Текст книги "Обними. Поклянись. Останься (СИ)"
Автор книги: Арина Александер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 14 страниц)
Глава 16
– Ты же Дана? – Ты смотри, никак не угомонится! Дорогуша, проваливай-ка к своему Валику, пока я не выплеснула на тебя скопившийся яд.
– Богдана, – закончила обмакивать лицо бумажным полотенцем, полоснув по сопернице недобрым взглядом.
– Точно! Извини. Красивое имя. Означает Богом данная, если не ошибаюсь.
– Не ошибаешься, – взяла себя в руки, придав голосу стервозную тональность. Самой от себя было противно, но увы и ах… ничего не могла с этим поделать. Опыта не хватало.
Мне искренне улыбались и посмотрели так… В общем, мне хорошо знаком этот взгляд. Так смотрят на непутевое дитё, которое только что нашкодничало. Ругать его не было смысла, так как не ведало оно, что сотворило, а вот пожурить – можно. Чувствую, сейчас меня будут журить, играя роль умудренной опытом бывшей.
– Я думала, Варя твоя сестра, настолько ты молодо выглядишь, а оказалось…
– Мне двадцать три, – перебила холодно. Ничего нового, вечно одно и то же. – Я родила её в семнадцать, ещё будучи школьницей.
Сначала Юля вздрогнула, а потом уже более внимательно посмотрела мне в глаза. Уверенна, сейчас в её голове роилась целая куча предположений. Конечно, разве я пара Глебу? Да от меня за версту несет детской наивностью. Ещё и это платье дурацкое. Ни черта оно не привлекательное, а детское. У всех присутствующих тут женщин были вечерние элегантные платья с глубокими декольте, подчеркивающими осиные талии и стройные ноги. А я? Запечаталась, блин, в балахон и жду, пока во мне рассмотрят страстную тигрицу. Один Георгий подошел и то, скорее всего из-за пьяной пелены перед глазами. Не видел толком, к кому надумал позаливать.
– Мне всё равно, во сколько ты родила, – сдержанно ответила Юля, оперевшись бедром о раковину. – Я просто хотела сказать, что вы очень похожи. Варя словно твоя копия.
А глазки почему тогда округлила? Уже успела осудить, да?
– Сочту за комплимент.
– Богдана, – осторожно положила руку на мое плечо, собираясь сказать что-то важное, – не надо так. Я тебе не враг. Нам нечего делить.
Конечно-конечно. Я и так тут играю роль и вообще ни на что не претендую.
– Просто я хочу дать тебе совет.
Я так и знала!
– Подожди! Мне действительно всё равно на ваши с Глебом отношения, сколько тебе лет и как велика между вами разница. Ты взрослая девушка и сама вправе принимать решения. Но я хочу тебя предупредить. Я хочу сказать, что… пожалуйста, пойми меня правильно… – забрав руку, покачала головой и тихо вздохнув, отвела взгляд. – Ты, наверное, думаешь, что я плохая, что это я разрушила счастливую семью и первая изменила, плюнув в колодец с чистой водой?
Я сейчас ни черта не думала. Мне стало абсолютно пофиг, кто и как жил до встречи со мной.
– Может и так, – продолжила Юля, не получив от меня ответ. – У каждого своя правда. Так было и будет всегда. Я всего лишь хочу предупредить тебя: не спеши доверяться Глебу. Не влюбляйся. Не знаю, сколько времени вы вместе, но я бы на твоем месте присмотрелась к нему. Он не тот, за кого себя выдает. Я прожила с ним не один год и только под конец смогла заглянуть ему в душу. Пойми, Глеб неплохой, в нем немало хороших качеств, но темноты в разы больше. Ты можешь сильно пораниться, впустив её в свое сердце. Не спеши это делать.
Удивилась ли я сему повороту? Нет. Ни капельки. Я и сама чувствовала в нем эту темноту. Это она не подпускала меня к нему, постоянно удерживая на расстоянии. Но разве солнце не должно её рассеять? Разве оно не сумет пробиться даже сквозь самые толстые слои?
