Текст книги "Обними. Поклянись. Останься (СИ)"

Автор книги: Арина Александер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 14 страниц)

Глава 18

В квартиру зашла без настроения. Тоже мне, знаток философии оральных ласк. Мог бы и не объяснять. Никто за язык не тянул. Теперь Варя будет ждать этого самого куни как манны небесной и хорошо, если не ляпнет об этом в садике, в котором обо мне и так там ходили не самые лицеприятные слухи.

И что самое плохое, винить в этой ситуации могла только себя. Получила кусочек рая? Вот, пожалуйста, теперь расплачивайся. К Глебу-то какие претензии? Да я ему должна по гроб жизни, в последний раз выручил – не передать словами, а я ещё корчу из себя обиженную.

Ладно, проехали.

Варя, выспавшись не только ночью, но ещё и в машине, теперь фонтанировала идеями. То ей хотелось порисовать. Порисовали. Мне, конечно, было не до разукрашек, так как до сих пор на душе скреблись кошки, но я стойко выдержала испытание, надеясь, что на этом всё, однако – это было только начало.

Потом мы лепили во дворе снеговика, играли с местной ребятней в снежки, занимались приготовлением яблочного пирога и слепили с солёного теста прикольного динозаврика. Только под конец дня я поняла, что ни разу не вспомнила о Глебе в болезненном ключе. Наоборот. Его появление в моей жизни приятно согревало душу, внушая надежду на светлое будущее. Когда рядом такой мужчина – ничего не страшно. Правда. И как бы там ни было, а после этой ночи я доверилась ему окончательно.

Хотелось, конечно, включить стервозину и добиться-таки внимания, но здравый ум подсказывал, что с такими, как Глеб такие уловки не работают. Тут мало отдаться, воплотив в жизнь сексуальные фантазии. Нееет. Всё не так уж и просто. Сначала нужно пробить бетонную перегородку, а потом уже браться за сердце. В любом случае, этому человеку я была благодарна за честность и своевременно оказанную помощь. Во всем остальном мне не было куда спешить. Время покажет, засела я его сердце или прошла транзитом.

С приходом вечера я обнаружила, что дома практически не осталось хлеба. Пришлось наведаться в магазин и заодно переговорить с Мартой.

Напарница встретила меня в хорошем настроении и тут же набросилась с расспросами о свадьбе. Вот же… Анжела Эдуардовна, не смогла удержать язык за зубами. И главное, Марта эта неплохая девушка: приветливая, расторопная, но какого лешего лезть в душу? Я-то видела её от силы два раза, а такое впечатление, словно закадычные подруги.

Кое-как удовлетворив любопытство напарницы, положила под мышку хлеб и бодрячком зашагала назад. Мороз к вечеру начал крепчать, да и народу прибавилось. Кто-то просто спешил с работы домой, а кто-то наоборот, искал на задницу приключений, собираясь возле подъездов в шумные компании.

В основном тусила молодежь, и мне нечего было бояться. За три дня работы в магазине ребята успели познакомиться со мной и теперь дружно здоровались, желая доброго вечера. А вот встречи с напавшими на меня алкашами слегка опасалась. Кто знает, что у этих синек в голове.

И не только у них. Медвежья услуга Игната тоже не позволяла расслабиться, превратив меня в нервную параноичку. Поэтому, находясь каждый раз на улице, я всякий раз оглядывалась по сторонам, не желая оказать застигнутой врасплох.

Миновав толпу старшеклассников, я ещё раз оглянулась, желая убедиться в отсутствии хвоста, да так и замерла с зажатой в руках буханкой, увидев остановившийся возле соседнего дома внедорожник.

Сердце предательски екнуло. Ну наконец-то. Днем автомобиль стоял у подъезда, а вечером исчез, и я всё думала, куда это Глеб подался на ночь глядя? Даже возникла мысль, что поехал куда-нибудь развлечься, а потом отдернула себя, приказав не сунуть нос в чужие дела. Он не обязан отчитываться передо мной за каждый шаг.

