Текст книги "Тигры Редфернов (СИ)"

Автор книги: Аргентина Танго

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 21 страниц)

Ляйднер, облизнув губы, бочком-бочком двигался к столу. Около него в каменном шаре дремали на углях саламандры. Огонь бросал красные блики на стены и лица людей.

– Для начала, – мурлыкнул Редферн, – жертву надо надежно обездвижить, – и скользнул в сторону, освобождая дорогу к бегству. Ляйднер метнулся навстречу спасению, повернувшись спиной к пироману, и тот с улыбкой двумя выстрелами перебил ему хребет. Моряк с криком повалился на пол.

– Прекратите! – рявкнул Бреннон.

– Помоги! – взвыл Ляйднер, наконец увидев комиссара. Энджел бросил пистолет, подобрал совок и нагреб раскаленных углей из очага. Приблизился к Ляйднеру, пинком перевернул на спину и оповестил:

– А потом вы можете приступать к делу.

– Эй! – комиссар шагнул к Редферну; тот поднял на него горящий, полубезумный взгляд и холодно сказал:

– Он пытался изнасиловать ее.

– Я ее пальцем не тронул! – захрипел Ляйднер; глаза у него совсем побелели от страха. – Убери его! Убери!

Пироман прижал коленом его горло, и матрос широко раскрыл рот, хватая воздух. «Пегги!» – Бреннон стиснул рукоять топора – Пегги, вся в синяках и ссадинах, Пегги, окруженная этими скотами, хрупкая, беззащитная – и упустил момент, когда Редферн насыпал угли в рот моряку. Ляйднер глухо взвыл. Пироман пропихнул угли рукоятью совка ему в глотку и придавил челюсть коленом, стиснув жертве зубы. Моряк забился под ним, стуча головой об пол; Бреннон очнулся.

– Хватит! – он схватил Редферна за плечо и отшвырнул его от Ляйднера. Тот еще дышал и мелко трясся.

– Неужели вам жалко? – прошипел пироман. – Ему следовало довести дело до конца, чтобы вы...

– Дядя! Энджел! – раздался голос Маргарет. – Вы где? Мы тут...

– Пег, не подходи! – крикнул комиссар, но поздно: девушка вынырнула из темноты, увидела Ляйднера и отпрянула со сдавленным воплем, зажав рукой рот. Энджел переменился в лице и метнулся к ней.

– Маргарет! – он поймал ее за руку. – Это Ляйднер! Вы понимаете? Маргарет, вы же помните, я обещал!

Он он уставился на нее жадно и умоляюще одновременно. "Смотрите! – прочел Натан в его взгляде. – Смотрите, я сделал это для вас! Вы же довольны? Довольны, правда?"

– Маргарет, я ведь обещал вам, и он поплатился, вы же помните… вы же…

"Рады?" – с горечью подумал Натан. Маргарет, дрожа, вгляделась в моряка – и узнала его. Натан понял это по тому, как изменилось выражение ее лица. Отвращение и ужас исчезли, словно узнавание мигом их смыло; она чуть отстранила Энджела, чтобы окинуть Ляйднера долгим оценивающим взглядом – матрос уже не трясся, только издавал слабые клокочущие звуки.

– Маргарет… – прошелестел пироман. Она наконец отвела глаза от моряка и прижала ладонь к запавшей щеке Редферна.

– Ох, Энджел, – нежно сказала Маргарет, он слабо улыбнулся и привалился к стене: вспышка ярости угасла, отняв у него последние силы. – Вы совсем устали. Идемте, я нашла место, где вы сможете отдохнуть.

Она перекинула его здоровую руку через плечо. Энджел тяжело оперся на девушку. Он был весь в поту, как от лихорадки, и ребра ходили ходуном, натягивая обожженную кожу.

– Что наверху? – сухо спросил Бреннон.

– Рагнихотри сбежал, – ответила Маргарет. – Проблемы остались. Добей его и понимайся на палубу – тебя ждут мистер Лонгсдейл и ведьма.

– Добить? – холодно уточнил комиссар, хотя в сердце что-то сжалось. – Ты настаиваешь?

Маргарет насмешливо фыркнула:

– А ты что, думаешь, я прощу его во имя милосердия и сострадания?

– Нет, – сказал Бреннон, – не думаю.

