

– Ты обещаешь вернуться? – спросила она жалобно.

Соврать ребенку я не смог, с позором отвернувшись.

Мне показалось, прошла вечность, прежде чем он вернулся обратно. Грешным делом я даже решил, что он бросил меня, укатив с Варей к Богдане и стал поддаваться ложным фантазиям о том, как Дана ластится к своему герою и дает ему новый шанс. В этот момент убедился в том, что собственник во мне даже на смертном одре не подохнет. Я и не отдал богу свою душу только потому что захлебнулся ревностью, та пустила в ход ярость, а та адреналин. Так и дотерпел до момента, пока Никифоров снова не появился рядом. Я сумел к тому моменту перекочевать до стены и прислониться к ней спиной.

– Отдыхаешь, тварь? – надменно спросил он и сплюнул.

– Вали меня и завязывай с разговорами. Не люблю долгие проводы, – окрысился и сморщился от выкручивающей боли в руке.

– Да я тут подумал… Не буду я тебя валить, – он нервно потер челюсть и облизнулся. – Данка все равно меня гнидой считает, хер я ей что докажу. Варька…. Варька привязалась к тебе, я это вижу. А я получил то, что хотел. Я свободен и никому ничего не должен. Поэтому вали отсюда, мне тут прибраться нужно. Ну же! Уматывай, пока я не передумал!

Я видел подвох, но покорно встал и направился к выходу. Каждый шаг сопровождался воображаемым выстрелом мне в затылок. Лишь когда увидел Варю, которая выскочила ко мне из авто и бросилась на руки, понял, что живой.

– Папа! – повисла на моей шее.

Внутри меня от ее радостного крика екнула последняя струна, которая давала мне возможность балансировать на границе тьмы и темноты. Разве можно быть подвластным тьме, если тебя любит самый светлый человечек на земле?

Я прижал ее насколько хватало сил, когда она мне шепнула на ухо:

– Я знала, что он сдержит обещание.

– Какое еще обещание?

– А это давно было. Он проспорил мне одно желание. Но это наш секрет. Ты отвезешь меня к маме?

Встрепенувшись от воспоминаний я понял, что вместо колосков устроил на голове у Вари сорочье гнездо и тяжело вздохнул. Нет, все. Решено. У Полины волосы будут короткие. Иначе мне точно придется пройти парикмахерские курсы. И как эти женщины так ловко со всем справляются…

* * *

– Ну как? – поинтересовался Глеб, рассматривая Варю со всех сторон.

– Честно? Не очень.

Дочка причудливо сморщила носик. Я бы и сама заплела, если бы не глажка. Да и Поля пиналась с самого утра, играя моими внутренними органами в американский бейсбол.

– Может, ну его эти косички? – наклонился к ней Глеб, заговорщицки подмигивая. – Давай хвостики? С ними тоже неплохо, что скажешь?

Да уж, задала я ему задачку. И то, как Глеб почесал затылок, служило тому подтверждением. За два года Глеб не раз выручал меня, сооружая на голове Вари причудливые прически. Но тогда он делал это не задумываясь, просто в садик, где никто ни на кого не смотрел в целом. А тут первое сентября. Ответственный день. И пускай в прошлом году Глеб уже прошел боевое крещение с сыном, с Варей он нервничал не меньше.

– Супер, пап! – запрыгала Варя, хлопая в ладоши, когда Глеб перевязал хвостики пышными бантами. И так легко у неё всегда получалось это «пап», что у меня на глаза навернулись слёзы. Вроде, и не впервые, должна была привыкнуть. Вон, Глеб с первого раза, ещё два года назад принял свое отцовство без лишних возражений. Это я всё никак не могла успокоиться.

Игната, например, такие моменты раздражали. А Глеб молодец, никаких возражений и недовольных рож. После того похищения между ними словно невидимая нить протянулась. Я видела, как Глеб относился к Саше. Он в нем души не чаял и был готов на всё ради сына. Так вот, к Варе он относился аналогично.

Варя с такой легкостью приняла Глеба, будто он всегда был в наших жизнях. Хотя… Она сразу к нему потянулась, ещё в ту зимнюю ночь, когда выведала у него имя.

От этих воспоминай прыснула со смеху, вспомнив, как Глеб ответил, что он просто Глеб, без всяких уменьшительных и ласкательных. Такой серьёзный тогда был. Холодный, неприступный, отстраненный. Прям Снежный король. Да и сейчас, если честно, не изменился. Бывало, и холодом мог обдать, и строгостью пригрузить. Но эти качества не были продиктованы изнутри. Они скорее шли от внешних раздражителей: основательный переезд в Александровку, обустройство жизни на новом месте, вечные проблемы на работе.