Но когда я увидела, кто вышел вместе с ним из салона, клянусь, вся моя хваленая медитация полетела коту под хвост.

Мне будто под дых засадили ногой, а потом ещё и оглушили по темечку, потому что от вышагивающей рядом с Глебом эффектной брюнетки мне стало плохо. Очень плохо…

Ну конечно! А я-то думала. Зачем отвечать, когда и так всё было ясно. Не любил он Юльку, прошли те дни, но и на меня не обратил нужного внимания. О какой взаимности или симпатии могла идти речь, если даже сутки ещё не прошли, а Глеб тащил к себе в квартиру новый источник удовольствия.

Ещё и обнимались так открыто, скалясь друг другу на все тридцать два, что сразу стало понятно: или давние знакомые, или просто сходу нашли общий язык, сумев вызвать друг у друга соответствующий интерес.

При упоминании «языка» вдвойне поплохело. Хорошо, что Глеб не заметил меня, а то представляю, как бы блеяла перед ним, будучи не в силах связать хотя бы два слова.

Домой вернулась полностью опустошенной. Дура! По-другому и не скажешь. Сколько можно наступать на одни и те же грабли?

– Мамуль, – выглянула из кухни Варя, – только что тёть Тоня звонила, просила перезвонить.

– Что, прости? – посмотрела на дочь непонимающим взглядом. Это ж надо, как приложило. До сих пор не отошла.

– Тётя Тоня звонила! Сказала, чтоб набрала её, когда вернешься.

– Спасибо, дочунь. Сейчас позвоню. Возьми хлеб.

Пока снимала сапожки, Варя проскользнула в зал, прихватив с собой несколько кусочков пирога.

– Только не кроши! – крикнула вдогонку. Сегодня только убралась везде. Что за привычка есть перед телевизором? Сядь, поешь нормально на кухне, за столом, как положено. Так нет же, надо разложить всё на диване, а потом ещё и ненароком опрокинуть.

Пришлось сделать несколько глубоких вдохов. Спокойствие, Дана. Тебе какое дело. Пускай с кем хочет, с тем и кувыркается. Не нужно срываться на ребёнке.

Присев на кухне за стол, сняла со стационарного телефона трубку и набрала номер подруги. Говорить совсем не хотелось, но что поделать. Тоня была не только близким человеком, но и хозяйкой квартиры. Если не перезвоню – будет как минимум невежливо.

– Привет, Тонь, – поздоровалась после соединения.

– О, Данка, приветик. Долго же ты по хлебушек ходишь. Рассказывай, давай, как дела? Игнат не объявлялся?

– Ааа, – отмахнулась, словно меня могли видеть, – завтра на смену, пришлось чуток задержаться в магазине. – И умолкла подавлено, не зная, с чего начать. Не могла подобрать правильно слова, которое бы смогли вкратце объяснить весь тот пздц, в котором я оказалась. О том, что Игнат должен огромную сумму и проиграл нашу квартиру Тоня знала, созванивались после моего приезда в Александровку, но об остальных приключениях как-то не было времени рассказать. Тяжело выдохнув, постаралась взять себя в руки и начала: – Тонь, Игнат так подставил меня, ты даже не представляешь.

– Да уж представляю! Сволочь!

– Нет, тут ещё на днях было… В общем, виделась я с ним.

– Да ты что?! И? Что сказал? Он нашел деньги? Когда домой?

– Какой там. Он забрал кассу в магазине, поддонок. Сказал, что потом отдаст. Что ему позарез надо, – зашептала приглушенно, прислушиваясь к доносившимся из зала звукам. – Я как та дура сначала обрадовалась, подумала, что всё, можно возвращаться, а он… тварь… сказал, что я неплохо тут пристроилась и по-любому не пропаду. Ещё и ножом угрожал.

Вопреки всем установкам тихо всхлипнула.