– Думаю, ты умная девочка и сумеешь сделать правильные выводы. Пока ещё не поздно, оградись от Глеба, защити и себя, и своего ребёнка, иначе потом сильно расстроишься.
Она ушла, оставив после себя легкий шлей парфюма, а я так и осталась стоять перед зеркалом, не зная, как реагировать. Не исходил от Юли негатив. Не считывался. Говорила спокойно, мягко, с дружескими нотками в голосе. Она не видела во мне соперницу, но… так ли это на самом деле? Откуда мне знать, что за этой уловкой не стоит элементарное желание насолить?
До боли закусив губу, тоже решила вернуться в зал и неожиданно пискнула, столкнувшись лицом к лицу с улыбающимся Георгием. Господи, за что мне это? Почему он?
Хотела обойти, но он быстро протянул руку:
– Красивая, может, всё-таки потанцуем, а? Смотреть на тебя больно, честное слово. Такая шикарная женщина – и всё сама.
Я хотела дать отпор, но потом мазнула взглядом по нашему столику и тут же отвернулась, встретившись с хмурым выражением лица. Надо же, кто-то уже вернулся и скорее всего, даже успел заждаться. Пускай подождет, я его полвечера ждала.
– А давайте! – вцепилась в согнутую в локте руку, призывно заулыбавшись. И правда, сколько можно! Развела тут нюни, раскисла. Праздник ведь, веселиться надо.
Играла зажигательная песня и все, включая детей, весело отплясывали среди гостей, я и думала, что тоже сотворю несколько «па», но не успела я как следует разогреться, как заиграл медленный трек. Георгий даже плечи расправил и, выпятив грудь, галантно предложил мне руку.
Я посмотрела на Глеба, желая насладить реакцией, только плевать он хотел на меня с высокой колокольни. Ему куда интересней было наблюдать за сыном, нежели за мной. Вот и всё. Очередной удар ниже пояса. Люди годами живут бок о бок и то становятся чужим, а тут я внимания захотела. Ишь ты, размечталась.
– Вы так и не сказали свое имя, – повели меня в танце, тяжело дыша в ухо. И знаете, не такой уж этот Георгий и плохой. Сразу видно, что не промах, одет в дорогой костюм, волосы чёрные, волнистые. Прям как я люблю.
– Богдана, – улыбнулась кокетливо, заиграв длинными ресницами.
– Красивое имя, как и ты сама.
Приятно, конечно. Только легче от этого не стало.
– Рассказывай, давай, как докатилась до такой жизни?
Я прыснула со смеху. Шутки шутим? Хорошо.
– О, долгая история. Не хочу утомлять.
– А родом откуда?
– Я из…
– А это тебя не касается, – прогремело совсем рядом.
Я аж подскочила с перепугу и, боясь поднять голову, так и уставилась себе под ноги, словно провинившаяся школьница. От былой дерзости не осталось и следа.
– Жорик, шел бы ты к своей Люське, пока я не поведал ей о твоих прошлогодних похождениях.
– Глеб, старина! – начал оживлено мой ухажер и тут же скис. – Ну ты й…
– Да, да, я в курсе. Я тоже рад тебя видеть. А сейчас руки прочь от моей женщины, пока я не оторвал их тебе к чертовой матери.
Колебание воздуха, пустота, а потом мне в нос проник горьковато-сладкий аромат парфюма. Глеб по-хозяйски приобнял меня за талию, затем властно закинул одну руку себе на плечо, а вторую сжал в пашущей огнем ладони.
Он сказал «моей женщины» или это мне шампанское ударило в голову?
– Богдана, тебе скучно? – наклонился ко мне, едва касаясь губами виска. – Или ты забыла, в качестве кого мы приехали сюда?
У меня отвисла челюсть. Я знала, что он наглый и даже уже привыкла к некоторым особенностям его характера, но сейчас он действительно загнул.
– Это я забыла? – захлебнулась, подняв голову. Который раз за вечер стало обидно. – Присмотрись хорошенько, может ещё остались те, с кем ты не успел переговорить? А что? Я же здесь как ручная собачка. Позвал к ноге – и я тут как тут. Приказал сидеть на месте – сижу и жду. Преданно жду, между прочим. Ладно сын, я всё понимаю, но…
– О чем ты говорила с Юлькой? – беспардонно перебил мою пылкую речь, на этот раз пристально всматриваясь в глаза. – Что она тебе сказала?