Ни Глеб, ни я и представить не могли, что всё так сложиться и придется осесть именно в этом городе. Ведь мы рассматривали его как временное пристанище. А потом… история с Игнатом, похищение Вари, убийства… В общем, именно Александровка стала нашим пристанищем, скрыв от жестокости сего мира. Даже после свадьбы я продолжила работать с Анжелой из-за выгодного соседства магазина с квартирой, а Глеб, восстановив свои прежние документы, устроился в одном из местных горгазов, возглавив службу безопасности.

Я часто вспоминала слова его бывшей, когда она предупреждала меня держаться от него подальше. Я сравнивала Глеба с её слов с тем мужчиной, что готов был пожертвовать собственной жизнью ради спасения чужого ребёнка и абсолютно с ней не соглашалась.

Возможно, для неё Глеб и был отрицательным персонажем, не желающим понять её внутренний мир, но лично я ни разу не заметила к себе завышенных требований. У него было только одно требование – любить его настолько сильно, насколько сильно любил он в ответ. И если это чувство шло от всего сердца, если душило его в своих объятиях, не позволяя ни на миг усомниться в своей силе, тогда и отдача была соответствующая.

Он носил на руках и меня, и дочь. А когда узнал, что станет отцом, каждое утро встречал с приветствия малыша. Глеб всячески пытался начать всё с нуля, стараясь не зацикливаться на совершенных в прошлом ошибках, и мы старались со всех сил, чтобы помочь ему в этом.

А ещё я заметила, что Глеб всё делал от души. Если кого-то ненавидел, то питал это чувство всем нутром. Если смеялся, то не только губами, но и каждой черточкой на лице, да так, что невольно начинали смеяться все вокруг. Если любил, то любил всем сердцем. Сильно, страстно, безрассудно. И я ни капельки не жаловалась. Я питалась его любовью, жила благодаря ей, дышала. Ведь по-другому никак.

– Вот так всегда, Варечка, – вздохнул Глеб, пытаясь спрятать улыбку. – Мы и за цветами с самого утра, и за селедкой, ещё и хвостики забабахали умопомрачительные, а кто-то до сих пор витает в облаках.

Это он мне?

– У меня уже всё готово, – забрала у него довольную Варю. – Стол тоже накрыт. Давайте перекусим быстро, чтобы не опоздать.

– А блузка? – удивилась доча.

– Сначала завтрак, потом всё остальное, а то я тебя знаю.

Варя первая прошмыгнула за стол, приблизив к себе тарелку с любимыми панкейками. Глеб тоже не отставал, видимо изрядно проголодавшись с утра, и только я растягивала удовольствие, соорудив себе бутерброд с достаточно сомнительной начинкой.

Ну а что? Поля у меня привередливая. Особенно по утрам. Попробуй угодить.

– Господи, как ты это ешь? – Глеб смотрел на меня с примесью сострадания и восторга. Я медленно впилась зубами в клубнично-селедочный паштет, специально растягивая удовольствие.

– Пап, лучше не смотри, – посоветовала Варя, – а то аппетит пропадет.

– Даже бюсь представить это сочетание.

– Это волшебный вкус, – заметила я со знанием дела. – Хотите попробовать? Тут на всех хватит.

Конечно, как и всегда в таких случаях, Глеб с Варей активно отмахивались, и наспех перекусив, убегали в другую комнату, оставив нас с Полькой наслаждаться необыкновенным блюдом в одиночку.

– Подумаешь, нам больше будет, да, дочка? – погладила я живот, смеясь с их реакции. – Они просто не понимают, насколько это вкусно.

После завтрака пришлось ускориться. Я была собрана, а вот с Варей пришлось повозиться. Глеб тоже молодец, быстро впрыгнул в заготовленный ещё с вечера костюм и уже ждал нас на улице, нетерпеливо расхаживая возле подъезда.

– Мам, а я не толстая? – выдала вдруг Варя, рассматривая себя в зеркале на последок.

Я так и застыла с букет роз, не понимая, с чего вдруг такие вопросы. Варя у меня хрупкая девочка, пускай и с круглыми щечками, но пухленькой или полненькой её нельзя было назвать. Раньше да, было дело, но сейчас она вытянулась, превратившись в худенькую первоклашку.

– Нет, конечно, – подтолкнула её к двери. – Откуда такие мысли?

– Ну… Меня же будет нести на плече тот мальчик, помнишь? Выпускник. Мне вручат колокольчик и я должна буду трясти им, – начала объяснять, наматывая на палец вьющийся локон. – А вдруг он не сможет поднять меня? Саша сказал, что я тяжелая.