– Иии… Вот с-сука-а-а, – запричитала Тоня, сокрушаясь не меньше моего. – Ты посмотри, какая гнида. Вот знала я, что ни хрена он не изменился. Что папашка его игрок был, что он по той же тропке пошёл. Пока мать была жива, пока и бизнес шел. С женой он тоже, судя по всему, из-за этого и посрался. А каким павлином расхаживал перед нами, помнишь, Дан? Бизнесмен, блядь. Слушали его, разинув рты, ловя каждое слово, а женишок-то оказался с дефектом.

– Помню. – Горько с таким соглашаться. Но тогда я не чувствовала земли под ногами, мечтая свить гнездышко с практически идеальным мужчиной. Ну и что, что не было квартиры. Со временем ведь купили. Не только бабушка помогла с деньгами, но и Игнат работал на износ, погашая взятый в банке кредит. Жили ведь как-то, планировали, стремились к чему-то, а потом…

– Погоди, Дан, – всполошилась Тоня, после вылитых на голову Игната матов, – ты сказала, завтра на работу, а как же касса? Или я чего-то не понимаю?

Я перевела дыхание. Про Глеба я ей не говорила, да и если честно, не хотелось и начинать. В очередной раз поведать о своей невезучести? Нет уж, спасибо. Но и врать, сочиняя небылицы – хватит и того, что родителям врала постоянно.

– Помнишь, я тебе рассказывала о Глебе?

– Обижа-а-аешь, – оживилась подруга, а потом как завизжит в трубку: – Только не говори, что он нашел Игната и всыпал ему пиздюлей.

– Боже, Тоня, конечно, нет, – возмутилась, повысив голос. – Он даже не знает о моих проблемах.

И вдруг меня осенило. Кольцо! Точно! Я же позиционировала себя замужней женщиной. Ну и что, что поссорилась с мужем, это ведь не повод для измены? Глеб ведь ничегошеньки не знает! Почему-то вспомнились его слова о верности. Я сразу обратила внимание, с каким пренебрежением и разочарованием он говорил о своей бывшей. Каким потухшим был его взгляд. Ч-черт. Она же изменила, будучи замужем.

Дура! Дура! Дура!

Как я могла приревновать его к Юле? Как?!

А сама? Я ведь поступила так же. Я ничем не отличалась от неё. Поэтому Глеб и уточнил за секс, что на одну ночь. Именно поэтому и смотрел на меня так странно. И утром не ответил на вопрос. Да кто я такая, чтобы спрашивать о его чувствах, когда у самой есть «муж».

Вот это я пала в его глазах.

– Эй, подруга, ты там? – переполошилась Тоня. – Не пугай меня.

– Всё хорошо. Нет… Плохо. Тонь, всё очень-очень плохо.

– Ты можешь сказать нормально: ты решила вопрос с деньгами или нет? И причем тут Глеб?

– Я так опозорилась перед ним, Тонь. Стыдно вспоминать.

– Поделишься?

– Как-нибудь в другой раз. Не хочу говорить об этом. Слушай, уже поздно, – замялась, испытывая неловкость из-за нежелания поддержать разговор. Возможно, Тоня и обидится, но я не готова сейчас признаться в безответной любви.

– Да без проблем, – поддержала меня подруга. – Ой, Дан, я ж забыла. Там тебе письмо пришло. Я на днях ходила посмотреть на вашу квартиру, стало любопытно, может там уже кто-то живет. В общем, всё по-прежнему. Пока без изменений. Так вот, смотрю, в двери письмо торчит. Посмотрела – от матери твоей. Ну, я и забрала. Тебе переслать?

Я насторожилась. В принципе, мы могли и по месяцу не общаться, я думала позвонить на днях, но всё никак не могла осмелиться. Стоило представить, сколько негатива вылилось бы на меня после известия о выходке Игната, как руки сами собой опускались. А тут вдруг письмо. Неужели случилось что-то? От неожиданной догадки стало плохо.

– Не надо. Лучше прочти, – заерзала на стуле от нетерпения.

– Уверена?

– Пфф, всё равно ничего нового ты не узнаешь.

Послышался шелест бумаги, и на несколько секунд повисла тишина.