***

Комиссар глубоко вдохнул сырой холодный воздух. После затхлого трюма он показался Натану опьяняюще свежим. Как будто он вырвался из удушающего сна – не кошмара, но липкого полубредового видения, после которого реальный мир при всей его неприглядности выглядит чертовски милым местом.

– Что здесь у нас? – спросил Бреннон. Над палубой свистел пронизывающий ветер, в небе сгустились тучи, вид которых Натану не нравился. Корабль натужно скрежетал, словно собирался вот-вот развалиться на части и выбирал подходящий момент.

– Рагнихотри сбежал, – сказал Лонгсдейл; пес с виноватым видом сидел у его ног. – Мы сцепились, и он попытался провернуть со мной какой-то брахманский трюк с подчиняющими чарами, но безуспешно.

– Так что ж, от расстройства он сиганул за борт? – хмуро осведомился комиссар. Джен нигде не было видно, и он встревожился: черт знает, кого ведьма испепеляет в эту минуту... и не утонула ли, надорвавшись после драки со змеем.

– Ну... да, – признал Лонгсдейл.

– Что да?

– Сиганул.

Бреннон поперхнулся. Море за бортом могло вызвать мысли о купании разве что у самоубийцы.

– Зачем? – въедливо спросил он и заметил краем глаза группку матросов, скучившихся вокруг седого мужика, который кинул ему топор. Бреннон все еще сжимал оружие в руке.

– Чтобы сбежать. Он оседлал змея, отсоединил корабль и...

– Даже не нагадил напоследок? Эта тварюга может одним ударом хвоста полкорабля разнести, а Рагнихотри просто взял и уплыл? Куда он, черт подери, вообще может плыть верхом на змее?

– Не знаю, – расстроенно сказал консультант. – Мне следовало отправиться за ним, но я не могу оставить вас на корабле посреди такого положения, – он выразительно взглянул на тучи. – Я послал в погоню Джен, но, боюсь, ей придется вернуться. Море – не слишком дружественная ей стихия, особенно в бурю.

– Как она? – буркнул Натан, сам не зная, о чем спрашивает: о ее здоровье или о том, сколько еще жертв она выкосила.

– Змей ей не навредил.

– А она ему?

Консультант неопределенно пожал плечами. К Бреннону решительно направился седой моряк, окруженный тесной толпой товарищей по несчастью.

– Клаус Гюнтер, – отрывисто назвался он и сунул Натану куртку, которую комиссар с благодарностью натянул. – Боцман "Кайзерштерн".

– Комиссар Бреннон, отдел особо тяжких преступлений, полиция Риады. Это наш консультант, мистер Лонгсдейл.

Гюнтер посверлил Лонгсдейла тяжелым подозрительным взглядом, и Бреннон не мог его осуждать. После всего пережитого – ничего удивительного.

– Эт у вас там в полиции терь такие есть? – недоверчиво спросил боцман. – Эт ваш собственный, что ли, zauberer[1]?

– Угу, – решил комиссар. Треснувшая мачта со скрежетом накренилась, от чего весь корабль заскрипел. Лонгсдейл вскинул руку и забормотал заклинание. Мачта встала на место, но матросы отпрянули от консультанта; Гюнтер неприязненно на него покосился. А Бреннону стало ясно, что далеко с такой мачтой они не уплывут.

– Где мы? Корабль сильно поврежден?

– Мы шли к Дессенбергу. Но дороги туда судно не выдержит, – он кивнул на мачту. – Можем повернуть обратно, если повезет.

– Почему – если повезет?

Гюнтер ткнул пальцем в клубящиеся до горизонта тучи:

– Видали? Мы пойдем в самое сердце шторма, если двинемся к вашему берегу.

Перспективы комиссару не понравились. Матросы так на него смотрели, будто ждали решения проблемы – и почему-то именно от него.

– Поганая гнида и здесь свинью подложила, – буркнул боцман. – Таких штормов не бывает в этих водах в середине сентября.

Бреннон потер бородку и наконец постановил:

– Отправьте ваших людей осмотреть корабль. Я узнаю, что мистер Лонгсдейл сможет сделать с мачтой. А, и еще: в трюме находится мистер Ляйднер. Если он еще жив, разместите его где-нибудь.

– Ляйднер, – медленно повторил моряк и добавил длинную злобную фразу на доргернском; матросы поддержали его согласным гулом. – Сдохнет – туда ему и дорога!

