Текст книги "Обними. Поклянись. Останься (СИ)"
Автор книги: Арина Александер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 14 страниц)
– Варя, – опустилась на одно колено, пытаясь хоть как-то сгладить свою резкость. – Ты права, он сам разрешил, но помнишь о нашем уговоре? Вот если бы он женился на мне – тогда да, он бы стал твоим… папой, но пока он для тебя просто дядя Игнат.
Дочь скрестила на груди руки, капризно оттопырив нижнюю губу. Ничего, бывает. Сейчас она успокоится и мы продолжим свой путь. Нужно подождать совсем немного.
– Ладно, – оттаяла, взяв меня за руку. – Пускай будет дядей. Мам, а мы разве не едем домой?
Пришлось быстро сочинить нелепую и от этого не менее правдоподобную историю о том, что нам лучше не видеться с Игнатом некоторое время.
– Вы что, поссорились? – сразу предположила Варя, послушно запрыгивая на заднее сидение такси.
– Угу.
– Сильно-сильно?
– Солнышко, давай я тебе потом всё объясню, – прошептала на ушко, бросая на таксиста встревоженный взгляд. Нечего ему греть уши. Вот только… Легко сказать «объясню». Миллионы людей ссорятся и даже расстаются но, не сбегая же посреди ночи из города.
И если с Варей ещё можно было хоть как-то объясниться, то с Тоней этот номер не сработал. Сразу посыпались вопросы, всякие предположения, догадки. Рядом стояла дочь, мы спешили на автобус, и я не могла пуститься в подробности, рассказав истинное положение вещей, поэтому её ушей постигла та же «правда», что и Варю.
– Точно всё хорошо, не обманываешь? – никак не могла отойти от удивления подруга, вручая ключи от бабушкиной квартиры.
– Тонь, ну ты как маленькая.
– А ну-ка посмотри на меня!
Посмотрела. Наверное, в моих глазах было столько безысходности и страха, что подруга тут же отстала.
– Точно посрались. Ты хоть намекни, – прошептала, подавшись ко мне, – казино или…
– Потом, Тонь.
– М-да уж… Я, конечно, рада, что ты решила воспользоваться моим предложением, – подытожила она, провожая нас к подъезду, – но как-то странно всё. Сегодня только поговорили и вот, – кивнула на развесившую уши Варю, – уже с баулами на выезд.
Пришлось обратиться к дочери с просьбой немного подождать нас с тёть Тоней, а самим отойти на приличное расстояние, вызвав тем самым у Антонины ещё большее недоумение. Я вынужденно ввела её в курс дела, не раскрывая всех карт и, конечно же, попросить не раскрывать рот. И вообще, она меня не видела и знать не знает.
– И надолго вы? – поинтересовалась Тоня, обнимая меня на прощание.
– Не знаю. Сложно сказать. Может, на несколько недель, а там будет видно. Ты же не против?
– Да бог с тобой. Живите сколько нужно. Главное, по счетам платите и никого не затопите…
По счетам платить – это она верно подметила. Только я и так была на мели. Дома денег, как оказалось, совсем не осталось. Спасибо Игнату, постарался на славу. Хорошо, хоть н/з не тронул. Благодаря им и шиковала, разъезжая по городу на такси. Но и они не резиновые, стоило тратить с умом, не разбрасывая направо и налево.
Вроде, всё шло по плану. Варя наконец-то успокоилась, хотя порой нет-нет, и цеплялась с расспросами, почему нужно ехать в другой город, если можно поехать к прабабушке. Я стойко держалась и старалась как можно доступней объяснить шестилетнему ребенку, что эта поездка получилась спонтанной. Что мы поживем некоторое время в другом городе, а в нашей пока сделают ремонт. И да, мы поссорились с дядей Игнатом, но это не значит, что мы расстались навсегда.
Но каким же было мое разочарование, когда по приезде на вокзал нам со скучающим видом заявили, что нужный нам автобус отправился ещё двадцать минут назад.
Я была готова разреветься от нервного истощения. Мне было тяжело без поддержки Игната. Сумка оказалась неподъемной, Варя то и дело постоянно капризничала, умоляя вернуться домой. Порой я тащила на себе не только сумку, но и её. Поняв, что с автобусом в пролете, я хоть додумалась купить на вокзале парочку горячих пирожков и чай. Кусок в горло не лез, но я прекрасно понимала, что потом, скорее всего, нам негде будет подкрепиться.