– Данка, плохие новости, – затараторили на том конце провода. – Слушай… Богдана, во что ты снова вляпалась? Что за дела ты проворачиваешь со своим дегенератом? Ты хоть знаешь, что нам пришлось пережить? К нам приезжали какие-то мордовороты и искали тебя. У бабушки после их приезда случился инфаркт, парализовало правую половину лица, а ты… Неблагодарная! Немедленно приезжай, если хочешь застать её живой!.. Кхм… Данусь, ты там?

У меня отобрало речь.

Игнат, сволочь… Ненавижу… Если бабушка не выкарабкается, я тебя собственноручно придушу. Разве может быть столько проблем из-за одного пристрастия? Страшно представить, что те уроды могли рассказать родителям. А отец? Он же сума сойдет!

– Дана, ау-у-у…

– Подожди, Тонь, я в шоке.

– Что будешь делать? Может, позвонишь?

Позвонить? После всего, что им пришлось пережить? Нееет, тут нужно явиться с покаянием и рассказать глядя в глаза, раз уж они и так были в курсе.

– Придется ехать, Тонь. Я должна объясниться и повидаться с бабушкой. Никогда не прощу себе, если с ней… Даже думать об этом не хочу.

– Ты с ума сошла?! А как же Варя? Или ты фильмы не смотришь? Думаешь, они не оставили своих людей смотреть за домом? Эти твари специально навели кипишь, чтобы выманить вас с Игнатом. Не гони, это опасно.

Конечно, опасно. Но и терять бабулю я не собиралась. Нетрудно представить, что за мысли роились в её голове.

– Я поеду. Только сама.

– А как же Варя? – обалдела Тоня. – Только не говори, что оставишь её одной.

– Нет, у меня есть идея получше…

* * *

Доча сонно плелась позади, еле переставляя ноги, и жаловалась на раннее пробуждение, я же успокаивала себя тем, что между двух зол выбрала самое меньшее.

Да, лучше так, чем рисковать её жизнью. Я прекрасно помнила предостережения Игната. Что-что, а с этим он хорошо справился. Реалистично описал грядущие мучения, если кто-то из нас попадется в лапы коллекторам.

Не спала всю ночь, взвешивая все «за» и «против». Сомневалась, переживала, что поступаю неправильно, а потом снова приводила аргументы, почему именно так будет лучше всего.

После того, как я разобралась или, по крайней мере, думала, что разобралась в поведении Глеба, идея оставить у него Варю уже не казалась такой нелепой.

Так, второй подъезд, четвёртый этаж, а квартира… Блин! Это ж надо, такая важная информация, и вылетела из головы.

– Варя, помнишь, дядя Глеб, когда чинил люстру, назвал свой адрес? Ты случайно не запомнила номер квартиры?

– Запомнила, сорок девятая. Ой, мам, так это мы к нему идем? – воодушевилась дочка, вмиг прекратив хныкать.

– Да. Побудешь с ним сегодня, а я вечером вернусь и заберу тебя.

– Дядя Глеб мне нравится, но лучше бы я поехала с тобой.

– Солнышко, я ведь тебе объяснила, почему не могу взять тебя с собой, – приобняла дочь, разрываясь между чувством страха и нежеланием оставлять её с Глебом. Несмотря на наше с ним тесное «общение» всё равно было волнительно. – Вот увидишь, ты даже не заметишь моего отсутствия. Уверенна, дядя Глеб найдет, чем тебя занять.

Мы подошли к нужной квартире, и пока я мысленно настраивалась на объяснения, Варя уже вовсю ломилась в дверь.

Услышав щелчок замка, я опустила голову и когда дверь открылась, быстро затараторила:

– Привет. Прости, что без предупреждения, я собиралась позвонить, но не хотела мешать… – и тут же осеклась, уставившись на женский педикюр. Это ведь не то, о чем я подумала?

Пришибленно подняла глаза и обнаружила перед собой вчерашнюю брюнетку, да ещё и в мужской рубашке на голое тело.

– А вы к кому? – удивилась она не меньше моего.