– Он был членом вашего экипажа до того, как переметнулся к Рагнихотри?

Гюнтер кивнул.

– А кто такой этот Рагнихотри?

– Доктор Йоганн Ройзман, – боцман презрительно сплюнул за борт. – Профессор, мать его. Прикончил секретаря министра, полицеского, капитана и за пассажиров взялся. Никто не уцелел. Сукин выродок.

– С ним был мазандранец. Где он?

– Дикаря никто не видел с тех пор, как его хозяин прыгнул за борт.

Лонгсдейл задумчиво изучал треснувшую мачту, когда Бреннон подошел к нему. Пес обнюхивал основание мачты и при виде комиссара сокрушенно покачал головой.

– Зачем вы вообще это сделали? – ворчливо спросил Натан.

– Я хотел отвлечь его внимание.

– Вам удалось. Кстати, наш мазандранец по духу – доктор Йоганн Ройзман. Он перебил пассажиров, своих спутников и прикончил капитана "Кайзерштерн". А сейчас он верхом на змее уматывает в свое логово, пока мы торчим на разваливающемся корыте.

– По-моему, безопаснее всего будет убрать эту мачту, – сказал Лонгсдейл.

– А потом? Приближается шторм. Надо сваливать с этого корыта.

Консультант посмотрел на тяжелые черные тучи. Ветер усиливался, и корабль качало все сильнее.

– Если бы я точно знал, сколько людей на борту, где мы находимся и каково расстояние до берега, я бы мог применить какое-нибудь телепортационное заклинание.

Бреннон нахмурился:

– Погодите. Ройзман каким-то образом переправлял в Блэкуит своих вампирок. Почему бы нам не использовать его способ?

– Если они проходили по зеркальной тропе, то точка входа должна быть неподвижной.

– Так мы никуда не движемся. Предлагаю обыскать каюты Ройзмана. Шансов выжить при переходе по тропе у нас явно больше.

В небе сверкнула молния. Лонгсдейл встревоженно вгляделся в тучи. Пес втянул носом воздух.

– Ладно, – решил консультант. – Скажите об этом боцману. Пусть пересчитает людей.

[1] волшебник (доргерн.)

Глава 20

– Двуспальная кровать? – с улыбкой спросил Энджел. Вообще-то на ложе Рагнихотри можно было устроить рядком Энджела, дядю, Лонгсдейла, его пса и еще для Маргарет осталось бы место.

– Надеюсь, хотя бы на кровати вы какое-то время полежите спокойно, – проворчала она, усаживая наставника на белоснежную постель в кружевах. Колени у него подогнулись в последний момент, и он не столько сел, сколько упал на одеяло, ухватив девушку за руку. Взгляд Энджела поплыл. Маргарет торопливо уложила Редферна на подушки, и он наконец позволил себе вздохнуть и закрыть глаза.

"Как исхудал..."

Его голова утонула в пышной подушке, и от того лицо казалось совсем худым; черная щетина только подчеркивала провалы щек и натянувшуюся на носу, подбородке и челюсти кожу. Едва лишь закрылись горящие темные глаза – и он стал измученным, смертельно уставшим человеком, словно угас поддерживающий его огонь.

Маргарет налила в чашку лимонной воды из графина в стальном держателе на стене и приподняла голову Энджела, коснулась краем чашки его губ. Он с усилием приоткрыл веки, увидел воду и стал жадно пить. На ковре валялся поднос, вокруг него – мягкие хлебцы. В желудке девушки голодно забурчало.

– Еще!..

Она налила ему еще воды. Энджел выпил до дна и уронил голову на подушку.

– Устал, – еле слышно пробормотал он. Маргарет хотела встать, чтобы найти еды и обезболивающего, но наставник вдруг сжал ее руку.

– Простите меня, – прошептал он. – Маргарет?

Она нежно провела ладонью по его волосам. Редферн прижался щекой к ее руке, покалывая жесткой щетиной.

– Я не должен был допустить, чтобы с вами случилось… нечто подобное.

– Энджел…

– Я должен был защитить вас... и не смог... На что я годен, черт подери, если даже на это не способен! – озлоблено прошипел он и вдруг добавил: – Вы меня презираете. Имеете право. Теперь.