И при этом так обнял, заскользив пальцами вдоль талии… Невесомо и в то же время чувственно. Блин, аж мурашки по коже. Как только попала в поле действия его магнитного поля, так и поплыла, позабыв обо всем на свете. Страшно это, вот так влюбляться. Когда теряешься, плавишься от одного только взгляда. А самое обидное знаете что? Что это чувство безответное.
– Какая разница? Просто поговорили о жизни.
– Не ври. Я весь вечер наблюдаю за тобой. Всё было хорошо, пока ты не увидела нас на улице. И я прекрасно знаю, – добавил с нажимом, – что она сказала тебя какую-то херь, после чего ты стала сама не своя.
– Раз знаешь, зачем тогда спрашиваешь?
– Потому что не хочу строить догадки. Потому что я за*бался это делать. Я хочу чтобы девушка, которой я доверился, так же доверилась мне.
Что-то сладко-сладко отозвалось внутри, защемило в груди, прогоняя из сердца мучительную ревность.
– Не переживай, ничего плохого она не сказала, – припала щекой к его плечу, пытаясь насладиться хотя бы этими скудными крохами. – Предупредила чисто по-женски. Только и всего.
В ответ Глеб уткнулся подбородком в мою макушку и шумно выдохнул.
– Наверное, поведала какой я монстр? Она рассказала, как я издевался над ней, мстя за предательство? Или как трахнул против воли, ибо она сама попалась в свои же лживые сети и была вынуждена послушно подмахивать? Не говорила? Жа-а-аль. Я и сыном её запугивал, и угрожал лишить материнский прав. А знаешь почему? Потому что семья для меня всегда была на первом месте. Я жил и дышал ею каждый миг. А когда мне причинили боль, я отплатил взаимностью. Такая уж у меня натура. Если любить – то всем сердцем. Если ненавидеть – то всей душой.
Я замерла. В ушах дикая пульсация. И страшно, и волнительно. Да, именно волнительно, потому что меня дико возбуждала его дикая грубость вперемешку с ошеломляющей откровенностью. Он не играл, не старался произвести впечатление. Сколько бы мы не общались, он постоянно выставлял себя напоказ, словно демонстрировал всему миру: вот я, смотри, жестокий, требовательный садист, все мои недостатки на виду. Не нравится – вали. Не смотри, не слушай, даже не стой рядом. Но если ты со мной, тогда прими таким, каким я есть. Потому как другим я уже точно не стану. Даже если захочу, не получится.
Я ненормальная, потому что в тот момент мне не было страшно. Я как мотылек, летела на его пламя, наплевав на обожженные крылья.
– Мне абсолютно всё равно, кем ты был в прошлом, – прошептала, когда нашла что ответить. – Важно, кем ты есть сейчас.
Его грудь заметно напряглась. Удивлен или же… Нет, об остальном не хочу даже думать. Не сейчас. Мне так хорошо в этих сильных руках. Пускай этот миг не заканчивается. Пожалуйста…
Когда гости стали потихоньку собираться домой, Глеб нашел Сашу и о чем-то долго беседовал с ним. Мальчик послушно кивал, а потом бросился ему на шею. У меня от такой сцены едва не разорвалось сердце. Бесспорно, ребёнок должен быть с матерью, но когда такая связь с отцом – одной мамой не ограничишься.
Варя, уставшая от беготни, так и заснула за столом. Глеб взял её на руки, и скупо кивнув Юле на прощание, зашагал к выходу. Я даже не посмотрела в её сторону. Смысл? И так понятно, что пренебрегла её советом. А читать немые упреки мне уже надоело. Сначала мать с отцом, теперь вот, бывшая жена понравившегося мужчины. Это не значит, что я не приняла её предупреждения к сведенью. Нет, конечно. Просто я выслушала обе стороны и наконец-то поняла, чего хочу на самом деле.
