Текст книги "Самый завидный подонок (СИ)"

Автор книги: Анника Мартин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 19 страниц)

Глава двадцатая девятая

Генри

Мы идем вечность. Ей кажется важным двигаться, как будто ей нужно установить физическую дистанцию между Денни и собой, а машина не подойдет.

Ей нужно разобраться с этим. Я понимаю.

Я пытаюсь держать свой гнев в узде, потому что злой парень – это не то, что сейчас нужно Вики.

Но если честно? Я хочу перекроить лицо Денни. Мои пальцы сжимаются. Сражения, которые я веду, обычно связаны с деньгами и маневрированием в зале заседаний, но в данном случае я хочу личной и болезненной битвы.

Я знаю, это никому не принесет пользы. Однако.

И Бретт. О чем, черт возьми, он думал?

Конечно, я знаю, о чем думал Бретт. Наш детектив взломал ее фальшивую личность, выяснил, что она Вонда. Бретт думал, что если он включит Денни в совет директоров, это выведет ее из себя и подольет масла в огонь некомпетентности. Он бы зафиксировал это.

Я понимаю, что ей уже лучше, когда она указывает на то, как ослепительно голубое небо выглядит на фоне желтого здания «Reynard Electric».

– Оно мурлычит от синевы, – говорит она.

– Чертовски невероятно, – говорю я. Но я смотрю на нее. Я смотрю на нее, как на подарок. Вонда О'Нил. Сильная, как сталь, с тем, через что она прошла.

Мы берем курицу с рисом из халяльной тележки и едим на скамейке в парке Марси Плейс в Нижнем Ист-Сайде. Мы бросаем голубям оставшиеся кусочки хлеба. Она все еще дрожит, поэтому я надеваю на нее свою куртку. Она закутывается в нее и прижимается ко мне. Я крепко обнимаю ее одной рукой.

– Мне так жаль, – говорю я ей в волосы.

– Что ты сделал? Не ты его пригласил.

– Я привел эти колеса в движение. Плел интриги с Бреттом.

– Я не виню тебя. Ни в коем случае я не стала бы винить тебя за это, – она прикладывает палец к моим губам, когда я хочу возразить.

В итоге мы идем пешком по Ист-Виллидж, а остальную часть пути до моего дома по Ист-Сайд-Лайн. Когда мы добираемся, уже полдень.

Я усаживаю ее в кресло на веранде с видом на парк. Набрасываю легкое одеяло ей на плечи.

Она улыбается мне снизу вверх.

– Иди сюда.

Я кладу руки ей на плечи и целую ее.

– Я чувствую себя лучше, – говорит она. – Спасибо.

Ее шея теплая под моими пальцами. Она так чертовски красива, но даже не догадывается об этом. Я провожу ладонями по ее укрытым одеялом рукам, согревая их еще больше.

Я оставляю ее там, завариваю чай и пеку печенье из заранее приготовленного теста, которое храню в холодильнике.

– Печенье и чай, – говорит она, когда я приношу их. – Следующее, что я узнаю, когда приду – что ты вяжешь чехлы для чайника.

– Думаю, я достаточно мужественен, чтобы связать чехол для чайника, – говорю я. Что бы это не было.

Она усмехается:

– О, ты достаточно мужественен, чтобы связать салфетку крючком.

Мы наблюдаем за людьми в парке и говорим ни о чем. Делать с ней бесполезные вещи кажется более важным, чем самый масштабный захват активов.

Она жалуется, что я ее откармливаю, мы почти приговорили противень.

Она допивает остатки чая и садится верхом на мои колени, целуя меня, одеяло окутывает нас, словно кокон. Это медленный, ленивый поцелуй. Солнечный свет позади нее окрашивает кончики ее каштановых волос в золотой цвет. Она скармливает мне маленькие кусочки последнего печенья и целует меня еще немного.

Нам нужно поговорить о ситуации с Вондой, но сейчас не время. На сегодня было достаточно Вонды.