Маргарет обняла его и поцеловала темные завитки волос за его ухом. Энджел слабо вздрогнул и недоверчиво взглянул ей в глаза. Голова у девушки вдруг закружилась от слабости, и Маргарет, устало задрожав, вытянулась рядом с ним. Энджел обнял ее здоровой рукой и коснулся губами ее макушки.

«Господи, он не мог меня защитить! – подумала она. – Да что бы со мной было, если бы он не…» – она теснее прильнула к наставнику.

Они лежали так, не шевелясь, пока мисс Шеридан не собрала достаточно сил, чтобы подняться. Ноги у нее подгибались, слабая качка корабля мигом отзывалась тошнотой и головокружением, но Маргарет встала, держась за столбик балдахина.

– Нам нужны лекарства и еда. Я сейчас поищу.

– Мне хватит вон той булки с пола, – немного невнятно отозвался Энджел. – Будьте осторожны.

– Ага, – девушка наклонилась за мягкими хлебцами, упала на колени и с трудом сглотнула кислую рвоту. Маргарет прижалась лбом к борту кровати. Она не смогла вспомнить, когда в последний раз ела, и с ужасом подумала, что ведь у Энджела тоже ни крошки во рту не было Бог знает сколько.

– Маргарет! – встревоженный возглас заставил девушку выпрямиться и улыбнуться. Она подобрала с ковра хлебцы, обтерла их краешком простыни от ворса и села рядом с наставником, чтобы разделить скудную пищу.

Они ели молча. Маргарет рассматривала каюту. От качки все незакрепленные вещи разметало по полу, но ничего интересного среди них не было. Однако дверь справа от кровати выглядела многообещающе. Как бы ее открыть?

– Как вы себя чувствуете? – спросил Энджел.

– Сносно. Надо все-таки обыскать его каюты. Уверена, что здесь куча всего полезного.

– Вы не слишком хорошо выглядите.

– Смотря с кем сравнивать, – хмыкнула Маргарет. Она чувствовала такой зверский голод, что даже свинцовая усталость не помешала бы ей выломать дверь стулом, если с той стороны только запахнет едой.

– Как вы думаете, что там?

Энджел не ответил. Он приподнялся на локте и повернулся к двери, через которую они вошли. Маргарет тоже услышала шаги, обернулась и увидела ведьму. Джен выглядела так, словно сперва вымокла до нитки, а потом мгновенно высохла. Она вперилась в девушку и ее наставника остекленевшим взглядом; вдруг на щеках ведьмы вспыхнул румянец, глаза жадно загорелись, и она шагнула в каюту.

Энджел рывком сел и толкнул Маргарет себе за спину, но девушка успела ощутить силу ведьминого взгляда: он впился в нее, будто жало, вытягивая боль – но вместе с ней и силы, оставлял одну пустоту и одуряющую слабость.

– Пошла вон, тварь! – прошипел Энджел. Ведьма остановилась перед ним, протянула руку и...

– Джен!

Она отпрыгнула от кровати, повернулась к комиссару Бреннону и выпалила:

– Я не хотела!

– Ступай наверх, – сухо велел дядя. – Собери моряков и тащи их сюда вместе с Лонгсдейлом.

Ведьма кивнула и опрометью выскочила из каюты. Комиссар подошел к кровати. Вид у него был суровый и недружелюбный.

– Как вы?

Маргарет уложила Энджела на подушку. Он был таким белым, словно ведьма пила его кровь, а не боль.

– Как видишь. Что там наверху?

– Приближается шторм. Одна мачта треснула, поэтому оставаться на корабле небезопасно, и я решил, что мы проведем всех людей через зеркала, которыми пользовался Рагнихотри.

Энджел приподнял голову и уставился на Бреннона:

– А вы хоть знаете, как ими пользоваться?

– У нас есть консультант. Вы выдержите переход?

– За кого вы меня принимаете? – с холодком осведомился Энджел. Ну когда они наконец перестанут цапаться по любому поводу?!

– За человека, который помрет от плевка, – проворчал комиссар. – Вы хоть знаете, насколько погано выглядите?

– Догадываюсь, – процедил Энджел. – Все еще обо мне заботитесь?

– Люди иногда так делают. Заботяться друг о друге, знаете ли.

В каюту вошел Лонгсдейл, пригнувшись, чтобы не врезаться в низкую переборку. За ним следом с достоинством ступал пес.

– Можете что-нибудь сделать? – дядя кивнул на Энджела. Маргарет почувствовала, как наставник весь окаменел от напряжения, едва увидел консультанта.