Мы молча вернулись в гостиницу, погруженные каждый в свои мысли. После того, как Глеб уложил Варю на кровать, я быстро раздела её и накрыла одеялом. В номере было две комнаты, так что спрашивать, где я буду спать, было лишним.
Кое-как содрав с себя платье, накинула удобный халат и уже собиралась принять ванную, как столкнулась в прихожей с Глебом.
– Я думала, ты уже принял душ, – смутилась и быстро отвела взгляд, увидев перед собой виднеющийся сквозь распахнутую рубашку торс.
– Нужно было сделать несколько звонков, – произнес Глеб на удивление хрипло, буравя во мне дыры. – Иди первая.
– Нет, иди ты, я подожду.
– Богдана! – нахмурил брови, скрестив на груди руки. – Я подожду. Иди первой.
– Но…
– Иди, я сказал.
Пошла. Пока наносила гель, представляла, как он стоит под дверью, и клянусь, такой горячей волной окатывало, что едва сдерживалась от мучительного стона. Интимность момента зашкаливала. Вроде, и ничего такого. Помоемся и каждый в свою кроватку, но, блин, у меня даже соски затвердели, и клитор мучительно пульсировал, не говоря уже о влажной промежности.
Не стала пренебрегать добротой. Если пустили первой, это ещё не значит, что можно торчать тут вечно. Быстро сполоснувшись, закрыла воду и кое-как вытершись, распахнула дверь.
– Прошу, – отошла в сторонку, освобождая проход. Оказывается, Глеб никуда не ушел и всё это время ждал меня под дверью. Сердце, как ненормальное, лупилось о ребра, оглушая своей какофонией.
Я не услышала, как он подошел ко мне. Как решительно оттеснил к стене, распахивая полы халата, и только когда впился в губы жадным поцелуем, открыла глаза, застонав от табачно-сладкого привкуса целующих меня губ.
Глава 17
– Ч-черт… – разорвал поцелуй Глеб, тяжело дыша.
Я сомкнула руки на его шее и тоже попыталась выровнять дыхание. Чтобы это сейчас не было, я требую продолжения. Сейчас! Немедленно! Если он сейчас попросит прощения или вообще уйдет, не сказав ни слова – клянусь, я просто взвою.
– Прости… – озвучил самое страшное в данной ситуации. – Не знаю, что на меня нашло.
Только вот, говорил одно, а тело считало иначе. Чай не маленькая, прекрасно чувствовала эрегированный член, да и руки кто-то не спешил забирать. Наоборот, уперся ими в стену, словно преграждая пути к отступлению.
– Прости, пожалуйста, я не должен был…
Внезапно, мне самой захотелось его поцеловать. Сейчас или никогда! Или я сегодня проведу незабываемую ночь, или так и останусь ни с чем. В свете последних событий и всего того треша, в котором я оказалась по вине одного козла, я просто не могу лишиться этой скудной крохи счастья.
– Глеб, – впилась в его плечи ногтями, – заткнись, слышишь? Молчи!..
Сейчас я тебя поцелую. Если оттолкнешь – буквально выстрелишь мне в сердце. Если ответишь – я и слова не скажу утром. Разреши доиграть свою роль до конца. Ведь сегодня я твоя любимая, а ты мой… Только мой…
Больше не имея сил сдерживаться, сама впилась в жесткие губы глубоким поцелуем и почувствовала, как его руки обвились вокруг моей талии, прижимая к себе со всей силы.
Мы целовались самозабвенно, страстно, грубо. Его руки гладили мою спину, а язык проникал в рот и я как могла отвечала на его напор, сбрасывая с плеч рубашку дрожащими руками.
Наши языки страстно переплетались между собой, ласкались, соревновались в ловкости. Никогда не думала, что могу вытворять подобные вещи. А когда Глеб тяжело дыша оторвался от моих губ и, наклонившись, начал облизывать соски – я едва не рухнула на пол, испытав между ног судорожную волну наслаждения.
От каждого прикосновения к тугим горошинам било, словно током. Искры рассыпались по всему телу. Низ живота сводило от нестерпимого желания как можно скорее почувствовать его в себе. Как можно скорее и глубже.