Она проводит подушечкой указательного пальца по моим губам, как будто запоминает их форму.

– Мне нравится кормить тебя печеньем, – говорит она.

– Это удобно, – говорю я. – Потому что мне нравятся твои пальцы у меня во рту.

– Да?

– Да, – шепчу я.

Ее взгляд становится озорным. Она убирает руку с моих губ и проводит ею вниз по своей шее. Мое сердце начинает колотиться, потому что я также достаточно мужественен, чтобы каждая частичка меня была сосредоточена на дорожке, которую прослеживают ее пальцы.

Она медленно опускает их вниз по рубашке и просовывает за пояс своих синих брюк.

Я чувствую на себе ее взгляд, но не могу оторвать взгляда от движения ее руки в штанах, между ног.

Я смотрю, загипнотизированный. Это так чертовски сексуально, что мне просто хочется перевернуть ее и поглотить, как лесной пожар, но я сдерживаюсь. Это не то, что ей нужно.

Она мастурбирует, ее бедра покачиваются над моими. Мой член становится твердым, как гранит.

Я провожу рукой по ее руке – совсем слегка, просто чтобы чувствовать, что она делает.

Мое дыхание прерывисто. Я чувствую, как раздуваются мои ноздри. Я умираю с голоду по ней. Мне нужно чувствовать ее обнаженной рядом со мной, кожа к коже, живот к животу, тепло к теплу.

Я поднимаю глаза, чтобы встретиться с ней взглядом, коричневым, как пивная бутылка, полупрозрачная при дневном свете.

– Ммм, – поддразнивающе произносит она, скривив губы.

– Вики, – мой голос звучит сдавленно. – Вики, Вики, Вики…

Медленно, не сводя с меня глаз, она вытаскивает руку, поднимает два блестящих пальца.

Я хватаю ее за запястье, и мои губы смыкаются на ее пальцах. Она взвизгивает от скорости и жесткости моего захвата.

– Ты что вампир?

Я слизываю с них все до последней капли. На вкус она сладкая и порочная. Она дрожит. Я чувствую это там, где моя кожа соприкасается с ее.

Я провожу языком по внутренней стороне ее пальцев, открывая ей удивительный мир человеческого языка, и блеск в ее глазах говорит мне, что она тоже так думает.

Вики отдергивает руку от моего рта и проводит пальцами по моему подбородку и вниз к моему напряженному члену.

Она обхватывает меня, сжимая. Дрожь пробегает по мне. Я вот-вот выскочу из своей кожи ради нее. Я не могу насытиться этой женщиной. Я думаю, что никогда и не смогу.

– Отнеси меня, – говорит она. – Поспеши.

Мне не нужно повторять дважды. Я обхватываю ладонями ее ягодицы и приподнимаю ее. Она обвивает меня руками и ногами, когда я разворачиваюсь и вношу ее внутрь, один раз останавливаясь у стены, просто чтобы прижать ее к себе и поцеловать.

Я вношу ее в спальню и укладываю. Я расстегиваю молнию на ней, целуя шелковистую нежную кожу. Она извивается подо мной, руки-ноги в гнезде из простыней, одежды и одеяла с крыльца.

В ее тяжелом дыхании слышится музыка. Высокая, дрожащая нота, входящая и выходящая. Ее дыхание становится более прерывистым, когда я прикасаюсь к ее киске. Она хватает меня за волосы, дергая, пока я делаю это с ней, поскольку я умело подстраиваюсь под скорость, с которой она делала это сама. Она стонет и тянет.

– Я долго не протяну, если ты продолжишь!

Я ошеломлен тем, как сильно хочу ее. Я хочу сказать ей, но не хочу пугать ее.

Все равно для этого нет слов.

Ну, может быть, они и есть.

Я встаю и стаскиваю с себя одежду с гораздо меньшими церемониями, оглядывая ее, разложенную для меня. Ее взгляд кажется одурманенным. Она прижимает ногу к моему животу, пока я снимаю штаны.