Я открыла, а потом закрыла рот, будучи пораженной увиденным. Нет, я прекрасно понимала, чем они тут занимались всю ночь. Сама недавно испытала на себе то же самое, но… Представлять – это одно, а столкнуться в реальности – совсем другое.

– Я… то есть, мы…

– А дядя Глеб дома? – добила меня Варя, пытаясь заглянуть в квартиру. – Я пришла к нему в гости.

Брюнетка выпала в осадок и я не смела её осуждать. Пока она пораженно рассматривала нас, я лихорадочно соображала, как быть дальше.

– Марин, кто там? – показался из-за двери Глеб с мокрыми после душа волосами, с голым торсом и закрепленном на бедрах полотенце. Меня чуть Кондратий не схватил. Это стало последней каплей для моей и так конкретно расшатанной психики. – Богдана! Варя! – обалдел, переводя взгляд с меня на дочку. – Что случилось?

– Извините, – еле промямлила я и, круто развернувшись, поспешила с Варей на выход.

– Стой! Богдана! Да подожди ты!

Глеб бросился за мной следом, а мне хотелось уйти под землю, лишь бы он не видел моего состояния.

– Дядя Глеб, – сопела на бегу Варя, не поспевая за моим шагом. – Меня мама к тебе привела в гости, а тепер передумала. Я думаю…

– Варя! – осекла дочь, едва не плача.

– Дана, что случилось? – Глеб обогнал меня и, преградив путь, поправил на бедрах полотенце. Я едва не врезалась в его грудь и густо покраснев, отступила назад. Показалось или у него на лице действительно отобразилось беспокойство? А ещё он впервые назвал меня Данной и будь это при других обстоятельствах, бы испытала радость, но сейчас… тем более, после увиденного, мне было очень больно.

– Глеб, у меня к тебе просьба, – поняв, что загнанна в угол, посмотрела на улыбающуюся Варю. Глупая. Мы ему и нахрен не нужны.

– Хорошо, давай решим твою просьбу, только пойдем сначала в квартиру.

От мысли, что мне придется пересечься с той брюнетку, я активно замотала головой.

– Нет, нет, давай тут. Глеб, послушай, я нуждаюсь в твоей помощи. Мне нужно съездить на день к родителям. Моя бабушка… она в тяжелом состоянии и мне нужно обязательно увидеться с ней. Я не хочу брать Варю, потому что это длинная дорога и… по-своему опасно. Ты говорил, что пока без работы и я подумала… В общем, мне будет проще, если она побудет с тобой, если, конечно, ты не примешь это за наглость.

Глеб нахмурился. Ну вот, так и знала. Ни черта он ко мне не чувствовал. Будь иначе, согласился бы без лишних раздумий.

– Ясно, – сделала выводы. – Извини, что побеспокоила. Пока.

– Дана, стой! – схватил меня за руку, изменившись в лице. Повисла пауза. Видно, что о чем-то напряженно думал, и мне не хотелось давить на него, но и время поджимало, скоро автобус, а мне ещё нужно успеть на вокзал. – Хорошо, – сделал какие-то умозаключения. – Наверное, так даже лучше.

– Я понимаю, что свалилась на голову и возможно, вряд ли похожа на нормальную мать, но я не могу иначе. У меня просто нет выбора. Скажи, я могу тебе довериться? Для меня это очень важно.

Глеб глянул на меня исподлобья.

– Можешь, – заиграл желваками, переведя взгляд на довольную Варю. – Конечно, можешь…

Глава 19

– Ну и зачем ты выскочила? К чему этот цирк? – спросил у Марины, когда Варя пошла мыть руки.

– Да просто… Ты мылся, в дверь позвонили… Увидела девушку с ребенком, решила спросить, что нужно. Вдруг дверью ошиблись, – она пожала плечами и невинно захлопала ресницами.

– Не смей открывать двери в моем доме, тем более, в таком виде. К тебе точно никто сюда не придет, – процедил сквозь зубы и отвернулся, навалившись на барную стойку ладонями.