Господи…
– Ты же понимаешь, что это на одну ночь? – уточнил Глеб с тяжело опадающей грудью.
Понимаю? Нет. Я в тот момент ни черта не понимала. Только чувствовала.
– Да, – сглотнула, прижимаясь к сильному торсу ещё крепче.
– Хорошо… – прошептал, обжигая шею горячим дыханием. – Надо же, я тебя даже не трогал толком, а ты уже вся течешь. Моя мокрая, грязная девочка…
Кончики пальцев заскользили вдоль шеи, ключице и накрыли властно торчащий сосок. Я вскрикнула. Было немного больно и в то же время… черт, мне понравилось. От прикосновений к его телу меня тряхнуло диким возбуждением.
Наконец-то можно трогать его. Чувствовать. Наслаждаться. Мысли путались, а рука опускалась всё ниже и ниже. Сначала по гладким грудным пластинам, потом по твердым кубикам пресса, и наконец накрыла вздыбленную влажную головку. Я даже не заметила, когда это Глеб успел приспустить брюки, высвободив из трусов член.
Хриплый стон подсказал, что я двигалась в нужном направлении. Я уже хотела обхватить его пальцами, как Глеб резко развернул меня к себе спиной. Наклонив голову, смахнул мои волосы в сторону и прикоснулся к шее влажными губами. Что за чувственное, будоражащее наслаждение.
Продолжая прижимать меня к себе, Глеб исследовал мою шею, попутно лаская грудь умелыми пальцами. А потом, обхватив мое лицо пальцами, заставил слегка повернуться к нему и сумасшедшей страстью жадно впился мне в губы.
От прикосновения языков друг к другу буквально взвыли. Глеб не только не целовал, а ещё и ласкал меня между ног, ритмично скользя вокруг клитора подушечкой пальца. Внутри меня поднялась бешеная волна удовольствия, грозящая вылиться в громкий стон.
Глеб действовал рывками. То топил в нежности, заставляя умолять о скорейшем окончании пыток, то сдавливал в агрессивном напоре. Я совсем ни черта не соображала, и он, видимо, тоже. Не только у меня шампанское задурманило мозги. Он тоже пребывал в хмельном состоянии, шепча мне на ухо всякие грязные непристойности.
И что? Думаете, смутилась? Возмутилась от столь яркой демонстрации похоти или оттолкнула? Ох… Как же мне нравилась его раскрепощенность и отдача. Он не просто хотел трахнуть меня, заранее предупредив о последствиях. Он всеми способами старался подарить мне наслаждение, скользя ладонями по всему телу, прекрасно зная, как трогать, ласкать, гладить, но как только я хотела в ответ поласкать его – тут же убирал мои пальцы, не позволяя прикасаться к себе на полную.
– Глеб… Умоляю… – замерла без дыхания. Голос не хотел слушаться, осев где-то в груди. И пока Глеб поглаживал половые губы, размазывая вдоль промежности обильно сочащуюся смазку, я дрожала от страсти, хватаясь за его шею, словно за спасательный круг.
– Сейчас… Сейчас всё будет… – послышалось рвано. Похоже, кто-то тоже пребывал на грани. Меня обхватили за плечи и сжали с такой силой, что перехватило дыхание.
Знала, что потом будет плохо. Что больно будет, тоскливо. Но на тот момент я хотела Глеба даже больше, нежели он сам хотел меня. Пускай возьмет, как только хочет, пускай разобьется во мне на осколки. Я сильная. Выдержу. Лишь бы ему было хорошо. Лишь бы забыл о предавшей его женщине.
От первого толчка застонали одновременно. Хрипло, протяжно. Никогда никого так ярко не чувствовала и не слышала. Всегда в собственном кайфе пропускала наслаждение партнера. Не было смысла грузиться. Игнат всегда получал свое сполна, я тоже не отставала. А что там было на душе – никого не заботило. С Глебом же всё было иначе. Я не только чувствовала его внутри, но дышала им, плавилась в его руках. Проникала под кожу.