Я надеваю презерватив. Ползу к ней, поклоняюсь ей. Она целует мои бицепсы, когда я прижимаю ее руки к ее голове, когда устраиваюсь между ее раздвинутых для меня ног.

Не для Генри Локка, самого завидного холостяка, а для меня.

Она наблюдает за мной своими карими глазами, наблюдает, как я направляю себя в нее. Я толкаюсь и глубоко проникаю в горячие объятия ее тела, дрожа.

Она опускает веки, охваченная удовольствием. Ее стон, когда я полностью внутри нее, – самая сексуальная вещь, которую я когда-либо слышал.

Она сжимает мою задницу, когда я двигаюсь внутри нее, мягко покачиваясь в ней. Я меняю ракурс, пока не попадаю в то место, от которого у нее перехватывает дыхание, а затем я остаюсь там, двигаясь, наблюдая, как ее глаза стекленеют. Веду ее за собой через край.

После этого я накидываю халат и выхожу на веранду, чтобы включить горячую ванну.

– Я не знала, что здесь такая имеется, – говорит она, подходя ко мне сзади и обнимая. На ней одна из моих рубашек. Это заставляет меня хотеть отвести ее обратно в спальню. Может быть, к стене.

– Малоизвестный секрет моей веранды.

Она опускает туда палец на ноге.

– Ммм.

Сегодня прохладный, бодрящий день, как нельзя лучше подходящий для гидромассажной ванны на веранде.

– Давай. Садись. Я возьму пиво.

Она прищуривает глаза:

– Я думала, в таких штуках нельзя пить алкоголь.

– Может быть, ты позже рассмотришь вопрос об аресте, – говорю я.

Она усмехается:

– Думаю, что рассмотрю.

Когда я возвращаюсь, она там, глаза закрыты, голова откинута назад. Я протягиваю ей пиво и опускаюсь рядом с ней.

– Я должна забрать Смакерса, – говорит она расслабленным голосом. – Я действительно должна его забрать.

– Эйприл может справиться со Смакерсом, – говорю я. – Кроме того, я не думаю, что Смакерсу было бы весело в горячей ванне.

– Не говоря уже о том, как сильно это испортило бы его укладку.

Позже я сижу в своей гостиной, жду, когда выйдет Вики, и решаю, куда пойти поужинать. Мы планируем забрать Карли, как только закончится ее репетиция. Мы могли бы даже попытаться увидеть часть выступления. Мы много репетировали с ней и Бесс в течение долгих выходных, и она была великолепна. Я с нетерпением жду возможности увидеть ее в действии. Мы составляем план, как прокрасться сзади, чтобы успеть к концу репетиции.

Я хватаю свой телефон и прокручиваю Инстаграм, когда двери лифта открываются.

Это Бретт.

Я стою, стиснув зубы так сильно, что поражаюсь, как они не крошатся. Я с ним не связывался. Я слишком зол.

– Чувак, – говорит он, входя.

– Чувак? – выпаливаю я. – О чем, черт возьми, ты думал? Ты знал, кто это был, и привел его?

– Конечно, знал. Но ты тот, кто затмил всех. Этот удар? Гениальный ход. Идеальный ход хорошего полицейского.

– Ты привел его?

– Он нам даже не был нужен. Я только что разговаривал по телефону с Малькольмом. Ее адвокат связался с ним по поводу терминологических вопросов для оформления документов о передаче права собственности за доллар. Я недооценил силу члена Генри Локка.

– О чем ты говоришь?

– Компания. Она возвращает ее обратно. За доллар. И ты будешь счастлив узнать, что я все уладил с Денни. У нас есть участок земли на севере, который Вудраффы хотят получить. Небольшая цена за то, чтобы заставить его молчать о собаке и Вонде О'Нил в нашем совете директоров, потому что, пожалуйста, это было бы гребаной катастрофой.

Мои мысли путаются. Она отдает ее обратно за доллар?