– Не вздумайте! Не смейте ко мне прикасаться!

Лонгсдейл присел на край кровати, взял его раненую руку и несильно сжал. С лица Редферна схлынули последние краски.

– Вы сейчас не можете адекватно воспринимать действительность, – мягко увещевал консультант, разгибая его скрюченные от боли пальцы. – Не бойтесь, это совершенно безболезненно.

Энджел стиснул зубы так, что под кожей желваки выступили. Маргарет уложила его к себе на грудь и обняла, хотя сейчас больше хотела хорошенько стукнуть его по гениальной голове за ослиное упрямство. Консультант склонился над ладонью Редферна и забормотал заклятия, рисуя пальцем знаки над ранами. Энджел сверлил его ревнивым взором. Маргарет вздохнула. Причина, по которой взрослый мужчина ведет себя хуже пятилетнего мальчика, для нее так и осталась загадкой.

Дядя тем временем изучил дверь, которая так волновала Маргарет, и переглянулся с псом. Зверь обнюхал замок и щель у пола, отступил на несколько шажков и прыгнул. Дверь рухнула внутрь вместе с косяками. Внутри оказались ряды закрытых прозрачными дверцами полок и книжных стеллажей, три больших зеркала, привинченных к полу и бортам. Энджел зашебуршился в объятиях девушки и подался вперед, как кот на запах валерьянки.

– Цыц, – нежно мурлыкнула ему в ухо мисс Шеридан. – Не то удавлю подушкой.

– Вот отсюда он их и выпускал, – сказал Бреннон; склянки за дверцами угрожающе позвякивали в такт корабельной качке. – Как думаешь, Кусач, успеем протащить всех в Блэкуит? Двадцать два матроса и шестеро нас.

Пес покосился на иллюминатор. За ним сгустилась чернильная темнота, и корабль качало все сильнее.

– Здесь готово, – Лонгсдейл отпустил ладонь Энджела: шрамы выглядели жутко, зато на лицо наставника вернулись хоть и бледные, но живые краски, и дышал он гораздо ровнее.

Консультант протянул руку к ожогам и встретился с Энджелом взглядом. На миг Лонгсдейл замер; вдруг в его глазах загорелся огонек. Консультант поднялся, опираясь на колено, и угрожающе навис над Редферном. Рука Лонгсдейла сжалась в кулак, лицо потемнело от ярости. Энджел ударил первым – ребром ладони в горло, коленом в живот. Консультант увернулся, поймал его руку, выкрутил за спину и повалил Редферна ничком на кровать.

– Какого черта?! – рявкнул Бреннон.

– Эй! – закричала Маргарет и вцепилась в плечи и локоть Лонгсдейла. Его мыщцы были просто каменные, и девушка втиснулась между ним и Энджелом. – Прекратите! Что на вас нашло?!

Лонгсдейл перевел взгляд на нее – и смотрел неотрывно, словно боялся отвести глаза, с такой нежностью, что у Маргарет сердце сжалось. Выпустив Энджела, он обнял ее одной рукой, а другой притронулся к запекшейся ране на ее щеке. Он прошептал заклинание; по щеке протянуло приятным теплом, и боль исчезла. Маргарет притронулась к щеке и невольно коснулась его руки. Взгляд консультанта задрожал и стал рассредоточиваться.

– Нет, нет-нет! – вскрикнула девушка и вцепилась в Лонгсдейла. Опять! Как в прошлый раз! – Куда вы уходите?!

Внезапно Энджел вцепился в нее и зашипел:

– Оставьте его!

– Вы, трое! – заорал Бреннон; справа в корабль как будто ударил кулак, и судно резко накренилось на левый борт.

***

Пес метнулся в сторону, пропахал когтями тлеющие борозды в полу и вытянулся вдоль борта. Комиссара с такой силой впечатало в мягкий бок, что вышибло из груди весь воздух. Мимо него почти единым клубком прокатились Лонгсдейл, Маргарет и Редферн. Грохнул об стену графин, опрометчиво забытый кем-то на столике у кровати, следом посыпались подушки и постельное белье. Мимо Натана со свистом пронесся поднос с едой, оставляя за собой след из мазандранского острого рагу и пряных хлебцев, и украсил иллюминатор длинной трещиной.

– Комиссар! Сэр!