Я стонала, умоляла поскорее довести меня до разрядки, хныкала, когда он ненадолго выходил из меня, дразня скользкой головкой припухлые складки, а затем снова захлебывалась в хриплом стоне, впитывая в себя каждое движение. Да, вот так. Глубже. Сильнее. Пускай не сдерживает себя. Пускай отпустит…
Пара толчков и кончили оба.
– Ммм… Кайф… – Глеб загнанно дышал мне в затылок, попутно оглаживая измученную сладкими пытками грудь.
Я тоже подрагивала от пережитого оргазма, чувствуя на спине его сперму. Надо же, какой джентльмен.
– Глеб…
– Подожди, не сейчас. Пойдем в ванную, хочу попробовать тебя на вкус.
Даже в таком состоянии я успела растеряться. Может сначала небольшая пауза? Только судя по решительному настрою Глеба, видимо этой ночью кто-то решил оторваться сполна.
Меня заботливо подняли на руки и отнесли под душ, после чего осторожно поставили на прорезиновый коврик.
Я покорно встала под каскад теплой воды, которая дождем полилась мне на голову и едва не захлебнулась, стоило Глебу прикоснуться ко мне намыленными ладонями. Надолго меня не хватило.
Глаза сами собой закрылись в предчувствии очередного наслаждения. Как же я хотела, чтобы он поласкал меня именно так, чувственно и одновременно нежно, раздвигая языком влажные складки и посасывая клитор.
Я видела наше отражение в зеркале, как Глеб, оттеснив меня к стене, как ласкал, с жадностью исследуя каждый миллиметр. Как его руки гладили мой живот, сжимали и оттягивали соски. Каждое прикосновение к влажным набухшим складкам доставляет непередаваемое наслаждение, граничащее с чистым безумием.
Я дрожала под его губами, впившись мертвой хваткой в его волосы, и коротко хватала ртом воздух, наблюдая за нашими отображениями в зеркале, так как более порочного зрелища я в жизни не видела.
Мне позволили разбиться в ярких судорогах, после чего снова ополоснули от вязких выделений. А потом было продолжение…
Я питалась этими ощущениями и наполнялась, пускай и временной, но всё же властью над этим холодным мужчиной. Было так приятно поддаваться, прогибаться под его волю, выполнять любое желание и вместе с тем, отчетливо видеть, как весь его хваленый самоконтроль летел в тартарары от одного моего тихого стона.
Теперь я знала, каково это быть затраханной до потери пульса.
Нет, я не жаловалась. Наоборот, старалась отвечать на каждую ласку, дарить в ответ не меньше пылкости, страсти и наслаждения. И только когда засыпала на мужской груди, вдруг с горечью осознала, что всё это было только на одну ночь. Завтра все вернется на круги своя.
Неужели я настолько не в его вкусе? Неужели он увидел во мне лишь объект наслаждения, но так и не рассмотрел душу?
Все было оговорено заранее. Уверенна, скажи я «нет» он бы не стал настаивать. Я сама подписала приговор своему сердцу. Сама подвела его к краю пропасти и сама же в неё и толкнула. Браво, Дана, твоя мать в очередной раз оказалась права.
* * *
Проснулась от ощущения холода. Приоткрыв по очереди глаза, окинула затуманенным взглядом шикарную спальню, измятые после бурной ночи простыни и приютившееся за окном унылое утро.
Прошлась ладонью по соседней подушке, пытаясь определить, насколько давно Глеб оставил меня одну, и тихо вздохнула, столкнувшись с ледяной тканью.
Возможно, он и не спал со мной. Ушел сразу же, как только я уснула. А может и спал, просто проснулся рано. Как бы там ни было, но я проснулась одна и это, мягко говоря, уже попахивало холодным отчуждением.
Воспоминания о проведенной вместе ночи приятно грели душу и в то же время, обволакивали тихой печалью. Да, знаю, бессмысленно надеяться на взаимность, но всё же хотелось ответных чувств. По крайней мере, хотя бы не ненавистного мне безразличия.
Интересно, сколько сейчас времени?
И только тут до меня дошло. Господи, Варя!