– Ты заслуживаешь премии «Оскар», брат. Сейчас нам даже не нужно слушание о компетентности.

– Это не…

Мои слова замирают, когда его лицо теряет цвет. Он смотрит мне через плечо.

– Слушание о компетентности?

Я оборачиваюсь, и вот она, волосы все еще мокрые, но она одета. За исключением неприкрытой боли, сияющей в ее глазах.

Ее голос дрожит:

– Слушание о компетентности? Хороший полицейский?

– Это не то, что ты думаешь, – я иду к ней.

– Отвали от меня! – она толкает меня. – Все это было притворством?

– Конечно, нет!

– Что за «хороший полицейский»? Что это такое?

– Это было, – начинаю я. – Глупостью.

– Что за слушание о компетентности? Это тоже глупость? Слушание?

Мы с Бреттом обмениваемся взглядами.

Раненый взгляд в ее глазах убивает меня.

– Вы собирались отдать меня под суд? Из-за моей некомпетентности?

– Это не то, чем кажется.

– Ты сказал, что доверяешь мне.

– Я действительно доверяю тебе. Я собирался отменить это.

– Но слушание все еще в силе. На данный момент, – она заглядывает мне в глаза. – Оно все еще в силе? Да?

Мое сердце словно раскалывается:

– Я собирался отменить его.

– Пожалуйста, просто скажи. Оно все еще в силе? Да?

– Да. Технически оно все еще в силе.

– Технически, – она фыркает. – И все это время вы, ребята, собирали улики? Чтобы уничтожить меня? – она поднимает руку, когда я делаю шаг к ней. – Потрясающее выступление, – я думаю, это единственное, в чем мы с Бреттом можем согласиться. Это было абсолютно заслуженно. Браво.

– Я не играл.

Она хватает свою сумочку и куртку и направляется к двери лифта, затем останавливается.

Я останавливаюсь позади нее, сердце колотится. Она передумала? Вспомнила, что было между нами?

– Вики, – говорю я.

Она медленно поворачивается, но тепло исчезло из ее глаз.

– Не волнуйся, я все равно верну ее. Я подпишу и передам те бумаги, которые я составила. За полмиллиона.

– Не надо, – шепчу я, когда осознаю значение этих цифр.

– Это мое предложение.

– Генри… – Бретт начинает что-то говорить. Я заткнул его быстрым взглядом. Он широко раскрывает глаза. Он хочет, чтобы я принял предложение. Это намного дешевле, чем миллионы, которые мы предлагали несколько недель назад.

– Это не ты, – говорю я. – Ты борешься за вещи.

– В прошлый раз я не получила и половины миллиона. Так что ты заплатишь мне, а если ты этого не сделаешь, мир узнает, что Вонда О'Нил и Смакерс управляют твоей компанией.

– Вики.

– Вонда, – говорит она. – Я Вонда О'Нил. И надо признаться, заставить меня хорошо вести себя с помощью «хорошего полицейского», пока ты собираешь улики для слушания, весьма эффективно. Кто знает, что бы я сделала. Может быть, даже выкрасила эти краны в розовый цвет, с мордочкой Смакерса…

– Мы заплатим! – говорит Бретт. – Ради всего святого!

– Я не хочу, чтобы ты уходила, – говорю я. – Бретт уходит.

– Банковский перевод, – она выуживает чековую книжку и отрывает квитанцию о внесении депозита. – Пятьсот тысяч, и ты больше никогда обо мне не услышишь.

– Я не притворялся. Ты знаешь, что я не притворялся. Почувствуй, что это правда.

Ее глаза холодны:

– Если ты последуешь за мной или попытаешься связаться, я расскажу «New York Tribune» историю Вонды О'Нил и собаки, и их влияния на «Locke Worldwide».

Я встаю между ней и дверью лифта, но не прикасаюсь к ней. Я не Денни. Только уже слишком поздно.

– Я знаю, как это выглядит.