Наспех поев, я снова была вынуждена воспользоваться услугами такси. Пришлось приехать на самую последнюю остановку, которая располагалась практически на выезде из города и ещё раз попытать удачу.
Стоя с дочерью на ветру, у меня начала развиваться паранойя. Мне казалось, что за нами следят ещё от самого дома. То чья-то тень промелькнет между деревьев, то прошедший мимо прохожий посмотрит косо, а у меня от страха начинали дрожать коленки.
А ещё у меня не было другого выхода, как начать останавливать проезжающие мимо машины. Вон их, сколько проносилось мимо – по-любому кто-то да подберёт. Однако спустя тридцать минут мой энтузиазм начал таять практически на глазах. Никто не хотел останавливаться, машин становилось всё меньше и меньше, а мелкий снежок, который начался ещё с вечера, грозился перерасти в грандиозную метель. Вот тогда у меня и промелькнула мысль плюнуть на все предостережения Игната и поехать всё-таки к родителям.
– Мам, а можно я попробую? – предложила Варя после очередной неудачи. – Ну, пожалуйста?
Я устало кивнула, и дочка тут же взлетела с сумки, всматриваясь вдаль горящими от нетерпения глазами. Пока она бегала вокруг меня, радуясь снежным завихрениям, я украдкой вытирала слёзы и подсчитывала свои сбережения. Игнат обещал помочь с деньгами и сразу отправить почтой перевод, как только я вышлю координаты, но что-то мне подсказывало, что ему и самому придется туго.
– Мам, смотри, машина! – запрыгала Варя в приподнятом настроении. Для неё всё эта канитель виделась не чем иным, как неким приключением, о котором потом можно будет рассказать подружкам.
Я сощурила глаза, всматриваясь вдаль, и заприметила мчавшийся на сумасшедшей скорости внедорожник.
– Варь, даже не пробуй. Такие машины не то, что не остановятся – их водители даже не посмотрят на нас. Зачастую в таких машинах ездят не очень хорошие дяди. Давай лучше будем останавливать старенькие автомобили.
Однако дочь не послушалась. Она часто замельтешила руками, словно тонула в заснеженном море и принялась активно подпрыгивать на месте.
Естественно, чёрный внушительный внедорожник даже не сбавил скорость. Промчался, как угорелый, подняв с асфальта пушистое облако.
Знаю, что я бы никогда не принялась останавливать подобные танки, прекрасно зная, что за высокомерные напыщенные уроды управляют ими, но всё же стало обидно. Вот она человечность нашего мира. Всем на всех насрать. Мало ли что может случиться в жизни – никто из посторонних не проявит и сотой доли сострадания.
– Козёл! – выкрикнула в сердцах вслед умчавшемуся автомобилю. От переизбытка эмоций меня начало заметно колотить. На глазах невольно выступили первые слёзы отчаянья. Ладно я, но ребёнок! Сука!
Пока я прятала от дочери предательские слёзы, повернувшись к трассе спиной, до моих ушей неожиданно донесся ужасный скрежет покрышек по снегу. Краем глаза я заметила, как внедорожник пошёл юзом, а после и вовсе встал, как вкопанный.
Будучи в шоке, я даже присела на сумку, не зная, чего ожидать. Услышать он меня точно не мог, а вот увидеть… А вдруг этот внедорожник по мою душу?
Зато Варя вмиг оживилась и, увидев, как мигнули задние фары, радостно завизжала:
– Мам, смотри, он возвращается. Я понравилась ему. Ура-а-а!
Глава 3
– И на хрен вам далась его баба, да еще с ребенком? – я усмехнулся в трубку, пытаясь разглядеть через непробиваемый снегопад дорогу. Дворники с трудом справлялись с крупными хлопьями, из-за чего я не сразу заметил на обочине тоскливой трассы девушку с ребенком, и чуть было на скорости не ушел в кювет, попытавшись оттормозиться.
Остановив авто поодаль от голосующих, включил «реверс». Черт, ни хера не видно. Ну и погодка.