Испуганно подскочив с постели, как можно тише прокралась на цыпочках в соседнюю комнату и, убедившись в крепком сне дочери, принялась одеваться. Кажись, пронесло. Даже не представляю, чтобы отвечала, застань она меня в чужой постели. Глеб молодец, палиться не стал, а меня почему-то не соизволил разбудить.
Если подумал о Варе – супер. Ничего не могла сказать против. Если же сбежал умышленно… В общем, неприятно стало от этих мыслей. А ещё – обидно.
– Доброе утро, – застала его пьющим кофе у окна небольшой гостиной. – Почему не разбудил? – в голосе укор, но не потому что ушёл не сказав и слова, а потому что смотрел на меня невидящим взглядом. Говорят: предупрежден, значит, вооружен. А мне почему-то всё равно было больно. Хотелось прикоснуться к нему, вдохнуть полюбившийся запах, обнять за шею, спрятаться от всего мира на широкой груди и наконец-то поделиться страхами.
Глеб кивнул на ожидающий меня на журнальном столике кофе и спокойно пожал плечами.
– Я как раз собирался, но ты опередила меня, сама проснулась. Ты как?
Молча пожала плечами и меня прекрасно поняли. Что я могла сказать? Спасибо, что здоровски оттрахал и подарил незабываемые оргазмы? Ещё чего! Заявить, что не понравилось – а смысл? Он прекрасно видел мою реакцию, так что врать не было смысла.
Разговор не клеился. Кажется, Глеб специально выбрал такую тактику, чтобы я лишний раз не раскатывала губу. В этом искусственном безмолвии никому не пришло в голову проронить шутку или затронуть тему хотя бы о той же погоде.
Блин, и ведь нечего возразить. Вроде, всё по протоколу, но мог бы и куда приветливей смотреть. Словно подменили. И это открытие задело меня больше всего. Внутри смешалось: и радость от подаренного наслаждения, и невысказанные слова, осевшие на душу непереносимой тяжестью, и обида с горечью.
– Спасибо, – припала губами к обжигающему напитку искусанными губами. – Когда выезжаем? Завтра на работу и хотелось бы успеть переделать некоторые домашние дела по дню.
– Я заказал нам завтрак. Варя проснется, позавтракаем и можно будет ехать.
– Хорошо, – ответила неохотно, избегая смотреть в зелёно-карие глаза. – Тогда я в ванную. Если Варя проснется, скажешь, что я скоро выйду.
Пока приводила себя в порядок и охлаждала пылающее лицо, в голове роились невесёлые мысли. Интересно, Глеб всегда такой или же только мне так повезло?
Варя проснулась спустя полчаса. Довольная, отдохнувшая, с морем эмоций и впечатлений. Я заплела ей косички, проконтролировала чистку зубов, умывание. Не знаю почему, но старалась поменьше попадаться Глебу на глаза. Утро показало, что о прошедшей ночи он пофигистически забыл, а вот я, сколько не пыталась, так и не смогла переключиться на что-то дельное.
Завтракали в относительно уютной атмосфере. Спасибо Варе. Дочка в который раз сама того не ведая разрядила обстановку своей безустанной болтовней. Ей всё понравилось: и свадьба, и невеста с женихом, и Саша с остальными детками.
Глеб вел себя как всегда, ни холодно, ни тепло. Ни приветливо, ни отчужденно. В общем, ровно. Только с Варей его лицо менялось, преображаясь в приветливое выражение. По пути домой они и шутили, и загадывали друг другу нелепые загадки. Я же сидела как на раскаленных углях, мечтая поскорее оказаться дома.
Чувствовала себя не то, чтобы обманутой, скорее с разбившимся сердцем, потому что до последнего не верила в правдивость вчерашнего уговора. Разве можно оставаться равнодушным после такой ночи? Я ведь тоже не была слепой и видела, как он кайфовал. Видела по затуманенному взгляду, как хорошо ему было. Если бы не нравилось, вряд ли он стремился сделать мне приятно в ущерб себе.