Ну, конечно. Вдруг дверью ошиблись. Так я и поверил. Тут кроме исключительного бабского любопытства и склонности к интригам, заложенным на генетическом уровне, ничего нет. Маринка – типичная стерва. Для своей выгоды или развлечений вполне себе способна испортить жизнь окружающим, резка на язык и чрезмерно любопытна. К её характеристикам следовало бы добавить, что мы в прошлом были родственничками, оказавшимися в одной лодке. Было кое-что, что объединяло нас, поэтому не отказал ей в встрече.

Вал Дударев – нынешний супруг бывшей жены был женишком моей гостьи. Юлька дерьма подкинула не только мне, но и Марине, которая, на минуточку, была ее родной племянницей. Нужно ли пояснять, зачем бывшая родственница прилетела ко мне после свадьбы? Вал её все ещё волновал и так как она не была в числе приглашенных, всю инфу решила узнать у меня.

А я что? Уж кто-кто, а Маринка меня понимала. Рассказал, как было. В красках поведал. Напились, конечно. Комнаты две, поэтому оставил не умеющую пить девку у себя, выдал рубашку, так как свой наряд та умудрилась изгваздать и спать уложил. Вроде все нормально, я взрослый и свободный мужик, а получилось, как в том дурацком анекдоте.

Заявилась Богдана. Нашла время… Черт.

Вроде и договорились с ней, что ничего не должны друг другу, но неприятный осадок трепал нечто похожее на остатки совести. Неприятненько вышло.

– Дядя Глеб, а ты же меня накормишь? – в кухню забежала Варя, не дав мне выместить свой гнев на притихшей Марине. Девочка ловко забралась на барный стул, облокотилась на столешницу, облепив маленькими ладошками лицо и выжидающе уставилась на меня.

– Конечно, что ты хочешь?

– Ну-у… Мама мне обещала приготовить яичницу, но не успела. Мы торопились сильно. Сделаешь? Умеешь?

– Умею, – а тут немного обидно было. Готовить яичницу я ещё будучи ребенком научился. – Ты какую любишь? Болтунью, глазунью? С сосисками или может быть омлет?

– В виде снеговика, – заявила барышня и подмигнула мне, поставив в ступор.

– Снеговик – это твое обязательное условие? – нахмурился я, заметив краем глаза, как Марина начала хихикать.

– Да. Мама всегда мне готовит вкусную яичницу в виде всяких героев сказок. Сегодня должен был быть снеговик. Но если ты не умеешь готовить, можно что-то простое. Глазунью или… Болталку…

– Я сделаю, – вмешалась Марина и подошла к плите. – Сейчас будет каждому по снеговику. – Она ловко засуетилась по кухне, доставая нужные ингредиенты.

– Дядь Глеб, а это кто? – зашептала Варя, с любопытством наблюдая за девушкой.

– Это моя старая знакомая.

– А почему она в твоей рубашке? Ей что, носить нечего?

– Нечего, – хмыкнул я.

– Маме не понравилось, что она в твоей рубашке.

– Мне тоже не понравилось.

– Теперь прощение просить будешь? Цветы маме покупать? – с сочувствием спросила и добавила: – Папа так постоянно делал, когда расстраивал маму.

Я уткнулся в принесенную Мариной яичницу, делая вид, что поглощен трапезой. Не соврала. Каждому вручила по снеговику. В довесок из редиски соорудила велосипед и посадила на него сырного человечка. Выглядело забавно и аппетитно, но кусок в горло не лез.

Папа так постоянно делал, когда расстраивал маму.

Слова тупым скальпелем впивались в кожу, оставляя на ней рубцы. Еще незажившая рана снова заболела в унисон с висками, в которые впивалось раскаленное сверло осознания. Твою мать… Что, и я также налажал где-то, раз Юлька под Дударевым нашла себе утешение?

Черт.

Встав со стула, с шумом его отодвинув. Осмотрел ледяным взглядом испуганных дам и молча ушел на балкон. Впился в ядовитую сигарету, рассматривая зимний пейзаж за окном и постарался взять себя в руки, но ни хрена не получалось.