– Ты знаешь? – спрашивает она. – Пожалуйста, пойми, когда я прошу тебя оставить меня в покое – уважай это. Переведи деньги на мой банковский счет к открытию банка завтра. С этим ты получишь мое молчание и свою компанию, – она нажимает на кнопку лифта. – Если денег не будет, ты можешь попрощаться со стабильностью имени Локк. Ты узнаешь из первых рук о силе имени Вонда.

– К черту компанию. Я хочу тебя, – говорю я.

Бретт хватает меня за плечо:

– Чувак.

Я стряхиваю его с себя.

– Мы справимся с этим, Вики.

Ее глаза блестят, когда она пятится к лифту. Она стоит там одна, тычет пальцем в кнопку, как всегда.

– На самом деле, когда ты так делаешь, быстрее он не приедет, – шепчу я, но двери уже закрыты.

Глава тридцатая

Вики

– Послезавтра? – Карли безутешна, когда я говорю ей, что мы должны уехать. Ее глаза дико блестят. – Это мой первый год в старшей школе, – говорит она. – Мы не можем просто уехать!

– Мы должны.

– Но мы не можем! Пожалуйста…

– Мне так жаль.

Она сворачивается калачиком на нашем потрепанном маленьком зеленом диванчике.

– И наш спектакль скоро состоится. И Бесс… О, боже мой, я никогда больше не увижу Бесс!

– Ты увидишь ее снова.

Я надеюсь. Я думаю. Я обхватываю себя руками.

– Все мои друзья. Вся наша жизнь. Если я брошу школу, меня никогда не примут назад.

– Я знаю, детка.

– Разве нет какого-нибудь другого способа? Должен быть! Ты всегда что-нибудь придумываешь. Ты всегда так делаешь.

Надежда в ее глазах убивает меня.

– Я думала об этом долго и упорно. Это лучшее, что я могу для нас сделать.

Она откидывается на спинку стула, вяло уставившись в потолок.

Я подвожу ее. Я пыталась взвалить на себя слишком много. Я попыталась подлететь слишком близко к солнцу и сгорела. Я стираю мысли о Генри. Возможно, он и звонит, но я давно заблокировала его.

– Все наши вещи, – говорит Карли.

Больше всего на свете мне хочется заключить ее в объятия, обнять так, как мне на самом деле хотелось бы, чтобы обняли меня, но она не в настроении.

– Мне жаль.

– Что, если я закончу семестр, живя у Бесс? И когда, может быть, все это утихнет…

– Подумай, Карли. Денни проболтается. Он живет, чтобы сделать мою жизнь несчастной. Или как-то это выплывет наружу – слишком много людей знают. И мама услышит. Она захочет, чтобы ты вернулась. Особенно, если она пронюхает о деньгах – то захочет тебя вернуть и придумает, как это сделать.

– Она наркоманка! Она даже не подала заявление о пропаже без вести. Разве они не увидят этого?

– Она твоя мать, а я Вонда – вот что они увидят. Они вернут тебя ей. Ты покидаешь Нью-Йорк со мной или с ней. Ты же знаешь, со мной гораздо веселее.

Она берет в руки ярко-зеленый шарф, и с ее губ срывается тихое рыдание. В глубине души она знает, что я права. Она была маленькой, но она помнит страшных парней, и они все еще там. Мы знаем это, потому что тайно следим за мамой на Facebook. Мы видим ее фотографии, большинство из которых сделаны внутри баров или в чьей-то убогой гостиной.

Я опускаюсь рядом с ней.

– На эти деньги мы можем отправиться во многие места. Куда ты хочешь поехать?

– Никуда. Мне не хочется никуда уезжать.

– Мне тоже, – говорю я. Я в отчаянии оглядываюсь по сторонам. Если не считать дивана, мебель не наша, но за эти годы мы собрали много маленьких сокровищ. Мы упорно боролись и создали свою жизнь.

– Мы никогда больше не увидим грустных мимов или яростного защитника.

– Я знаю, – я положила руку ей на предплечье. – Давай подумаем о классном месте, куда ты могла бы пойти, чтобы продолжить свое театральное образование.