Бреннон кое-как приподнялся на локтях. В дверном проеме висела ведьма, обеими руками вцепившись в притолку и упираясь ногой в дверной косяк.

– Мы в порядке! Ты цела?!

– Да! Началось! Шторм!

– Где матросы?!

– На палубе! Сейчас спустятся!

– Тащи всех сюда!

Комиссар обернулся на зеркала. Они, слава Богу, были целы и работали: в них ничего не отражалось, кроме синего неба с россыпью звезд. Он заскреб руками по полу, пытаясь встать, и быстро признал бесполезность всех усилий. Корабль страшно скрежетал, кренясь на левый борт все круче.

– Скорей! Нога здесь, нога там! Лонгсдейл, вашу мать!

– Тут! – бодро, хоть и несколько сдавленно отозвался консультант из-под Пегги и пиромана.

– Займитесь этими чертовыми зеркалами! Пока они еще целы!

Консультант послушно отодвинул в сторону Редферна и Маргарет и перебрался к зеркалам. По счастью, все шкафы и полки были крепко прикручены к полу и стенам, а дверцы – заперты на ключ. Они с честью выдержали град книг и склянок, обрушившихся на них изнутри от резкого наклона судна. Правда, теперь в стеллажах что-то клубилось и булькало. Лонгсдейл забормотал заклинание над первым зеркалом, а Натан обернулся к племяннице:

– Пегги, ты в порядке?

– Относительно, – немного сипло ответила девушка. – А ты?

– Ничего. Редферн, вы можете помочь Лонгсдейлу?

– Нет, – раздраженно сказал пироман и поднял руку с браслетом. – Пока на нас эта дрянь – никакой магии.

– А если его распилить? Лонгсдейл как-то избавился от цепей с похожими рисунками.

– О, да чтоб вас! – рявкнул Энджел. – Похожие рисунки! Это ничерта не похожие рисунки! Дефо нанесла руны на первый попавшийся предмет, а это, – он потряс рукой, – специально изготовленная вещь, с интегрированными в ее состав менди, которые...

– Не орите, я уже понял, – оборвал его комиссар, подумав, что это весьма недурная штука. Поймал колдуна, надел – и вперед, в камеру, на допрос, в суд...

– Не надо рассуждать о том, в чем ни черта не понимаете, – пробурчал Редферн, но гораздо спокойнее. Может, дело было в Маргарет, которая нежно притулилась ему под бок. Энджел заботливо ощупал ее и зашептал что-то по-иларски. Корабль мотало, как пьяного, и Бреннон немного завистливо заметил, что пироман с редкой прозорливостью устроился в единственном углу, в котором меньше всего бултыхало. Даже пес цепко впивался когтями в пол, чтобы устоять на месте.

– Они настроены на театр, – сказал Лонгсдейл. По одному шкафу рядом с ним уже пошла трещина, из которой сочится дым.

– До сих пор?

– Да. Видимо, Рагнихотри не пользовался зеркалами с того дня.

– Ладно, не будем терять время. По сколько человек сможет пропустить каждое?

– Оптимально – по двое.

Комиссар поскреб бородку. В иллюминатор с силой хлестала вода, и трещина на нем быстро расширялась. Корабль выровнялся, но от каждого удара волн казалось, что он вот-вот расколется, как орех. Угрожающее шипение и бульканье в стеллажах тоже не радовали. Пес перебрался к ним и напряженно принюхался.

– А если больше?

Лонгсдейл поразмыслил.

– Максимум – по трое. Но тогда есть вероятность разрыва тропы. Корабль крайне нестабилен, и я бы все же не стал рисковать.

– Хорошо. Тогда по двое. Когда они будут готовы?

– Уже, – невозмутимо сказал консультант. – Тропа проложена.

– Тогда начнем с этих, – комиссар ткнул пальцем через плечо в Энджела и Маргарет. Пироман кое-как поднялся на ноги и, держась за стену и за Пегги, добрел до зеркала. Девушка поддерживала наставника, встревоженно глядя то на него, то на тропу.

– Справитесь? – спросил Натан. Энджел кивнул.

– Поторопитесь тут, – хмуро буркнул он. – В шкафах уже началась непредсказуемая реакция от смешивания зелий.

– Рванет, что ли? – забеспокоился Бреннон.

– В лучшем случае.