А-а-а… Вон оно что.

– И как это он понял, интересно знать?

Пока я закрывала дверь, Варя быстро призналась, что раньше её сводный брат всегда носил её на руках или катал на лошадке, а в свой последний приезд перед школой сказал, что она уже взрослая и мол, даже покраснел при этом.

Ох, детки… Мальчик просто засмущался или же действительно устал выполнять прихоти сестрёнки, а Варя, знай, накрутила себя.

– Нормальный у тебя вес. Рано ещё переживать по этому поводу. Тебе только семь лет. Саша просто устал таскать тебя постоянно. Он ведь тоже ещё ребёнок, пускай и старше. И вообще, Варюш, прекращай надоедать Саше. А то он в следующий раз не захочет приезжать.

– Захочет, – топнула ножкой, обидевшись. – Я люблю его, а он любит меня, и когда мы вырастем, то обязательно поженимся! Я знаю, он мне не родной брат.

Господи, терпения мне. Откуда у неё эти мысли? Мама бы сказала: «Яблочко от яблони», ибо при таких заявочках точно рано выскочит замуж.

– Ты сначала читать научись и таблицу умножения выучи, а потом поговорим о твоем замужестве, договорились?

Мне только снисходительно кивнули, и бросились вниз по лестнице, вопя на весь подъезд: «Папа, мы уже готовы». Бедные розы. Хоть бы дожили до конца линейки.

Несмотря на первый день осени, солнышко по-летнему радовало присутствующую на празднике детвору и их родителей. Повсюду звучали школьные песни, на деревьях и кустах пестрили разноцветные ленточки и воздушные шары. Первоклашки жались друг к дружке, выстроившись в линию на глазах у всей школы.

Если я переживала за Варю, то Глеб выглядел полностью расслабленным, вальяжно раскачиваясь с носка на пятку. И знаете? Правильно делал, потому как Варя вовсе не выглядела испуганной или дезориентированной. Не зря Глеб напутствовал её по пути в школу, объясняя, что страх самый худший враг.

Если все детки едва слышно рассказывали стишки, то дочка прокричала свой во весь голос, вызвав шквал бурных аплодисментов.

– Да не переживай ты так, – приобнял меня со спины Глеб, накрыв выступающий живот сильными руками. – Вот увидишь, всё будет хорошо.

– Ты бы слышал, о чем она сегодня говорила, – сокрушилась, прижимаясь к его груди. Мы стояли чуток в сторонке, так что никому не мешали своей болтовней.

– Это нормально. Она же растет, что ты хочешь? Ты главное не бойся и не нервничай попусту. Мы обязательно вырастим её сильной и смелой девушкой.

В том-то и проблема. Глеб имел на Варю сильное влияние и был едва ли не авторитетом. Нет, он не учил её ничему плохому. Отнюдь. Просто я, к своему стыду, иногда завидовала такому союзу.

– Ты такая сексуальная, – услышала его голос, едва не подпрыгнув. Когда требовалось разрядить обстановку, Глеб всегда прибегал к подобным уловкам.

– Ага, особенно на седьмом месяце беременности.

– Зато на тебя никто не смотрит, кроме меня.

– Ну спасибо! Ой, Глеб! – шикнула, чувствуя ягодицами напряженный пах. – Ты что себе позволяешь? – треснула его по руке, пытаясь отстраниться.

– Хочу, чтобы ты расслабилась. Ты слишком напряжена. В следующий раз никаких извращений с селедкой. Она на тебя плохо действует.

Я рассмеялась, прекрасно зная, что он выполнит любой мой каприз, и даже больше.

– А если серьёзно, – положил подбородок на мое плечо, продолжая смотреть на Варю, – я хочу тебя постоянно и безумно рад, потому что внутри тебя растет мой ребёнок.

Я счастливо улыбнулась, помахав Варе. Видит Бог, в тот момент я тоже была самой счастливой женщиной в мире.

Я встретила такую любовь, которая придала мне сил, сделала более уверенной. Заставила стать лучшей из лучших. Эта любовь научила меня верить, подарила поддержку, она всегда стояла если не рядом, то позади – точно.

Она исцелила мои раны и сделала менее болезненными воспоминания и показала, насколько глубоко и сильно я могу полюбить.

Мы все непременно заслуживаем на второй шанс. На что-то стоящее, достойное нас во всех смыслах. Нужно только не бояться открыть сердце и поверить в себя. Каждый из нас создан для счастья и любви. И какие бы ошибки мы не совершали в прошлом и как бы не обжигалась, мы всегда должны помнить – нет ничего прекраснее за любовь, которую мы взрастили в своем сердце не смотря ни на что.