Вот и вляпался ты, Глеб. Посыпал проклятьями сладкую парочку, чуть на тот свет Дударева не отправил, а сам пошел по его стопам. Теперь я был в его шкуре. Трахнул замужнюю бабу. И ведь ничуть не жалел. Трахнул, да. Понравилось. Не просто понравилось, а мозг отключило, когда губы её попробовал, когда сама ко мне потянулась. Плевать было, кто у неё и что, ведь Игнат сам виноват, раз такую девку прощелкал. Недостоин он её.

Сам с себя рассмеялся. Дударев, наверное, думал также. Ну, что ему Юлька наплела? Внимание не уделял, издевался? Обижал? Не ценил? А он повелся… Пожалел. И посчитал, что я своей жены не достоин.

Хотя я считал иначе, ведь из кожи вон лез, чтобы дать лучшее. Может и Игнат все ради блага семьи затеял.

Дана ничего не говорила про свои отношения. Наоборот, запретила вмешиваться. Я сам додумал, зная детали со стороны. И считал себя правым. Нужно быть последним гондоном, чтобы оставить девушку и ребенка расплачиваться за свои проблемы. Не пара он ей.

Я сам обозначил границы и сказал Богдане, что та ночь не будет иметь продолжения и сам же психовал, смоля вторую сигарету подряд после упоминания Вари про отца. И ведь не сожаление во мне бурлило, а что-то другое. Цветы он ей дарил… Сейчас, небось, также цветы принесет, а та простит его и снова семья воссоединится.

Блять.

Ну, уж нет. Вместе вы, голубки, точно не будете. Надо завязывать со всем этим, и как можно скорее. И пусть я трижды буду проклят, но завершу начатое. Так будет правильнее всего.

В дом я вернулся лишь когда ополовинил пачку сигарет и замерз. Марина порадовала тем, что оделась и собиралась уходить. Предложил ей вызвать такси, но она отказалась.

– Че, понравилась тебе её мать, да? – бывшая родственница игриво толкнула меня в бок локтем и подмигнула. – Ну чего ты бесишься? То, что замужняя? Так муж не шкаф, подвинется. Ты на своем опыте это должен знать.

– Может и мне тебе напомнить, о чем ты должна знать на собственной шкуре? – отчеканил, показывая, что не разделял такие шутки.

– Хорош тебе агриться. Нравится тебе она, забирай и борись за свое счастье. Может вам обоим нужно было набраться опыта и прожить годы с нелюбимыми, чтобы потом встретить друг друга и спасти.

– Спасти? От чего?

– От темноты, Глеб. Не знаю, как та красотка, но ты точно в ней погряз и тебе пора спасательный круг протягивать. Хватит жить своими принципами, выдохни и наслаждайся жизнью.

– Тебе пора, Марин, – открыл дверь, показывая на выход. Девушка не обиделась, чмокнула меня в щеку и, покачивая бедрами, пошла к лифту.

В чем-то она была права, но мне в моей темноте было хорошо и комфортно. Привык я к ней. И вряд ли Дане в ней найдется место. Вряд ли солнечные лучи смогут рассеять то, что строилось с особым упорством на протяжении не одного десятка лет.

Темнота должна оставаться темнотой, чтобы оправдывать свое имя.

* * *

Варя смотрела мультики, когда я заглянул в комнату. Убедившись, что ребенок точно занят, закрылся на кухне и набрал Гарику.

– О, Глеб, я как раз хотел тебе набрать. Что-то нашел? – мой босс искренне обрадовался звонку судя по голосу.

– Нашел, как и обещал.

– Та-ак… рассказывай.

– Я нашел девчонку, – тихо произнес после продолжительной паузы. Это решение мне далось нелегко. – И знаю, где она сейчас находится. Пришлю тебе координаты на мобильный, отправляй туда своих парней.

Скинул вызов. О последствиях такого поступка не думал. Про это мы будем размышлять потом, а сейчас мне стоило расставить все точки над «і» в поставленном деле. Надеюсь, Дана сможет меня простить, когда узнает, кто все это время был рядом с ней.