Мы идем за мороженым с дурацким количеством конфет, по пути проходя мимо грустных мимов. Мы обнимаем их, и наши щеки покрываются белой краской.

Мы обсуждаем планы в кафе-мороженом. Я предпочитаю Лос-Анджелес, но место должно быть за границей. Я поговорила со своим знакомым по поводу сверхдорогих поддельных удостоверений личности. Он считает, что может получить зарубежные рабочие визы под разными именами.

Мы останавливаемся на Лондоне. Там имеется театральная сцена, на которой Карли сможет себя реализовать. И это такой же большой город, как и Нью-Йорк. Место, где можно заблудиться.

Мы ищем арендованное жилье от собственника на наших телефонах, и когда мы находим один вариант, то платим случайному соседу, чтобы он организовал все. Таким образом, мы не оставим следов.

Мы как можно скорее отправимся в отель в аэропорту и оттуда организуем остальную часть переезда. Важно не оставлять следов, потому что, если история обо мне, Смакерсе и компании всплывет, внимание СМИ будет безжалостным.

Бретт, кажется, думает, что он сдержал Денни, но он не знает этого куска дерьма так, как я.

Я оставляю Карли у нас дома, упаковывать коробки для отправки. Ее одноклассница с мамой берут на себя нашу работу по присмотру за попугаем, потому что такие места с домашними животными в Верхнем Вест-Сайде долго не простаивают. Карли собирается познакомить их с Бадди и показать им, как все это происходит.

Я отправляюсь на встречу с Латришей в студию. Когда я добираюсь туда, на улице темно. Я думала, что мне будет грустно, когда я войду в это место, но я чувствую странную гордость. Место и обитатели этого района сделали мою жизнь лучше. Они стали мне семьей тогда, когда у меня ее не было. Я брожу вокруг, просто общаясь с людьми в последний раз, не устраивая большого драматического прощания.

Брон из кузницы угощает меня пивом и говорит, что мой заказ будет готов через неделю. Я говорю ему, что знаю, что это будет потрясающе.

Конечно, я говорю Латрише, что уезжаю. Она понимает из-за чего проблема. Она думает, что это из-за Генри. Я заверяю ее, что это не так. Она хочет спасти нас, поместить в свое здание с высокой степенью безопасности, окружить фургонами. В этом смысле она настоящая Жанна д'Арк.

– Ты была такой хорошей подругой, – говорю я. – Поверь мне. Так будет лучше. Возможно, надвигается шторм.

Я заставляю ее подойти ко мне и посмотреть на мои ящики с инструментами, чтобы узнать, есть ли какие-нибудь инструменты, которые она захочет забрать. У меня имеется несколько отличных, которые она может использовать для инкрустаций и тонкой работы.

– Мне это не нравится, – говорит она. – Ты собирала их годами. Ты должна их забрать.

– Я лечу в самолете с собакой и подростком. Я не могу взять свои инструменты.

– Как ты собираешься делать украшения?

Я сглатываю:

– Я разберусь с этим.

– Я забираю их все, – заявляет она со слезами на глазах. – И я сохраню их для тебя, когда ты вернешься. Твое место здесь.

Это так мило, но в глубине души я думаю: Ты не знаешь о Вонде.

На обратном пути я еду на такси по Центральному парку мимо здания Генри. Я заставляю его остановиться на другой стороне улицы и смотрю, желая мельком увидеть его. На кухне горит свет.

Генри там? Он что-то празднует?

Я не притворялся.

Я была бы дурой, если бы поверила в это. Он живет ради этой компании. Он защищает то, что принадлежит ему.

Я не притворялся. Мы справимся с этим, Вики.

Я сижу там и позволяю себе погрузиться в ощущение правдивости его слов, словно примерка шикарного и красивого пальто, которое никогда не сможешь себе позволить, но захочешь ощутить его на себе, и на секунду, вероятно, даже поверишь.

И это так приятно.