–Ты и сам знаешь: телка и щенок – лучший рычаг воздействия. Никифоров мне крупную сумму задолжал. Уже давно завтраками кормит, надо показать ему, что шутки кончились и пора платить по долгам в прямом смысле этого слова, – Гарик сделал глубокий затяг сигаретой. – Ты со мной?
– Что от меня требуется-то? – я прищурился, пытаясь славировать задним ходом и не зацепить своих будущих попутчиков, которые нетерпеливо бросились мне навстречу. Вовремя затормозил, чудом не зацепив девчонку, которая споткнулась и чуть не попала под заднее колесо.
– Да как обычно, ничего нового. Найти, поднажать где надо, объяснить. Припугнуть. Ты же у нас этот, как его… О! Вспомнил! Интеллигент! – Гарик заржал, продолжая смолить мне в ухо.
– Интеллигент-интеллигент. Подумаю над твоим предложением, – я вышел из авто, обошел его, но проявить себя джентльменом не успел, потому что ребенок шустро справился с дверью внедорожника и сам юркнул в салон.
– … И с бабой если что поговорить надо, припугнуть ребенком… – продолжал мой босс, но я уже не разбирал половину его речей из-за сильного ветра.
– Разберёмся. Слушай, давай позже созвонимся, я сейчас занят немного, – убрал телефон в задний карман джинсов и нахмурился, наблюдая за разгоравшимся возле моего авто скандалом. Начинается.
– Варя! Стой! Я разве тебе разрешала? Немедленно вылезай! – девушка пыталась вытащить ребенка из теплого салона, но тот бузил и отказывался возвращаться в метель.
– Не пойду, там холодно, а тут тепло.
– Нельзя садиться в такие машины, сколько можно повторять одно и то же?
– Я устала, хочу спать и никуда не собираюсь выходить! Ну, пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста!
– Вы едете или нет? – я решил вмешаться в их разборки. Странные. Сначала голосуют, потом заднюю дают. Устроили мне тут аттракцион.
– Ну, пожа-а-алуйста, – взмолилась девочка из манящего теплотой салона и дама сдалась. Хотела нырнуть назад, но я остановил:
– Там вещи, вдвоем не поместитесь. Ныряй вперед.
Ей ничего не оставалось, кроме как согласиться. Холод не тетка, как говорится. Сам же я помог пристегнуть мелкую, кое-как утрамбовал сумку в багажник и, сев в машину, осмотрел своих пассажиров: девочка уже обосновалась на заднем кресле. Стащила с себя желтую шапку и приводила в порядок длинные русые волосы розовой расческой. А вот девушка нахохлилась подобно воробью и пыталась согреть бордовые от мороза руки под дефлектором. Она так низко натянула на себя шапку и подняла ворот шубы, что разглядеть ее внешность было невозможно. Все, что осталось доступным доступно моему взору – русая коса до талии, румяные щеки и очертание тонкого носа, которым она бесконечно шмыгала, поймав диссонанс теплого салона после ледяной улицы.
Я включил печку посильнее, проверив, что обдув работает и на задний салон, поинтересовался:
– Вам куда?
– Н-нам в Ал-лександро-в-вку, – едва слышно пробормотала девушка, не справляясь с чечеткой в зубах. – П-под-д-везет-те?
Она меня побаивалась. И правильно. Я бы на ее месте ни за какие коврижки не стал тормозить «Ровер» на ночь глядя не пойми где, с левым мужиком за рулем. Вслух естественно озвучивать свои мысли не стал.
– Подвезу, – кивнул, возвращая авто на трассу. – По такой дороге часа за два доберемся.
– С-спасиб-бо! Я уже д-думала, н-никто н-не ос-становится! М-мы, н-наверное, п-полчаса на морозе п-простояли, прежде чем вас встретили. Вы, вы не подумайте, я заплачу! – она начала копошиться в своей сумке и достала кошелек.
– Не сто́ит. Я не таксую. Из-за ребенка остановился, – пресек ее попытки вручить мне банкноты. Девушка покорно убрала купюры обратно.
– Мам, видишь! – мелкая оперлась ладошками на спинку кресел. – Я же говорила, что мне остановятся, а ты не верила! Так бы и раньше могли уехать!