«Арандхати» задрала нос и со скрежетом поползла ввысь, на гребень волны. Стекло иллюминатора звонко лопнуло, и в каюту хлынула вода. Натана отбросило назад, но Лонгсдейл успел вцепиться в раму зеркала, намертво прикрученного к стене и полу, и схватил Энджела за руку. Маргарет повисла на пиромане, вцепившись в него изо всех сил. Корабль замер на самом гребне волны. Консультант подтащил Энджела и Пегги к зеркалу и швырнул внутрь. Блестящая гладь сомкнулась за их спинами.

– Теперь вы! – крикнул Лонгсдейл. Натан покачал головой. Корабль побалансировал на гребне и ухнул вниз. Комиссара впечатало в пол. Зубы пса сомкнулись на плече Бреннона, и только благодаря этому Натана не вымыло в окно потоком воды. «Арандхати» вновь взмыла на вершину волны. Комиссар едва успел отплеваться, как в каюту вломился Гюнтер, за ним – Джен, а следом – матросы.

– Где остальные?! – прохрипел Бреннон: морская вода невыносимо жгла горло.

– Тут все, кто остался, – бросил Гюнтер: с него ручьями текла вода, и с остальных двенадцати моряков тоже. – Мачта уже того.

– Мы тут все сдохнем! – мрачно подал голос один из доргернцев.

– Не успеем, – сказал комиссар. – Мы уйдем отсюда по зеркальной тропе. Она ведет в Блэкуит – это город в Риаде. Там вы будете в безопасности.

– Через эти зеркала Рагнихотри выпускал своих тварей, – процедил Гюнтер. – Откуда нам знать, в какую задницу вы нас загоните?

– Ну, вы можете остаться, – сухо сказал комиссар.

Корабль тряхнуло, и он ухнул вниз. На палубе что-то пронзительно заскрежетало и с грохотом развалилось. Через иллюминатор хлестала вода, и каюта быстро превращалась в бассейн. Гюнтер отрывисто отдал приказ по-доргернски; матросы неуверенно приблизились к зеркалам.

– По двое, – сказал Лонгсдейл. – Идите строго по тропе и никуда не сворачивайте.

Первые шестеро моряков скрылись в зеркалах. Бросив взгляд в иллюминатор, Бреннон зажмурился от молнии, расколовшей небо до самого моря. Но, с другой стороны, вода как будто притушила реакции в шкафах, где всяческие зелья из разбитых банок продолжали смешиваться в непредсказуемое варево.

– Следующие! – объявил консультант. Джен обменялась с псом встревоженным взором и, едва доргернцы вошли в зеркала, прикоснулась к одному из шкафов. Он полыхнул так, что на комиссаре мигом просохла одежда. Гюнтер с руганью отшатнулся. В этот миг корабль закрутило, и он опрокинулся на правый борт.

Удар об воду был так силен, что одно зеркало с треском выломилось из стены и вдребезги расколотилось о раму иллюминатора. Осколки градом осыпали людей, захлебывающихся в воде.

– Скорей! – крикнул Лонгсдейл. – Комиссар и вы, герр Гюнтер, в левое зеркало, я и Рейден – в правое!

– Кусача не забудьте! – отозвался Бреннон. Вода стремительно прибывала, и чтобы переступить раму, Натану и Гюнтеру пришлось нырнуть. Комиссар крепко держал боцмана за руку и не зря – стоило им оказаться в зеркале, как тропа резко вернула их в стоячее положение. Бреннон зашатался от головокружения, но устоял, а вот Гюнтер едва не слетел с тропы.

– Ходу! – цыкнул комиссар: здесь было холодно, и он чуть не отхватил себе язык зубами, до того лихо они стучали. Натан поволок боцмана за собой к двери на другом конце тропы. Через несколько минут Бреннон с облегчением вывалился в реальный мир. В нем было темно, пыльно, но зато тепло и безопасно. В свете луны комиссар узнал фойе театра. Энджел, в обнимку с Маргарет, вытянулся на уцелевшей кушетке. Моряки сидели на полу и выглядели как люди, пережившие крушение привычного мира.

– Ну что, все целы? – спросил Натан.

Доргернцы отозвались глухим нестройным хором. Из зеркала рядом выскочила Джен, за ней – Лонгсдейл и последним – пес. Бреннон перевел дух. Еще никогда он не испытывал к Блэкуиту такой пылкой, глубокой и сильной любви, как сейчас.