Вчера он вознес меня на небеса. Сегодня же болезненно сбросил на землю. И самое худшее заключалось в том, что я ничего не могла предъявить ему. Абсолютно. Единственное, что я могла, это получить ответ на мучавший меня со вчерашнего вечера вопрос.
Еле выдержала дорогу назад, и когда Глеб подъехал к дому, я даже облегченно выдохнула. Варя к моему удивлению, настолько привязалась к Глебу, что даже чмокнула его в щеку и быстро попрощавшись, выпорхнула на улицу.
Я же пока не спешила. Мне было важно уточнить один момент. Если «да», тогда реально без обид. Мы взрослые люди и со временем я бы могла перебороть в себе эту проклятую тягу. Но если «нет» – о, тогда моя надежда окрепнет в разы.
– Я понимаю, мы договорились и это не мое дело, – сцепила на коленях пальцы, пытаясь выглядеть непринужденно, – но я всё же спрошу… – никак не могла произнести это вслух. – У тебя ещё остались чувства к Юле? Ты до сих пор любишь её?
Глеб сосредоточил на мне тяжелый взгляд, а потом достал сигареты. Неужели занервничал?
– Пойми, я не лезу не в свои дела, просто…
– Вот и не лезь, – беспардонно потянулся через меня, открывая пассажирскую дверь. – Меньше знаешь – крепче спишь. Давай, Богдана, шевели ножками. У меня ещё уйма дел.
Даже так? Хорошо.
– Багажник открой! – выскочила на улицу, пряча за требовательным тоном проклятую обиду. Глеб неохотно покинул теплый салон и, подмигнув на прощание прыгающей вокруг внедорожника Варе, достал мои вещи.
– Спасибо за поездку! – вырвала из его рук сумку, вздернув подбородок. – Всё было на высшем уровне, особенно подаренное куни.
Это нужно было видеть. Собираясь закурить, Глеб так и замер с недонесенной ко рту сигаретой, обалдело покосившись на Варю.
Гордо вздернуть нос и уйти в закат мне не дала Варя, которая, как и все дети её возраста были любопытны и порой слишком болтливы.
– Куни? Что такой куни? Мам, дядя Глеб подарил тебе куни? А почему ты не показала мне? Покажешь? – она юлой закрутилась вокруг меня, выжидая демонстрацию подарка.
– Варя! Сколько раз повторять: не вмешивайся в разговоры взрослых! – с досадой рявкнула и почувствовала, что краснею.
– Почему? Мам, ты же говорила, что мы семья и всем нужно делиться, а сама от меня подарки прячешь. Почему? Что такого в этом куни, что ты его не хочешь показать? Или это что-то съедобное и ты его уже съела? Без меня?
Дочь жалобно уставилась на меня, пока я хватала ртом воздух, думая, что ответить. Спас ситуацию Глеб, который прежде ошалело следил за развитием беседы.
– Варюш, – он присел перед ней на корточки, – мама не может тебе показать, что я подарил. Ты не обижайся на неё, хорошо? А я тебе сейчас расскажу секрет, который останется только между нами, договорились? – дождавшись её кивка, он заговорщически продолжил: – Дело в том, что такой подарок могут подарить только взрослым. Детям нельзя такое даже говорить, тем более показывать. Дарят строго мужчины любимым женщинам. Поэтому подождем, пока ты вырастешь, и твой муж тебе тоже такое подарит, а сейчас забудь это слово и никогда больше не говори о таком. Поняла?
– Поняла, – она закивала головой, а после вдруг обернулась на меня, потом перевела взгляд на Глеба и как заорет на весь двор: – Получается, вы женитесь, раз только любимым женщинам? Ма-а-м? А почему ты не сказала, что дядя Глеб теперь с нами будет жить?
Ну, Глеб, молодец. Хотел выпендриться и сам себя еще больше закопал. Видя, что он в потрясении хлопал глазами, не зная, что ответить, я схватила Варю за руку и потащила домой. И дернул же меня черт поблагодарить его.
Ничего, Глеб, ничего. Пусть сегодня один ноль в твою пользу, но ты меня ещё плохо знаешь. Я тоже смогу сделать так, что каждую ночь тебе сниться буду.