На секунду я отвлекся от дороги и повернулся к девочке – на вид, лет шесть, может, чуть больше. Еще раз покосился на ее… хм… мать, пытаясь навскидку определить возраст: максимум двадцать пять. Очень молодая. Пухлые губы, глаза огромные и растерянные цвета асфальта, аккуратный нос, ни грамма косметики на лице. Ей чуть больше двадцати или у нее хорошая генетика. Я сначала подумал, они сестры. Даже мысли не было, что везу мать с дочкой.
– А как тебя зовут? – продолжила девочка. Ее звонкий голосок наполнил авто, испепеляя в щепки неловкое молчание, которое планировало поселиться в салоне на ближайшие два часа.
– Глеб, – ответил без особого настроения. Не то, чтобы был против общения, просто настроение было хреновое.
– А меня Варвара. Можно просто Варя. А это моя мама, Богдана. Для своих просто Дана. А какое у тебя полное имя?
– Глеб. Это полное и для своих, – вот пока не спросила, я и не думал про это.
– То есть это получается, что и близкие и остальные люди зовут тебя одинаково? – ребенок задумался, а я вместе с ним.
– Варя, – шикнула Богдана. – Не доставай человека. Смотри, какая дорога сложная, а ты под руку говоришь. Сиди смирно!
Варя обиженно засопела и вернулась обратно в кресло, продолжив приводить в порядок волосы. Я же обратился к ее матери:
– Как вы оказались ночью на трассе? У вас что-то случилось?
– Нет, мы просто опоздали на последний автобус, – девушка отвернулась к окну и убрала русые локоны за ухо.
– Тут не проезжают автобусы.
– Да? – она неопределенно пожала плечами и шумно вздохнула. – Надо же, а я и не знала.
Врала. По глазам видел, всё она знала. Но это меня не касалось. Лезть людям в душу – не моя прерогатива. Мне бы со своими проблемами разобраться, потом уже интересоваться делами посторонних. Подвезти подвезу, а для задушевных бесед пусть других ищет. Богдана была солидарна со мной в этом вопросе, потому что следующие тридцать километров мы ехали в полной тишине, пока девушка не решила проверить, как себя чувствует притихшая сзади Варя.
– Котенок, ты как? Отогрелась? – ласково спросила она, проверяя дочери температуру. – Эй, ты чего такая грустная? Обиделась на меня? Ну, прости…
– Мам, – прервала ее Варя, – а вы с папой сильно поругались?
Та тяжело вздохнула, видимо, обдумывая, как ответить, Варя расценила молчание по-своему:
– Это из-за меня, да?
– Варя, я же просила! Никакой он тебе не… – пылко начала её мать и вдруг осеклась, бросив на меня испуганный взгляд. – Нет, Варюш, не из-за тебя! Мы просто временно поживем в другом месте, потом… папа приедет к нам и все будет хорошо.
– Не верю, – в зеркале заднего вида я заметил, как девочка покачала головой. – Это из-за вошек, да?
– Каких ещё вошек?
– Когда я вошек принесла из садика. Помнишь? Тогда папа тоже разозлился и кричал. Это из-за них? Он меня больше не любит?
– Господи, Варя, ну что ты такое говоришь?! Я же говорю, он не злится на тебя, просто… – занервничала, забегав глазами по приборной панели. – Солнышко, я потом тебе всё объясню, хорошо? Давай не будем утомлять дядю Глеба.
– Да… Вошки у ребенка – не повод для ссоры, – протянул я. – А вот вошки у жены – вполне себе причина.
– Что вы сказали? – Богдана прожгла меня возмущенным взглядом.
– Да я так, к слову пришлось. Не берите на свой счёт. – Мда. Неудачно ты, Глеб, вмешался. Снова вспомнил бывшую и скандалы дома, когда узнал о ее похождениях. В тот момент наш уютный дом вмиг превратился в пристанище дрязг и семейных разборок. Я бы предпочел, чтобы Сашка вшей из садика припер, чем Юлька залетела от другого.
Еще незажившая рана снова начала ныть, и я покрепче сжал пальцы на руле.
– Я не делала ничего такого, на что вы намекаете. И вообще, это не ваше дело, – Богдана продолжила возмущаться и откинулась на спинку кресла, расстегивая шубу. Мои слова задели ее. Думаю, я попал точно в цель или наоборот, это ее благоверный покатал на своем мотороллере другую. Но она права. Это не мое дело.
– Согласен, извините. Неудачно пошутил, – ответил, устремляя все внимание на дорогу.
Следующий час мы ехали в тишине. Мои попутчики задремали, я же задолбался ломать глаза в беспроглядном снегопаде и тормознул возле придорожного кафе. Взяв там два кофе и сладкий чай с хот-догами, вернулся к машине.
– Мы приехали? – сонно пробормотала Богдана, забирая у меня горячий кофе и, благодарно улыбнувшись, попыталась рассмотреть сквозь залипшие снегом окна местность.
– Еще полчаса где-то. У нас перекус, – пояснил я, угощая Варю. Та тоже проголодалась и накинулась на угощения, кажется, толком их не жуя. Она даже не сразу заметила шоколадку. Мне удалось урвать последнюю. Выбор в кафешке был скуден. Точнее, его не было вообще. Три последние сосиски для хот-дога и всякие напитки, но лучше так, чем ничего.
Кажется, кофе и хот-дог немного раздобрили Богдану, потому что мне снова искренне улыбнулись. Уже лучше, а то после своего выпада про вошек испытывал небольшие угрызения совести. Конечно, по факту, мне плевать на то, что девица обо мне подумает. Кроме пары часов совместной поездки нас ничего не объединяло, и уже через полчаса мы разойдемся, как в море корабли, но мерзкое чувство вины терзало. Остатки человечного противились тому, чтобы еще один человек меня ненавидел. И так достаточно дерьма натворил, пусть хоть эта бедолага не кидает в меня дротики перед сном.
Когда мы въехали в город, Богдана подсказала адрес. Поколесив по раздолбанным улицам, удалось отыскать возвышающуюся среди хрущевок старенькую девятиэтажку и припарковаться у подъезда. Варя снова уснула, поэтому я предложил отнести ребенка наверх, и заодно помочь с неподъемной сумкой, которая даже для меня, взрослого мужика, оказалась тяжеловатой.
Перед дверьми Дана снова попыталась сунуть мне деньги, но быстро спрятала их, заметив недовольный взгляд.
– Спасибо вам большое! Если бы не вы… – благодарила она, забирая дочь к себе на руки. В этот момент Варя проснулась, смешно сморщилась и осмотрелась по сторонам:
– Мам, мы уже прощаемся с дядей Глебом?
– Прощаемся, дядя Глеб сейчас поедет к себе домой, – тихонько ответила девушка. – Скажи ему спасибо и до свидания.
– А можно я его обниму? – Варя не стала дожидаться разрешения и протянула ко мне руки, после чего клюнула в щеку и шепнула на ухо. – Спасибо за шоколадку. Когда мы еще раз увидимся, я угощу тебя своим фирменным рулетом. Меня прабабушка научила. Он очень вкусный!
– Договорились, – устало подмигнул малышке и, невольно почувствовав исходившее от Богданы напряжение, пошел к лестнице.
В авто о себе напомнила боль в ребрах. Пора принимать обезбол. После больнички хорошие анальгетики – мои верные друзья.
Не успел, опрокинуть в себя таблетку, как зазвонил телефон.
– Глеб, ты куда пропал? Что у тебя там за дела? – Гарик. По дороге он мне раза четыре набирал, но я всякий раз скидывал.
– Да по дороге девушку с ребенком подобрал. На трассе вьюга разыгралась, пожалел.
– Симпатичная хоть?
– Вполне, – вспомнил пухлые губы, огромные кукольные глаза Богданы и невольно сравнил их с Юлькиными. У той зеленые были, бездонные и гипнотические. Как у ведьмы.
– Ау! Глеб, ты там чё, поплыл от новой знакомой своей или я снова мешаю вам?
– Что ты хочешь от меня? – не смог скрыть раздражение, которое быстро побежало по венам после неудачных воспоминаний о прошлой жизни.
– Хочу, чтобы ты помог мне. Ты в деле?
– Присылай, что у тебя есть.
– Я пришлю тебе семейное фото. Там будет Игнат, его баба и ребенок. Кстати, тоже весьма красивая баба. Я бы за такую весь долг простил.
– Тебе баба нужна или деньги? – покосился на часы: надо бы найти место для ночлега.
– Сначала деньги, но на бабу тоже посмотри. Рычаг, Глебушка, помни, про рычаг!
– Посмотрю. Сделаю все в лучшем виде, но немного позже. Сначала мне после больнички нужно немного обосноваться, хату найти, дела кое-какие закончить. Ну ты и сам знаешь.
– Несколько дней у тебя есть. Пока этот охламон снова попросил отсрочку, поэтому приводи свои мысли и тело в порядок. Фото пришлю позже.
– Договорились.
Глава 4
Квартира находилась на втором этаже серой невзрачной девятиэтажки, прямо над продуктовым магазином, что по-своему вызвало интерес. Хоть за продуктами не нужно будет далеко ходить. Если ещё и садик окажется где-нибудь на районе – вообще будет супер.
Туалет совмещался с ванной, что, мягко говоря, слегка огорчало, ну да ладно. Невелика проблема. Кухня тоже была не особо просторной. Втроем едва бы разминулись. Зато спальня и зал порадовали. Я бы даже сказала, что спальню можно было чуток и уменьшить, выиграв тем самым площадь для кухни.
С мебелью проблем не было. Стенка старого образца, два громоздких комода, диван, двуспальная кровать, несколько кресел, с десяток стульев. А сколько тут было полок, этажерок и низеньких табуреток – такое впечатление, что данная квартира играла роль некого склада.
– Ма-а-ам, – Варя потерла глаза, рассматривая сонно сие великолепие, – мы что, тут теперь будем жить?
Я принялась стаскивать с неё верхнюю одежду, дабы хоть как-то скрыть растерянность.
– Да, поживем некоторое время. Ты не смотри, что тут везде пыльно. Сейчас уже поздно, а завтра первым делом обязательно наведём тут порядок.
Дочь шагнула вдоль узкого коридора, рассматривая висящие на стене чёрно-белые фотографии. Пока я возилась со своей шубой, она осторожно изучила все комнаты, рассматривая раритетную мебель округлившими от удивления глазами.
– Мам, а кто это? – ткнула пальцем на висевший в спальне портрет Тонькиной бабули. – Похожа на бабку Ёжку.
Несмотря на нервную дрожь, я рассмеялась.
– Ты как скажешь! Это бабушка тёть Тони. Она когда-то жила здесь. Это её квартира.
Дочка сморщила носик, придирчиво рассматривая давно умершую женщину. Ну да, начес на полголовы, слегка крючковатый нос и хищный взгляд из-под выщипанных в тонкую нить бровей не особо располагали к симпатии, но отозваться о ней неуважительно не позволяла совесть.
– Ну а что? У неё на голове настоящий кошмар, бррр. Мам, может, снимем его?
– Давай снимем, – согласилась, выполняя просьбу. Успокоившись, Варя увидела на одной из полок коллекцию кукол и, выбрав себе самую длинноволосую, залезла на застланную пыльным покрывалом постель. – Варь, подожди. Встань. Сейчас я тут немного уберусь, потом ляжешь.
Под пледом кровать была заправлена чистым бельем. После смерти Тониной бабушки, в ней некоторое время жили её родители, да и сейчас, они иногда наведывались, дабы проверить, не затопил ли кто и хоть как-то убраться. Видно, что спрятанные в одежном шкафу постельное белье было выстирано и находилось в довольно-таки неплохом состоянии, но я всё же побрезговала на нем спать. Лучше всё перестирать, перегладить, а потом уже контактировать голой кожей.
Единственное, что я могла пока предложить Варе – это поспать первую ночь в одежде под взятым со шкафа одеялом, а там будет видно.
На вопрос, не хочет ли она кушать, дочка ответила отрицательно. И я в который раз мысленно поблагодарила Глеба за предложенным им перекус. Не знаю, где бы я сейчас искала еду, изъяви дочь желание подкрепиться.
Пока я изучала кухню и содержимое полок, Варя снова уснула, прижав к груди куклу с фиолетовыми волосами. Что мне больше всего нравилось в моей дочери, так это её готовность везде и всегда следовать за мной. Да, она порой капризничала, как и все дети её возраста, но эти капризы были всегда чем-то обоснованы.
Она была в меру самостоятельна. Могла запросто приготовить яичницу, помыть после себя посуду. Одеться, прибраться, завязать шнурки, заплести себе косички. Единственным её недостатком была быстрая привязанность к людям, и в особенности к Игнату. Она знала, что он неродной ей отец, поэтому всячески старалась завоевать его внимание, признание и любовь.
Конечно, Игнат не относился к ней пренебрежительно. Наоборот. Чем старше она становилась, тем сильнее росла его привязанность, но я понимала, что в один прекрасный день эта связь по-любому оборвется. И если сначала я ещё на что-то надеялась, рисуя в воображении воздушные замки, то потом, с каждым прожитым вместе годом эти замки становились всё расплывчатей и расплывчатей.
Я старалась быть идеальной женщиной, и из кожи вон лезла, показывая, насколько я отличалась от прежней жены Игната. Я и работала, и всегда старалась выготавливать разные кулинарные шедевры, и в постели никогда не жаловалась на головную боль, только вот… забеременеть никак не могла.
Ладно. Хватит о наболевшем.
Завтра первым делом отзвонюсь Игнату, а потом и Тоне. Должен же быть какой-то выход. Сидеть сложа руки я точно не смогу, да жить за что-то надо. На те жалкие остатки зарплаты, что остались у меня после некоторых трат далеко не уедешь. Это ещё хорошо, что подвезший нас мужчина не взял денег. Хоть как-то сэкономила.
От мыслей о Глебе по коже пробежал озноб. А я, оказывается, рисковая. Мама б точно покрутила пальцем у виска, а с бабушкой и вовсе случился сердечный приступ.
Если честно, меня и саму начал бить колотун. Сейчас, когда удалось так удачно покинуть город, когда моя сладкая ягодка спала в соседней комнате, я наконец-то осознала весь масштаб катастрофы. Нет, я не рисковая, а больная на всю голову.
И жизнь у меня постоянно совершала грандиозные скачки и стоило заметить, не за какой-то там период времени, а резко, в одно мгновение. Будто сглазили. Как началось ещё в шестнадцать, так и не отпускало. Нет, чтобы смиловаться и оставить меня в покое. Какой там! Так же неинтересно. Куда лучше, когда вот так, трахты-барахты, словно обухом по голове.
Несмотря на отказ от аборта, постоянный прессинг родителей и безграничную любовь к дочери, я всё-таки плохая мать. Разве не так? Ну кто бы на моем месте бросился с ребёнком на трассу останавливать попутки? А если бы на месте Глеба оказался какой-нибудь маньяк или сутенер? Кого бы потом пришлось винить?
Сердце предлагало как минимум несколько вариантов, благодаря которым моему ребёнку не пришлось бы куковать на безлюдной трассе в разгар метели. Да хоть бы элементарный поход в милицию – и вуаля, плохие дяденьки за решеткой.
Только был ещё и разум: трезвый, умело оценивающий ситуацию и вопящий во всю глотку о постигшей меня опасности. Где гарантии, что мне бы помогли в милиции? Возможно, я бы даже не дошла до неё.
К родителям ехать – тоже не вариант. И не только потому, что туда могли нагрянуть. Просто жизнь с ними была сродни пыткам. А вот Тоне большое спасибо. Если бы не её помощь, я даже не знаю, как бы всё сложилось. Куда бы я бежала, где именно пряталась.
Об Игнате старалась не думать. И так еле справлялась с накопившейся злостью. Значит, я должна была всё принять и податься в бега, потому что так надо, а кто-то даже не соизволил признаться во всем вовремя.
– Ах, Игнат, ах!.. – смела рукой собравшуюся на пустых кухонных полках паутину, кусая от досады губы. – Как же ты нас всех подставил!
Хоть бы какой-то пакет круп завалялся. Из еды нашла только пачку рассыпного чая и полупустую сахарницу. Но легче от этого не стало. Пока перемывала припорошенную пылью посуду, ни с того ни с сего над головой вдруг с треском перегорела лампочка и мне не оставалось ничего другого, как горько разрыдаться, рухнув за поскрипывающий от старости стол.
Что делать? Как быть? За что сначала хвататься и куда идти? Денег с трудом хватит на месяц, а потом как? Неизвестность убивала, лишала какой-либо надежды. Интуиция подсказывала, что мы тут надолго, поэтому стоило приступить к поискам работы как можно скорее.
Выплакавшись, подошла к окну, распахнула шторы, впуская в комнату лунный свет, и прижалась разгоряченным лбом к прохладному стеклу.
Метель прекратилась, являя спящему городу звёздное небо. Кое-где в окнах светился свет, выставляя напоказ сквозь не плотно зашторенные окна личную жизнь. Я безучастно скользнула по ним взглядом и сосредоточилась на усыпанной снегом улице.
– Не поняла… – смахнула с ресниц остатки слёз, всматриваясь в стоявший возле подъезда внедорожник. – Он что, не уехал?
* * *
Пришлось несколько раз моргнуть, проясняя зрение. Не может быть! Сначала была мысль, что это просто совпадение и нас с Варей несказанно повезло: подвёзший нас мужчина не просто ехал в нужный нам город, а ещё и жил в том же дворе. Но потом… Свет от фонаря отлично освещал придомовую территорию, и я четко увидела спящего в водительском кресле мужчину.
Это как понимать?
Ему что, некуда податься или же… Нет-нет, преследовать меня он точно не мог. Будь это так – сразу бы отвез к своему шефу в качестве приманки. А вдруг ему стало плохо? В жизни ведь всякое бывает. Ни за что не поверю, что ему некуда податься…
Опомнилась уже на выходе из подъезда, когда обутые в растоптанные тапки ноги лизнул январский мороз.
Замерла, кутаясь в наброшенную на плечи шубу. А оно мне надо, а? Какое мне дело, уснул он там просто или отдал богу душу? Словно своих проблема мало.
Думала одно, а вот ноги всё равно понесли к грозному танку. Всё-таки спокойная жизнь не для меня.
– Эй! – поскреблась ноготками по стеклу, заглядывая в салон. Господи, пускай он окажется жив. Мне только трупа тут не хватало.
Ноль реакции.
– Глеб! – застучала сильнее, начиная замерзать. Твою ж мать. – Вы меня слышите? Просыпайтесь.
После моей «канонады» мужчина наконец-то изволил подать признаки жизни. Сначала лениво открыл один глаз, потом второй, и уставился на меня, будто на полоумную.
– Богдана? – приоткрыл дверь, зевая во весь рот. То, что у него проблемы с воспитанием я поняла ещё в пути. Бескультурный. Хоть бы рот прикрыл. – Что-то случилось? – вылез из салона, разминая широкие плечи, а мне вдруг стало не по себе. Не скажу, что была значительно ниже его. Может, на полголовы. Просто энергетика у него была такая, что хотелось невольно втянуть эту самую голову в плечи.
– Ничего не случилось. Думала, вам плохо.
Я уже успела пожалеть о своей добросердечности. Что-то не очень нравилось, как он на меня зыркнул. Раньше в моем представлении самыми холодными глазами были серые и голубые. Но теперь я пересмотрела свое мнение, добавив к этому разряду ещё зелёно-карие. Было в этих глазах что-то такое, отчего у меня в венах стыла кровь. Неестественный какой-то оттенок. Никогда не видела, чтобы карий настолько отдавал желтизной.
– Вам? – удивился знаток разновидностей вшей. – Я считал, что после по-братски разделенного хот-дога мы давно перешли на «ты».
И не понять, серьёзно говорит, или с издевкой. Не знала, как и реагировать. Не чувствовалось в его тоне заигрывания или маломальского флирта. Ни разу не посмотрел на меня двусмысленно, что признаюсь, было слегка удивительно. Зачастую мужчины старались завязать со мной разговор, строили глазки, подмигивали, а этот… Смотрел исподлобья, как на врага народа. Будто у меня на лбу написана вся биография. И вроде, неплохой. Сразу видно: заботливый, внимательный, и в то же время… далекий, безучастный, равнодушный. Такой точно не будет заигрывать просто так, от нефиг делать.
– Какая разница – «ты», «вы», – поежилась, зарываясь носом в меховой воротник. – Вы… то есть, ты, почему не уехал? Столько времени прошло, поздно уже.
Глеб криво ухмыльнулся, рассматривая меня оценивающим взглядом.
– А может мне некуда ехать.
Ого! Вот это поворот! Забираю свои слова обратно. Может, не так уж он и пофигистически настроен в мою сторону.
